Один человек забрался как-то в покои известного в округе богача, чтобы чем-нибудь там разжиться. Смотрит — стоит возле его кровати прямо над головой золотая статуэтка. Только он хотел её украсть, как вдруг проснулся хозяин, поднял шум, мигом прибежали слуги и неудачника-воришку схватили.
На ночь закрыли злодея в подвале, чтобы утром отвести его к судье, а тот богатей снова улёгся спать. Но случилось землетрясение; золотая статуэтка прямиком ему на голову упала. Один только Бог знает, где у того богача силы нашлись, чтобы не умереть.
Через какое-то время, когда он очнулся, — привели к нему вора. Богатей и спрашивает:
— На грех или на добро хотел ты украсть мою статуэтку?
— На грех, — говорит тот. — Конечно, на грех.
— А выходит, что на добро. Потому как если бы украл ты ночью золотую вещь и незамеченным покинул мой дом, то и я бы тогда не имел бы дыры в своей голове.
Сказав это, богач вора отпустил. Ещё и дал ему кучу денег, чтобы тот не крал больше, а занялся каким-нибудь делом.
Надо сказать, что наш неудачник только-только стал безработным, а до этого был он чудесным мастером-кожемякой. А воровать он стал, ибо не нашёл больше никакой работы. Чем жить? А когда у тебя ещё и жена есть, которая вот-вот должна родить тебе дитя? Это и толкнуло его на грех.
Вот бежит он домой, на душе у него птицы поют: «Это ж надо: думал я, что краду на грех, а вышло — на добро».
Прибежал он домой, а ему соседи и говорят:
— Где тебя черти носили?
— А что?
— Этой ночью твоей жене стало плохо. Бросило её в жар, да, вишь, некому было позвать врача, она сердешная и сгорела. А теперь холодная, навеки холодная.
«Эх-хе». После этого случая он чуть было не сошёл с ума, так горевал да убивался за подругой своей. «Это то же выходит, — множество раз вспыхивала в его голове мысль, — я думал: вот, наконец, что-то случилось на добро, а оно — нет, всё на грех». И решил он повеситься. «Хоть и грехом это считается у людей, — сказал себе, — но мне уже всё равно. Возьму последний грех на душу, а кому-то от этого, глядишь, и на добро выйдет. Тот хлеб, который бы я ел каждый день, другому не помешает».
Пошёл он в лес, нашёл крепкую ветку, прикрепил к ней верёвку, уже и в петлю запрыгнул… но вдруг — тресь!.. Что такое? Упал на землю, ещё и колено ушиб. «Неужели верёвка не выдержала?»
Нет, крепкая. Это её пулей срезал лесничий, который в то время ходил по лесу.
— Зачем ты это сделал? — спрашивает наш бедняга.
— Конечно, на добро, — отвечает лесничий. — Тебя от самого страшного греха отвратил, жизнь тебе спас.
— Не хочу я жить, и всё тут, — молвил затерянный в чувствах.
— Погоди. Помереть всегда успеешь. Поживи немного со мной в моей лесной сторожке. Зимой в ней тепло, летом не жарко. Еды всегда хватает, потому что я неплохой охотник. А погляди-ка, какая вокруг природа. Птички поют! Такой иногда свист поднимут, что и не знаешь уже, лес это или райский сад.
Согласился наш герой, ибо снова сердце его вознадеялось на счастье.
Вот живёт он в доме лесника. Месяц живёт, другой… Добро и покой, вроде бы, при нём. Нет никакой городской суеты, не надо ничего делать, сиди себе и жди лесничего, пока он принесёт какую-нибудь добычу.
На Рождество захотелось оттаявшему душой отблагодарить как-нибудь лесничего за его добро. Когда его не было дома, взял он топор, пошёл в лес, срубил красавицу-ёлку, принёс и поставил среди сторожки. «А чем же её нарядить, украсить? — думает себе. — Знамо дело — рождественскими свечками. Нашёл ответ». Наделал из воска свечек, нацепил их на еловые ветви, стал проверять, как-то они гореть будут. И так уж он напроверялся, что и не заметил, как ёлка вспыхнула. Бросился было за водой — куда там! Всё сгорело: и ёлка, и дом.
Пришёл лесничий, а человек тот и говорит:
— Опять я попал в беду. Хотел сделать добро, а сотворил лихо.
— Вижу, не слепой, — гневно шикнул лесничий. — Хорошо же ты меня отблагодарил. Там, где ты, никогда не будет добра.
Ох и дал же лесничий волю своим рукам, избил неудачника.
А тут пришли люди от хозяина леса и сказали леснику, что лес этот продан другому хозяину, и что у того есть свой надсмотрщик, и что теперь он может идти на все четыре стороны.
Выходит, даже если бы его хата не сгорела, — то жить он в ней всё равно не смог бы.
В тот день открылось нашим мужам одно таинство: греховное начало ведёт к добру, которое плодит грех, который плодит добро, которое плодит грех… Играется эта нехитрая мелодия на шарманке цели.
Только жизнь без цели не огорчает человека плодами деяний. Когда не знаешь, на грех ты что-то делаешь или на добро, то это значит, что ты не делаешь ни грешного, ни доброго.
