а наши предки были те ещё извращенцы
ДУРЕНЬ
Жили мужик да баба, у них был сын дурак. Задумал он, как бы жениться да и поспать с женою. То и дело пристает к отцу:
— Жени меня, батюшка! Отец и говорит ему:
— Погоди, сынок, еще рано тебя женить, хуй твой еще не достает до жопы, когда достанет до жопы, в ту пору тебя и женю.
Вот сын схватился руками за хуй. натянул его как можно крепче, посмотрел - и точно правда, не достает немного до жопы.
— Да. - говорит, - и то рано мне жениться, хуй мой еще маленький, до жопы не хватает! Надо повременить годик, другой.
Время идет себе да идет, а дураку только и работы, что вытягивать хуй. И вот-таки добился ой толку, стаи хуй его доставать не только до жопы - и через хватает.
— Не стыдно будет и с женою спать, сам ее удовольствую, не пущу в чужие люди! Отец подумал себе:
— Какого ожидать от дурака толку! — Сказал ему:
— Ну. сынок, когда хуй у тебя такой большой вырос, что через жопу хватает, то и жениться тебя не для чего; живи холостой. Сиди дома, да своим хуем еби себя в жопу.
Тем дело и кончилось.
ДОБРЫЙ ОТЕЦ
В одной деревне жил веселый старик. У него было две дочери - хорошие девицы. Знали их подруги, и привычны были к ним на посиделки сходиться. А старичок сам был до девок лаком, завсегда по ночам, как только они уснут, так и полезет щупать, и какой подол не заворотит, ту и отработает; а девка все молчит, такое уж заведение было. Ну, мудреного нет, таким образом, может, он и всех-то девок перепробовал окромя своих дочерей.
Вот и случилось, в один вечер много сошлось к ним в избу девок, пряли и веселились, да потом разошлись все по домам: той сказано молотить рано поутру, другой мать ночевать наказала дома, у третьей отец хворает. Так все и разошлися, а старик храпел себе на полатях и ужин проспал, и не видал, как девки-то ушли. Проснулся ночью, слез с полатей и пошел ощупывать девок по лавкам, и таки нащупал на казенке большую дочь, заворотил ей подол и порядком-таки отмахал, а она - спросонок-то - отцу родному подмахнула. Встает поутру старик и спрашивает свою хозяйку:
— А что, старуха, рано ли ушли от нас ночевщицы?
— Какие ночевщицы? Девки еще с вечер, а все по дворам ушли.
— Что ты врешь! А кого же я на казенке дячил?
— Кого? Вестимо кого, знать, большую дочуху. Старик засмеялся и говорит:
— Ох, мать ее растак!
— Что, старый черт, ругаешься?
— Молчи, старая кочерга! Я на дочку-то смеюся. ведь она лихо подъебать умеет.
А меньшая дочь сидит на лавке да обертывает онучею ногу, хочет лапоть надевать-подняла ногу и говорит:
— Ведь ей стыдно не подъебать-то, люди говорят: девятнадцатый год!
— Да, правда, евто ваше ремесло!
