Иногда я ностальгирую. Это редко бывает, но случается, что открываю заветную коробочку и начинаю перебирать камешки, в ней лежащие. Довелось мне поездить по стране, сопровождая грузы, а на память из каждой поездки я камешек привозил.
Вот кусочек скалы на Северном Урале отбил пока на въезде на объект стояли. В тот раз случилось нам технику отстаивать от мороза. Случилось резкое падение температуры с -5 до -30 за полсуток и в одном из спецвагонов ПРИХВАТИЛО систему отопления. Боец из того вагона прибежал (молодец, разгильдяй, хоть и сам допустил, но не скрыл, иначе – беда!):
- По правому борту труба ледяная!
Всю ночь из пожарки тамошней кипяток таскали, размораживали трубу. Этот клоун еще умудрился себе на рукав телогрейки ведро опрокинуть, и рука у него сварилась. Где я ему тогда больницу нашел и почему у меня мазь противоожоговая с собой была? До сих пор не осознаю. А как мы красиво влетели на нашу ж\д базу! С крыш вагонов с грохотом падали полуметровой толщины льдины, что особенно забавно было видеть в 20 градусную Саратовскую жару. С Урала до дому, груженые серьезными вещами, по «зеленой улице» пролетели мы за полтора суток, не успев панцирь намороженный скинуть.
А есть камешек со святой Сергиевой земли. Раз 5 был я в Арзамасе-16, ныне Сарове. Кстати, тогда уже решался вопрос о переименовании города в Саров, или Кремлев. Все решил аргумент одного журналиста:
- Представьте, в случае написания материала о негативных явлениях нашей в жизни, как будет восприниматься фраза «Кремлевские бандиты», или «Кремлевские проститутки»?
В Арзамасе-16 был построен коммунизм. У нас в гарнизоне раз в неделю привозили вареную колбасу, от которой промокала и рвалась бумага, в которую ее заворачивали, а здесь… Мой товарищ Толя Полехин, связист, стал в магазине считать сорта конфет, дошел до 45, ЗАПЛАКАЛ и ушел, рукой махнув!
Вот камешек, что едва смог найти в песчаном грунте Пензы. Никогда не забыть мне СПЛОШНОЙ КОВЕР из ландышей в прозрачном сосновом лесу, куда нас поставили на отстой! А на кладбище возле станции примыкания, пока дожидались допуска на объект, обнаружил случайно могилку Тани Савичевой и мои бойцы впервые узнали о блокадных дневниках этой Ленинградской девочки.
А вот агат с места подземных ядерных испытаний из Семипалатинска, откуда вывозили мы остатки техники. Из любой командировки я обязательно привозил, то книги, то сувениры, то еще чего… А из этой – только камешек. Нечего было взять из некогда цветущего городка, переданного Казахстану. На его территории уже можно было снимать фильмы про войну, или «Сталкер» - сожженные квартиры, перекрученные (кому нужно было?) перила в подъездах, заложенные кирпичом окна первых этажей, трубы «буржуек»… Один старлей родом оттуда был, так он говорить не мог пару дней.
А есть камешки моей мамы. С этими уже не предаваться воспоминаниям хочется, а мечтать, потому что привезли их с вулканов Камчатских и из Антарктиды. Но это уже совсем другая история…