Легко сказать: говорить о чувствах. Решила: буду говорить. И такая сразу ерунда в голову полезла. О том, могу ли я радоваться предсмертным хрипам врагов… или их бывает немного жаль. Бр.

Лучше рассказать о сегодняшнем дне: я впервые за долгое время с удовольствием прогуливалась по ходу завершения дел на работе. Прошла через свой любимый дикий сад. Позволила ему проникнуть в мою душу и прочесть ее до основания. Он делал это очень бережно, а я старалась при этом ни о чем особенно не думать. Потом мы поговорили с ним о Богах… которых он тоже пытался проследить через наше соприкосновение. Я сказала, что они слишком давно в состоянии войны… поэтому так тяжело бывает общаться. По кварталу пришлось пройти туда-сюда раз пять, чтобы завершить все необходимое, и дома около часа всё болело. Но сейчас уже получше.

Еще я долго думала о том, как можно осуществлять миссию, если тебе категорически запрещено миссионерство. Ну понятно как – расслабиться и получать удовольствие, миссия сама как-нибудь осуществится, а когда надо, то и тебя по тревоге подымет. Удовольствие вроде получилось. Надо попробовать следующий раз его усилить. Вместо того, чтобы самой себя подымать по тревоге, то есть постоянно думать, что именно идет не так и когда наконец что-нибудь начнет глобальное получаться, – лучше почувствовать, как это миссия через меня происходит, подержать ее в руках, покидаться ей, как мячиком. Вдруг это именно я своими напрягами вокруг «течения дел как-то не так» замедляю наступление мировой гармонии.

Да-да, я ее чувствую, эту гармонию. Как бы ухватилась за кончик ниточки (а делала вид, что расслабилась), теперь могу его и отпустить, и ничего страшного не случится. Главное, как при запутывании нити, не затягивать узлы. Не разгонять тревоги, опасения, возмущения… Я достаточно с ними поработала, а теперь буду постигать глубины удовольствия. Настоящего, тонкого и непредсказуемого, творческого и хулиганского.

Да будет.