как оказалось я во всем виновата...

а как же...

только я была в шоке....

почему опять я?...

ну что я такого сделала ей?...

все из за меня.....

из за моего характера....

конечно...

ведь надо кого то виноватым оставить....

оправдать свои ошибки....

потом молчат как падлы...

за глаза что то говорят....

а когда хочешь помочь....

выливают всю грязь на тебя....

суки....

и похрену каково мне....

что мне обидно....

больно....

что я на грани нервного срыва.....

ей легче сказать что я виновата....

мать называется....

Расскажу сказку.
Жил-был в некотором зарубежном государстве царь. Впрочем, пошли
вы все, сами знаете куда, со своими царствами и государствами, о
царях я рассказывать не буду - это пережиток феодального
прошлого - поэтому начнем, пожалуй, так: не в некотором
государстве, а в родном Советском Союзе жил простой советский
гражданин - Иван... Или лучше Николай... В общем, Василий Иванович
Николаев. Фамилия тут особой роли не играет, с таким же успехом он
мог быть и Иваном Васильевичем Николаевым, или Николаем Ивановичем
Васильевым. Работал он на родном заводе за родным станком,
выполнял родной план, после работы выпивал пива у родного ларька
возле проходной и по-своему был доволен жизнью и счастлив. Был он
мужик холостой и добрый, любил животных, ходил в кино, ездил
иногда на рыбалку. Все было бы нормально, если бы не... Но об этом
дальше.
Подходили праздники - то ли Октябрьской революции, то ли Первое
мая. Весь советский народ встречал это событие новыми трудовыми
успехами. Работы было много: побегать по магазинам в поисках
закуски для праздничного стола, отстоять в длинной-длинной очереди
за портвейном, обсудить, кого приглашать в гости, а кого не стоит.
Василий был из тех, кого не стоит. Он это знал и ни к кому не
напрашивался. Купив в винном магазине бутылку портвейна, Василий
решил отпраздновать событие сам с собой.
В праздничный день он побывал на демонстрации, погулял по
парку, глядя, как местные хулиганы распивали водку и горлопанили
неприличные песни, и пошел домой. Включив телевизор, где диктор
замирающим от счастья голосом докладывал о наших успехах в области
тяжелого машиностроения, Василий вынул из холодильника заветную
бутылочку, наделал бутербродов и сел к телеэкрану.
Его рука потянулась к штопору, и он открыл бутылку. И тут
произошло.
Из бутылки простого 33-го портвейна повалил дым, и в воздухе
медленно сформировался человек восточного вида, типа тех, которых
можно видеть на любом базаре, в засаленном халате, грязной
тюбетейке и в туфлях с загнутыми носами.
"Хатабыч," - подумал Василий удивленно - в сказки он не верил -
и сказал:
- Добрый вечер.
Человек не отвечал.
- Салям алейкум, - на всякий случай добавил Василий.
- В алейкум эс-салям, - оживился незнакомец, - ва рахмет Аллах
ва барак ату!
"Татарин, - решил Вася, - ни фига по-русски не понимает."
По-татарски Вася тоже кроме "Нихт ферштейн" больше ничего не
знал. Человек из бутылки склонился перед ним и что-то забубнил
по-своему, часто поминая Аллаха и пророка Мухамеда, с которыми
Василий не был знаком, затем протянул Васе какое-то кольцо и,
сказав напоследок "Аллах ишини раст гетирсин!", растворился в
окружающей среде.
"Лечиться надо, - тоскливо подумал Вася. - Призраки всякие
чудятся."
И вдруг он обнаружил, что держит в руке кольцо. Кольцо было
тяжелое, видимо золотое, слегка позеленевшее от старости. Вася
автоматически надел его на палец и вспомнил о бутылке. Бутылка
валялалсь на полу, закрытая пробкой, и в ней был портвейн!
- Фу! - облегченно вздохнул Вася. - Хоть тут повезло.
Выпив стакан портвейна, он повеселел и решил обдумать
случившееся событие. В процессе раздумий Вася выпил еще стакан,
потом еще, и решил больше не пить, тем более, что бутылка
опустела.
Он глянул в телевизор. Шел какой-то огонек, симпатичная девушка
пела симпатичную песенку, и Васе стало хорошо и тепло.
- Эх, такую бы сюда, - подумал Вася, - я бы с ней познакомился.
Надо сказать, что с девушками Васе не везло. Не желали девушки
знакомиться с таким скромным, тихим и не очень красивым парнем. Да
и сам он был не слишком решительный, так что...
Раздался легкий щелчок, как будто бы выскочила пробка из
бутылки шампанского, и девушка, поющая в телевизоре, оказалась
перед Васей.
- Вы кто?! - изумленно и испуганно крикнула она.
- Вася, - широко раскрыв глаза, пробормотал он.
- Где я? Почему я здесь?
"Откуда я знаю?" - тоскливо подумал Вася и вежливо сказал,
указывая на кресло:
- Садитесь, пожалуйста. Да не волнуйтесь так!
Внезапно девушка успокоилась и села.
- А я и не волнуюсь.
- Извините, - засмущался вдруг Василий. - Вы так неожиданно
появились, а у меня тут не убрано...
- Это я пою, - сказала девушка, указывая на телевизор.
- Знаю, - вздохнул Вася.
- А меня Лена зовут.
- Это хорошо.
Они помолчали. Вася не знал, о чем говорят с девушками, которые
поют в телевизоре.
"Татарин, сволочь, наколдовал, теперь сиди тут, - думал он. - А
кольцо-то, наверно, волшебное!"
Эта мысль его так поразила, что он разинул рот.
- Что вы сидите, разинув рот? - спросила Лена. - Расскажите
что-нибудь.
- Что? - глупо спросил Вася.
- Что-нибудь, - настаивала девушка.
"Что-нибудь, - мысленно передразнил он, - чтоб тебя черти
взяли!"
Позвонили в дверь.
Вася встал, вышел в коридор и открыл дверь. Вошли три черта.
- Где она? - деловито спросил главный черт в кепке и кирзовых
сапогах.
- Кто?
- Баба, кто же еще!
- А...
Пораженный Вася медленно сходил с ума. Черти прошли в комнату.
Послышался визг Лены, запахло серой, и черти ушли, унося
трепыхающийся мешок.
- Расписочку пожалуйста, - попросил главный.
Вася машинально поставил закорючку на какой-то бумажке, и черт
исчез.
Когда Василий очухался, в квартире было тихо, как на кладбище.
"Я волшебник," - подумал Вася и заказал:
- Пива!
В его руке оказалась кружка пива, и он ее с удовольствием
выпил.
- Я волшебник, - произнес Вася вслух, смакуя это красивое
слово, - волшебник.
Так Василий Иванович Николаев, простой советский гражданин,
стал волшебником.

Вот.
Рассказываю дальше.
Да, Василий Иванович Николаев стал самым настоящим волшебником.
Да еще каким! Я знаю много волшебников, как у нас в стране, так и
за рубежом. Некоторые умеют, например, купить в пустом магазине
черную икру, произнеся магическое заклинание "Я от Семен Семеныча"
или не менее магическое "Я от Иван Иваныча". Некоторые - поступить
в институт международных отношений, не сдавая экзаменов. Совсем не
многие могут получить все, о чем пожелают вслух (у нас в стране
это были, в основном, члены Политбюро ЦК КПСС, а ныне господин
Президент и его команда). И, пожалуй, никто не может получить все,
о чем подумает.
Кроме Василия Ивановича Николаева.
За десять минут Василий заново обставил свою крохотную
квартирку, назаказывал себе массу супермодной одежды, новый
японский телевизор с видеомагнитофоном и много-много всего.
Квартира стала похожа на склад. Вася удовлетворенно осмотрелся и
сказал:
- Хорошо! Разрази меня гром!
Последнее, что он видел, была молния, влетевшая в окно. Грома
он уже не слышал.
Прогремел гром, и Василий упал на пол. Одним волшебником стало
меньше.
Появившийся неизвестно откуда татарин снял с его руки кольцо,
положил в карман и сказал на чистейшем русском языке:
- Се ля ви.
И, прихватив бутылку из-под портвейна, опять исчез.
Вот и вся сказка. Грустная, да что поделаешь? Такова жизнь.
Мораль? Мораль сей сказки очень проста.
Надо бороться с пьянством и никаких 33-х портвейнов!

Песах Амнуэль. Вперед и назад



Первым исчез Исак Нахумович, летевший в Израиль из Симферополя рейсом компании "Аэро". Наверняка только поэтому имя несостоявшегося репатрианта сохранилось в истории, поскольку человеком Исак был никчемным - если верить, конечно, ближайшим его родственникам, летевшим тем же рейсом и благополучно ступившим на израильскую землю.
Разрешить загадку исчезновения нового репатрианта так и не смогли, хотя это была типичная загадка запертой комнаты - классический детективный сюжет, достойный Пуаро или Холмса. В общем виде загадка запертой комнаты давно решена: если в запертом изнутри помещении обнаружен труп, то убийство было либо совершено снаружи (и труп затем доставили на предполагаемое "место преступления"), либо внутри (но в то время, когда помещение еще не было запертым).
В случае с Нахумовичем имела место обратная проблема: исчезновение живого, слава Богу, человека из абсолютно запертого помещения, каковым является салон самолета, летящего на высоте одиннадцати километров. Нахумович встал со своего кресла, прошел в хвостовую часть, скрылся за занавеской, отделяющей туалетные комнаты и... больше его никто не видел. Кстати, все три туалета в этот момент были заняты, о чем извещал транспарант.
Основной версией было похищение Нахумовича террористами. На вопрос "как?" следствие отвечать не собиралось, поскольку предполагало, что, если террористов удастся поймать, то они и раскроют свои профессиональные секреты.
Но террористы, как известно, похищают кого-то и как-то для того, чтобы предъявить свои условия. В случае с Нахумовичем никаких условий никто не выдвигал - просто исчез человек, и все.
Через две недели из пассажирского салона самолета компании "Трансаэро" исчезли двое - муж и жена Пинскеры. Самолет летел из Москвы в Тель-Авив.
Еще месяц спустя два человека испарились из салона израильского "Боинга" компании Эль-Аль, рейс из Санкт-Петербурга.
Я не собираюсь заниматься перечислением. Список людей, исчезнувших за период с сентября 2021 по май 2025 года каждый желающий может найти в любом отделении Сохнута как в Израиле, так и в столицах государств бывшего СНГ. Всего исчезли четыреста пятьдесят три человека - как раз хватило бы на один "Боинг".


Списки исчезнувших доступны каждому. Списки вернувшихся являются до сих пор величайшей тайной.
Да, господа, многие вернулись, и это держится в секрете. "Вето" на публикацию наложила военная цензура, и мне ничего не оставалось делать, как опубликовать очередную главу "Истории Израиля" не в родной газете "Время", а в московском "Иностранце". Я не уверен, что факт публикации и, следовательно, полной бессмыслицы дальнейшего сохранения тайны, заставит наших цензоров снять запрет.
У запрета есть свои причины, и не мне их обсуждать. Я лишь историк, мое дело - раскрывать тайны, а не помогать их увековечиванию.


Дело было поручено следователю тель-авивской уголовной полиции Роману Бутлеру, молодому, перспективному и лишенному предрассудков. Последнее обстоятельство считалось главным, поскольку первой реакцией сохнутовского начальства было: вай, вай, это Божье наказание, это знак свыше. Что означало - все прочие версии просто никуда не годятся.
Группа Бутлера обследовала салоны самолетов (с согласия авиакомпаний), а люди, между тем, продолжали исчезать. С января 2022 года в каждом самолете, на борту которого находился хотя бы один новый репатриант, летел и представитель израильской службы безопасности. Это, впрочем, никак не отражалось на статистике исчезновений. Молодой Борис Пильский исчез, например, буквально на глазах израильского офицера. Мужчины мирно разговаривали на чистом русском языке, сидя в переднем ряду. Офицер на две секунды отвернулся, чтобы поправить подголовник, а когда опять взглянул на соседнее кресло, оно было пустым.
Кто после этого мог бы сказать, что обращение сохнутовцев к промыслу Божьему лишено оснований? Только сам Роман Бутлер, продолжавший искать террористов или иных преступников.
И нашел-таки!
Правда, произошло это лишь после того, как вернулся один из пропавших. Событие это имело место в апреле 2025 года. Исчезнувший весной 2023 года Леонид Камский, репатриант из Кемерова, был обнаружен в салоне "Боинга", летевшего из Ташкента в Тель-Авив. Собственно, обнаружен - это для полицейского протокола. На самом деле, когда самолет летел над Саудовской Аравией, к восемнадцатому ряду подошел элегантно одетый молодой человек и уселся в кресло, с которого только что встала старая перечница, летевшая в Израиль по туристической путевке. Старушка оказалась настырной и потребовала освободить территорию, принадлежащую ей согласно купленному билету. Молодой человек постарался было уладить дело миром, но вы попробуйте заткнуть рот женщине, на права которой неожиданно покусились!
Явилась стюардесса, подбежал представитель службы безопасности. Потребовали предъявить. И молодой человек предъявил - да, билет на это самое место, но на рейс от 18 апреля 2023 года. И документы, перекочевавшие вслед за старым билетом в руки стюардессы, тоже оказалось двухлетней давности. А молодой человек, когда сверились со списком, оказался Л.Камским, исчезнувшим почти два года назад.
А потом - и при аналогичных обстоятельствах - начали возвращаться и некоторые другие из пропавших без вести репатриантов.


Если бы речь шла только о преступной деятельности, никакого запрета на публикацию, думаю, не последовало бы. Наоборот, нужно было предупредить всех потенциальных репатриантов в странах бывшего СНГ, чтобы они не поддавались на посулы представителей страховой компании "Атид". Но, к сожалению, все оказалось куда сложнее.
Судите сами.


Может быть, читатель не забыл еще о том, как в середине десятых годов нашего, двадцать первого, века Сохнут пытался решить проблему алии? Я имею в виду попытку использования машины времени для того, чтобы отправлять желающих в Израиль 2080 года (о чем я уже рассказал читателю в главе "А Бог един..." моей "Истории Израиля"). Там, мол, и жизнь будет получше, и возможностей побольше. Операция эта продолжалась около года и прекратилась после того, как Мишка Беркович нажал не на ту кнопку и вместо 2080 года оказался в шестом веке, где и стал по собственной глупости отцом пророка Мухаммеда. Естественно, на все операции по перемещению во времени был тут же наложен запрет.
И естественно, нашлись личности, готовые этот запрет нарушить.
В 2021 году сначала в Москве, а потом в Санкт-Петербурге и других городах бывшего СНГ появились офисы страховой компании "Атид", которая предлагала потенциальным новым репатриантам различные виды страхования в Израиле. Многие застраховались и, кстати, не пожалели - в Тель-Авиве сразу после прибытия компания выплачивала новому оле довольно крупную сумму.
Спрашивается - разве компании это было выгодно? Отвечаем: да, потому что настоящий навар шел не с тех, кто прибыл, а с тех, кто исчез. Потому что одновременно с нормальной страховкой компания "Атид", войдя в преступный сговор с отдельными несознательными сохнутовскими чиновниками, занималась отправкой новых олим в Израиль 2080 года. Под строжайшим секретом, конечно. Только для вас. Не пожалеете. Благополучный Израиль конца ХХI века, где вы сможете жить как царь Давид. Сумма крупная, но дело того стоит. Полная безопасность. Система значительно усовершенствована. Деньги на бочку.
А ведь все так и было! Полная безопасность. Когда в ходе следственного эксперимента аппаратуру продемонстрировали изобретателю машины времени Исааку Гольдмарку, тот пришел в восторг. Было от чего. Новая машина работала дистанционно. Чтобы не вступать в противоречие с законами России или, скажем, Татарии, покупатель программы "Атид" спокойно садился в самолет и отправлялся, как и положено, на Землю обетованную. В тот момент, когда лайнер пролетал над территорией нейтральных стран, пассажир нажимал на спрятанную в кармане кнопку дистанционного управления, в офисе фирмы - в Москве или том же Питере - срабатывало реле, и покупатель полиса исчезал из настоящего времени, чтобы объявиться в будущем.
Простенько и со вкусом.
Неудивительно, что следователю Бутлеру не удавалось раскрыть этот секрет. Комната была не заперта, но дверь открывалась в будущее, и какой следователь, будь он даже семи пядей во лбу, мог об этом догадаться?


Господа, вы думаете, что я пишу все это для того, чтобы увековечить в "Истории Израиля" преступную аферу, которую все же разоблачили, пусть и по чистой случайности? Нет, конечно, о преступлениях пусть пишут мои коллеги из уголовной хроники.
А меня интересует историческая трагедия.
Леонида Камского, обнаруженного в салоне самолета через два года после исчезновения, немедленно изолировали от остальных пассажиров, и представитель службы безопасности снял первые показания.
Оставлю в стороне компанию "Атид" (кстати, ее деятельностью господин Камский остался вполне доволен - умеренные цены, легкий переход во времени, никаких проблем). Но вы лучше прочитайте протокол допроса! Комментарии, как говорится, излишни.
"Следователь: Итак, вы оказались преступным образом в Израиле 2080 года.
Камский: Почему это преступным? Я заплатил деньги и получил то, за что платил. Разве есть закон, запрещающий репатриацию в будущее?
Следователь: Спрашиваю я. Вы вернулись два года спустя. Что заставило вас это сделать?
Камский: Ну... У меня оставались кое-какие деньги. И еще - я два года работал на приисках бадырок...
Следователь: На приисках чего?
Камский: Бадырки - это такие... Ну, вроде украшений. Добывают их из незонита, и балабайт не хотел платить больше трехсот шекелей в час. Но я работал по десять часов и накопил, чтобы вернуться.
Следователь: Незонит... Хорошо, об этом потом. Вы хотите сказать, что жить в Израиле восьмидесятого года вам не понравилось?
Камский: Да чтоб я... Лучше с арабами воевать, чем с бюрократами, чтоб они так жили! Нет, вы подумайте: выходишь из дома, платишь налог за выход. Заходишь - плати налог за вход. Приходишь в мисрад клиту, плати за то, что дышишь кондиционированным воздухом. Купил я супервизор - классная штука, скажу я вам, - так с меня содрали три месячных пособия за то, что приобрел предмет не первой необходимости. А на бадырки, думаете, я сам пошел? Из лишкат аводы направили, и не смей отказаться, иначе пойдешь на принудительное перевоспитание. В дурдом, иначе говоря.
Следователь: А скажите, какая партия у власти в восьмидесятом году? Авода? Ликуд?
Камский: Тмимут! Новая какая-то..."
Кстати, вы обратили внимание - следователь ударился в политику, чего не должен был делать. Но - продолжим.
"Следователь: Но ведь вы, тем не менее, имели виллу в Кесарии, вертолет фирмы "Даяцу" и супервизор "Сони"!
Камский: Вот именно! Вокруг виллы одни арабы, потому что Кесарию отдали палестинцам в пятьдесят третьем. Вертолет летает только на полтора километра, потому что я, видите ли, на учете в лишкат аводе, и удаляться от города мне запрещено. А супервизор все передачи переводит на иврит и любой сюжет заканчивает неизменным "Барух ата, Адонай..." согласно встроенной программе министерства по делам религий.
Следователь: Надеюсь, решив совершить ериду, вы не нарушили законов будущего? Иначе вам придется отвечать сразу по двум статьям...
Камский: Конечно, нарушил! А как бы я еще вернулся? Есть ведь закон о ериде. Если не прожил в стране положенных пятнадцати лет, шиш уедешь. Ни билета не продадут, ни визы не получишь, а сунешься за разрешением, пойдешь в дурдом. Как же, только ненормальный захочет уехать из такой благословенной страны! Конечно, я пошел к... Неважно, вам-то все равно до них не дотянуться.
Следователь: Подпишитесь здесь и здесь. И вы еще ответите за свое вранье..."


Круто сказано. Но следствие действительно находилось в крайне затруднительном положении. Ведь, кроме Камского, начали возвращаться из будущего и другие. Путь был таким же - появлялись они в салонах самолетов, пытались занять занятые уже места, их тут же отлавливали и во избежание лишних разговоров после посадки препровождали сначала в "Абу-Кабир", а затем, получив предписание окружного суда, - в особую резервацию в Негеве, в пятнадцати километрах от Арада. Там они и живут сейчас. Этакий концлагерь в пустыне. А что делать? Нужно ведь разобраться!
Но давайте вернемся к последней фразе следователя. Конечно, Роман Бутлер имел все основания утверждать, что Камский вводит следствие в заблуждение. Вот, к примеру, протокол допроса вернувшегося из 2080 года господина Бориса Шустера.
"Следователь: Вы утверждаете, что власть будет у партии...
Шустер: У партии Ликуд, да.
Следователь: Но вот посмотрите, вернувшийся господин Камский утверждает, что власть будет принадлежать партии Тмимут.
Шустер: Какой еще Тмимут? Такой партии вообще не существует. Ликуд у власти уже тридцать лет - с пятидесятого года. И только потому, что изменили закон о голосовании. Теперь голосовать может только тот, кто входит в Ликуд. Зачем мне Ликуд? Я пацифист. Я не хочу воевать.
Следователь: Воевать? Ликуд призывает воевать?
Шустер: Почему призывает? С пятьдесят третьего только и делали, что воевали. Премьер Бармин денонсировал все договора с палестинцами, и Кнессет аннексировал территорию государства Палестина. Сирия попыталась вякать, так их успокоили сонным газом - всю страну, представляете? Они спали беспробудно две недели, а потом Амир подписал договор о сдаче Дамаска. Его тут же убили иракцы, было это в пятьдесят шестом. И тогда египтяне напали на Ирак, а иорданские палестинцы начали бомбить Негев...
Следователь: Погодите! Я не пойму - кто за кого и с кем...
Шустер: А вы думаете - я понимал? Только одно было ясно: наша цель - Израиль от Средиземного моря до Индийского океана. Конечно, Творец дал нам землю от моря до реки, но ведь с тех пор какая была инфляция! Если шекель так упал, то ведь и земля тоже...
Следователь: Скажите, и вам пришлось, чтобы накопить денег на возвращение, работать на приисках бадырок?
Шустер: На приисках чего? Не знаю никаких бадырок. Меня послали на базу стратегических ракет подземного базирования. Оттуда я сбежал, прихватив блок питания гравидвигателя. Пробирался по тоннелям до Дизенгоф-центра. Блок питания загнал какому-то американскому генералу за полцены. У них в Штатах эти блоки на вес золота, говорят. И купил обратный билет.
Следователь: Вот прочитайте. Это показания Леонида Камского. Чем вы объясните столь разительные расхождения?
Шустер: Врет. Ничего подобного не было."


Для того, чтобы читатель понял душевное состояние следователя Бутлера, приведу еще один отрывок. На этот раз допрашивали женщину, Розу Басину, оставившую в 2080 году своего мужа.
"Следователь: Госпожа Басина, какая партия будет у власти в Израиле в восьмидесятом году?
Басина: Не знаю, какая будет, а была, естественно, Авода.
Следователь: Почему "естественно"?
Басина: Да потому, что Авода всех купила. Помните, что было в семьдесят шестом? Ах да, вас же там не было... Я все время путаю - что было, что будет, это так трудно...
Следователь: Не будем отвлекаться!
Басина: Так я и говорю. В семьдесят шестом, когда Ликуд начал раздавать репатриантам земли в Южном Египте...
Следователь: Где-где?
Басина: Южный Египет... Ну да, я точно помню. Это где Нил. Мы же Египет аннексировали еще в шестьдесят первом, когда они хотели отнять у нас Беер-Шеву. С тех пор никак не договорятся - отдавать территории или нет. Наверно, отдадут, потому что Ликуд земли раздал, а там оказались комары и эти... мухи цеце. Ну, репатрианты и завалили Ликуд. Теперь у нас Авода... То есть, будет Авода... Ну неважно.
Следователь: У вас с мужем была квартира, вертолет и супервизор?
Басина: Если бы все это было, стала бы я возвращаться! Нет, жили на съемной хате, сдавала ее одна старая дева за умеренную плату, но с условием - муж должен был спать с хозяйкой не менее двух раз в неделю. У них там, понимаете, мужчин мало, потому что в семьдесят втором была эпидемия... ну, вы знаете... Ах да, откуда вам знать... Ну неважно. А я разве не женщина? Почему мой муж должен... А других квартир просто нет. А если есть, так везде эти бабы-ватички, которые своего не упустят. И вертолета не было. Какой вертолет - даже машину удалось купить только через два месяца. И какую! "Мицубиши". Кто их сейчас берет? А супервизор - да, был. И все время показывал конкурсы красоты: то на Ямайке, то в Марс-тауне. И больше ничего.
Следователь: Вы работали?
Басина: Пришлось. В массажном кабинете для лесбиянок. Я же вам говорю - мужчин там вдвое меньше, чем баб. Вот я и сбежала. А муженек остался. Ему-то что. Он, кстати, тоже за Аводу голосовал. Говорил, что нужно Египет отдать, и Иорданию тоже.
Следователь: Иорданию?
Басина: Я что-то не так сказала? Нет, я точно помню. Иордания отошла к Израилю после мирного договора с Ираком. Это было... кажется, в шестьдесят седьмом. А впрочем, у меня на даты плохая память.
Следователь: Ознакомьтесь, пожалуйста, с показаниями господ Камского и Шустера. Чем вы объясните такую большую разницу?
Басина: Мужчины все такие фантазеры."


Собственно, следователь Бутлер мог и раньше догадаться, в чем дело. Читателю, надеюсь, ясно.
Независимые эксперты, приглашенные из Штейнберговского института и Тел-Авивского университета, пришли к общему мнению очень быстро.
Каждый из репатриантов, отправившихся в Израиль 2080 года по программе компании "Атид", попадал в собственный вариант будущего. Черт возьми, неужели этим дельцам не было ясно, что, вырывая из современности даже камень, вы эту современность меняете? И события начинают идти чуть иначе. Если бы все четыреста пятьдесят три человека, успевших воспользоваться услугами компании "Атид", были отправлены сразу и вместе, они, возможно, действительно оказались бы в одном-единственном Израиле. И, может быть, им было бы там хорошо. Но в разное время и поодиночке...
Мне удалось узнать, что в лагере неподалеку от Арада живут сто восемнадцать вернувшихся. А в сейфе у Бутлера лежат сто восемнадцать версий будущего Израиля. Есть Израиль ортодоксальный - к власти приходит союз религиозных партий, тут же принимается закон о всеобщем иудейском образовании, и об отключении на шабат электричества по всей территории страны... И есть Израиль светский, когда лишь на Меа Шеарим остается горстка хасидов, соблюдающих традиции... И есть даже Палестина без Израиля - туда угодила семья Этингеров из Барановичей. Именно этот вариант привел господина следователя в столь плачевное душевное состояние, что он прекратил всякие допросы вернувшихся и, начиная с дела номер девяносто семь, только фиксировал время перехода в будущее и время возвращения.
И одна лишь мысль позволяет Роману Бутлеру сохранять остатки здравого смысла. Триста тридцать пять человек из будущего не вернулись. Значит, им там хорошо. Значит, они попали в процветающий Израиль. В Землю обетованную. Не все потеряно, господа евреи.


А я думаю, что Роман оптимист. Во-первых, прошло не так много времени, и люди еще могут вернуться. А во-вторых, кто знает - может "там" так плохо, что нет даже надежды вырваться? Денег, например. Или физической возможности.
Компании "Атид" больше нет. И за последние три года ни один новый репатриант не исчез не только из самолета, но даже из аэропорта Бен-Гуриона.
Это хорошо.
Но на прошлой неделе наш премьер совершенно неожиданно для многих отправился в Хельсинки и подписал с Раджаби соглашение о передаче палестинцам прибрежной зоны Красного моря. Эйлат поделили пополам как когда-то Иерусалим. Сдается мне, что не обошлось без парадокса хронотранспортировки. Ясно ведь, что здравый смысл тут не при чем.
Может быть, "Атид" отправлял репатриантов не только в восьмидесятый год, но и поближе? В наше время, например.
Я присматриваюсь к своему новому соседу. Вчера он спросил у меня, что такое квадроплан. Это ведь знает каждый ребенок! А десять лет назад, в двадцать первом году, квадропланов еще не было.
Позвоню в полицию.

(1-5)


1.Завод “Тариал”.

Завод “Тариал”. Гнусное мерзкое место с запахом жестяной стружки и закипающих мозгов инженеров. С коридорами заполненными убогими никчемными людьми. С толстыми бетонными стенами и с подслушиваемыми устройствами в каждой лаборатории, в каждом столе. Российское военное вооружение. Системы наведения, техника обязанная покорить космос. – Мы построим самолет седьмого поколения. Зачем нам строить пятого, когда мы можем построить сразу седьмого. Сверх технологи. Зам главного директора по мистике. Зам главного директора по связи с другими цивилизованными мирами. Он машет руками, надувает рот и изображает самолет. У-у-у-у, - произносит он, и все зрители взлетают вместе с ним, они несутся над бескрайними полями, с ядерными снарядами под крыльями. Главный инженер кончает в экстазе, по комнате распространяется запах его спермы. У троих из присутствующих приступы эпилепсии.

Слесарь сверлит дырки, монтажник паяет микросхемы. Самолеты седьмого поколения легли на бумагу в виде чертежей. Толстые пьяные ФСБ-шники снуют из комнаты в комнату, высматривая стройных молоденьких девиц. Которых здесь никогда не было. Но они, обладая всеми штучками Джеймса Бонда, об этом не знают. Перед самой проверкой начальники заставляют бриться и облачаться в женские одежды молодых мужчин. В их обязанности входит вертеть сракой и привлекать внимание ФСБ-шников к своим ягодицам. ФСБ-шники истекают слюной, становятся невнимательными и очень многое пропускают мимо глаз. В частности то, что никакого пятого, а уж тем более и седьмого поколения самолеты завод “Тариал” выпустить не сможет. Отсутствуют мозги, отсутствует желание, отсутствует оборудование. Вечером к ФСБ-шникам привозят лучших шлюх. Они приезжают в наш город, убегая от своих смрадных жен в поисках выпивки, влагалищ и области применения своей важности и высокомерия.

2.Вахтерши.

Это особый тип людей. Нечто деградирующее и принимающее облики людей-бессмысленные глазки. Они стоят, смотрят на тебя косым взглядом. Сделай неуверенное движение, и они обшарят твои карманы. Найдут презервативы, поморщатся. Уставятся на тебя холодным взглядом, поправят свою пилотку. Серая униформа делает из женщин люей-бессмысленные глазки настоящих свирепых отшлифованных коммунизмом и бедностью людей. Дай им повод, и они обложат тебя трехэтажным матом. Дай только повод, и они пригласят своего начальника с пистолетом с рыжими нервными волосами и с погонами. - У него в кармане кусочек канифоли. -Он случайно туда упал, прошу, не убивайте. Рыжий достает пистолет и разряжает в нарушителя всю обойму. Нажимает на кнопку, появляется спецназ. Молодые грозные накаченные ребята разрезают труп на кусочки и стравливают везде сущим муравьям. – Мы находимся в муравейнике, - сказал однажды мой знакомый. Больше его никто не видел. Муравьи засели в наши мозги, именно они управляют планетой, ресурсами и прочей общенародной хуйней. Вахтерши знают о муравьях, но не говорят об этом никому. Они не умеют разговаривать. Они порождение своей работы, они приемники поколений. Чтобы стать вахтером нужно, чтобы мать была вахтером. Нужно верить в Бога-муравья, надо отказаться от культурных ценностей и спать только с сантехниками и рожать от них ублюдковатого вида детей. Полный деградейшн.

3.Любовь Осиповна.

Ее мать была вахтершей. Она конструктор. Тупой и никому не нужный. Она пишет глупенькие стихи и на протяжении всей своей жизни пытает перевести Гамлета. Огромный кусок мяса по форме напоминающий яблоко. Меня стошнило, когда в столовой сидя напротив она рыгнула. Весь мой обед, за который я отдал немного денег, оказался перед моим носом. Она пересела. Назвала меня алкоголиком. – Ебаная фашистка выругался я на неё. С тех пор она со мной не разговаривает, перестала даже здороваться. Я рад этому, бесконечно рад, во сне благодарю своего Бога. Ей поручают самую бестолковую работу и она, справившись с ней, возносит себя к небесам. Высоко летает, сочиняет дурацкие стихи, переводит Гамлета. Когда я вижу ее мне охота пнуть ее ногой, ударить по ее свинообразному лицу кулаком или же повыдергивать ей все зубы. Она нежената, ей сорок с лишним лет. Я уверен, что она мастурбирует. Я уверен, что она ебаная извращенка. Возможно даже она ебется с собственной собакой. Два воняющих возбуждением животных, разинувших рты, глубоко дышащих. Творческая натура. Женщина поэт. Дочь вахтерши. Много добилась. Не обменявшись с ней и парой слов, незнакомые люди сразу же при первом взгляде отстраняются от нее. Она ненавистна всем. Энергетические флюиды ее матери. Вот в чем дело. Фамилия ее Шампунева. В красном блокнотике она под номером один.

4.Красный Блокнотик.

У меня есть красных блокнотик. В него я записываю людей, которым хотел бы причинить зло, которых хотел бы уничтожить, стереть с лица Земли, вычеркнув красными чернилами его фамилию. Духи Красного Блокнотика помогают мне в этом. Они жестоки и кровожадны, но очень медлительные и ленивые. За неимением лучшего, я полагаюсь на них. Каждую пятницу я приношу в жертву им свою сперму, капая ею на последнюю страницу, которая из бумаги превратилась в крыло бабочки. Очень хрупкое и тонкое. Перед Шампуневой были написаны две фамилии, теперь они зачеркнуты, следующая по списку она. Я мечтаю, чтобы голова ее однажды лопнула и разлетелась на тысячи кровавых кусочков. Я подрачу на ее смерть, я сполна отблагодарю духов.

5.Ночной Бог.

Однажды ночью ко мне явился сам Бог. Он сказал мне, что я самое настоящее чмо, что не будет у меня никого будущего, пока я не перестану бояться людей.

-Ты должен быть уверен в своих поступках. Ты должен твердо идти вперед, ломая носы стоящим на твоей дороге. Ты должен ненавидеть людей. Ты должен ставить себя выше, чем они. Ты должен им дать понять, что ты особенный.

-Я одарил тебя мозгами. Я вправе требовать от тебя полной отчетности и каких-нибудь действий. Иначе все уйдет в землю, все растворится в ней без следа. Захвати планету, захвати умы миллионов. Устрой геноцид. Повесь всех тебе не понравившихся. Познай Великую Мудрость. Я верб в тебя. Я только твой. Вся моя власть, вся моя сила принадлежит только тебе.


(6-10)


6.Ольга Васильевна.

Она мечтала завести декоративных детей. Маленьких карликов, чтобы они мало ели, почти не гадили и не орали. Чтобы двигали своими ручками, ножками и понимали все ее слова. Она гуляла бы с ними по улице, она целовала бы их в попки-писки, она любила бы их материнской любовью и до гробовой доски была бы с ними счастлива.

-Заведи себе маленьких хомячков, - посоветовал я ей. Она замолчала, она впилась в меня своими ебаными глазами, она захотела просверлить ими во мне дырку. Я встал и вышел. Она зарыдала. Десять человек начали ее успокаивать. Слезы на них действуют как слабительное. В них всегда просыпается жалость. Плебейское семя. Плебейский род. – Не обращай на него внимания, он псих. Он неуравновешенный. Он больной. У тебя здоровые желания, в тебе как в нормальной женщине присутствует материнский инстинкт. Все хорошо. Все будет…. Не забудь только, сука, принести Богу-материнскому инстинкту свою жизнь в жертву. Твои дети будут лучше, чем ты. Умри, но роди, взрасти и научи быть человеком.

Через несколько дней она забеременела. К шести месяцам живот ее вырос так сильно и стремительно, что порвался пупок, лопнула кожа. Она сидела за компьютером, что-то печатала, и неожиданно раздался звук, как будто кто-то оторвал кусок тряпки. Она схватилась за живот, и на пол потекли ее жидкости. Ужасная вонь заволокла лабораторию. Сработала пожарная тревога, из потолка потекла вода. В дверь начали ломиться добровольные пожарники. Очкастые интеллигенты. Все на спасение самолета седьмого поколения. Все на спасение Будущего РФ.

Приехала скорая, из-за секретности врачей не пропустили. Пришлось тащить ее с четвертого этажа по лестнице. Всю ее перемазали, она была вся в пыли. Ее мокрая одежда способствовала этому. Пыль садилась на нее, словно мухи на клейкую ленту. Занесли ей микробов, началось заражение. - Хочу увидеть ее, когда она потеряет своего ребенка. Хочу увидеть ее стоящую на коленях около своего мертвого посиневшего ребенка, - мечтал я, когда тащил ее толстое, мерзкое отвратительное тело вниз.

Она родила беременную недоношенную девочку. Та через несколько минут после рождения в свою очередь родила еще одну беременную недоношенную девочку. Та еще одну… Ольга Васильевна сразу же стала пра- пра- пра- пра- пра- (пра) бабушкой. Волосы ее в один момент поседели, тело сгнило, кости развалились на минералы. Она победила будущее, она сломала время. Матрешкин-материнский инстинкт победил. Ура! В книгу рекордов Гиннеса! Зачем жить целую жизнь, если все так просто? Зачем куда-то бежать, если сразу же при старте можно передать эту ебаную надоедливую эстафету?

7.Волосы.

Однажды я сбрил себе волосы. Лишь только для того чтобы стать омерзительным, чтобы никто и никогда не доебывался до меня со своей любовью. На голове у меня колдобины, хрящи и еще что-то. Я страшен без волос. Я отталкивающий. Я неприятный. Не надо со мной дружить, не надо со мной разговаривать. Оставьте меня в покое. В одиночестве. Наедине с моим Богом в угрюмой холодной пустоте. Я прошу вас.

-Ты скинхедом что ли стал, дурачек? – съязвила Светлана Андреевна и залилась клокочущим смехом. - Чтобы ты языком своим подавилась, стерва, - крикнул я ей. Она продолжала хохотать. Но я знал, ей не было смешно. Она всего лишь играла определенную роль. Играла на публику. Я стал тоже смеяться. Клин клином. Она замолчала, посмотрела на меня, повертела пальцем у
виска и ушла прочь. Я выиграл битву, радость растеклась по моим конечностям, словно опьяняющий наркотик. Я расслабился. В тот день у меня было хорошее настроение.

Через неделю сидя за своим столом, я почувствовал невыносимую головную боль. Сначала я зажал голову руками, потом положил ее на стол и накрыл книгой по схемотехнике.

-Что с тобой, Сережа?
-Тебе плохо?
-Может, врача вызвать?
-Может, домой пойдешь?
-Ты весь синий, Сережа, мы всем коллективом волнуемся за тебя.

-Мне хорошо, - заревел я, схватил куртку и побежал домой. Летя вниз по лестнице, толкнул плечом медленно спускающуюся и мило беседовавшую кодлу толстых женщин. – Урод, - с остервенением закричали они хором.

- Твои волосы начали расти во внутрь головы, - сказал мне ночью Бог.
-У тебя все шиворот-навыворот, - сказал психиатр и дал мне успокаивающего.

8.Зоопарк.

На следующее утро я пришел на работу в блаженном состояние. Я уселся за свой стол и стал собирать из валяющегося в банке из-под селедки хлама Свой Собственный Зоопарк.
Микросхема - жучок, подстраиваемый резистор – лягушка, спаянная цепочка конденсаторов – человек-комар, кусочек ВГО – аскарида. Последнюю я надел на иголку, которую стал трясти. Аскарида ожила. При определенной частоте тряски.

9.Идеи.

Каждый человек заражен какой-то идеей. Идеи правят людьми. Как рабами. Я стал искать свою. Три ночи не спал, думал, что же сможет управлять мной, во что я смогу поверить. Не нашел. Все казалось мелким и неполным.

Утром после третий ночи, Бог показал мне ее. Я зашел на работе в туалет и увидел там говно припорошенное разбухшим “Анакомом” (1). – Вот она, - воскликнул я. Моя идея – все одинаково, все безразлично, жрать, срать и получать от этого всего кайф. Я пристроен. У меня появился хозяин. Я такой же, как и вы.

Каждый день я вру себе.

(1) – вермишель моментального приготовления.

Продолжение следует.

кста на джолли чем-то похожа =))
Sway (10:18 PM) :
я?
Dark Angel (10:18 PM) :
ага
Dark Angel (10:18 PM) :
взглядом

В колонках играет - токио - кто я без тебя...

Слишком низко, чтоб насмерть.
Я надежды не слышу
И в безумии наспех
Поднимаюсь на крышу.

Этот мир слишком серый
Под ногами я вижу.
Смерть уж близко, нет веры.
Кто-то в спину мне дышит

Кто-то шепчет в забвенье:
«Умирай, здесь нет мира».
И в нежданном презренье
Я до капли лью мирру.

И стекает по телу
На мое погребенье
Покидаю мир смело
Суицид – откровенье.

Sway (09:35 PM) :
и не надо меня обижать!
aidgades (09:36 PM) :
упи-пити, лапачка мая... ну нибуду, нибуду... *JOKINGLY*

...

1 Он разбил часы,раскидал минуты по небу,
Он засыпал двор тонкой стружкой снега.
Он спать отправил Солнце до весны
И в эту ночь ему снились чёрно-белые сны.

2 Угольки Москвы расползлись в ночи паутиной,
Одинокий свет на углу Ниглинной,
Спит,съёжившись во тьме чеснок Луны
Всем приснятся сегодня чёрно-белые сны.

Но я тебе открою тайную,
Скрытую суть вещей,
Если на дворе-ноябрь,
Скоро жди апрель!

3 И морской волной проплывёт дымок сигареты,
И дохнёт ноябрь серединой лета,
Нам будет этой ночью не до сна,
Ведь если осень настала,значит скоро весна.

Чистый серебряный звон оказался неожиданно громок и трогательно
уместен в этом мире голубовато-искристого снега. Наивная и простая
мелодия, многократно подхваченная эхом, надолго повисла между оцепенелыми
ветвями, обильно иглящимися изморозными искрами, и казалось, что это они и
звенят - хрустально и чуть печально, неуловимо для глаз покачивая на
плотном снегу прихотливо изломанную синеву вечерних теней. Ротмистр
щелкнул крышкой часов, вздохнул:
- Однако же эхо какое здесь примечательное!
Сказанное резкой болью отозвалось в растрескавшихся, сведенных
морозом губах, и он зашипел тихонько, надолго умолк.
Прапорщик тоже молчал. Он что-то царапал карандашом на исчерканном
мятом листке (казалось, и писать-то там уже было негде), торопливо дул на
коченеющие пальцы, вскидывал к вершинам недальних холмов невидящий взгляд
и снова скорчивался над бумагой.
Ротмистр оглянулся на уходящую в сумерки узкую полоску вытоптанного
снега, зябко передернул плечами:
- Через пол-часа они будут на том берегу.
Он сказал это просто так, чтобы не молчать, не надеясь, что
прапорщику вдруг захочется поддержать разговор. Но тот выпрямился,
небрежно затолкал за отворот шинели написанное, спросил:
- Вы что-то сказали, господин ротмистр?
- Да бросьте вы, Саша. Какой я вам теперь ротмистр?
- Самый что ни на есть настоящий. - Прапорщик улыбнулся. - Мы ведь
все еще на этом берегу, и на нас все еще погоны.
Ротмистр снова поежился, утопил подбородок в жестких складках
шерстяного шарфа:
- Да, все еще... И похоже, так будет всю жизнь - погоны и этот
берег... Зря вы остались, Саша.
- Должен же кто-то подавать ленту, - пожал плечами прапорщик. -
"Максим" - штука надежная, но без второго номера из него долго не
постреляешь. Так почему бы не я?
- Ваганов хотел бросать монетку.
- Ваганов должен вывести Екатерину Александровну и остальных на тот
берег, и лучше него не справиться никому. Не будем об этом, Вячеслав
Николаевич, ведь уже решено.
Они снова примолкли. А потом прапорщик выговорил негромко:
- Долго как! Вы знаете, Вячеслав Николаевич, вот умом понимаю, что
чем дольше все это будет тянуться, тем больше у них шансов перебраться
через реку, но вот так дожидаться... Очень уж на душе муторно!
- Да вы не волнуйтесь, - ротмистр улыбнулся невесело. - Скоро все
закончится.
Он подышал в сложенные ладони, и вдруг сказал:
- Я все не решался вас спросить, но теперь уже все равно, наверное.
Что это вы постоянно пишете, Саша?
Прапорщик отвернулся, рассеянно тронул заиндевевший пулеметный ствол.
- Как вам сказать... Это вроде письма. Да, вот именно письма к самому
себе. Глупо, наверное, но я так привык. Давно еще, с детства.
С детства... Ротмистр понял, наконец, что именно - смутное,
неосознанное - напомнил ему подхваченный эхом недавний хрупкий морозный
перезвон часов. Боже, как давно это было!
...Мягкий, копящийся по углам сумрак, пахнущий хвоей и разогретым
воском свечей, искрящееся изморозным узором окно, мягкая белоснежная
прохлада под щекой... А где-то за стеной неспешно вызванивают строгие
большие часы, и теплая рука поправляет одеяло, гладит по голове:
- Спи, Славочка. Спи, маленький мой. Не будешь спать - не придет к
тебе Дед Мороз в эту ночь. Ко всем детям придет, а к тебе - нет. Спи,
маленький, надо спать...
Это было очень, очень, очень давно, за многое множество лет, за три
войны от этого вечера. Так давно, что память не в силах пробиться туда, в
ту новогоднюю ночь, И спокойная ласковая ладонь вдруг вздрагивает,
срывается лихорадочной спешкой, как руки сестры милосердия тогда, в
польских лесах... И льдистый морозный узор на окнах марают вдруг алые
блики, дымившиеся на обледенелых брустверах под Екатеринодаром... И
медовый дух новогодних свечей растворяется в жирном трескучем чаду
горящего гаоляна на скорбных полях Манжурии...
Как это жестоко! Как жестоко!
Ротмистр едва не упал, потому что прапорщик вцепился вдруг в рукав
его шинели, рванул, затряс:
- Вячеслав Николаевич, очнитесь! Идут!
Да. Идут. Серые всадники замаячили впереди, там, куда уставился ствол
пулемета. Серые - это потому что сумерки, а вообще-то они, конечно,
красные. Господи, ну что же это за нелепость такая в голову лезет?!
Руки прочно легли на рубчатые, морозно обжигающие рукояти. Рядом
хлопотливо умащивается прапорщик, уминает снег, передвигает коробки с
лентами... А эхо, дивное чистое эхо, покорно множит хруст смерзшегося
снега под копытами, конский храп, голоса, властный железный лязг... Ну,
Саша, с богом!
Грохот первой очереди привычной тяжелой дрожью отдался в локти и
плечи. Тени всадников заметались; заплясали среди них забавные фонтанчики
снежной пыли. Веселая забава! Рухнула лошадь, другая, еще одна понеслась
без всадника. Так, теперь - левее, вон, где в кучу сбились, раззявы. А
теперь - по тем двоим, оторвавшимся... Вот так. А теперь - по тем, что
залегли за трупами лошадей. И опять по верховым. Главное - не дать обойти
с флангов. Как можно дольше не давать обойти с флангов. Не дать...
Ротмистр не сразу понял, почему вдруг смолк пулемет. А потом снова
зло полыхнуло алым из темного месива подступавших слева кустов
(обошли-таки, не углядел в сумерках!), тяжелый тупой удар в плечо
отшвырнул его в сторону, и он сразу увидел все - и перекошенную ленту, и
торопливую черноту, выползающую из-под растрепанных волос прапорщика.
Он еще успел вытащить из-за пояса и приподнять досадно отяжелевший
наган, успел надавить на спуск (и еще, и снова) и порадоваться ответившему
из кустов негромкому булькающему храпу.
А визжащие всадники стремительно вспухали, росли, взблескивая над
головами длинными полосками последнего закатного света. Вот теперь они
действительно были красными, и небо, и снег тоже были красными, и красным
был скомканный листок, торчащий из-за отворота сашиной шинели.
Ротмистр с трудом приподнялся, потянулся трясущимися пальцами к этому
комку бумаги. Сколько еще осталось? Минута, не больше. Теперь, наверное,
можно. Вы же простите меня, Саша, ведь правда?
Это были стихи. Почему-то ротмистру легко удалось разобрать
исчерканные корявые строчки, несмотря на тусклый вечерний свет, несмотря
на мутящий глаза кровавый туман. Может, ему только казалось, что он
читает? Может, это жило не на бумаге, а в нем самом?

Мы еще не ушли
На страницы забытых романов,
Нас еще не нашли
Для поминок и вялой ругни.
Даль грустна и пуста,
Но сквозь занавесь горьких туманов
Память видит места
Где нас ждут и не гасят огни.
У бивачных костров
Дым пьянит и раздумья уходят.
За несбыточность сном
Кубок налит, допит и разбит.
Кожу бронзовых скул
Напряженным вниманием сводит
Еле слышимый гул -
Канонады ли? Конских копыт?
От разбойного свиста
Очнулись дремавшие кони,
И дыханье горнистов
Туманит зеркальную медь...
Шаг со звоном стекла
По накрытой, как скатерть, попоне...
Звон стремян... Скрип седла...
Шашки вон, и - любовь или смерть!

Нет-нет, это наивно. Наивно и глупо. Память не в силах разглядеть
огни прошлого. Он ведь пробовал, недавно, вот только что - не получилось.
Огни, выстрелы, алые вспышки на хищных жадных до крови клинках, теплые
огоньки свечей на саблях бравых оловянных гвардейцев, запах новогодней
хвои, бой часов, бой, бой, кровь на снегу... Безнадежно.
Он вдруг вспомнил о тех, ушедших, рванулся, зашарил под шинелью
онемелой липкой рукой. Время, время! Успеют ли они? Ногти царапнули по
серебряной крышке, и мягкий звон открывающихся часов выплеснулся, сметая и
глуша все, даже хрусткий налетающий топот копыт, даже рушащийся на голову
взвизг стылого воздуха, рассекаемого сабельной сталью. И снег прикоснулся
к разрубленной щеке - прохладный, душистый, ласковый, будто свежая
накрахмаленная простыня.
- Спи, Славочка. Надо спать. Дед Мороз не любит беспокойных
непослушных детей.
- Не уходи, мама. Я не хочу засыпать - там страшно. Там всадники,
злые-злые, убить меня хотят...
- Спи, глупенький. Это же только сон, это пройдет...
Это прошло. И он снова заснул, и приснилось ему, будто где-то
далеко-далеко в снежном лесу невидимые серебряные колокольчики вызванивают
чистую, чуть-чуть печальную мелодию, и это было удивительно хорошо, но еще
лучше было то, что мама сидела рядом, гладила по голове и шептала, шептала
что-то доброе, ласковое.
А мама думала, что больше нельзя позволять ребенку читать книжки про
индейцев, ведь уже третий раз он просыпается с криком и не хочет засыпать
вновь - боится злых красных всадников.
А большие часы в гостиной играли печальную простую мелодию, и это
означало, что до полуночи остался всего один час.

Оранжевая кнопка чайника привычно щелкнула, подав электричество на
нагревательный диск. Двумя шагами Алексе достиг деревянного шкафчика для
бакалеи. "Кофе почти нет" - подумал он, открывая красную баночку в желтый
горошек с надписью "Чай", какие продавались в совковые времена. Едва уловимый
аромат настоящего молотого кофе распространился на метр вокруг. Кофе и впрямь
оставалось немного. Мелкая крошка была рассыпана по блестящему желтому дну.
Чайник запыхтел, закипятился и недовольно щелкнул кнопкой. Быстрыми, хорошо
знакомыми, почти инстинктивными движениями Алексей заварил кофе прямо в чашку.
Он, безусловно, знал, что так кофе теряет тот магический аромат и вкус, за
который этот напиток и ценят, но сейчас у него уже не было времени.
Солнце клонилось к закату. Унылое октябрьское солнце, к которому неспешно, но
угрожающе подкрадывались с запада налитые синеватые тучи - предвестники
очередной ночной непогоды. Нужно было выходить. Сейчас, пока не стало слишком
поздно, пока обыватели еще не забились в свои комнатушки, пока кого-нибудь еще
можно спасти.
Алексей натянул на себя брюки и темно-коричневый свитер под горло, быстро
накинул светло-серый, доходивший до колен плащ, купленный две недели назад на
одном из городских рынков. Паспорт и две сотни рублей все также лежали во
внутреннем правом кармане. В последнее мгновенье промелькнула мысль о том, чтобы
взять зонт. "А, все равно не поможет; все равно вымокну до нитки" - ответил
Алексей сам себе и вышел в подъезд.
Сегодня это случилось вновь. В первый раз за этот год. Пришло то время, когда
он должен был оставить свои обычные дела и заняться тем, что открылось ему пять
лет назад. Это чувство. Опять это странное, гнетущее и одновременно зовущее к
свершениям чувство. Оно наполняло его бездонной энергией, заставляло шарахаться
по ночным городским улицам. Заставляло искать. Искать тех, кому была нужна
помощь. Его помощь. Он помнил, как это началось пять лет назад, он уже смирился
с этим, но до сих пор не мог понять, к чему приведут его поиски.

В квартире было тихо. Очень тихо, как будто здесь лежал покойник. Пустые,
облаченные в коричневые и розовато-желтые обои комнаты смотрели на улицу через
чистые оконные рамы. Свет горел только в ванне. От туда же легким шумом
доносилось журчание холодной воды. Деревянная дверь была слегка приоткрыта.
Алексей сидел на табурете, принесенном из кухни, и тихо плакал. "За что? За что
она так со мной? Что я сделал плохого ей? Что я сделал плохого им всем? Почему,
почему меня никто не уважает? Она не видит во мне мужика. Нет, не видит.
Мальчик, сосунок - вот кто я для нее. Почему? Почему так? Она не понимает меня.
А я ее так люблю! Так люблю! Я не могу без нее жить. Нет, не могу. Не могу один
жить среди всех этих подонков. Они опять посмеялись надо мной сегодня. Почему,
почему такие как они живут на этом свете, а хорошие люди умирают? Почему? Все
это несправедливо. Почему я не могу найти такого же как и я? Почему? Почему меня
никто никогда не поддержит? Почему?" - он задавал вопросы. Бесконечные вопросы,
убеждавшие его в абсолютной безысходности; вновь и вновь толкавшие его вперед к
незримой черной черте, которая разделяет все на "до" и "после". Он 17-ти летний
хлюплый парнишка с короткой стрижкой, с привлекательными, по сути, чертами лица,
которое пока еще просто не успело приобрести достаточно мужественности, чтобы
привлекать внимание девушек его возраста, ведь им так хотелось чего-то большего,
чего-то лысовато-наглого, чего-то неуловимо крутого и модного.
Зеленовато-серые глаза были полны тоски. Скрытой от окружающих тоски, которая
мечтала вырваться наружу. И она вырывалась. В те моменты, когда он оставался
один; когда никто не мог слышат и видеть его страданий. Когда родители уезжали
на дачу, а он оставался дома, сославшись на важные дела. Он врал. Конечно же
врал. Не было у него никаких важных дел. Просто он не хотел находиться рядом с
ними. Не хотел притворяться веселым и жизнерадостным, когда на душе было так
паршиво, что хотелось удавиться. Или перерезать вены.
Холодной сталью в руке блеснуло лезвие. Обычное опасное лезвие "Нева" из
картонной упаковке, бесхозно валявшейся в шкафу на протяжении последних лет.
Вода манила своим леденящим журчанием. Но что-то останавливало его. Какое-то
странное чувство внезапного страха. Оно было подсознательное, заложенное еще при
рождении, оно было впаяно в каждую молекулу ДНК. Оно выражало вопрос. Вопрос,
который так часто задают себе те, кто стоит у последний черты. Вопрос, который
является защитной реакцией желающего выжить организма. "А что потом?". "Потом то
что? Потом, когда хлынувшая из запястья кровь сломает жизненную перегородку? А
что если там что-то есть? Нечто невидимое, нечто намного ужаснее, чем ежедневные
унижения?... Да что же я такое говорю? Что может быть хуже? Как я приду завтра в
школу? Как на меня посмотрят? Надо мной смеются все...даже семиклассники. Надо
мной, над человеком, который старше их на четыре года. Что? Что может быть хуже?
Что может быть хуже того, что они в глаза называют меня лохом? При всех? Ничего!
Точно ничего".
Эта мысль оказалась гирей, склонившей чашу весов в сторону отчаяния. Жить?
Зачем? Он не видел смысла в этой глупой жизни. Он просто хотел облегчения,
просто хотел, чтобы все закончилось. Странно, очень странно, что человеку могло
так не везти. И парнем то вообщем он был не глупым. И в радиотехнике смыслил
порядком...но...в новой школе он не прижился. Его сразу обломали, объяснили
быстро и наглядно, что он никто. Червяк, вот и все. А тут еще родители со своими
походами в школу после очередных синяков. Ну чем не повод посмеяться над ним?
"Нормальный пацан" привел бы с собой таких же "нормальных пацанов" и разобрался
бы "по понятиям". А он привел маму. Рейтинг уважения стремительно падал. Он
начал носить чужие пакеты, потому что ему было "не влом помочь пацану". Он вошел
в этот порочный круг по стандартной, отработанной до мелочей, отскобленной от
всего лишнего схеме унижения.
Но он не хотел так жить. Он жаждал свободы, которой ему не хватало. Пару раз
Алексей пытался пробиться со своими предложениями по организации школьного
мероприятия, но на него посмотрели как на шута. И так день за днем, неделю за
неделей. Это мука. Самая страшная мука из всех - ловить на себе хохочущие
взгляды, слушать шепот за спиной и грубые приколы в глаза. А тут еще эта любовь.
Эта долбанная подростковая любовь, которая все переворачивает с ног на голову.
Розовые очки с пока еще целыми стеклами, которые превозносят достоинства и
скрывают недостатки.
Его избранница была прекрасна. Высокая, стройная, миловидная с длинными русыми
волосами и безупречным лицом. Да и характер у нее вообщем то был неплохой, и
относилась она к Алексею неплохо, но разве она могла полюбить его? Конечно же
нет. А он любил ее безумно. Она была смыслом всей его жизни два года подряд. Он
дышал ею, ее образом, ее грацией, ее свободой. Она дарила ему жизнь, дарила ему
безмолвное счастье, которое помогало карабкаться, продираться сквозь суровую,
убивающую реальность, сквозь бесстыдство и наглость внешнего мира. Он любил ее.
Безрассудно, безответно, безнадежно. Он сказал ей об этом сегодня. Выдавил по
капле все то, что так долго держал в себе. А она его отвергла. Очень мягко,
очень этично сказала, что у нее есть другой парень. Но Алексей не обращал
внимания на слова. В тот момент он смотрел только ей в глаза и читал их как
книгу. И все стало предельно ясно. Конечно, конечно он сам был виноват во всем.
Что он мог ей предложить? Ничего. Вообще ничего. Он был мальчиком; не парнем, не
мужиком - мальчиком вот и все. И он ушел... Сегодня была пятница. Дождливая,
мокрая пятница. Родители уехали на дачу. Уехали, оставив его наедине со своими
чувствами и упаковкой старых лезвий, так некстати попавшихся на глаза...
Время пришло. Правое запястье послушно подставилось под струю. Две минуты и
резкий взмах лезвием. Сначала неприятное ощущение от осознания того, что он
только что разрезал собственную плоть. Потом боль. Слабая боль пульсирующего
кровотока, выходящего по краям открытой раны. А потом сгущающаяся чернота и
ощущение бездонной пустоты, забытья, ощущения потери контроля над собой. И звук
щелкнувшего дверного замка. А после ничего...

* * *

"Осень. Она опять пришла в мой город, и теперь я не могу оставаться в стороне.
Она пришла, чтобы забирать. Эта жуткая осень разбитых человеческих надежд,
посеянных теплой весной и взращенных палящим летом. Не календарная осень.
Настоящая. Их станет больше, гораздо больше теперь. Тех, кто не сможет
сопротивляться отчаянию. И я должен помочь. Это моя работа. Если я не сделаю ее,
то никто не сделает. Если я не протяну им руку помощи, то никто не протянет.
Если я не откажусь - у них не будет надежды".
- Гражданин - подошедший к Алексею сотрудник милиции прервал его неспешные
мысли - предъявите документы.
Возможно, внешность Алексея привлекала слишком много внимания, ведь одет он
был довольно необычно, но это ему было только на руку. Так было легче искать.
Искать людей.
Алексей извлек из внутреннего кармана паспорт.
- Так, посмотрим - милиционер сличил фотографию с оригиналом и пробубнил себе
под нос - Колесов Алексей Эдуардович.
Он разглядывал паспорт еще пару минут, перелистывая страницы, а потом как-то
очень недовольно буркнул и, вернув Алексею документы, произнес заученной фразой:
"Извините за беспокойство".
Колесов спрятал паспорт обратно в карман. Резкий порыв ветра растрепал его
длинные светлые волосы. Он спешно заправил их обратно за уши и взглянул на свои
весьма необычные наручные часы. Доходило семь. Люди разбредались по домам.
Вместо горбатых бабушек и тучных женщин с неподъемными сетками на улице
появлялись подвыпившие компании, которым море было путь и не по колено, но по
грудь это точно.
Взгляд Алексея не выражал ничего. Он был пуст и холоден и от того, возможно,
прожигал людей насквозь. Этот взгляд смотрел, сканировал, процеживал,
отшелушивал лишнее и опять смотрел. Его похудевшее крепкое лицо просто излучало
спокойствие. За пять прошедших лет он научился многому. Научился предугадывать,
вместо того, чтобы верить; научился не падать, вместо того, чтобы вновь
вставать; научился идти, вместо того, чтобы стоять на месте; научился смотреть и
слушать, вместо того, чтобы видеть и слышать. Но самое главное - он научился
понимать. Понимать людей, различать их и разграничивать. Понимать причины
поступков, последствия действий; просчитывать, анализировать, сотни, тысячи раз
анализировать, прежде чем принять решение. А еще он научился ждать. Столько,
сколько потребуется и не секундой больше или меньше. Научился появляться в те
моменты, когда это было необходимо, когда он был нужен другим.
Это пришло не сразу. После месяцев, проведенных в этом областном городе, куда
он сбежал от своей прошлой жизни пять лет назад. Он помнил это время. Слезы
матери и упреки отца - отличного врача, который и остановил кровотечение у сына,
когда тот попытался перерезать себе вены. Он помнил, как в последний раз
взглянул на родителей и заплакал, выйдя из подъезда, как громко захлопнулась
металлическая дверь, как отец потом крикнул вдогонку: "Хоть бы мать пожалел".
В глубине души они понимали, конечно же, понимали, что в нем что-то изменилось
после того случая. Его больше не интересовало мнение окружающих. Над ним
по-прежнему смеялись в школе, но теперь ему было все равно. Что-то надломилось в
душе. Алексей в один день вдруг осознал, что уже не сможет жить так, как жил
раньше. И поэтому нужно было уйти. Далеко-далеко, чтобы начать все сначала.
Хлеб давался тяжело. Выручало только знание электроники. Первый год обучения в
областном университете по специальности "микроэлектроника" вообще казался адом.
Вечное безденежье, грязь и разврат студенческого общежития. Разве можно было
стать нормальным человеком в таких условиях? А вот он стал. Доказал всем и
самому себе, что можно. Два следующих года он провел в бесконечном самоконтроле
и отточке своих чувств, изучении восточных единоборств и психологии. А на
четвертом курсе пришло время первого "дела", хотя нет, уже второго, ведь первое
случилось еще в 17 лет, всего через месяц, после того, как он впервые узнал, что
может чувствовать последнюю стадию человеческого горя...

* * *

Алексей прогуливался по улице своим неизменно неспешным шагом, пытаясь
допинать небольшой камешек до самого конца длинной широкой аллее, по одну
сторону огороженной не менее длинными пятиэтажными домами, а по другую проезжей
частью, со снующими туда-сюда машинами. Он ничего особо не искал. Он просто шел.
В последнее время он вообще начал много ходить пешком. Неизвестно почему, но ему
это нравилось. Он чувствовал себя свободным в это время, не зависящим ни от
кого, только от своих сил, только от своих ног. Была поздняя весна. Конец
апреля. Погода не то, чтобы особо приятная - чувствовался легкий холодный
ветерок, и куртка все еще была неотъемлемым атрибутом одежды. Прохожие медленно
плыли мимо, спеша за покупками в магазины и торговые центры, на остановки и
центральный городской рынок. Воскресенье. Солнечное весеннее воскресенье.
Молодые пары страстно целовались в предвкушении ночи. Аварийка дежурила у входа
в один из подъездов, куда двое крепких мужиков затаскивали баллоны с кислородом
и ацетиленом. И все было хорошо и прекрасно. Вот только что-то тревожило
Алексея.
Приближаясь к недавно построенной кирпичной девятиэтажке, расположенной в
некотором удалении от аллеи, посреди скверов и небольших парков, скрывавшихся за
массивным фасадом пятиэтажного дома, отделявшего их от внешнего мира, Алексей
ощутил мысленный удар, который заставил его осмотреться по сторонам. Людей нигде
не было, но он не оставлял поиска. И внезапно его взгляд упал на молодого
паренька, уныло выбредавшего из грязного подъезда.
Алексея прошибло ступором. Он понял все. В одно мгновенье. Он раскрыл природу
этих своих ощущений. Теперь он чувствовал, среди огромной серой массы чувствовал
человека, обрекшего себя на смерть. Он чувствовал самоубийцу, коим недавно и сам
являлся. От паренька веяло страхом и отчаянием. Алексей сам того не понимая
идентифицировал эти чувства и вобрал их в себя. "Страх. У него какие-то
проблемы. Отчаяние. Он не знает, как из них выбраться" - мысль возникла сама
собой, а ноги понесли его вслед за парнем. Алексей пока ничего не понимал. Не
понимал, что будет делать и как поможет ему, но он знал, что должен помочь.
Парень между тем свернул в подворотню и закурил. Невдалеке маячила
шестнадцатиэтажка. "Что же делать? Позвать на помощь? Нет, все равно не поверят.
Значит надо идти за ним".
Минут пять продолжалось преследование, а потом был подъезд - светлый и чистый,
что совершенно не соответствовало внешнему облику первого этажа здания,
исписанного граффити и нехорошими словами. Парень поехал на лифте, а Алексей
побежал по ступенькам. Он не пытался догнать лифт. Вовсе нет. Он знал, что
должен придти позже; он знал это, как и то, что лифт остановиться на
четырнадцатом этаже. Дверь на стандартный пролетный балкон была слегка
приоткрыта. В эту своеобразную щелочку Алексей увидел, как парень взбирается на
бетонное ограждение балкона. Он уже перелез через него и теперь стоял на узком
карнизе, сантиметров пять в ширину, на одних пятках. Руками он обхватил
ограждение. Дыхание его было сбитым. Он делал выбор. Возможно, последний выбор в
своей жизни.
Алексей почувствовал жгучее желание что-то предпринять и с силой дернул дверь
на себя, услышав дикий визг несмазанных петель, и вот тогда-то он понял, что все
сделал неправильно. Парень быстро инстинктивно обернулся, ноги соскользнули с
карниза, а руки не смогли удержать его веса. Алексей пулей метнулся к нему, но
не успел. Человеческое тело летело вниз, рассекая свежий прохладный воздух. Две
секунды спустя оно упало грудью на серый бетон. И все было кончено. Абсолютно
все...

* * *
"Стоп!" - Колесов замер на месте, повинуясь инстинктивной внутренней команде.
Мимо него только что очень быстро промелькнул неприметно одетый парнишка лет
16-ти, удалявшийся куда-то в сторону жилых кварталов. Алексей резко обернулся.
Его взгляд скользнул по нескольким прохожим и уперся в синюю ветровку с
капюшоном. В душе что-то звякнуло. Внутренний ветер эмоций бушевал в
расширявшихся артериях. "Обида. Его кто-то бросил. Страх. Он боится каких-то
людей. Ненависть. Он ненавидит себя, за то, что он такой. Сегодня он попытается
уйти". Алексей хотел было начать преследование, но что-то внутри подсказало, что
лучше перевести взгляд на закрывавшийся уже четырехэтажный торговый центр с
причудливо украшенными витражами и десятками приличных кафе и ресторанов. Его
рефлексы как всегда не подвели. Парень обернулся и уставился прямо на него.
"Нет, мальчик, ты даже не почувствуешь моего присутствия. Не теперь" - размышлял
Колесов, боковым зрением замечая, что парень в потертых джинсах вновь зашагал по
улице. Алексей спрятал руки в карманы плаща и пошел следом. Медленно, осторожно,
держа дистанцию, но ни на миг не теряя из виду объект наблюдения.
В его голове прорабатывались сценарии. Минуты через две он уже определил
основную причину, которая повлекла за собой столь решительные действия. Кто-то
разбил ему сердце. Банально. Да, действительно банально, но ведь и Колесов
когда-то по той же причине взял в руки лезвие. Но было что-то еще. Скорее всего,
его не считают за человека в каком-то обществе...
История повторялась. История, которая была изучена Алексеем досконально,
разобрана на составляющие, на винтики и шурупчики, просчитана десятки раз.
Несчастная любовь. И парень этот вовсе не был первым, кого Колесов вытаскивал из
петли из-за этого. Были другие. Много, много других, таких же, как и этот,
которые не понимали, что это все мелочи; такие пустые, такие ненужные никому
мелочи, которые и не стоят внимания, которые разрешаются сами собой. Но Алексей
прекрасно понимал, что вдалбливать это в максималистские юношеские головы, все
равно что забивать гвоздь в железобетонную стену. И вывести их из этого
состояния никто не мог. И не от того вовсе, что они не хотели слушать, а от
того, что те, кто пытался, не смогли найти нужных слов. Люди не понимали их. А
Алексей понимал, потому что сам прошел через подобное.
Дорога вела Колесова на запад. Над головой уже сгущался мрак осенней ночной
непогоды. Тучи окрашивались в устрашающе-черный цвет, громогласно заявляя о
своем намерении пролить на грешную землю крупные водные капли. Но пока это было
только предупреждение.
Магазины непрестанно мельчали. Через пятнадцать минут исполинские здания
центральных универмагов и сиявшие разноцветными огнями фасады дорогих ресторанов
с изысканными названиями и не менее изысканными меню, сменились разбросанными по
обеим сторонам широкого проспекта, мелкими торговыми пунктами, наперебой
предлагавшие самые ходовые товары - водку, пиво и сигареты.
Паренек шел в сторону спального района. На горизонте виднелась
шестнадцатиэтажка, точнее три, но две другие располагались чуть подальше... Эти
неизменные шестнадцатиэтажки. Почему, почему они так привлекали их - этих
молодых парней, решивших покончить с собой? И почему именно такие, построенные
из плит, облицованных мелким коричневым камнем. Ну что их не устраивало в серых
панельных зданиях с обитыми жестью балконами?
Алексей не знал ответа, хотя, у него было одно предположение. Дело в том, что
в зданиях второго типа дверь на крышу была закрыта чаще всего гораздо надежнее,
но это было лишь предположение - в конце концов, можно же было просто спрыгнуть
с балкона.
Тем временем Колесов продолжал наблюдать. "Походка неуверенная, пружинящая.
Замкнутость...голова опущена вниз. Не курит, старается обходить шумные компании.
Одет весьма правильно. Скорее всего, не сам выбирал. Родители, почти наверняка
неплохие, однако стремящиеся к тотальному контролю. Отношения сверстников -
презрительное. Многие считают его слишком "правильным", другие откровенно
называют тряпкой и вытирают ноги". Типичная картина. Алексею было жалко его.
Нормальный паренек, попавший в плохую компанию; невнимательная, неосторожная
муха, запутавшаяся в жизненных сетях. Другие обстоятельства, другая ситуация,
другие друзья, другая школа и все - он бы мог стать Человеком. А вместо этого
прозябает на задворках жизни, ежедневно выслушивая оскорбления и насмешки из-за
того, что он не такой, как все. Из-за того, что он не пьет и не ругается матом;
из-за того, что не ржет, когда старушка спотыкается об вышедшую из своего паза
тротуарную плитку; из-за того, что просто не пререкается с учителями и пытается
хорошо учиться. Ему бы немного подрасти, переждать этот период. Еще года два-три
и все в его жизни измениться. Но он не может ждать. Он и так ждал всю свою
жизнь, что все у него будет хорошо. Он больше не может.
Таких Колесов называл отверженными. Людьми, которые не принадлежат этому миру,
которым уготовано самое большое испытание - терпеть. Без поддержки со стороны
близких и знакомых - одним, постоянно одним, нести неподъемный деревянный крест
по неимоверно длинной дороге на Голгофу, черпая силы лишь из самих себя. И
каждый день он видел, что многие из них не смогут дойти самостоятельно.
Раздвоенный электрический язык сверкнул где-то на горизонте, а через несколько
секунд до Алексея донесся глухой отголосок мощнейшего громового раската. "Ой как
нехорошо" - подумал Колесов, слегка прибавив шаг и сократив расстояние до
паренька, чтобы ненароком не потерять его из виду, так как он начал вилять по
подворотням. Не то, чтобы Алексей не знал этих дворов - нет, в свое время он
пешком исходил весь этот город, вплоть до самого темного закоулка, самой узкой,
заросшей тропинки у заброшенных гаражей, по соседству с которыми расположилась
городская свалка. Просто он не хотел отставать, вот и все.
Паренек замедлял шаг. Правильно говорят, что если ты решился на самоубийство,
то даже тысяча километров покажется тебе жалкими сантиметрами. Этому парню
сейчас не хватало времени, чтобы думать. Он все еще боролся, все еще хотел...все
еще надеялся, но продолжал идти. За очередной аркой показался подъезд высотного
дома. Уже смеркалось. Людей во дворах уже не было. Даже молодежь, которая все
еще любила устраивать ночные посиделки, решила в этот раз ограничится распитием
пива в каком-нибудь подъезде.
Намечалась гроза. Гроза, которой давно уже не было в этом городе. Ветер ревел
в кронах полуголых деревьев, сметая с тротуарных дорожек зелено-желтые листья.
Первые капели холодного, уже по-настоящему осеннего упали сразу после очередного
небесного сотрясения. Складывалось впечатление, что небо сбросило их с себя
силой, секундно разгневавшись, а затем немедленно смилостивившись над земными
обитателями, дав им возможность укрыться под навесами и козырьками зданий. Дождь
прекратился ровно на полминуты, а потом с неба посыпало водой. Крупные, до
отказа наполненные капли с грохотом разбивались о засохшую землю квартальной
тропинки. Казалось, что если бы их вес был хоть на одну миллионную грамма
больше, они бы разрывались прямо в воздухе, не выдержав внутреннего давления.
Стихнувший на секунды двор мгновенно наполнился шумом капель, тарабанивших по
крышам и водостокам. Вот теперь то и наступило время, чтобы начать активные
действия. Едва различимый уже тонкий силуэт скрылся в темноте подъезда. Колесов
сорвался на бег. Подъезд был рядом, но нужно было выждать время. Алексей знал,
что самое страшное в такой ситуации придти не вовремя.
"Господи, благослови" - промелькнуло у него в голове. Он был верующим. Вернее
стал им, после того, как не смог покончить с собой. Это было необходимо ему
тогда. Единственный человек, который выслушал его тогда, оказался священником. В
немалой степени он помог Алексею не сорваться вновь. Он вселил в него страх.
Страх того, что после смерти самоубийце нет спасения, что ни одни земные
страдания не смогут сравниться с вечными, нескончаемыми адскими муками. А еще он
вселил в него надежду. Надежду на кого-то, кто никогда не предаст, никогда не
отвернется, никогда не откажется поговорить, если ты этого захочешь; надежду на
того, кто протянет руку помощи, кто поможет тебе нести твой крест - надежду на
Бога.
Колесов проворно вошел в подъезд и прислушался. Шум дождя как будто натыкался
на незримую перегородку и ломался, становился неизмеримо тише. В подъезде не
было звуков. Он словно вымер, запрятав обитателей в теплые уютные квартиры.
Кнопка лифта была заляпана жвачкой. Палец потянулся к ней, но Алексея
передернуло. "Еще не время" - повторил он про себя и глубоко вздохнул, отмеривая
на часах последние секунды. "Пожалуй, теперь пора" - костяшка послушно ткнула
жвачку и лифт начал движение вниз.
Дверь на крышу была открыта. Сорванный ломом хлипкий замок был аккуратно
вставлен обратно в соединительное отверстие. Алексей аккуратно открыл решетку,
которая немного поскрипывала от редкого использования.
Вход на крышу представлял собой нечто вроде высокой будки с деревянной дверью.
Косяк был сломан, замок безучастно ударялся о дерево металлическим затвором.
Колесов осторожно вышел наружу. Порыв ветра окропил лицо водой. На крыше было
сумрачно и страшно. Небеса трещали по швам, будто их рвали на части. Ветер выл,
стонал в огороженном небольшим бетонным возвышением пяточке. Паренек уже стоял у
самого края.
Алексей выпрямился и пошел к нему, преодолевая сопротивление бокового ветра.
Парень уже все решил. Теперь нужно было действовать. Как? Колесов уже знал.
Паренек поставил ногу на возвышение, сантиметров 50 в ширину. Затем вторая
нога послушно встала рядом с первой. Перед ним была стена. Бездушная, холодная
дождевая стена, которая скрывала абсолютно все, позволяя видеть лишь темно
коричневую полоску бардюра. Он решил, что все уже кончено, он уже собрался
прыгнуть, а точнее просто наклониться вперед и по инерции улететь вниз, не имея
возможности поймать безжизненное воздушное пространство.
И вдруг, неизвестно откуда рядом с ним образовалась фигура человека. От
неожиданности он отклонился в сторону и потерял равновесие. Резкий порыв ветра
почти сорвал его вниз, но сильная человеческая рука, выставленная вперед, словно
живой шлагбаум, удержала его от падения.
- Ты выбрал не самое подходящее время! - начал Алексей, пытаясь перекричать
барабанивший по крыше дождь.
Паренек стоял в полной растерянности. Он ничего, абсолютно ничего не понимал.
На языке вертелся простой, естественный вопрос: "Кто ты?", но онемевшие губы не
давали возможности что-либо произнести.
- Она не увидит тебя сейчас! Она, скорее всего занимается сексом с
каким-нибудь ублюдком и совершенно не думает о прыщавом сопляке, который из-за
нее пошел на самоубийство!
"Откуда, откуда этому незнакомцу известно о том, что случилось сегодня? Кто он
такой? Что он вообще может понимать? Что он может знать обо мне?!" - паренек
судорожно соображал, пытаясь разглядеть стоявшую в метре от него темную фигуру,
больше похожую на тень.
- Да что ты вообще понимаешь?! Я люблю ее! Я люблю ее больше жизни! - выпалил
паренек куда-то в воздух, сам не веря, что начал говорить.
- Да! Да! Я ничего не понимаю. Ничего, кроме одного! Ей сейчас очень хорошо! И
тому подонку, что избил тебя сегодня у нее на глазах тоже хорошо! - Алексей
выждал секундную паузу, ощущая, как душа паренька наполняется бессильной
яростью, которая все больше ослабляла его желание броситься вниз - И тебе будет
хорошо, да?! когда ты будешь лежать на асфальте кишками наружу?! Тебе будет
очень хорошо, не правда ли?!
Правда обличала паренька. Правда, сказанная другим человеком, который говорил
именно то, что он хотел услышать. Парень жаждал этих слов. Каждое мгновение
сегодняшнего дня, но никто не смог их сказать, кроме этой черной тени,
спрятанной за мокрой пеленой.
- Я любил ее! - этот крик выражал отчаяние. Мегатонны отчаяния, не
разорвавшиеся внутри, вышедшие наружу с этим криком, обезвреженные дождем и
холодным ветром - я любил ее - уже осевшим, охрипшим от перенапряжения голосом
произнес паренек, попытавшись высвободить вихрь чувств, захлестывавших его душу.

Алексей был призрачно спокоен. Он повернулся и посмотрел на паренька в упор,
но не увидел ничего кроме уже терявшего силу, но все еще лившего стеной дождя.
- Ты любил не ее! Ты любил тот образ, который ты создал в своих мечтах! Образ,
лишенный недостатков! Ты жил им! Ты устранился от реальности в страну, где ты
был супергероем, в мир, который ты сам создал для себя! Там ты мог спасать людей
от пуль и вытаскивать из горящих зданий! Ты чувствовал в себе для этого силы! Ты
чувствовал их! Но реальность ломала тебя. Она вновь и вновь доказывала, что ты -
никто, над тобой смеялись, об тебя вытирали ноги, тебя били и вымогали деньги! А
ты жил в мечтах! Ты верил в них! Ты верил, что ОНА пойдет за тобой на край
света, потому что ты такой хороший и добрый! А она не пошла! Она прикинула, что
ты ничего не сможешь ей дать, что не сможешь защитить ее в случае чего! Она
прикинула, что и над ней тоже будут смеяться, если она будет встречаться с таким
недоноском, как ты! И она ушла с другим! С ним - с этим лысым обкуренным
ублюдком! А хочешь, я скажу тебе почему?! Потому что она такая же, как они!
Такая же как остальные! Вот почему!
Дождь постепенно стихал, с каждой секундой иссякая. На улице уже была ночь,
так незаметно опустившаяся на город пока тот, ничего не понимая слушал дикую
музыку дождя. Теперь Алексей видел паренька. Видел его фигуру, куртку и контуры
лица. Он отстоял от Колесова сантиметров на семьдесят и плакал. Конечно же
Алексей не мог этого видеть. Он слышал, слышал всхлипы и шмыганья носом. Парень
отошел от черты. Он выплакал все, что так долго копилось на душе. Выплакал
здесь, на крыше, посреди дождя и пронизывающего ветра, который уносил прочь
сорвавшиеся с подбородка капли.
- Спускайся - предложил Алексей.
Парень послушно спрыгнул с ограждения и, отойдя от него метров на пять, присел
на корточки.
- Ты можешь мне помочь? - его голос был полон надежды. Алексей знал о нем все,
что тот так долго скрывал даже от родных. Этот посторонний, абсолютно
посторонний человек, так подробно описавший всю его душевную картину. Он мог
довериться ему. Он хотел этого. Он хотел помощи.
- Могу - Алексей присел рядом - ты должен отказаться от мечты. Ты должен
понять, что ее нет, что это лишь миф, мираж, иллюзия. Ты должен принять этот
мир. Хочешь ты этого или нет - ты ДОЛЖЕН его принять. А когда ты его примешь, то
поймешь, что слова толпы - ничто, что их не стоит бояться, что к ним
прислушиваются только те, кто идет вместе с толпой. И ты поймешь, что есть люди,
идущие против толпы. И ты поймешь, что они настоящие Люди. Ты поймешь это,
обязательно поймешь, но не сразу. Сначала ты должен отказаться от мечты, принять
этот мир. Только потом ты сможешь идти. Идти в те края, куда никогда не
добраться остальным.
Алексей встал и спокойным размеренным шагом направился обратно к будочному
возвышению, чтобы слиться с подъездом, видящем десятые сны. А паренек остался
сидеть на корточках и ломать в себе последние остатки слепой любви, вгрызаясь
глазами в черную просмоленную крышу.

Колесов бродил по городу всю ночь. Легкие разрывало от чистейшего осеннего
воздуха. Он вбирал его в себя, впитывал, наполнялся им до краев, пытался унести
его частицы в складках своего плаща, чтобы остаться свободным хоть чуточку
дольше, чем все остальные. "Спасибо Тебе, Господи. Спасибо Тебе" - шепотом
произнес Алексей оглянувшись на восток, где небо уже светлело. Рассвет. Он был
так прекрасен сегодня - этот ярко-оранжевый рассвет, продиравшийся сквозь
остатки грозовых туч, прожигавший их огненными каплями, заставлявший созерцать
природное перерождение, озарявший город светом новой надежды.

Вырезка из статьи...
( она не сильно связана с методами Грофа, но использует его идеи )

МЕТОДИКИ ИНТЕНСИВНОГО ДЫХАНИЯ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ В МЦКР
ДЛЯ НАБОРА ЭНЕРГИИ


На первой стадии подготовки к огнехождению осуществляется набор энергии через интенсивные дыхательные практики: ребёфинг (для начинающих), холотропное, а также сферонное, торонное и другие дыхания Е. Н. Вселенского. Ребефинг (в переводе с английского, «перерождение») основан врачом-психиатром Леонардом Орром в начале 70-х годов ХХ века. Это методика ритмичного интенсивного дыхания без пауз, как правило, на выдох с частотой около одного выдоха в секунду. При этом губы дышащих собраны в «трубочку», как будто они пытаются задуть свечу. Всё их внимание направлено на выдох, а вдох происходит автоматически, рефлекторно (возможна и другая техника, когда акцент делается на вдох). Участники ребёфинга концентрируют своё внимание на осуществлении контроля над своим дыханием, поддерживая его ритм и интенсивность на протяжении всей медитации. За счёт такого интенсивного дыхания медитирующие входят в особое изменённое состояние сознания (ИСС), в котором полностью себя контролируют. Ребёфинг может выполняться сидя или лёжа.

Участники ребёфинга МЦКР объединены в единую групповую матрицу в виде круга и работают совместно по принципу: «один - на всех, все – на одного».
При этом общая энергия всех участников группы аккумулируется и поочередно направляется на каждого из присутствующих. Как правило, личной энергии медитирующего не хватает для исцеления и решения его проблем, а за счёт групповой энергии это легко осуществить. В процессе ребёфинга происходит оздоровление, избавление от болезней (включая хронические), вредных привычек (например, от табакозависимости) и пагубных пристрастий (алкоголизм, наркомания и др.). Неслучайно участники ребёфинга могут корчиться, выть, кричать разными звериными голосами и т. п. Это идёт выход психической грязи (избавление от нервных и психических заболеваний); освобождение от душевных страданий и одержимости (паразитов сознания, или сущностей-подсадок); восстановление психической, нервной, иммунной и всех других систем организма.
В настоящее время в медицину прочно вошли термины «афганский или чеченский синдром» и «психический вирус» - внезапные «беспричинные» вспышки гнева, ненависти и агрессии. Заражение психическими вирусами происходит не только у непосредственных участников войн, но и у всех тех, кто с ними контактировал или просто находился в местах, где происходили убийства. Кроме того, любой психический больной является сам по себе источником психического заражения. Психические вирусы как раз и являются паразитами сознания, или сущностями-подсадками – низшими астральными духами животного плана. Поскольку они представляют собой энергоинформационные биополевые структуры, то обычные лекарства на них не действуют, а ребефинги и огнехождения позволяют легко от них избавиться. Отметим, что такие биополевые структуры паразитов сознания хорошо фиксируются фотоаппаратом «Поляроид», «моментальные фотографии» которого обладают повышенной чувствительностью. Во время ребёфинга в МЦКР проводится методика регрессии во времени по перепрограммированию негативной кармы этой жизни и прошлых реинкарнаций (воплощений) человека (карма этой жизни - это программа Судьбы человека по Знаку Зодиака, под которым он родился). Поскольку любые заболевания или нерешённые проблемы являются лишь следствиями, а их причины, как правило, скрыты в прошлом и порой находятся даже в прошлых реинкарнациях пациента, поэтому для полного исцеления работа осуществляется в «причине-причин», с замыканием цепочки причинно-следственных связей (ЦПСС) на зеркальную ЦПСС.




Это приводит к избавлению даже от врождённых болезней и даёт быстрые позитивные изменения в Судьбе человека. В МЦКР при проведении регрессии во времени каждый просматривает не все события подряд из своего прошлого, а только те, которые негативно сказались на его Судьбе, и перепрограммирует их в позитивные события.


Контроль состояния здоровья и духовности человека можно осуществить по фотографиям его квантовых оболочек (ауры). Аура – это совокупность тонких (энергоинформационных) тел человека. Ниже мы приводим фотографии ауры пальцев, полученные по методике академика В. Н. Оксень на основе эффекта Кирлиан с компьютерной диагностикой.



Диагностирование осуществлялось по безымянному пальцу, который несёт наибольший объём информации о данном человеке. Видно, что после ребёфинга заметно увеличилась толщина и плотность ауры, существенно усилилась её светимость, и произошло устранение энергетических пробоев с восстановлением энергоинформационных матриц квантовых оболочек (тонких тел). Холотропное дыхание (термин «холотропный» означает «направленный на восстановление целостности») было разработано Станиславом Грофом во второй половине XX века. Это более интенсивная дыхательная техника по сравнению с ребефингом. В процессе холотропного дыхания медитирующие дышат с максимально возможной для них амплитудой и частотой, что позволяет быстро накопить необходимое количество энергии для вхождения в изменённое состояние сознания (ИСС). При этом используется специальная музыка и целенаправленная «работа с телом» (устранение энергетических заторов и блоков). Кроме ребефинга и холотропного дыхания, для подготовки к огнехождению в МЦКР одновременно применяются три авторские методики дыхания Е. Н. Вселенского: 1) «сферонное», 2) «торонное» и 3)«дыхание волноводами Вселенского».
Поверхностное (двухмерное) СОЗНАНИЕ человека в трёхмерном пространстве (кубе).


Напомним, что существует сферическое дыхание – это дыхание поверхностью сферы, используемое при построении защитного поля «Мер-Ка-Бы» по методике Д. Мельхиседека. Оно развивает в обычном человеке поверхностное мышление, т. е. мышление, ограниченное плоскостями (ограниченное двухмерное Сознание. Если провести аналогию с цветами, то двухмерное Сознание соответствует черно-белому восприятию окружающего мира двухмерного пространства. Сферонное дыхание, в отличие от поверхностного сферического дыхания - это объёмное дыхание всеми тонкими телами (аурой) человека через его энергоинформационные матрицы разных уровней. Это энергетическое дыхание осуществляется по «восьмеркам».



Сферонное дыхание позволяет выйти на качественно новый уровень объёмного «трёхмерного» мышления (СверхСознание). Оно соответствует цветному восприятию гаммы из семи цветов радуги трёхмерного пространства. Посредством сферонного дыхания человек подключается к энергетике энергоинформационных пространств: Земли, Солнечной системы, Галактики, Вселенной и МетаВселенной. Торонное дыхание – это дыхание Логосами (тороидами) - торсионными вихревыми потоками энергетических центров (Чакр) и торсионных капсул человека. Это дыхание осуществляется по объёмному кресту. За счёт тороидов происходит включение энергосистемы Человека в кристаллические энергоинформационные решётки Единого Мироздания: Земли, Солнечной системы, Галактики и Вселенной. У обычного человека большинство его Чакр и торсионных капсул заблокировано (проявлением Эго человека). Из-за этого нарушены его энергетические связи с Вселенной. Смысл эволюции Человека на Земле заключается в восстановлении этих связей (стать Богочеловеком), т. е. избавиться от своего Эго через отработку Кармы разных уровней. Торонное дыхание как раз и помогает восстановить эти энергосвязи и обновить организм Человека на клеточном уровне, т. е. включить программу омоложения. Торонное дыхание - это более глубинное дыхание по сравнению со сферонным. Оно даёт человеку яркое и полное восприятие окружающего нас мира и соответствует четырёхмерному мышлению (уровень Осознания). Его аналогом является цветное восприятие гаммы из тринадцати цветов четырёхмерного пространства. Дыхание волноводами Вселенского осуществляется через систему волноводов Вселенского. Эта система предназначена для получения энергоинформации из Космоса для синхронизации и гармонизации всех тел человека. Волноводы Вселенского пронизывают в разных направлениях все тонкие тела (квантовые оболочки, или ауру) человека.

Все они энергетически подключены к волоскам на коже человека, через которые энергоинформация передаётся к экстрарецепторам этих волосков. Т. е. волоски, являющиеся частью системы волноводов Вселенского на физическом плане, играют роль своеобразных приёмо-передающих антенн, связывающих все тонкие тела человека с его физическим телом. Экстрарецепторы волосков, в свою очередь, передают энергоинформацию психической, нервной, иммунной и всем другим системами человеческого организма. За счёт этого происходит самобалансирование единой системы физического тела человека. Для работы с волноводами Вселенского необходимо войти в любую «нулевую точку Абсолюта» (нулевая точка Перехода, или узел кристаллической решётки, рис.12 и 4) и начать дышать через узлы кристаллических энергоинформационных решёток Древа Жизни (Познания) Мироздания.



Итак, система волноводов Вселенского, большая часть которой находится в тонких мирах и невидима, энергетически объединяет в единое целое все системы организма человека и играет огромную роль в его жизни, в развитии его интеллекта и духовности. Дыхание волноводами Вселенского позволяет достигнуть качественно нового биоадекватного (целостного) голографического восприятия мира и выйти на уровень Космического мышления, которое соответствует пятимерному и Высшим многомерным пространствам (уровни Знания и СверхЗнания). Таким образом, человек воспринимает энергоинформацию из окружающей его среды обитания не органами чувств, как обычно считается, а своими тонкими телами – всем коконом своей ауры. Отметим, что в МЦКР дополнительно применяется ещё и построение автономных многослойных энергоинформационных защитных полей «Меркаба-Универсум-Звездатрон» (МУЗ) вокруг человека из духовной биоплазмы Любви, Огня и Света.

лапка...

Диан: Ты - ангел мой, моя царица. У чёрной бездны на краю Нас угораздило влюбиться Друг в друга... Ave ICQ!

Смертоносец (03:45 PM) :
Приветствую.
В ночь с пятницы на субботу эта встреча?
Sway (03:45 PM) :
взаимно....
Sway (03:45 PM) :
да...но место не назвали...
Sway (03:45 PM) :
и девушка та передумала.
Sway (03:46 PM) :
теперь вопрос в другом...
Смертоносец (03:46 PM) :
Понятное дело не назвали...
Девушка передумала? Обнадеживающе...
В чем?
Sway (03:46 PM) :
она испугалась.
Sway (03:47 PM) :
что за портал на Соловках??
Смертоносец (03:48 PM) :
Это близ соловецкого монастыря?
Слыхал про "каменную книгу" (стоунхендж этакий), вроде оно.
Sway (03:49 PM) :
да там..они ведь туда направляются...и берут собой несколько людей...
Смертоносец (03:51 PM) :
Эта книга - спиральная система каменных мегалитов с помещенными внутрь знаками. При движении по спирали и "медитировании" в центральном камне открывается типа вызываемый портал.

Но туда ведь не каждый далеко войдет.
Sway (03:51 PM) :
кто такие некро хаоты?
Смертоносец (03:53 PM) :
Некроманто-хаосисты. Мало того, что на смерть молятся, так еще и на хаос. А Ктулху тот, как раз вроде "древнего бога хаоса" и есть.
Да и учитывая их ориентацию, через этот портал они напрявятся, я думаю... типа в "ад".
Смертоносец (03:55 PM) :
Не зря они в последнее время так активизировались.
Так они вас на Соловки тоже получается звали?
Sway (03:55 PM) :
а люди им для чего?
Sway (03:55 PM) :
не только меня.
Смертоносец (03:57 PM) :
Вариантов масса:
Усиление. Жертвоприношения. "Топливо". Облегченная обработка в дружественном некромантам мире...
Смертоносец (03:57 PM) :
Возможно навязывание "эмиграции"
Sway (03:57 PM) :
у них там группа пропала...возможно что они её вернуть хотят?
Смертоносец (03:59 PM) :
Ах уже пропала?
Возможно хотят.
А еще возможно, хотят чтобы и вторая группа пропала... Под прикрытием поиска первой...
Sway (04:00 PM) :
у них маршрут Питер Краснодар Соловки...
Смертоносец (04:01 PM) :
На чем передвигаются?
Sway (04:01 PM) :
самолетом
Sway (04:01 PM) :
и собираются на островах..
Смертоносец (04:02 PM) :
Понятно. А с островов - уже по древним тропам к портальной зоне.
Sway (04:02 PM) :
да наверное..
Sway (04:03 PM) :
и что то они замолчали про встречу но предложили "сотрудничать"...
Смертоносец (04:05 PM) :
Хитро.
Мотивация не ясна. Если со встречей отбой, то с чего бы это им сразу радостно приглашать в самое сокровенно - на портал...
Смертоносец (04:06 PM) :
А руководят экспедицией некрохаоты?
Sway (04:06 PM) :
да
Sway (04:07 PM) :
что есть азилиум..
Смертоносец (04:09 PM) :
..."Старые боги хаоса пробуждаются и по старинке требуют крови. Некрохаоты судорожно принимают меры." Это худшая версия.

Азилиум? Вероятно место какое-то. Пробью по базе.
Sway (04:11 PM) :
понятно что теперь раз встречи не будет бояться не надо.а вот насчет островов стоит ли вмешиваться?...
Смертоносец (04:13 PM) :
А что, они и туда затянули кучу малолеток?
Sway (04:13 PM) :
есть несколько человек которым сказали что это путишествие...
Sway (04:15 PM) :
тогда забываю об этом и продолжаю становление...)
Смертоносец (04:16 PM) :
Нехилое путешествие. Туризм. С некрохаосистами.
Координаты этих человек есть? Там, адреса-телефоны... По крайней мере если совесть мучает - можно им предупреждения разослать.
Sway (04:17 PM) :
если глобального ничего не произойдет..от их поездки...то не стоит...
Смертоносец (04:18 PM) :
Вроде бы азилиум упоминался в трактатах по мирам... Вроде типа чистилища, если я не путаю.
От самой поездки-то не произойдет. Произойти может позже.
Sway (04:19 PM) :
плохо.
Sway (04:20 PM) :
я хорошо знаю "жертву" которой эту поездку предложили...
Смертоносец (04:20 PM) :
Все на том и сходится. Кстати, не подозрительна ли мысль, что катастрофы с самолетами в этом году участились в несколько раз?...
Sway (04:21 PM) :
а вот ещё...мне несколько раз говорили новости посмотреть "сюжетик" там катастрофы всякие...
Смертоносец (04:25 PM) :
"Жертве" не мешало бы популярно объяснить, что это путешествие туризмом быть не может. Потому что некроманты на НАСТОЛЬКО стратегический объект кого попало водить просто так не станут. Значит уже не просто так... А тут еще группа пропала. И так далее...

За последние пару месяцев в одной Росии уже вроде 3-4 крупных катастрофы насчитывается. Включая вчерашнее. Плюс мелких куча. Включая сегодняшнее.
Смертоносец (04:27 PM) :
Это я к тому, что (природа тоже кстати), что "количество хаоса" (если можно так назвать) в мире скачкообразно увеличивется.
Sway (04:27 PM) :
он понимает что это не просто так.думаю сможет сделать что нибудь чтоб они отстали.а катастрофы это не "удаление" личностей нарушающих равновесие?...
Смертоносец (04:29 PM) :
Для хаоса не может быть равновесия. Он потому и хаос. Но зато для ОХС такое направленное удаление было бы весьма заманчивой штукой. Потому и близки видать с некрохаотами... Версий много, но от статистики никуда не деться.
Sway (04:30 PM) :
ясно.предпринимать что то нужно?...
Смертоносец (04:33 PM) :
Против массовой глобальной деструкции, в которой ОХС - лишь элемент? Ну тут сложно что либо предпринимать, один партизан войну не остановит.
Sway (04:34 PM) :
спасибо...)))) а ещё вопрос чем вы занимаетесь?(группа и т д)
Смертоносец (04:38 PM) :
Занимаемся чем? Ну в частности разработкой и "предприниманием мер" против вышеописанных явлений. А вообще - взламываем мироздание и потихоньку налаживаем альянс с тем потусторонним, что может решить проблему или повлиять. В идеале должно быть совершено физическое трансперемещение до "разрыва мира".
Смертоносец (04:39 PM) :
Еще противостоим всяческим проявлением деструкции вроде действий некоторых некромантов.
Sway (04:40 PM) :
понятно...а для информации к вам обращаться можно?
Смертоносец (04:41 PM) :
Можно. Чем сможем - поможем.
Sway (04:41 PM) :
спасибо...))
Смертоносец (04:42 PM) :
Поиском потенциальных порталов еще занимаемся. Нам это впоследствии понадобится.
Sway (04:43 PM) :
мне пока восстанавливать все нужно...то что было в прошлом...
Смертоносец (04:43 PM) :
Прошлые реинкарнации?
Sway (04:43 PM) :
да
Смертоносец (04:47 PM) :
На сей счет есть одна любопытная деталь.

То есть, существо (не важно, человек там, демон какой-нибудь, бог...) не имеет постоянного состава ... конфигурации.
Сознание понимается не как монолитный-неделимый объект. Оно склонно делиться, перетекать, соединяться с другими, причем не только во время смерти. Например, в одном человеке могут быть соединены два человека с прошлого.
Смертоносец (04:48 PM) :
И он одновременно будет являться ими двумя.
Sway (04:48 PM) :
интересно...последнее время меня мучают какие то воспоминания...мне сказали из прошлых воплощений..
Sway (04:49 PM) :
это раздвоение личности..или ликан имеется..
Смертоносец (04:49 PM) :
Проблема в том, что существа частично перемешиваются и "куски" одних входят в состав других. Из-за этого-то и нарушаются и путаются воспоминания. Теряют силу.
Sway (04:50 PM) :
смысла нет это вспоминать так?
Смертоносец (04:51 PM) :
Раздвоение личности - это когда в одном теле два сознания. А так - сознание одно, но состоит оно их разных прошлых. Как франкенштейн.
Почему смысл не имеет? Больше знаешь - тем лучше.
Sway (04:52 PM) :
тогда продолжу....
Смертоносец (04:54 PM) :
А еще этот процесс можно сделать управляемым. Сознание будет менять свой состав по собственной воле. (Хотя эта воля может меняться в ходе утраты одних частей и обретения других - в этом тоже трудности.) Таким образом, теоретически можно полностью восстановить одно из бывших сознаний, ликвидировав остальные.
Sway (04:54 PM) :
каким образом?..
Смертоносец (04:55 PM) :
Вот тут-то и важно знать, что каждое из них из себя представляет.
Sway (04:55 PM) :
я если не знаю?..
Смертоносец (04:56 PM) :
А узнать это можно по обрывочным данным. В частности - такие воспоминания.
Sway (04:56 PM) :
как их правильно толковать?...
Смертоносец (04:59 PM) :
По идее здесь пригодилось бы недискретное мышление. Я уже давно использую понятие "информационная волна", вроде как первородная информация, такой же элемент мироздания, как масса, время и.т.п. Каждая сущность да вообще все (шкаф, человек, камень там) имеет информационную волну более или менее сложную. Но штука в том, что восприятие не зависит от сложности...
Смертоносец (05:02 PM) :
Это как цвет. Простой красный. (RGB 256.000.000) Простой белый. (RGB 256.256.256)
Но могут быть и совершенно завернутые оттенки. (RGB 256,87594037353840. 256,859206353483. 256,8578439393833...) Но воспринимаются они точно так же одним махом как любой другой цвет. В этом парадокс количества недискретной информации.
Sway (05:03 PM) :
в общем отбрасывать все стандарты...
Смертоносец (05:04 PM) :
Ну и вот, используя не традиционное человеческое, а такое (как бы выразиться) "восприятие информации", понять любой объект станет можно по любой его части. Это как голограмма. Восстановить изображение можно по любому огрызку и прокачать четкость.
Sway (05:05 PM) :
это поняла...

Новая доктрина противонекромантической политики.

Принцип "Темной Лошадки".


Имеем:

1) ОХС слишком озабочен поиском своей пропавшей экспедиции, как первоочередной целью, не гнушаясь довольно крутыми затратами и жертвами.
2) Про условия и подробности этого исчезновения никто ни черта не знает.
3) Следовательно, для некросов эта экспедиция - больная тема и слабое место.
4) А по законам штурмкрига для лучшего эффекта бить надо по слабому месту.

===================================================================

Итак, основная задача - создать видимость существования некой жуткой тайной организации с неясными целями, которая непосредственно к этому исчезновению и причастна. Притом чем мутнее и притаеннее этот образ будет - тем лучше. Байки, частичная противоречивость информации с разных источников только приветствуются. Принцип действия доктрины - возбудить у врагов интерес к этой мути и через этот интерес делать с ними что угодно. (А то что интерес будет неподдельным гарантирует больная тема для некросов.)
Как показывает практика, полная неизвестность чего-то, что выяснить необходимо, черезвычайно интригует. Мы не раз сталкивались с таким явлением. Но теперь враг будет атакован его же дезинформационным оружием. (Исторический пример: Американская доктрина "Звездных войн", коей на деле не существовало вовсе, вынудила СССР вложить запредельные ресурсы в космическую оборонную промышленость и окончательно надломила его экономику.)


Методики осуществления:

1) Действие непосредственных союзных осведомителей. (Таких как Sway, Aster, и др.) То есть (как бы случайное) докладание врагу информации об этой самой мифической организации. (Например, под такими бредовыми предлогами, что типа "ОХС - конечно плохие, но эти могут быть намного хуже!") При этом желательно вилять, постоянно недоговаривать, чем еще более злостно интриговать врага вплоть до состояния афекта.

• Демонический образ организации можно дополнить, например, тем, что якобы они предпочитают не действовать через сеть, а каким-то образом сами находят этих осведомителей-контактеров. Это, кстати, железная отмазка против вражеских расспросов об их интернетских адресах/аськах и.т.п. Мол, "Однажды давно мне позвонили и о чем-то там говорили искаженным голосом. А больше ничего не знаю."
• Будет неплохо, если во всех этих контактерских байках часто фигурирует хотя бы один одинаковый объект. Например, некий "Боидар". Кто-то слышл обрывок фразы с его упоминанием, кому-то он сам звонил и тому подобный бред.

2) Действие несоюзных осведомителей. (Таких как Dian или Assasin.) Дело в том, что в сети царит дипломатическая путаница. Кому-то они вражествены, кому-то еще доверяют (как Asmoel и Assasin), кого-то вообще не знают... Это тоже выгодно использовать. Например, ненавязчивые вопросы типа: "А ты не слыхл, что там за козлы захавали какую-то там экспедицию некросов? А то меня тут один козел спрашивал, а сам я ни черта не знаю..." Сама по себе эта дурь правдивой не кажется, но когда дурилки попрут массой с кучи адресов, да еще в сочетании с "байками от пострадавших" - игнорировать их пытливая человеческая психология ну никак не позволит.

3) Действие фантомов.
(Что такое фантом? Например, один из союзников, базаря с Dian-ом об "этих страшных уродах" ненароком дает ему аську какой-то там его знакомой, (Например Светланы) от них пострадавшей. Dian, естественно на всех парах ищет по аське эту Светлану чтобы все по-максимуму разнюхать, и находит.
Но вся штука в том, что никакой Светланы не существует. А за аськой ее сидит тот же самый союзник-осведомитель и от души дурит некроса от ее имени.

• Фантом-Светлана (и другие фантомы) при этом должна быть максимально реалистичной. Вообще каждому фантому следует составить этакую "Характеристику характера", которую следует соблюдать при управлении очередным фантомом. "По системе Станиславского". :)
• Желательно являть фантомов, как лиц с чертовской психологической травмой на этой почве. Мол, у этой Светланы "эти козлы" убили парня, после того как он рассказывал про какого-то Боидара и посланников внешних демонов, и про это ей вспоминать фигово и от этого пойдут все проволочки, муть и неясности.
• И еще неплохо, чтоб показания разных фантомов расходились между собой, притом достаточно сильно. Например одна "Светлана" в конце концов заявит, что они не секта, а шестерки каких-то там потусторонних богов а Боидар - их духовый лидер, другая "Светлана" про то, что "Боидар" - это не имя, а звание, и что ей известно о существовании как минимум трех боидаров - Боидар-15, Боидар-17 и Боидар-23. Каждый занимается поиском тех, кому суждено че-то-там вспомнить и их уничтожением. Третья - что они наоборот, защитники каких-то врат и убирают всех чужих в радиусе трех конояров "Так они сами сказали". Больше бреда! Больше мифов. Сила мозгодурения не в достоверности впариваемого, а в множественности и многосторонности источников дезинформации.

4) Основные характеристики наводимого образа.
Образ "страшной организации" помимо достаточного обрастания байками в конце концов должен быть представлен в виде "некого ордена", настолько крутого и закрытого, что такие вещи, как перехваты некромантических экспедиций для него самое повседневное занятие, где конспирация зверская (потому что никого туда не принимают, и вообще не понять, что за люди-нелюди там состоят) и который в отличие от других общественных орденов (как тот же самый ОХС) контакта с публикой и не ищет, ни сайта у него, ничего нету и где их искать - неизвестно, сами находят. Потому что действует исходя не из целей развития, а руководствуясь указкой чего-то такого потустороннего, о чем даже думать страшно... Вот такой здоровый бред.


===================================================================


Короче, весь смысл этой глобальной брехни в том, чтобы враги постоянно имели на повестке дня главную тему - "Что за чертовщина с этими странными козлами, которые имеют отношение к исчезновению нашей экспедиции и про которых толком не известно ничего??!", чтобы эта злорадная тема постоянно висела в мозгу их главарей и не давала им спать. Неизвестность пугает. Неизвестность дизориентирует. А когда еще этой неизвестностью управляем мы - то можно будет делать с врагами все что угодно. (Хотя бы, когда дойдут до кондиции, назначить им встречу в "Логове-29" под Питером. Пулей прилетят с Раксашей на поводке.)



Концепт-генератор Герр Смертоносец.

Когда-то они дурачились вместе на площадке молодняка. Прошли годы.
Жизнь раскидала кого куда, и вдруг - приглашение на вечер встречи.
Собрались на опушке леса. Заяц с зайчихой, волк с волчицей, осел с
ослихой, лев с львицей, лисица с бобром.
Поужинали, разговорились...
Заяц от съеденного расслабился, льва по плечу хлопает:
- Лева, я тебя вот таким помню. Давай поцелуемся. Нет, в губы, прин-
ципиально наконец! Как ты вырос, Лева! А я что ни ем, все такой же. Не в
коня корм, наверно? Да и корм - то есть, то нет.
- Как это - то есть, то нету? - удивился лев. - Я узнавал, с кормом
все в порядке.
- Какой там порядок, Лева?! Морковка не уродилась.
- Оленина зато уродилась. Что за манера есть то, чего нет? Оттого и
не растешь, заяц.
Волчица метала в пасть куски мяса и косилась на лисицу:
- Слушай, рыжая, что у тебя со шкурой, а? Вся в прыщах! Болеешь?
Лисица дернула плечиками:
- До чего ж ты серая все-таки. На мне крокодилова кожа.
- Крокодилова?! - Волчица перекрестилась. - У нас в лесу отродясь
крокодилы не водились.
- "У вас в лесу!" Дальше своего леса ничего не видите. А я за границу
от нашего леса выезжала. Муж, ты знаешь, работает бобром. Они на экспорт
идут. Я их сопровождаю.
- Кого, мужей, что ли?
- Пушнину! Дипломатическая работа. Кстати, скажи потом зайчихе: за-
ячьи шубы давно не носят. Дурной тон. Неужели заяц не может достать
что-нибудь поприличнее?
Заяц услышал и вскинулся:
- А на какие, позвольте спросить, шиши?
- Не понял? - Лев облизнул губы. - У нас каждый получает такие шиши,
которые ему положены. Вот ты сколько, заяц?
- Да ни шиша!
- Значит, тебе столько положено. Я, лев, побольше тебя, я - тысячу.
Все логично. А как у тебя дела, ослик?
Осел потупился и сказал:
- Не называйте меня больше осликом, пожалуйста. Я занимаю ответствен-
ный пост, и на работе все зовут меня ослом.
- А кем ты работаешь?
- Правой рукой слона! - ответил ослик.
- Во, тунеядцы! - Волк лязгнул зубами. - Тут вкалываешь с утра до ве-
чера как волк! По ночам собак ждешь, а эти устроились - кто рукой, кто
ногой, кто зад...
- Вова, умоляю, не выражайся! - Волчица повисла на муже. - Вова, на
той неделе ты выступал перед общественностью старого оврага, я тебя еле
выходила после дискуссии.
- Ой, ну ты прямо королева! - Лисица подсела к львице. - Страшно рада
за тебя, просто страшно! Слушай, а твой на сторону не бегает?
Львица прищурилась:
- Бегает, но говорит, "только в рабочем порядке".
- И ты веришь?
- Что я, дура? Конечно, верю. А он спрашивает меня: "Тебя, мордастую,
опять видели с тигром. Это правда?" Я говорю: "Неправда". И он мне ве-
рит. Закон джунглей: все держится на доверии. Не поверишь - разорвет! А
твой старик исполняет супружеские обязанности?
Лисица улыбнулась:
- Бобруша мой? А как же? Все хатки строит, хатки. На лето сдает. При-
личная сумма получается. Знаешь, в этом браке я по-настоящему счастлива.
Тьфу-тьфу-тьфу!
Заяц долго кашлял на ухо задремавшему льву:
- Лев, а правду говорят, ты козлика задрал? Такого серенького, пом-
нишь?
Льва передернуло.
- Ну что за народ! Козел пригласил меня в гости - что-то насчет рабо-
ты. Вроде в огород на полставки. Ну, стол накрыли, а есть нечего. Тут
козел и угостил тем, что у него оставалось. А говорят, "задрал". Так ис-
казить факты! Кстати, заяц, заходил бы как-нибудь с зайчихой по старой
дружбе. Фигура у нее какая! Прелесть!
- Да ты что, Лева, ты что? Вглядись: кожа да кости, смотреть не на
что.
- А я тебе говорю, фигура хорошая! Ничего в зайчатине не понимаешь,
даром что заяц!
А волк уже совсем распоясался.
- Я санитар леса! Отец был санитаром леса! Мама была санитаром леса!
Звери оставшиеся бегают стройные, поджарые - кому спасибо? Санитару ле-
са. Кто довел всех до такого совершенства? Ты, что ли ослиная морда?
- Ты, ты! - завыла волчица. - Гомеопат ты наш единственный!
Заяц дрожащим голосом произнес:
- Ну что ж, предлагаю заканчивать вечер. Приятно было вспомнить
юность, площадку молодняка, которая сдружила навеки!
Лев подмигнул зайчихе:
- Завтра в десять утра. Только ты да я. Устроим завтрак на траве. Не
пожалеешь!
- Как скажете, - прошептала зайчиха.
Вечер прошел в теплой и дружественной обстановке.

Он в сотый раз задал себе этот вопрос: что делать, если... Если
женщина, которую ты боготворил, оказалась насквозь лживой, лицемерной,
пустой, самовлюбленной, недалекой мещанкой. Если тебя предали люди, которых
ты считал близкими друзьями и доверял то, чего и матери не всегда доверишь.
Если завистники и враги погубили твою карьеру. Если во всем мире не осталось
ни одного живого существа, которому ты был бы нужен – именно ты сам, а не
твои услуги, твои деньги, твоя благосклонность или твоя рабочая сила...
Ответ он, конечно, знал: завести собаку. Но этот ответ его почему-то не
устраивал.
Временами ему хотелось завыть, и временами он делал это – в ночное
небо или в потолок своей квартиры, на луну или на абажур светильника,
разделявшего с ним тлеющий ад бессонницы. Он глухо стонал, тоскуя по той,
что была недостойна даже легкого сожаления, не говоря уже о стихах, которые
он ей писал. Ими он всего лишь вдоволь потешил дешевое тщеславие весьма
ограниченной бабы. Ему следовало знать раньше: женщина, предавшая один раз,
предаст и второй, и третий, и десятый...
Он был просто наивен. Он думал, что она нуждалась в его любви и
заботе. И разве он не слышал давным-давно: «Господи, защити меня от друзей,
а с врагами я как-нибудь справлюсь сам»? Тем не менее у него была воля. Он
держал себя в форме и не собирался спиваться. Он знал, что самоубийство –
это на самом деле выход для сильных. И он держался до конца.
Впрочем, конец был не за горами. Он лишился работы, денег и доброго
имени. Он очутился на самом краю пропасти, в которой рано или поздно
оказываются все, но одни падают туда, испачкав дерьмом штаны, а другие мягко
планируют на заранее приобретенных ангельских крылышках.
У него хватило ума стать лицом к лицу со своей болью. Он держал в
руках свое разбитое сердце, он видел в гробу свою разбитую жизнь. Он запер
себя в лабиринте, состоявшем из одних тупиков, он таскал в своем теле
омертвелую душу, и у него не оставалось времени, чтобы вырастить протез. Он
сказал себе: «Ладно. Пытка еще не закончилась. Я слабак, я дерьмо, я
неудачник. Вот мое страдание, вот мой позор, вот мои грехи, вот все мои
непоправимые ошибки. Выжжены в мозгу, как клеймо на скотине. С этим можно
жить дальше? Если да, то живи, проклятый слизняк, и пей из своего проклятия.
Если нет, то прибери меня, судьба. Сегодня же».
С этой молитвой он вышел на ночную улицу. Он оставил позади дом,
с которым не стоило и прощаться. Он двигался, чтобы найти эту молчаливую
суку судьбу, которая сообщает о себе невнятными знаками из алфавита
глухонемых, а потом удовлетворенно глядит на то, как очередной дурак,
проглядевший знамение, корчится в предсмертных муках.
Судьба не попадалась ему. Ее не оказалось среди головорезов,
поджидавших в темном переулке жертвенного ягненка. Она не сидела в черной
машине с пьяным водителем, носившейся по улицам со скоростью кары господней.
Она, эта стерва судьба, не удосужилась даже обернуться каким-нибудь
занюханным «несчастным случаем» в совсем уж лажовой игре в ночные
«кошки-мышки».
Ножом. В конце концов она могла бы стать простым ножом в руке
безбашенного отморозка. Ножом, который в ту ночь ОБЯЗАН был найти себе
плоть для проникновения.
Да, она настоящая стерва. Она ускользает, когда хочешь встретиться
с ней лицом к лицу, она непременно желает догонять, бить на взлете; в момент
твоей эйфории и простительной забывчивости она любит пошутить в присущем ей
стиле: ненавязчиво похлопать сзади по плечу и сунуть тебе под нос своего
джокера.
Тот, кого она походя растоптала и уже забыла, тщетно пытался найти
ее снова. Она из тех шикарных шлюх, которые дают только один раз, принуждая
всю оставшуюся жизнь глухо тосковать об этом единственном разе, довольствуясь
половинчатым сексом с карьерой, успехом, славой и мыслями о посмертной
тишине.
Бродя по городу, он выбился из сил. Вода реки, несущая в себе
звезды, текла под ним, не принося утешения. Его глаза были черны от отчаяния.
Его разинутый рот был черен от немого крика. В его мозгу вращалась старая
пластинка: предательство, измена, одиночество, покинутость, заброшенность,
пустота, холод – одним словом, жизнь. В этом наборе не хватало только
смерти.
Но с нею он встретился вскоре. В баре под названием «Вода жизни»,
куда загнала его предутренняя стужа. Бар был открыт круглосуточно. Возможно,
всеми подобными заведениями владела смерть через подставных лиц, ибо разве
в наше время она не выглядела бы нелепо, разъезжая верхом на коне по базарам
и грозя пальцем своим многочисленным клиентам? Нет, те дикие обычаи канули в
прошлое, и теперь у нее есть цивилизованные уютные уголки: приятная музыка,
мягкий свет, алкогольные нимбы, вуали сигаретного дыма, шепот старых
девушек...
Он расстался с половиной наличных и уединился с бутылкой в дальнем
углу. Он мало что замечал вокруг себя, сосредоточенный на внутренней
пульсации. Боль пульсировала, как живое существо, паразит, поселившийся в
желудке. Багровый ритм. Шторм в асфальтовом море. Крики глубоководных рыб
терзали его слух. Призраки хлестали его по лицу стальными ладонями. Он
убегал от собственной тени, удивляясь тому, что она становится все больше и
больше, разбухает, ворует его мясо, перекачивает в себя его кровь,
засасывает его мысли: он уже видел их – блуждающие огни над трясиной
собственного близкого безумия...
Он выпил половину бутылки, но легче не становилось. Только искры
мерцали по краям предметов, напоминая о том, что весь этот мир должен
сгореть, когда дьявол будет готовить себе жареного феникса.
Изгой опускался на дно. Все более гулкими становились звуки. Кто-то
периодически менял воду и рыбок в этом аквариуме. За соседним столиком
некоторое время торчал жирный сом. Потом он куда-то пропал. Была парочка
золотых рыбок. Была да сплыла. И рак-отшельник приковылял сюда, а затем
поволок дальше свою треснутую раковину. Улитки. Улитки оставляли повсюду
слизистые следы...
Он выпил больше, чем когда-либо раньше. В баре появилась странная
личность – бородатый старик в костюме из огнеупорного материала. Он положил
перед изгоем тетрадь, на обложке которой было написано: «Жалобы.
Предложения». Человек, которого покинула судьба, раскрыл тетрадь и прочел
последнюю запись: «Хочу, чтобы все поскорее кон...». Он послал бородатого
старика подальше, и тот удалился, извинившись за причиненное беспокойство.
И вот, после того как на его глаза в очередной раз навернулись слезы
и он смахнул их ладонью, он увидел перед собой женщину: иссиня-черные волосы
и глаза, полные любви.
– Все равно ты будешь моим, – сказала она низким голосом, от
которого защемило у него в груди – это был голос его матери. – Но я
согласна подождать.
– Долго?
– Да хоть пятьдесят лет.
– Мне достаточно этой ночи.
– Тогда как там насчет последнего желания?
Он усмехнулся:
– Наверное, самое время прочесть «Книгу мертвых».
– А, брось. Книги – жалкое утешение для тех, кто не умеет ни жить,
ни умирать.
– Значит, и для меня тоже.
– Но сейчас ведь тебе не до книг, верно?
Да, она была права. При виде книг он испытывал разочарование, как
при разговоре с человеком, от которого ждал гораздо большего, чем тот мог
дать.
– Тогда сними с меня эту боль.
– Что ты знаешь о боли, мелкий слизняк! – сказала она
презрительно. – Сидишь тут и жалеешь себя, сопливый идиот. Разве тебя
сжигали заживо на костре? Или, может быть, ты подыхал с развороченным
животом на поле боя? Или тебя поносили ничтожества, когда ты волок свой крест
вверх по дороге? А может, ты умирал в затонувшей подводной лодке – так
долго, что предпочел перегрызть себе вены?.. Ты даже не попытался убить
никого из тварей, уничтоживших тебя.
Что он мог возразить? Ничего. Она была права. Но от этого ему не
становилось легче. Его тошнило от отвращения ко всему, ко всем и в первую
очередь к себе.
– Я сделаю все, что ты скажешь. – Он не стал говорить о том,
какую награду (или подачку?) хотел бы получить за свою верность. И так было
ясно. Она видела его насквозь.
– Я единственная, кто знает о боли нечто окончательное, – сказала
она, и почему-то в ее устах это не прозвучало самонадеянно. – Ведь я могу
прекратить любую боль. Боль – вода жизни. Однажды она перестанет течь...
Он всмотрелся в ее прекрасное лицо и вдруг увидел сквозь кожу
обугленный череп. Только на мгновение. В это мгновение он заподозрил, что
разговаривает с тенью. Или сочетанием теней. И эти магические глаза – всего
лишь игра фонарного света на кристаллах инея, покрывавшего оконное стекло.
– Да-да, меня ведь еще нет здесь, дорогой, – промурлыкала она с
придыханием. – Я всегда в будущем. Где-то рядом с напрасно отложенными
деньгами, мечтами, раскаянием и любовью. И хорошими манерами. А потом я
становлюсь настоящим – и будущее исчезает. Предельно просто...
И снова она была права. Он представил себе, что ее (но не этот самый
голос) сейчас слышат, кроме него, еще несколько миллионов человек на всей
Земле. И каждый видит то лицо, которое отвечает его представлениям о
будущем – отдаленном или близком, но в любом случае неизбежном.
– Учить тебя жить поздновато, а вот умереть... Ну что же, давай-ка
попробуем. Для начала потанцуем.
– В последний раз?
– Само собой, в последний раз. Другого не будет.
В этот момент бармен добавил громкости, и стали слышны слова песни,
звучавшей по радио. Человек, сидевший напротив темноволосой красотки, только
сейчас заметил, что играет музыка, и понял, что музыка играла и раньше.
Стены этого убежища состояли не только из кирпича, но также из тихой музыки,
не пускавшей внутрь звуки пожирательницы-ночи. А та тихо и с наслаждением
хрустела, обгладывая кости тех, кому повезло меньше...
Они встали. Они мягко двигались на полу из холодного камня. Они были
вместе и все же на расстоянии, будто обреченный на проигрыш король и
единственная прикрывавшая его пешка. В голове мужчины мелькнула мысль:
«Какого черта! Этот танец – просто дурацкий символ». Потом все мысли
исчезли. Он переставлял ноги, словно падал из одной ямы в другую – у него
не было выбора. Она вела его, она заказывала музыку, она играла с ним, когда
волосы, похожие на крылья ворона, касались его лица и накрывали тенью, в
которой он начинал ощущать прохладу и утоление. И что-то еще, намекавшее на
возможность забвения...
Вернувшись за столик, он уже не был пьяным. Он чувствовал себя
человеком, отправившимся в путь, словно бар оказался вагоном поезда, на
который он взял билет в один конец. И поэтому его нисколько не удивило,
когда поезд тронулся.

...

Глоток за глотком
Чай с героином
Убивает меня
За отсутствие денег
За количество акций.
Многоточия в строчке
Лишь испортят картину
Слишком много врагов
Слишком мало меня
Я – чуть меньше, чем ветер
В безветренный день
В квартире без окон и двери
Я – чуть меньше, чем мисс Пустота.
Отвлекаюсь от важного
Моя цель на ближайшие тысячелетия –
Проникать в твою кожу сквозь поры
Растворять килограммами яды
Убивать незаслуженно больно
Приближать ритуал погребения
Поиграем в игру, кто быстрее?
Прикоснется до исчезновения
Поиграем в игру, кто больше
Слижет яда с твоей кожи?
Надоело играть? Будем спать.
Ты в кровати напротив
В обрывках соседнего мира
Засыпая, смотри мне на губы
Красный в белый, а белый в синий?
Значит, я победила, мой милый.

да... что-то ей мерещится... не знаю... может на "одержимость" похоже... чего-то боится... ну мне к примеру пофигу чё там с Диан у меня будет... кажется так что это её одну беспокоит больше всех...


или чуство какой-то вины... может из далёкого прошлого...


вообще всё это не так поверхностно... и тут её "разложить по частям" врядли получится.. гыгы... но вот что-то такое прощупывается в ней... какая-то нить или струна... пожалуй достаточно важная среди остальных, или более сильная среди остальных... хммм....

владимир ермишин (23:20) :
ferarry2006 (11:10 PM) :
найти и изменить возможно?
никто (11:15 PM) :
зачем?... тогда потеряется она... навсегда... ))
в этом и есть её особенность))... представь себе картину абстрактную... в каторой изменлили деталь, причём не маленькую... а важную, каторая прежде всего бросалась в глаза... ну или не прежде всего, но имела своё особое местово всём произведении художника...
та ли это картина что была прежде?.. ))
это убьёт ту картину и родит новую... другую... но уже никогда не ту же что прежде...
ferarry2006 (11:16 PM) :
зато картина сохранится. а так - исчезнет
никто (11:17 PM) :
нет.... она исчезнет навсегда и так и так...
сохранится полотно, краски на нём... другие штрихи на полотне... но сама картина - никогда... ))

ferarry2006 (11:17 PM) :
так хоть полотно сохранится... а так и его не останется\


владимир ермишин (23:21) :
никто (11:20 PM) :
гы ))
тебе нужно полотно?..
как бы ты воспринял, еслибы тебе свазали примерно следущее...
"нам нужны рабочие руки, поэтому мы промоем или выбьем тебе все мозги, чтобы ты был покорным рабом"

владимир ермишин (23:22) :
да, от меня, причём

Алисия *** (23:22) :
да он же меня не переносит!!!!!!!

владимир ермишин (23:22) :
ferarry2006 (11:21 PM) :
да нет же... Алиска жить будет ... да, она другой будет, зато живой!!!!! а так..
никто (11:22 PM) :
та нет же ))...
это будет кто-то другой... тот кто жить будет...
никто (11:22 PM) :
ладно, думаю ты не совсем понял меня... или я тебя ))..

ненавижу!!!!

я в бешенстве....

общаюсь в аське....

слышу какой то звук за стеной....

шуткой говорю что соседка кабель пилит....

ёкнулся инет....

выхожу....

точно сука отрезала!!!

я была в бешенстве....

взяла тяжелый предмет....

пошла к ней....

в ответ мне не открыли дверь....

лишь вернули кусок отрезанного кабеля....

а я кажись поняла....

у психов осенью обострение....гы гы...

как же меня выводят глупые и тупые люди...

я еще пыталась им что то обьяснить...

зачем спрашивается...

гадость...

неблагодарное это дело....

Itergen ,пасиб за имя Анастасия..))

1)сестра двоюродная...мм...я не смогла попасть на ее свадьбу очень обидно...
а больше никого вспомнить не могу....

Правила:

1) оставляете коммент
2) получаете от меня имя
3) пишете в своем дневнике про людей с этим именем. Какие воспоминания и ассоциации они у вас вызывают.

...

по кой хер передо мной все распинаются?...
чуть заденут и пол часа извиняются...
увидят и улыбка до ушей...
ходят тут всякие глазки строят...
еще говорят чего то...
ненавижу комплименты...
мне от них не холодно ни жарко...
и вообще хорошо они не видят -
мыслей сего существа...
ну т е меня..))

в субботу встреча...Вотчины...
изначально идти желания не было...
теперь появилось....
посмотреть кто есть кто...
что из себя представляют...
но помимо всего....
меня еще кое кто интересует...
и вот это является смыслом...
главное будет сохранять спокойствие...

хочу на необитаемый остров...
в тишину...и покой...
чтобы кроме меня никого не было...
и я могла спокойно поразмышлять....

1. поцеловать

2. обнять

3. заняться сексом

4. полюбить

5. послать на...

6. поставить в игнор

7. дружить

8. поговорить по телефону.

Пришли мне цифру, а это можешь выложить себе в дневник... узнай, что хотят сделать с тобой!

В колонках играет - время....

хочу немного побыть счастливой...
и возможно кому то нужной...
но не позволю себе....

...Так кто ж ты, наконец?
-- Я -- часть той силы,
что вечно хочет
зла и вечно совершает благо.

Гете. "Фауст"

скоро домой...это хорошо...есть у меня кое какие задумки...не слишком злостные но все по тому же поводу...теперь поиграю и отпущу...все равно пора сьежать...уже неделя осталась...а вот она еще незнает какой подарок ей приготовило я...)))

Золотое сечение...

Исповедь Люцифера....

Маленькая принцесса....

Дневник сумасшедшего....

Учитель танцев...

Возьми с собой плеть....

Всю жизнь ты ждала...

Схимник...

...

"Сердце Ангела"

Тайна Апокалипсиса открылась...

Убить шамана....

Смеющийся Христос...

Четверо мужчин в черных одеждах монотонно, раз за разом поднимали свои руки вверх. Полотнище черного цвета то куполом взлетало к небесам, то чашей опадало вниз. Серебристые и золотистые символы возникали и исчезали один за другим на поверхностях полотна. Утреннее видение не осталось для меня загадкой. Мужчины явно что-то создавали. Впрочем это были не мужчины, а планетарные субстанции, имя которым человек. Вначале мне показалось, что против меня колдуют мужчины, затем я подумал, что это колдуют целостные человеки. Но сейчас я понимаю, что это был один человек, разделивший себя на четыре части. Я видел, как шел процесс создания ангела смерти. К чему все эти старания? Почему этот человек жаждет моей смерти? Чем я ему помешал?
Действие происходит в темной части Мира. Ангел смерти формируется в виде черной огромной птицы. Внутрь этой твари были вложены фрагменты Внутренних Миров мужчин и женщин. Предполагалось, что жители нашей планеты поддержат данный проект, но они этого не сделали. Они отказались убивать того, кто хочет им помочь. Черное полотнище превращается в черные одежды ангела смерти. Цвет одежд постоянно меняется с черного на красный. Большой серебристый клюв произвел на меня очень сильное впечатление. Я представил себе на один только миг, как эта тварь бьет своим клювом меня по голове, по плечам и ногам. Такими ударами провоцируют инсульты.
А может быть, я все придумал? Такого захочешь, не придумаешь. Для начала следует посадить птичку в сферическую оболочку. Пусть не топорщит свои огромные крылья. Я видел и пострашней тварей. Но осторожность в любом случае не помешает. Желательно этого ангела смерти уничтожить. Как это лучше сделать? Попробую сжать птичку до точки. Сферическая оболочка чуть-чуть поджалась и остановилась. Скорее всего, внутри нее оказались Внутренние Миры других разумных субстанций. Я не имею права их уничтожать. Несколько часов я потратил на то, чтобы разобраться что достать из сферы и что уничтожить. К настоящему времени черный ангел смерти уже обездвижен и поэтому не проявляет особой активности. Это спокойствие обманчиво. Я чувствую, что эта тварь за мной наблюдает. Она в любой момент времени все еще готова разорвать мой Внутренний Мир на куски.
Я мысленно дроблю сферу, в которой сидит птица на отдельные пространственные зоны и, тем самым, делю ангела смерти на отдельные фрагменты. Получилось сто зон. Каждая зона имела свою программу. Это означает, что ангел смерти имел сто управляющих программ. Программа имеет вид кубика или квадратика. Внутри программ всегда есть точка, нажав на которую можно эти программы перевести из активного состояния в пассивное, то есть выключить. Как только я это сделал птичка внутри сферы исчезла. Ангела смерти больше нет. Сферическая оболочка сжалась в точку и перестала существовать.
Человек в черный одеждах очень не доволен тем, что я раскрыл его коварные планы. Как же он злится. Злость в виде серой пены вытекает из его Внутреннего Мира в окружающее пространство. Я вижу как волна злости приближается ко мне. Я мысленно ее останавливаю и возвращаю автору.
Когда же эта темная личность успокоится? Я не могу этого знать, ибо данная субстанция преследует абсурдную цель, желая меня уничтожить не столько материально, сколько субстанционально. Чем ему помешал мой Разум? Видимо, я имею дело со своим старым идеологическим противником, который пытается с помощью магических практик доказать свою правоту.
Я не хочу, чтобы моя жизнь превращалась в сплошную борьбу за выживание. Этого не будет. Поэтому я так жестко и активно пресекаю все попытки сбить меня с моего пути. Но при этом я не нарушаю Законов Бытия. Что день грядущий нам готовит? Посмотрим. А теперь пора погружаться в отдых.

В колонках играет - Warren suicide - Warren suicide 2006.
Настроение сейчас - спокойное...

по идее я должна бы переживать....
в ближайшем будущем меня ждет не очень хорошие события...а мне безразлично...спокойствие только...атрофированое чувство страха...и интуиция спит глубоким сном...это говорит об одном раскладе...либо все будет хорошо и на меня события не повлияют либо я справлюсь с ними...это радует...