Хочется написать про всякое.

Про эту зиму, в которой мне так сильно не нравится жить и быть. Потому что быть приходится, а жить не очень получается.
Про то, как утром губы и пальцы стынут на морозе, когда я бегу в теплое нутро метро.
Хочется написать отдельно, как сладко сворачиваться клубком под овечьим пледом на кожаном диване, сохраняя какие то остатки тепла и читать про то, что зима-зима и вороны. Где то рядом ходят люди, что то делают, но вот этот клубок тепла остается нетронутым. Запретная зона.

Хочется написать, что мне опять снятся сны, яркие, цветные, но я не сильно в восторге, они меня пугают. Я просыпаюсь в мокрой от пота футболке и потом судорожно курю в гулкой темной комнате.
Сны атакуют с разных сторон, выкраивая из памяти кусочки картинок и вставляя в них знакомые лица. Лица кривляются, я плачу, но проснуться – никак, и начинается полнометражное действо.

Хочется наконец написать про работу, как есть.
Запрещено.

Хочется написать про Кубу, страсть, как хочется. Про теплые берега и соленые ветра, про ощущение, будто домой вернулась, в СССР, ребенком которого я была, про колготки в сетку на ногах у модниц-полицейских, про злой ром и Маликоне, и про академию реставраторов в центре Гаваны. Рука поднимается и опускается, не дозрела еще. Могу только голосом, и тогда не остановить.

Хочется написать про то, как танец превратился в учебу, и как я потеряла какой-то стерженек этого танца, только недавно обретенный. Есть уверенность, что я его снова поймаю, но не сейчас, чуть позже, через 2-3 жестоких усилия, через разрыв мышц и воли, все же поймаю и снова взлечу. Лучше потом написать про полет, вдруг получится.

Хочется написать про возвращение домой, от которого всякий раз сжимается сердце. Мой кофе, соль на полу, многие бессмысленные предметы на стойке. И про глаза, а в них, на самой глубине открытый страх и затаенный вопрос, почти мольба, ну скажи мне, все же будет хорошо, правда, все получится, глубже уже почти что и некуда, а я то знаю, что есть, есть куда глубже, и от этого мне хочется зарыться носом в снег и… да и все, пожалуй.

Но все это лишь сюжеты, зацепки, и я не осмеливаюсь писать открыто, не осмеливаюсь пророчить удачные концовки, а неудачные у меня получаются совсем паскудными.

Еще очень хочется написать про то, как страшно мне самой.

С каким самозабвением хочется начать жалеть и жаловаться, злобой подхлестываю себя, здоровой агрессией и сдержанной яростью. И молчанием.

Молчание - золото.

Завтра поговорим о другом.

Завтра я смогу написать то, что хочется.