Выкладываю обещанный Перелетная Рыба отчет об экспедиции в заброшенный рудник под Мончегорском. Вспомнились что-то "места боевой славы"...

Двери в мир иной

Экспедиция в заброшенный рудник Ниттис-Кумужье

…Начинаем с верхнего горизонта, примерно в середине горы. Над головой нависают надломленные гнилые бревна крепи. Впереди – узкая щель в заваленном проходе. Через нее нам предстоит протиснуться.
- Парни, если щель завалит, мы здесь и останемся, - «радует» неожиданным сообщением наш проводник Виктор Нуар, мончегорский диггер-любитель. – Это единственный выход отсюда. Идем дальше?
Мы – это он, я и мурманчанин Влад Васильев, ученый-геофизик из Мурманска, обожающий всякие таинственные места, куда нормальные люди и носа не суют.
- Н-да, попали… - обводит он взглядом грозный потолок штольни. – Ладно, идем. Не поворачивать же назад.



Чуть-чуть истории
Этот рудник снабжал комбинат «Североникель» богатейшей никелевой рудой с 30-х годов вплоть до 1973 года, пока не были исчерпаны доступные на тот момент залежи. После этого рудник законсервировали. Ходят слухи о том, что этот объект был чуть ли не секретным, а с людей, работавших в нем, брали подписку о невыезде – с кого за границу, а с кого и за пределы Мурманской области.

Посещение первое (сентябрь 2004 года)

Ползком сквозь завал

…Под землю мы собирались, как истинные русские – забыв все, что только можно забыть. У меня и Влада отсутствовали даже фонарики. Ими нас снабдил Виктор Нуар.
- Жаль, что вы не взяли ни курток, ни бахил от комплектов химзащиты, - посетовал он. – Вот увидите, какие мы вылезем грязные…
Покидав в рюкзаки запасную одежду и немного еды, отправляемся к долгожданной горе. Виктор приводит нас к довольно длинной и неглубокой расселине с отвесными и ровными стенами.
- Видите? Это верхний горизонт, отсюда мы начнем. Штольня взорвана. После того, как рудник законсервировали, в него стали лазить всякие любопытные личности, вроде нас. После нескольких несчастных случаев вентиляционные шахты залили бетоном, а входы в штольни взорвали. Но здесь после взрыва осталась изрядная щель.
В нее мы и ныряем. Нас тут же обступает могильный мрак, осязаемый и плотный. Кажется, что его можно резать ножом. Стоит лишь на секунду погасить фонарик – и тут же получишь представление о том, что чувствует человек, которого только что похоронили заживо. Миллионы тонн пустой породы, давящие сверху, ощущаются физически, будто лопата могильщика, готовая в любую минуту опрокинуться над тобой. Обтирая плечами рыжую слизь со стен, бесплодно размышляю о том, как же можно ежедневно, по многу часов, в течение десятилетий работать здесь и не тронуться умом.
Через несколько десятков метров упираемся в завал. Глыбы породы, рухнувшей с потолка, лежат вперемешку с искалеченными бревнами крепи. Некоторые из них нависают прямо над головой. Впереди, у стены, узкая щель. Через нее нам предстоит протиснуться.
- Парни, если щель завалит, мы здесь и останемся, - «радует» неожиданным сообщением Виктор. – Это единственный выход отсюда. Крепь рекомендую руками не трогать. Идем дальше?
- Н-да, попали… - обводит Влад взглядом грозный потолок штольни. – Ладно, идем. Не поворачивать же назад.

Под землей – вечная осень

Главная опасность в этом руднике – заблудиться, десятки и сотни переплетенных ходов образуют запутанный лабиринт. Непривычный человек в первые минуты под землей ощущает так, будто он высадился на Марс. Ориентируемся по приблизительной карте штолен, которую Виктор рисовал сам. Он то и дело приседает на корточки и сверяет по компасу направление ходов. Я, умеющий недурно ориентироваться в лесу и горах, уже через десять-двадцать минут потерял всякое представление о том, в какой стороне выход, и всецело положился на Виктора. Но заблудиться, впрочем, еще куда ни шло… Старые штреки могут подбросить еще один сюрприз: падение в какой-нибудь провал, которых в центральной части рудника более чем достаточно. Не заметишь, что ступил на ветхий настил, под которым многометровая мрачная чернота – и улетишь прямиком в преисподнюю… Да и крепь – сплошная гниль, на ощупь она напоминает свежий хлеб, такая же мягкая. Температура-то здесь всегда плюсовая, и зимой, и летом.
- Стой! – предупреждает меня Виктор и на всякий случай схватывает за рукав. – Смотри, видишь – шахтный ствол впереди?
Действительно, в свете подсевшего фонарика вижу темный колодец, о глубине которого можно только догадываться.
- Шахтная клеть здесь когда-то ходила, доставляла руду с нижних горизонтов, - поясняет проводник. – Вон, до сих пор здесь валяются шкивы от тросов. Я один такой шкив как-то раз от большого ума скинул вниз. Он летел несколько секунд, а потом внизу вовсю грохнул обвал. Так что если возникнет желание мой подвиг повторить, лучше этого не делать.
Впечатления сильны, но слишком однообразны. Грязь, тьма и затхлые коридоры, изрытые ямами от вывороченных шпал – они остались в грунте, когда демонтировали рельсы, по которым двигались вагонетки. Слишком здесь неуютно, мало интересного, да и времени тоже – надо еще успеть забраться в нижний горизонт и не опоздать на мурманский автобус. Не очень веря втайне, что сейчас мы выберемся из этой могилы на свет Божий, шлепаю по рыжей грязи за Владом и Виктором.
Господи, СВЕТ! Воздух, ветер и серое сентябрьское небо! Я готов оказаться где угодно, хоть в самой глуши – но на земле, а не под землей. Выберусь из любых дебрей, только бы не чувствовать себя похороненным заживо на чужой жуткой, затхлой планете!
Эмоции утихают после проглоченной кружки горячего кофе, сникерса и нескольких печенюшек. Теперь можно и дальше. Да, действительно, какие же мы с Владом грязные! Конечно, Виктор не лучше, но со своей химзащитовской куртки он грязь смоет в два счета. Хорошо, что мы с Владом догадались захватить запасную одежду, иначе в городе от нас будут шарахаться люди.

В затопленной штольне

Теперь настала очередь нижнего горизонта. Вход в него – небольшая бетонная арка – когда-то был заложен кирпичом, но кладку давным-давно разломали бичи, которые притаскивали сюда куски кабеля и старались выжечь изоляцию так, чтобы жирный черный дым не выдавал их. Теперь весь свод входа в нижний горизонт покрыт толстым слоем копоти. В довершение всего на протяжении нескольких десятков метров штольня наполовину забита снегом и льдом. На коленках не поползешь – слишком неровно. Поэтому передвигаться приходится на обезьяний манер.
Снег, наконец, кончился, но лед кончаться и не думает. Невозможно встать на ноги, даже согнувшись в три погибели, идем «по-гусиному», шаркая о лед подошвами сапог. Очевидно, когда-то штольня была затоплена, или с течением лет ее постепенно подтапливали, замерзая, подземные воды. Интересная структура у этого льда – будто воедино смерзлись мириады полупрозрачных монеток. Ударишь ногой, и они со звоном разлетаются в разные стороны. Явственно чувствуется морозец. Слава Богу, с крепью тут все в порядке. Стены штольни, как и вход, забетонированы. Кое-где, впрочем, встречаются бревна, но при такой температуре они сохранились в первозданном состоянии.
Здесь эстетическое чувство ничто не оскорбляет. Всюду вздымаются ледяные колонны, стены штольни покрыты толстым слоем инея, блистающего в лучах фонариков, – ни дать ни взять подземные апартаменты Снежной Королевы из мультика. Вот только идти по этой красоте – сущее наказание. Поскольку дворников здесь не водится, никто не пытается бороться с гололедицей, и ты каждую минуту рискуешь рухнуть на эти прекрасные монетки. И дай Бог, чтобы при этом тебе не попал под бок ледяной сталагмит с острым кончиком – таких здесь немало.
Рукам становится холодно: промокли перчатки. Воздух в подземелье потихоньку теплеет, и ледяная поверхность покрыта тонким слоем влаги, по которой подошвы сапог скользят просто великолепно и риск «навернуться» изрядно увеличивается. Радует одно: уровень льда постепенно понижается, и спина, ноющая и согбенная, становится все прямее и прямее, а затем и вовсе можно выпрямиться в полный рост. Но вот Виктор сворачивает в боковую выработку, и, пройдя короткий коридорчик, мы попадаем в довольно просторный зал овальной формы. У стены стоит столик, по самую столешницу вмерзший в лед.
- Аккумуляторная, - коротко комментирует наш проводник. – Когда-то мы здесь нашли несколько банок от старых аккумуляторов. А у этого столика около года назад вмерзшими были только ножки.
Черт, значит вода и впрямь прибывает… Хотя, зря я пугаюсь. Если бы нас могло здесь залить хотя бы теоретически, мы увидели бы не сплошную массу льда, а большие и глубокие лужи в штольнях, струящиеся ручьи. Но ничего этого мы не встретили, значит, вода прибывала постепенно, понемногу, тут же замерзая в холодном воздухе и наращивая слой льда на полу штолен.

Комариные мумии

Немного побродив по аккумуляторной, полюбовавшись старыми лампочками, найденными в нише стены, пофотографировав живописный иней на стенах, продолжаем путь. Воздух… все теплеет и теплеет! Инея на стенах больше нет, бревенчатая крепь уже не выглядит новенькой… А как же, черт возьми, вечная мерзлота? Под ногами снова слякоть. Очевидно, снежная королева не успела добраться до центра горы. Откуда могло взяться это потепление почти в центре горы, не знает даже Виктор. Что же, интересно, ждет нас впереди? Новый очаг холода или болото, как на верхнем горизонте? Любопытство борется со страхом. Боже упаси заблудиться здесь, ведь рудник громадный, гора вся источена ходами, словно муравейник. Чем дальше забираешься, тем сильнее кажется, что отсюда уже не выйти, так и останемся мы бродить во тьме, словно погибшие души. Но любопытство пересиливает, да и не паниковать же вслух перед товарищами…
Новая достопримечательность – каморка, похожая на бытовку. В ней небольшой деревянный, полусгнивший верстак. То ли мастерская, то ли что-то вроде комнаты отдыха… О, да тут потолок когда-то обвалился, весь пол завален крупными обломками! Хорошо, что нас здесь не было в этот момент. А не сыграет ли потолок ту же шутку и сейчас? Но есть здесь кое-что, заставившее меня тут же забыть обо всем на свете. Комары! Мумифицированные комары, немыслимых размеров, белого цвета, прилепились к мокрым стенам. При малейшем прикосновении к ним они рассыпаются в пыль. Похоже, что сдохли эти подземные аборигены еще несколько лет тому назад. Хм, новая шутка странного подземного климата. Он, очевидно, когда-то был гораздо теплее, если эти твари ухитрялись тут существовать…
Идем дальше, окрыленные интересной находкой. Может, попадется и еще что-нибудь столь же экзотическое? Но больше ничего нет. Нашли лишь старый, проржавевший топор, всаженный в бревно лет тридцать тому назад. При первом прикосновении топорище отвалилось. Пора поворачивать назад, время поджимает. Неужели и в самом деле не заблудимся?
И снова – свет, свежий сентябрьский ветерок, весьма, впрочем, сильный: уволок у Влада шапку и швырнул ее прямо в ближайшую лужу. У этой лужи мы старательно счищаем себя рудничную грязь. Грустно вздохнув, я запихиваю свою куртку в рюкзак. Когда-то она была ярко-красной, а теперь стала рыже-черной. Дома отстираю. А теперь – в путь обратный! Вряд ли я когда-либо здесь появлюсь, все-таки лучше привольно гулять по золотисто-огненной осенней тундре, чем копошиться, точно мышь, в этих тесных норах. Впрочем, зря я попрощался с рудником. Степень своей ненормальности я представлял себе, оказывается, довольно слабо…

Посещение второе (декабрь 2004 года)

Наверху зима, внизу весна
Так я и думал. Снова тащусь под землю, и даже радуюсь перспективе поисследовать рудник, забраться в него поглубже! Да еще и без проводника, Виктор слишком занят на работе. Это все Влад… Он подбросил мне эту бредовую идею – идти без Виктора. Уж не на меня ли он надеется? Впрочем, куда тут денешься, кому-то надо быть подземным штурманом. Почему бы и не попробовать? Беру с собой блокнот, решив тщательно зарисовывать весь пройденный путь, чтобы при возвращении иметь точную схему, куда идти.
Снова собираюсь, как истинный пофигист. Правда, в этот раз подхожу к делу гораздо ответственнее, беру с собой и запасные батарейки, и свечи, и даже школьные мелки, чтобы ставить отметки на стенах. Старый знакомый, инженер из проектно-исследовательского центра «Североникеля», подбросил нас к Ниттису на своей машине, отчаянно завидуя:
- Эх, первопрохождение северного штрека… Как жаль, что не могу пойти с вами!
Настоящий друг. Снабдил меня и налобным фонарем, и альпинистской каской.
Снова та же бетонная арка с остатками кирпичной стенки, снова ползем враскоряку по бугристому снегу, покрытому наледью и впивающемуся в коленки.
Идем вглубь горы. Обедаем в той самой бытовке с комарами-мумиями. Снова открытие: в подземелье стало еще теплее! Инея на стенах уже почти не осталось, только в старой аккумуляторной он еще сохранился. Изрядно истончились, а кое-где и исчезли великолепные ледяные колонны. Интересно, что здесь будет к лету? Остынет эта нора или нагреется еще сильнее? Проверим. Видимо, в третий раз отправимся сюда уже с ночевкой (ой, крепчает маразм, крепчает!). Надо еще присмотреть подходящее местечко для нее, не забыть… А Влад вовсю фантазирует:
- Слушай, а прикольно было бы сюда с велосипедом забраться!
- Да что здесь с велосипедом делать, глянь, какие ямины от шпал на полу, да и сами шпалы тут же валяются! Пропорешь шину о костыль обязательно.
- Ну, просто ради формы с велосипедом тут отметиться… - не может Влад расстаться с этой бредовой мыслью. Конечно, после путешествия на Юдычвумчорр с велосипедом ему вожжа под хвост попала, он теперь и в водный поход велосипед взял бы, наверное…
Терпеливо шагаем вперед, тщательно смотря под ноги. Сломать ногу тут легче легкого: ступишь в яму от шпалы, поскользнешься – и привет, жди контрольного срока возвращения, а потом спасателей.

У сердца горы

Зашли уже гораздо глубже, чем в прошлое посещение. Обнаруживаем закольцованную штольню с несколькими камерами – склад взрывчатых веществ. Заглядываем в одну из камер, возле которой лежит дощечка с надписью: «мастерская по изготовлению зажигательных трубок». Внутри – ура! – несколько верстаков из толстенных досок, не успевших достаточно прогнить даже за десятилетия сырости. Вот и база для ночевки! В остальных камерах тоже стоят верстаки и столы, а в одной даже оштукатурены стены. Видимо, было здесь нечто вроде кабинета мастера или начальника участка.
- А закольцована штольня, - предполагает Влад, - видимо, для того, чтобы взрывная волна сама себя погасила, если вдруг случайно что-нибудь рвануло бы. Чтобы центральную штольню не завалило.
Чем дальше, тем теплее. Вскоре штольня начинает выглядеть так же, как и на верхнем горизонте. Такая же слякоть, такая же гниль и рыжая слизь. Состояние крепи все хуже и хуже. Наконец, мы упираемся в завал. Пробравшись через него, встречаем еще один. Откуда-то тянет сильным сквозняком. Может быть, где-то неподалеку выход? Вскоре находим выработку – источник сквозняка. От основной штольни она отделена дощатой перегородкой с квадратным отверстием посередине, закрывающимся щитом. Не похоже на проход, предназначенный для людей… Но любопытство пересиливает осторожность, и мы добираемся по этой выработке до какого-то бездонного провала. А, так ведь это же либо тот самый ствол, виденный нами на верхнем горизонте, либо вентиляционная шахта! Похоже, не все шахты еще забетонировали, иначе отсюда не дуло бы так. На краю этого черного провала – небольшая лужица. Ногой Влад сталкивает ее вниз. Вода летит секунды четыре или даже больше, и только потом слышится плеск, словно она упала в еще одну лужу. Похоже, высота немалая, а низ ствола затоплен. Этажей шесть-восемь… Сколько же горизонтов в этом руднике?
Еще одно не совсем приятное открытие: кое-где полштольни представляет собой дощатый настил, под которым Бог весть сколько метров темноты. Доски, разумеется, держатся на соплях, нет никакого желания проверять их прочность. Обычно мы проходим эти опасные места боком, вдоль стены, где под досками виднеется не провал, а каменный пол. Но вскоре после завалов нам попалось такое место, где пола уже не видно.
- М-да, тут страховка нужна… - говорит Влад. – Предлагаю поставить на этом точку. Мы и так уже хорошо прошли, не меньше километра вглубь, и нашли базу для ночевки. В следующий раз возьмем Виктора или Сергея, они альпинисты, организуют тут страховку, и пойдем дальше.
Я соглашаюсь с ним. Уже давно пора заканчивать вылазку, а то одолевает усталость, батарейки в фонарике подсели, а внимание притупилось. Это опасно, можно либо прозевать провал и упасть, либо получить травму. Делаю для себя еще один вывод – фонарик Сергея с круглым отражателем, дающий довольно узкий пучок света, не годится для подземелья. Внимание сосредотачиваешь на очень маленьком освещенном участке, а все остальное вокруг видишь очень смутно. И глаза очень быстро устают. Нет, тут нужен диодный фонарь, дающий рассеянный свет.
Наконец, выбираемся на поверхность. Долго ползем по снегу, не видя никакого просвета, но уже ясно ощущая мороз, проникающий снаружи. Просто там, на нашей родной, привычной планете уже наступила ночь. Над заснеженными горами беззвучно пляшут зеленые сполохи. Город сияет оранжевыми огнями. Вот мы и дома!