«Я ничего не умею хорошо, кроме как возвращаться.
Наверное страшно выяснить на девятнадцатом году жизни, что ты, в сущности, скучный человек. Что ты рад знакомым камням, козам, жене и сыну, пренебрегая вечным, - славной, например. Оставьте меня в покое и забирайте себе всю славу, какую отыщете. Смеетесь? Отказываетесь? Хотите поделиться со мной цветными блестками?
Делитесь.
Только после не жалуйтесь, потому что я вернусь. Не знаю, вернетесь ли вы, не знаю, будете ли счастливы своим возвращением – я знаю другое.
Я вернусь.»
Г. Л. Олди, «Одиссей, сын Лаэрта»
В царской России в ходу было очень любопытное слово – «интересничать». Интересничать означало интересоваться многим, знать последние новости светской жизни, уметь поддержать беседу, рассказать последнюю сплетню. В сущности, ни одна из тем, на которую общались «интересные» люди не затрагивала их собственной жизни. Главной целью «интересного» общения было разнообразие, суета, поиск поводов вызывающих улыбку. Насмешка. Главным образом над другими.
Недавно я понял, что такой образ жизни меня абсолютно не привлекает. Мне не интересно развлекать собеседника. Я воспринимаю это время, как потраченное впустую. Начинаю скучать со второй минуты общения. Вопрос: «Ну, что еще интересного в жизни?», - отзывается во мне встречным вопросом: «В моей - много чего. А в твоей?». Вслух я этот вопрос почти никогда не задаю. «Интересная» тема есть почти всегда. Достаточно спросить: «А что ты думаешь о… ?», - и отключиться от разговора. Я уже давно научился думать сразу о нескольких вещах. Но меня продолжают удивлять люди искренне поддерживающие «живую» тему: настроение шефа, меню столовой, пробки на дорогах, - о чем бы ни общаться, лишь бы не общаться. Зачем вы встретились? О чем вы думаете?
Иногда кажется, что собственная жизнь, это очень мало: дорога из дома и домой, чай (дневной, вечерний и утренний), дневная рутина, несколько интересных мыслей, возможность посмотреть на близкого человека, сны (с картинками и без). Кому это интересно? Если забыть о том, что это интересно самому себе, жизнь может показаться безвыходной.
Вспоминаю Булгакова: «Истина, это просто, Игемон. Сейчас истина состоит в том, что у тебя так болит голова, что ты не способен даже слушать меня, и я выступаю твоим невольным мучителем».
Истина, это просто.
