
...утомленный интеллигент - подвожу итог уродствам и порокам мира, плывущего куда-то мимо без руля и ветрил.
Не возбуждает даже идея терпимости...
Какое жалкое существование!
А вот террор возбуждает.
Равно как и ведущие к нему доктрины.
Видимо привлекает сила, которая нас перемалывает.
Вот тема эстетского исселедования, возможной диссертации или монографии ::"Террор как искусство".
Смущающие душу и ум эстетические аспекты, неповторимые и безобразные.
Мифология шахидов и скитания познающего духа.
Обанкротившиеся иконоборцы разума, с черными повязками на лицах и мобильными телефонами в руках, по звонку с которого приводится в действие взрыватель бомбы, заложенной неизвестно где и неизвестно кем.
Анонимное искусство смерти.
Метафизика стокгольмского синдрома: - слёзы разлуки в глазах похитителей, отпускающих очарованных заложников на свободу.
Безликость и рутина обычного мира, лишенного счастья быть растерзанным под чудесное стокатто автоматных очередей и легато рикошетов и стонов.
Нежное тремоло нервного возбуждения, после долгих упражнений в искусстве пережить самих себя.
Деградация интеллекта, которому отказывает в помощи инстинкт - и - который губит живая и могучая поросль грядущей катастрофы.
К сожалению эпохи утонченности таят в себе начало смерти: нет ничего более хрупкого чем рафинированность. :-)
И на ум тут же приходит сонет Верлена в пастернаковском исполнении:
Я - римский мир периода упадка,
Когда, встречая варваров рои,
Акростихи слагают в забытьи,
Уже, как вечер, сдавшего порядка.
Душе со скуки нестерпимо гадко,
А говорят, на рубежах бои.
О не уметь сломить лета свои!
О не хотеть прожить их без остатка!
О не хотеть, о, не уметь уйти!
Всё выпито! Что тут, Батилл, смешного?
Всё выпито, всё съедено! Ни слова!
Лишь стих смешной, уже в огне почти,
Лишь раб дряной, уже почти без дела,
Лишь грусть без объясненья и предела.