Infidel_Inc (
Yami_no_matsuei) все записи автора
Начало лежит
тут. Автор, кажется, всё нашел. Простите за задержку, всё время забывал выложить.
ГЛАВА 5
КАРАМЕЛЬ
Пахло гарью. Тсузуки поднял голову. В подвале никого не было, зато уровнем выше, где, судя по всему, находилась лаборатория, что-то происходило. Он почти чувствовал злость Мураки, его негодование и странную страсть. Словно ему вновь бросили вызов.
- Хисока,- проскулил он, чуть не плача.
Он верил в своего напарника.
Так же, как за несколько километров от Тсузуки верил в своего напарника Хисока, тихо плача и еле слышно шепча его имя, буквально распятый в наказание на стене. Раскинутые руки, в ладони, локти и плечи вбиты железнодорожные костыли, ровно, как и над коленями и лодыжками. Раны уже давно не кровоточили, но оптимизма это не прибавляло.
Мураки вынес обоих из горящего здания. Сначала он оставил полуживого Акажи у себя в доме, после чего, спустя пару секунд, перенес Хисоку куда-то. Ничего особо изощренного не было – его лишь отбросило к стене и десять огромных ржавых гвоздей вонзились в тело. Пара заклятий, и Мураки исчез. И уже сутки не появлялся.
- Тсузуки,- хныкал Хисока,- Татсуми. Ватари. Кто-нибудь… ну, хоть кто-нибудь… помогите.
* * *
- Ватари-сан! Спуститесь сюда на минутку!- звонкий голов Гу-Сё-Сина разлетелся по полусгоревшему зданию.
- Куда?
- Сюда!
Ватари появился в воздухе перед божеством, внимательно глядя на него.
- Что случилось, Гу-Сё-Син?
- Кхм,- тот взглядом показал на комнату.
- О, Боги!- лицо ученого вытянулось при виде запекшейся крови, и, кажется, зажарившихся человеческих органов… пара скелетов валялось у входа, и в ужасном состоянии окровавленные строительные инструменты,- Чья это кровь?- с опаской спросил он,- Ты послал образец наверх?
Гу-Сё-Син кивнул:
- Да. Потому и позвал Вас. Мне уже прислали результаты сканирования ДНК.
- И..?
Тот молча повернул экран ноутбука к Ватари. На нем красовалось краткое досье с фотографией Хисоки.
- Бон!.. черт возьми… что они с ним… где он?- ученый чуть не набросился на Гу-Сё-Сина,- Ты говорил, что можешь вычислить телепортацию.
- Д-да,- божество отлетело назад,- Вернее, я так думал. Но, кажется, они перенеслись в такую же закрытую от магии местность. Но что интересно, Ватари-сан, я нашел следы заклятий. Это старая школа… я Вам позже предоставлю полное описание, но…
- Но что?
- Этим способом давно еще в Индии ловили местных Ангелов Смерти.
- Ты хочешь сказать…
- Да. Джиннов.
- Но ведь это…
- Забытое искусство, я знаю. Но всё же, мы сможем наткнуться на какие-никакие следы, если будем знать факты, не так ли, Ватари-сан?
- Мне понадобится время,- задумался тот, вздохнув,- Но, по крайней мере, мы знаем, что он жив. Быть бы еще уверенным, что здоров… ну, мы теперь хотя бы в курсе, в каких местах их стоит искать.
* * *
Странно, что сначала появилась картинка, а потом удалось открыть глаза. Странно, что после произошедшего ничего не болит. И странно, что тело словно ватное. Видно, как занавески развевает зимний ветер, но ни холода, ни сквозняка не чувствуется.
- Отец,- тихий хрип.
- Акажи?- впервые в жизни Мураки был так взволнован чьей-то жизнью, а не смертью.
- Отец, прости меня,- слабая попытка улыбки исказила лицо,- Я должен был предугадать, что так случится.
- Ничего-ничего, всё в порядке, ты еще свое наверстаешь. Я сохранил ему жизнь, чтобы ты могла отомстить. И тебе, дабы ты понимала,
что натворила.
- Я понимаю, отец. Отлично понимаю.
- Можешь встать? Я накачал тебя морфием, так что двигаться будет сложно.
- Ха-ха… ты почти по-родительски со мной,- Акажи не без труда поднялся на кровати,- Наверное. Мне не знать, вообще-то… что за… ?!!
Акажи удивленно уставился на собственную правую руку. Вернее, на то, что ее заменяло.
- Титановые кости. Поверх – стальной и латексный каркас мышц. Работает автономно от вырабатываемого позвоночником электричества. Огонь съел твою руку, и я заменил ее механической. По принципу, по которому я делал…
- Себе механический глаз?
- Уже – нам,- со странным сомнением поправил его Мураки,- Понимаешь, правого глаза ты лишилась, джё, а в левом от жара свернулся белок, так что…
- О, боги! Отец… что ты сделал со мной?!!- не смотря на страх, в голосе промелькнуло некое любопытство.
- Если по порядку,- Мураки помог поднять механическую руку,- То вот это… советую опасаться больших магнитов. Я посмотрел со стороны, и решил не покрывать синтетической кожей, во-первых, выглядит эффектно, а во-вторых, с твоей любовью к ручной работе с жертвами, я решил сделать небольшой бонус,- он показал на некое подобие изогнутых то ли игл, то ли лезвий на кончике каждого пальца. Напоминало кошачьи когти,- По-моему, только от одного вида жертва будет парализована. Для начала можешь помогать своими способностями двигать рукой.
- Какой-то фэнтези фильм,- шепнул Акажи, сжимая в кулак механические пальцы. При движении раздавалось характерное клацанье металла о металл.
- Невероятное рядом. Во-вторых, оба глаза у тебя механические теперь. Можешь не моргать. Видно нормально?
- Да, как обычно.
- Вот и хорошо. Ногу я тебе исцелил, но у тебя была сожжена большая часть кожи с правой стороны тела, так что я заменил ее синтетической.
- Ого…
- Но есть одно «но». Понимаешь ли, синтетическая кожа, она…
- Что?- свободной рукой Акажи взялся за край простыни и с трудом отодвинул ее. Вдоль всей ноги справа шла неровная белая полоса словно бы змеиной из-за легкого поблескивания кожи,- О. И насколько я похож на Фредди Крюгера?
- Мне кажется, что когда она приживется, то ей передастся натуральный оттенок и текстура. Но разве тебе это принципиально?
- Абсолютно точно – нет.
- Вот и хорошо,- Мураки встал,- Кстати, для правильной работы механических органов нужно было ввести кое-что тебе в кровь, а оно влияет на пигментацию… в общем, теперь ты рыжая, джё.
- Уф,- Акажи упал на кровать,- Давай, отец, добей меня.
- Приглашать девушек на свидания не советую,- усмехнулся он,- Будет болеть нога. Потому я дам тебе амфетамины. Что до твоего пленника, он находится в старой школе за городом. Четвертый этаж, западное крыло, на двери написано «Класс географии». Советую на нем руку потренировать. И научись нормально телепортироваться.
* * *
Шаги. Ничего хорошего это не предвещало. Хотя, могло бы быть что-то хуже пережитого? За последнюю неделю Хисоку уже изнасиловали, четвертовали, размазали голову, посадили на кол, разрубили надвое, вырвали сердце, лишили легких, утопили, зажарили за живо, задушили, перерезали горло, распяли на кресте, выпотрошили, словно курицу… что еще могло бы быть нового? Нет, его точно уже нечем удивить.
Дверь открылась. Он поднял голову.
- К-кто?
- Мураки. Веришь? Правда, младший. Это я шутить пытаюсь. Жалко, да?- зажегся свет,- Полюбуйся на то, что ты со мной сделал, Куросаки.
Хисока поднял глаза как раз тогда, когда дверь закрылась, и вскрикнул. Да, это был Акажи, да вот только… вот только…
Некогда красивый юноша сейчас, скорее, напоминал, загримированного актера на Хэллоуин. Правая рука казалась железной, по крайней мере, то, что было видно – до локтя ее скрывала перчатка из грубой коричневой кожи. Такие были у тех, кто держал хищных птиц, вроде ястребов, орлов или воронов. Рука не блестела, как металл, но точно была ненастоящей. Длинные черные волосы теперь стали короче, стояли торчком, и превратились в ярко-оранжевые. Оба глаза, словно у Мураки, сиреневатые, с вертикальными зрачками. А правая часть лица, будто бы в полумаске Призрака Оперы – почти белая, со следами от шва на той четкой темной линии, где соединялась с натуральной оливковой.
Акажи бросил на пол огромный чемодан, в котором что-то звякнуло, а так же снял с плеч небольшой рюкзак, который бережно уложил на стол рядом, и взмахнул рукой. Резко, что Хисока почти не почувствовал, стальные костыли вырвались из тела, и он свалился на пол. Всё то время без мучений позволило ему немного набраться сил, которые о успешно тратил на исцеление сквозных отверстий на руках и ногах.
Акажи открыл чемодан. Да, стоило ожидать – цепи, замки, хирургические инструменты, любимый небольшой топор… всё такое до боли знакомое. Он начал раскладывать всё по столам. Молча. И это угнетало. Обычно, когда Акажи приходил к Хисоке, он что-то рассказывал, всегда интересовался самочувствием, шутил,- и вполне успешно, в отличие от сегодняшнего раза.
Когда всё было закончено, он повернулся к Хисоке, скрестив на груди руки.
- Нравится, как получилось? Отец сказал, что мне теперь нельзя приглашать на свидания девушек,- тот попытался улыбнуться, но видимо, ему было то ли больно, то ли неудобно из-за синтетической кожи на половине лица,- Если привыкнуть, то совсем не страшно выглядит, а? И всё благодаря тебе, Куросаки.
Он склонил на бок голову, и сделал пару шагов в сторону Хисоки, который тут же дернулся и отполз в угол, затараторив:
- Н-нет! Не надо! Я не хотел! Не тебе! Я хотел, чтобы
для меня всё закончилось! Но я не хотел, чтобы ты так выглядел! Я правда не хотел!
- Тихо, тихо,- успокаивающе проговорил Акажи, всё так же медленно приближаясь,- Можешь не дергаться.
- Не нужно…
- Шшшш… я не собираюсь тебе мстить,- оказавшись рядом со сжавшимся в комок Хисокой, Акажи присел рядом,- Ты же мой возлюбленный, помнишь?- на сей раз ему удалось-таки улыбнуться,- Я не буду тебе мстить. Успокойся, милый, тихо,- он протянул к Хисоке руку (к ужасу последнего - механическую) и погладил по волосам,- Холодно? Если я перенесу тебя в подвал, будет теплее. Там котельная рядом, я с нею немного покудесил. Скоро помещение нагреется, но могу перенести тебя и поближе. Хочешь?- голос был странно ласковым, словно бы взрослый воспитатель говорил с хныкающим ребенком.
- Не трогай меня,- чуть не плакал Хисока,- Хватит, я не могу больше, хватит.
- Это
ты думаешь, что не можешь,- заявил Акажи тоном, не принимающим возражений,- Но только не сегодня. Сегодня я тебе больно не сделаю. Ну… ну иди сюда.
Он наклонился, сграбастав Хисоку в охапку, и прижал к себе. Стало так тепло – всё это время, почти двое суток, синигами провисел распятый в не отапливаемой комнате, когда на улице властвовал январь. И человеческое тепло заставляло его прижимать сильнее. Он не до конца верил в то, что сегодня не последует экзекуций, но надеялся, что Акажи будет верен своему слову и правда не злится, не собирается мстить.
- Спокойно. Спокойно. Сегодня я добрый. Помни, что ты мой возлюбленный.
- Что это означает?- Хисока немного осмелел.
- Честно? Не пугайся. Это означает, что ты моя жертва. И главное слово тут «моя», а не «жертва». Ты мой. И пусть только попробуют отнять.
Перед глазами Хисоки всплыла картина: пожарные, врывающиеся в горящую комнату. Бросившиеся ему на помощь. А потом внезапное возникновение Акажи, которого всего минуту назад отбросило взрывом к окну. И его ревностный крик «Он мой», и отчаянная ярость, одно желание – не подпустить чужаков к своей жертве.
- Я вообще-то очень рад, что отец спас тебя для меня,- Акажи улыбнулся вновь и легонько поцеловал мальчишку в щеку,- Кукла моя.
Он выдержал паузу, словно бы о чем-то задумавшись.
- Помнишь, я говорил, что не собираюсь тебя насиловать?
Хисока вздрогнул и неуверенно взглянул в глаза Акажи. Механические глаза. Они ничего не выражали. И кивнул, ожидая чего-то вроде «Я соврал». Но тот вздохнул:
- Я уже жалею, что сказал это. Мне тебя сейчас так жалко, что… а, не важно.
- А… может быть… не нужно?
- Я уже сказал, что не буду тебя насиловать, это значит, я
не буду тебя насиловать, понял?- грозно спросил тот,- Другое дело, если ты сам мне отдашься.
Хисока прерывисто вздохнул.
- А есть ли у меня выбор?- проскулил он, сильнее сжавшись в руках Акажи, наверное, напоминая испуганного котенка.
- Скажи «нет»,- чуть ли не в приказательном порядке сказал он, и добавил уже мягче,- Скажешь «нет», и я не буду, обещаю. Ну же, ты ведь эмпат, ты знаешь, что я не вру. Ты хороший, Куросаки, очень хороший. И встреться мы при других обстоятельствах… кто знает, что получилось бы?
Тот вновь напрягся, услышав смех в голосе, готовый уже и к худшему, но ничего не последовало. Они просидели вот так, странным комком, минут с десять – комната начала нагреваться из-за заработавшей котельни, и постепенно становилась где-то даже уютной. Словно бы вместе с теплом наполнялась светом, хотя было всё наоборот – солнце садилось, сумерки превращались в черную, томную ночь. И Хисока начал расслабляться, погружаясь в чужие эмоции, в чувства Акажи. Никакой агрессии, никакой ненависти, ничего того, что было у Мураки к нему. Хотя душа такая же темная, и так же наполнена до краев страданиями. Но странным было то, что, зная причины своего состоянии, Акажи пытался с ним бороться. Но не мог. Это напомнило Хисоку себя самого, его проклятие, то почему
он выбрал путь Ангела Смерти, а не покой, о котором сейчас мечтает. Странно, наверное, отожествлять себя с собственным же палачом. Хотя, в конце концов, Акажи ведь сам человек. Его тоже можно узнать с человеческой стороны, Хисока даже где-то понимал причину его действий. Мало того, он уже отчетливо чувствовал к себе симпатию, хотя это вполне могло быть проявлением собственнической натуры, передавшейся от отца, но эта самая симпатия, это тепло, крупинка чего-то светлого, была той самой соломинкой для утопающего. И Хисока отчаянно хватался за нее, лишь бы не сойти с ума.
«Хотя, наверное, я уже сошел с ума»- думал он, прикрывая глаза, когда Акажи потерся щекой о его лицо. Белая синтетическая кожа была довольно холодной, и по текстуре напоминала, скорее, плотный шелк – одновременно и шершавый, и скользкий, приятный, но пугающий.
Странно, но единственное, о чем синигами думает, когда Акажи начинает неуверенно его целовать, так это то, что ведь он сейчас ведь весь в крови и копоти, и раны от костылей только-только зажили, а на спине и плечах – следы от ожогов, еще не сошедшие, даже за такой срок. Что он выглядит и ведет себя жалко, как можно так
хотеть жалкого человека, когда ты столь ценишь мужественность и способность,- нет, даже желание бороться?
Акажи не занимается
этим, чтобы просто удовлетвориться – так думал потом Хисока. В отличие от Мураки, для которого главным было даже не получить удовольствие, а унизить, у этого человека было какое-то странное, не сочетаемое с остальными действиями, желание сделать приятно. Его движения куда аккуратнее; нежнее даже. Медленно вперед, и быстро назад, прижимая к себе синигами,- не сильно, скорее, чтобы просто ощутить кого-то близко. И это даже не больно. Это даже… приятно.
Хисока всего три раза в жизни занимался сексом, три раза с Мураки – старшим или младшим, и лишь один раз,- сейчас,- по собственному желанию. Хотя, «собственным желанием» это можно было назвать с натяжкой. Невозможно было противиться, проникшись чужими чувствами, и понимая, как хотят тебя, не хотеть так же. Невозможно сопротивляться в руках того, кого ты так неистово боишься, когда он проявляет, пусть властную, но нежность. И невозможно сказать «нет», когда тебя согревает чужое тело. Эмоции сплелись в безумном водовороте, так, что невозможно было отличить свои от чужих, и лишь от этого Хисока был готов потерять сознание. И ощущения от происходящего – они совсем другие, они к тому же на уровне чувств, не только биология, или, как тогда выразился Мураки «эякуляция на руках насильника». Это еще и нежность, и какая-то одержимость, и странное, вовсе нелогичное доверие к существу, которое медленно, мучительно убивало его.
* * *
Гу-Сё-Син, уже успевший привыкнуть к неадекватным реакциям Ватари, взлетел повыше к потолку, не отрываясь глядя на златовласого синигами. Тот весь день что-то старательно выискивал в интернете, пропуская мимо ушей все предложения о помощи – будь то банальное «хотите кофе» либо предложение поднять архивы.
- Ватари-сан, мне кажется, я нашел место, где могли бы прятать Тсузуки-сана или Хисоку-сана,- осторожно пробурчал он.
- Гм?- ученый поднял глаза, удивленно взглянув на божество, словно бы не услышал его слов.
Не встретив предполагаемой бурной реакции, Гу-Сё-Син приземлился на стол перед Ватари и показал что-то на экране.
- Вот здесь, две комнаты. Я осмотрел все достаточно большие и пригодные для использования здания. И нашел всего три, некоторые точки которых ведут себя странно. Они поглощают любые, даже самые мелкие проявления магии, начиная уличными гадалками со способностями ясновидцев, заканчивая вестников, что я посылал проверить местность. Даже не знаю, как объяснить. Для магии этого места словно нет. Пустота.
- Я понял, понял,- нетерпеливо перебил божество Ватари,- Так что там? Три здания? А остальные два?
- Я… подумал, что это неважно. Понимаете ли, сегодня утром в этом месте кто-то включил котельную,- поймав вопросительный взгляд Ватари, Гу-Сё-Син добавил,- Это бывшая школа. Ее закрыли около семи лет назад после несчастного случая – трое учеников сгорело в классе химии.
- Мы… можем быть уверены, что Тсузуки или Бон там?- осторожно спросил Ватари, поглядывая на монитор собственного ноутбука. Ему удалось найти о древнем искусстве ловли джиннов крайне мало, но заклинания, применявшиеся для этого, полностью лишали синигами их магических сил, превращая в людей, которых невозможно было уничтожить. Ни телепортации, ни фуда, ни сикигами, ни кагецу.
Писали, что именно так и уничтожали джиннов в те времена – их ловили в таком месте, четвертовали, а части тела, помещенные в разные плетеные корзины, закапывали в определенном порядке за несколько километров друг от друга.
- Нет, но шансы велики,- пискнул Гу-Сё-Син,- Мне будет проще сказать, если мы окажемся там.
- Это чертовки опасно…
- Я знаю. Но я могу сказать, что нам придется держаться подальше от двух комнат на четвертом этаже,- пернатое божество склонилось над ноутбуком,- Точнее, класса географии и кабинета завхоза. Я предлагаю осмотреть местность, и если мы обнаружим кого-то, я немедленно сообщу в сёкан, пусть пришлют нам подмогу.
- Ох, не нравится мне это,- вздохнул Ватари, хотя голос его и говорил, что он согласен.
* * *
- Гм, еще один?
Мураки поднял голову от хирургического стола, на котором соединял с синтетическими настоящие мышцы лежащей перед ним в бессознательном состоянии девушки. Оставалось всего ничего работы – а после можно будет проверить, пробудив спящий внутри дух мальчишки,- насколько же удачно получилось всё осуществить. Интересно, осознавал ли он ситуацию? Быть может, сознание спало, быть может, и нет. Он вполне мог слышать и даже видеть всё, что происходит вокруг, и чувствовать то, что с ним делают, но быть не в состоянии ничего поделать. Словно бы запертый внутри куклы.
«Это нехорошо. Не хочется, чтобы он свихнулся от боли и безысходности, и когда мы отпустим для теста его разум, начал кидаться. Идеи-то его, а тело Акажи,- Мураки выпрямился на стуле, размышляя,- Еще синигами. Еще один. И, кажется, он направляется как раз к дочери. Предупредить, или сама справится?»
Он поднялся, и направился к подвалу, предварительно накрыв свою работу белоснежной стерильной простынею.
- О, Тсузуки-сан?- позвал он,- Угадайте, кто за Вами явился!
* * *
Хисока грелся, кутаясь в плащ Акажи. Грубоватая одежда, темно-зеленого цвета с коричневым полументом. Нити, державшие правый рукав, осторожно разрезали, так что правая рука была бы оголена. Так наверняка было удобнее с механическим вариантом конечности. Рука, кстати, выглядела, скорее, словно бы раскрашенной на конкурс бодиарта. Чуть синеватая, с еле заметными молочными полосами, хотя словно бы и не была человеческой. Всё из-за видимых искусственных шарниров.
Акажи игрался пальцами со шнурками на рюкзаке. И внезапно резко раскрыл его, словно бы разорвав, так что Хисока даже подпрыгнул от режущего слух звука.
- Я тебе поесть принес,- безучастно буркнул Акажи.
- Что? Мне?!- в голосе Хисоки читались какие-то странные, вовсе детские интонации – смесь удивления и радости на фоне беспричинного страха.
- Да,- он поднес рюкзак ближе, присел рядом с Хисокой на колени, бурча под нос,- Я не знал, что ты любишь, потому купил онигири… частично с натто, частично с умэбоси. Мне, к примеру, нравится.
Хисока подался вперед, и чуть не подпрыгнул от испугавшего его звенящего звука – толстая цепь с металлическим замком каким-то образом незаметно оплела его правую ногу, так что он даже не заметил этого. Цепь достаточно длинная, позволяющая свободно передвигаться по большей части комнаты, вмонтированная в пол.
Когда в последний раз Хисока что-то ел? Неделю назад? Или больше? Хотя для синигами пища и не была жизненной необходимостью, но она всё равно была нужна. И сейчас, при упоминании съестного, животные инстинкты, нет, не напоминали о себе,- просто кричали о своем существовании!
- Правда, Куросаки, если ты не захочешь, или тебе не нравится, я могу… о… ох… о боже… я ошибался насчет «не захочешь»,- Акажи немного отшатнулся,- Хе-хе… прожевывай хотя бы.
- Почему?- внезапно спросил Хисока, чуть не подавившись рисом,- Почему твое отношение так меняется?
Тот усмехнулся, забравшись на парту напротив.
- Ну,- Акажи взъерошил волосы, но, видимо, не научился еще полностью управлять механической рукой, так что хорошенько стукнул себя по макушке,- Я ведь уже говорил тебе. Ты мне нравишься, Куросаки.
«Отец был прав. Ломать его – сплошное удовольствие. Он практически полностью в моей власти, и даже не пытается сопротивляться. Да вот только и я привязываюсь к своей игрушке»
- Нр-авлюсь?
- Лучше ешь,- отмахнулся Акажи, спрыгнув на пол, и направился к дверям,- Я скоро вернусь. Что-то мне кажется, я перестарался – комната нагревается уж слишком быстро.
Он удалился, напевая что-то веселое под нос, оставив Хисоку расправляться с купленными рисовыми шариками. Чувствуя себя посередине комнаты крайне уязвимым, синигами отполз в угол, где забился, словно испуганный зверек, ожидая, когда же вернется младший Мураки. Вскоре он услышал торопливые шаги.
* * *
Гу-Сё-Син приземлился на пол, поставив ноутбук на лежавшую на боку тумбочку. Кажется, раньше здесь была учительская.
- График зашкаливает,- буркнул он,- Здесь какие-то странные импульсы… я вижу… здесь и древняя магия, и какая-то некромантия, и призраки (наверное тех трех школьников), и даже… даже синигами! О, боже, сколько же заклятий на этой местности? Я даже не разберу сейчас, но Хисока-сан или Тсузуки-сан точно здесь. А если нет, то были совсем недавно. Я обработаю данные, и отошлю их брату, не поможете, Ватари-сан?
- Нет,- лишь бросил тот, выбегая из комнаты, проигнорировав крики Гу-Сё-Сина про опасность.
- О, что ж,- выдохнул он,- в любом случае, в области этой черной дыры нет ни следа живых людей. Так что наткнуться на похитителя Ватари-сану не грозит.
Он начал набирать что-то на клавиатуре, и на экране появился очередной график, разбивавший на несколько новых, отделяя разноцветные линии друг от друга, и идентифицируя их, как разнообразные заклинания, пока божество работало. Поверх всего этого всплыло небольшое окошко. «Ты смерти моей хочешь?!- писал сташий брат,- Что ты мне шлешь?! Я полжизни разбирать всё это буду!».
«Кажется, мы нашли потерянных синигами, брат. Нам нужна твоя помощь»
На этом переписка закончилась, и началась работа. Всего младший Гу-Сё-Син насчитал около двухсот заклинаний, наложенных на местность. Хотя их могло быть и около сорока, но крайне сложных. Он увидел ауру Ангела Смерти – четко, так что хотя бы один синигами был внутри той магической «черной дыры», и это был не Ватари.
- Добрый вечер,- раздался за божеством хрипловатый голос,- А я-то думаю, кто здесь шумит.
Тот взвизгнул и, подпрыгнув, обернулся.
* * *
«Я точно помню… четвертый этаж, класс географии и кабинет завхоза,- Ватари почти летел по коридору,- Тсузуки… Бон… где-то там»
Заплутав в полузаваленных коридорах заброшенной школы, перепрыгивая, а то и перелетая через выброшенные вандалами из классов полуразваленные парты, горы мусора, провалившиеся участки пола. Он бы позвал Тсузуки или Хисоку, если бы мог. От волнения и ярости он не мог выдавить ни звука, лишь вот так лихорадочно метаться от двери к двери, выискивая нужное ему место.
Повернув в перпендикулярный основному коридор, Ватари увидел полуоткрытую дверь, и рывком бросился в ту сторону, даже не открыв дверь полностью – будто бы запрыгнут внутрь.
В классе было довольно темно, но тут явно кто-то был – пахло едой, к тому же в полосе света из окон коридора можно было увидеть, что пыль с пола оставила улику в виде отпечатавшихся следов от подошвы. Про себя Ватари отметил, что это были тяжелые мужские ботинки на высокой платформе, и что человек прихрамывал на правую ногу… а так же нес с собой что-то тяжелое. «Возможно, тело»- мелькнуло в голове.
- Ватари-сан?- раздался писк из дальнего угла.
- Бон?!- когда глаза привыкли к освещению, он сумел четко увидеть свернувшегося клубком мальчика, которого, судя по всему, долго пытали,- Бон!!!
Ватари бросился к нему, упав на колени в полуметре от него. Оставшееся расстояние он просто проскользил к Хисоке, схватил его за плечи. И чуть не вскрикнул. Что-то в нем изменилось. Нет, отнюдь не внешне. То, что юный синигами попал в пожар, что его словно бы обливали кровью, было видно и издали. Но в глазах вместо надежды, страха или смирения было что-то иное. Даже не удивление. Что-то похожее на радость при виде любимого человека. Что-то несколько безумное.
- Бон! Что с тобой… потом,- он опустил глаза и увидел цепь с кандалами, оплетшими ногу Хисоки повыше лодыжки,- Замок… ключ… Бон, ключ где?
- Ватари-сан,- Хисока слегка улыбнулся,- Уходите.
- Без тебя…
- Не стройте из себя героя, всё хорошо, уходите. Он убьет Вас.
- Бон, я пришел сюда, чтобы найти тебя и Тсузуки, и без вас я отсюда не уйду, где чертов ключ?!! Ты знаешь?!!
- Или убейте меня,- словно не услышав Ватари, продолжил Хисока,- Нам не выбраться отсюда живыми,- он опустил глаза, посмотрев на руки ученого,- И не трогайте меня. Если он узнает, он Вас найдет. И убьет.
- Бон, ты не в себе,- еле слышно выдохнул ученый, отстранившись,- Ничего, мы тебя в два счета вылечим…
Внезапно он замер, прислушавшись. Шаги в коридоре. «Человека, хромающего на одну ногу». Он медленно начал отступать в тень, но тут же бросился в темный угол, услышав голос совсем близко от входа:
- Слышь, Куросаки, тебе что, лишь поесть надо было? Я вот чувствую, что ты стал сильнее раза в три,- в комнату вошел юноша внешности гротескной и, весело продолжая, направился к Хисоке,- А у этой руки, знаешь, свои плюсы. Я перчатку сжег, а ей хоть бы что. Хорошо Казутака постарался. Больше ты меня не подожжешь.
«Казутака?!!»- Ватари сделал шаг в сторону выхода, как наткнулся на что-то железное. Что-то похожее на… лом. Он взглянул в то место, куда была вмонтирована цепь. Ну, конечно. К тому же, про себя Ватари отметил, что подобных вещей по комнате было разложено невероятно много, начиная от скальпелей и вышедших из пользования уже лет сто хирургических пил, и заканчивая строительными молотками, топорами и кувалдами.
- Поел? Я завтра собираюсь попробовать вырвать тебе позвоночник, уж прости, если убью,- как ни в чем не бывало, заявил юноша,- Но отец хочет отомстить, я ничего поделать не могу. Ты же знаешь…
Сжав в руках кусок железа, синигами сделал шаг вперед.
- …что ты мне нравишься. Но что делать?
Стараясь издавать как можно меньше звуков, Ватари занес над головой ржавый инструмент, бросаясь в сторону юноши.
- А… берегись!!!- заметивший его Хисока попытался оттолкнуть в сторону своего палача, но тот слишком быстро отреагировал на его слова.
Акажи пригнулся, рывком переходя за спину второму синигами. Ватари четко слышал, как тот презрительно хмыкнул, прежде чем развернуться, занеся правую руку, и полоснуть лезвиями по шее ученого. Кровь хлынула ручьем, покрывая пол рубиновыми бусинами, по инерции Ватари свалился на пол прямо под ноги Хисоке, выпустил лом из рук, прижимая руки к глубоким порезам, заживавшим буквально на глазах, и взглянул в зеленые глаза.
- Бон? Да у тебя стокгольмский синдром! []
- Спасибо «Бон»,- раздалось сзади.
Ватари перевернулся как раз тогда, когда на него сверху приземлился странный юноша, сев ему чуть выше живота и умудрившись коленями прижать к полу руки.
- Ухты, еще один синигами,- наиграно удивился Акажи, резко наклонившись к Ватари, так, что они чуть не соприкосались носами, и положив ему на горло левую руку, готовый в любой момент придушить ворвавшегося без спросу гостя.
Увидев лицо парня, тот, не удержавшись, вскрикнул и отвернулся. Заметил механическую руку. Со стальных когтей, напоминавших изогнутые лезвия, на пол капала кровь.
- Аааааах, дааааа,- прошипел Акажи, склонив на бок голову,- Ватари Ютака, так?
- Ч-ч-что?
- Не удивляйся, Ватари,- механические пальцы почти нежно провели по щеке ученого, заставив смотреть в глаза парню,- Папа рассказал много чего о тебе,- он внезапно вздрогнул, отпрянув от синигами на секунду,- О, кажется, он решил к нам присоединиться.
- «Папа»?- переспросил Ватари.
- Мураки!- с ужасом выдохнул Хисока – уж к кому-кому, а к отцу семейства он относился с таким же страхом и ненавистью.
- Мураки?!!- выкрикнул Ватари, пытаясь высвободиться, но державшее его существо явно не было человеком – ему хватало сил сдерживать любые попытки синигами освободить руки.
- Да что ты так орешь?!!- рыкнул Акажи, вновь склонившись над ученым.
Его пальцы чуть сильнее прижались к лицу, когти были готовы разорвать кожу во второй раз, но он словно бы передумал. Лицо его осветила совсем безумная улыбка.
- Знаешь, Ватари… а мне нравится твоё лицо. Красивое.
* * *
Мураки шел по длинному коридору. Двери. Это даже было похоже на офис, кабинет директора, кабинет секретаря… он застыл и прислушался. Стук клавиш. И дверь не заперта…
Неслышно приблизившись к отпертой комнате, он осторожно открыл дверь, которая даже не скрипнула. Помещение было слегка освещено. Взглянув в ту сторону, откуда было свечение, доктор, мягко говоря, разочаровался. Он ожидал как минимум, одного синигами. Но никак не курицу в берете, сидящую за ноутбуком.
- Добрый вечер,- мягко произнес он, не без радости отметив, как от его голоса зверек подпрыгнул,- А я-то думаю, кто здесь шумит.
Существо обернулось. Ненавязчиво улыбнувшись, Мураки подошел ближе.
- Кто… что Вы тут делаете?!! Как вы сюда попали?!!
- Ногами.
- Ч-что?
- Ногами, уважаемый… курица,- Мураки не выдержал и громко рассмеялся – ситуация полностью абсурдна: говорящая курица в кроссовках и берете, сидящая за ноутбуком.
Пользуясь заминкой, Гу-Сё-Син бросился к ноутбуку, но успел ввести лишь пару слов, как его снесло в сторону – заметив движение существа, Мураки быстрым шагом преодолел расстояние между ними и оттолкну пернатого в сторону, из-за чего он стукнулся о стену. Но всё же, отправить брату «Мураки» и поставить ноутбук на блокировку он успел.
«Отсюда связь с Мейфу? Ничего себе, вот это повезло»- доктор присел у ноутбука и что-то щелкнул.
- Какой пароль?- с раздраженными нотками спроси он.
- Почему это я должен тебе это говорить?!!- дерзко выкрикнул Гу-Сё-Син. Теперь его брат знает, что это Мураки, и даже если его тоже где-то запрут и спрячут, в Мейфу будут знать кого искать.
Мураки со вздохом встал.
- Придется, если ты не хочешь, чтобы мой член оказался у тебя в заду.
- Ха! И как же он там окажется?!- щелкнул пальцами Гу-Сё-Син.
Мураки удивленно поднял бровь.
- Показать?
- Отец,- раздалось со стороны входа.
Божество резко обернулось, взлетев к потолку, с удивлением отметив, что Мураки абсолютно не должным образом отреагировал на внезапное появление кого-то.
- Джё. А я вот, пришел проведать тебя, на синигами поохотится.
- На этого?
- Ватари-сан! Господи!- взвизгнул Гу-Сё-Син.
Ученый, безжизненно обвис в руках Акажи… вернее, в руке – тот разорвал плоть, впиваясь стальными пальцами в тело синигами. Железными когтями он держал Ватари за хребет. Через грудную клетку.
- О, так вы уже успели познакомиться?- Мураки сыграл разочарование.
- Мне нравится его лицо. Красивое,- в глазах Акажи мелькнуло что-то безумное.
После этих слов Мураки взглянул на синигами и отметил, что как раз таки на лице не было ни царапины, и вся кровь была стерта с него. Немного некачественно, но сам факт наводил а мысли.
- И волосы замечательные,- добавил Казутака, отвернувшись, дабы забрать ноутбук,- Можешь оставить себе. Тебе же тоже нравятся куклы, да?
- А можно?- с каким-то странным жадным вожделением в голосе, спросил Акажи, игнорируя Гу-Сё-Сина, который от страха не мог ни пошевелиться, ни сказать что-либо.
- Конечно.
Моя добыча у меня есть. С остальными синигами поступай как хочешь. Но не забывай, ты должна узнать, как их убить.
- Ну, теперь у меня две подопытные крыски…
Гу-Сё-Син внезапно метнулся к Акажи в отчаянной попытке причинить боль. В конце концов, зачем ему когти?
- Отпусти Ватари-сана, ты, чудовище!!!- орал он,- Сволочь!!! Да мы!!! Мы!!! Вас всех!!!
- Это ты зря,- тихо хмыкнул Мураки как раз перед тем, как Акажи выкрикнул:
- Молчать!
В ту же секунду он отбросил тело в сторону, резко взмахнул рукой, смахивая кровь на пол. Что-то внутри потерявшего от боли сознание Ватари поняло, что пора заживлять рану, и плоть и кости начали медленно срастаться.
Длинные стальные пальцы схватили голову Гу-Сё-Сина.
- Я
ненавижу, когда кто-то орет,- рыкнул Акажи.
Трехпалыми лапками тот ухватился за ладонь Акажи и еле слышно проскулил:
- Отпусти… больноооо!
* * *
- Что значит «Мураки»?!!- взревел Коноэ, услышав заявление Гу-Сё-Сина старшего.
- Коноэ-сан, я не знаю точно,- возмущенно залепетал тот,- Но мне пришло сообщение: Мураки. И тут же мой компьютер отсоединился от компьютера брата.
Ввиду экстренного положения, теперь пернатое божество находилось рядом с шефом, а работу в библиотеке взвалили на плечи сотрудников из четвертого сектора.
- Вы хотите сказать, что Мураки вернулся?!!- взревел шеф,- Это невозможно! Мы убили его!!! Тсузуки убил его!!!
- На самом деле, шеф,- мягко перебил его Татсуми,- Есть информация, что он жив…
До шефа тогда так и не дошла информация о том, что Мураки живой. Секретарь уж не помнил своих мотиваций, но, узнав от Куросаки, что проклятие всё еще живет в нем, не предпринял никаких действий. Может, берег нервы начальнику.
- Хотя бы теперь мы знаем, с чем имеем дело,- вздохнул Коноэ,- Думаете, с Ватари-саном и Гу-Сё-Сином что-то может случиться?
- Я думал, им хватит ума не лезть на рожон,- фыркнул Татсуми, повернувшись к полке с документами, чтобы найти тот самый увесистый томик с надписью «Казутака Мураки».
- Ах!- ноутбук выпал из лап стршего Гу-Сё-Сина, разлетевшись по полу сотней маленьких деталек, будто бы был сложен ребенком из дешевого пластикового конструктора.
- Гу-Сё-Син! Что ты делаешь?!!- рыкнул шеф,- Тебе ли не знать, сколько денег выделяют нашему отделу?!! Что ты… ты чего?- яростный тон превратился в обеспокоенный, когда шеф увидел, как божество испуганно дрожит, прижимая к лицу ладони,- Что такое, Гу-Сё-Син?
На глаза пернатого существа навернулись слезы, мелкая дрожь теперь стала похожа на судороги. Высоким голосом, намного выше обычного, он проскулил:
- Брат… мертв…
- Что?!!- в один голос вскрикнули Татсуми и Коноэ.
Гу-Сё-Син как-то виновато взглянул сначала на шефа, потом на секретаря, и вновь зарылся лицом в лабони.
- Они… они убили брата!...
* * *
Акажи отбросил в сторону комок окровавленных перьев.
- Ну зачем было так убивать птичку?- Мураки скривился, глядя на крохотное тельце с кровавым месивом вместо головы.
- А чего он орал?- обижено надулся Акажи.
[Стокгольмский синдром - это психическое состояние заложника, когда он начинает симпатизировать и доверять захватчику, ассоциировать себя с ним и отожествлять с собой, покрывать его. Причин такого поведения много, автор описывать не будет, ибо википедия сексуальный гигант, и она всех вас любит. Назван был в честь случая в Стокгольме, когда в захватчика по прошествии долгого времени влюбились (хотя автор сомневается, но история говорит так) три банковские кассирши, и даже после освобождения и ео заключения писали ему любовные письма в тюрьму.]
miledi_J (
Yami_no_matsuei) все записи автора
Автор: Squirrel
Иоганн_Араго (
