Время? А что время-то? Я с ним дружу вполне. Но я не уверена, что эти игры, можно назвать дружбой, но такова дружба Времени. Оно играет со мной, и с людьми, и никто не может противостоять его играм. Оно жестоко, иногда милосердно, нередко дарит подарки, обычно довольно сомнительные, честно говоря. Но разве плохо дружить со Временем? Оно предложило мне руку дружбы, ещё один своеобразный подарок, как раз в его вкусе. Но со стороны Времени можно, а нередко даже нужно принимать подарки: откажешь, потом всю жизнь жалеть будешь. Не забывай, что жизнь – это дорога, исчисляемая Временем. Время – это величина жизни. Подружившись со Временем, ты приближаешься к дружбе с жизнью.
 Мы с ним неплохо ладим – по крайней мере шутки Времени ранят не больно, да и сократились в последнее время. Любимой его шуткой до сих пор остаётся мой возраст. Даже не шуткой, а какой-то обречённой насмешкой. Мне всего лишь четырнадцать: возраст, который не соответствует мне. Время со смехом говорит, что мне на самом деле восемнадцать, но ему просто было интересно посмотреть, как я буду уживаться в этом мире, с иным внутренним возрастом. А что? Мне остаётся только хмурится, но обиду держать в себе. Нечего на Время обижаться. Зато я умею то, что не может никто – менять возраст. Не внешне конечно, хотя иногда поговаривают, что у меня словно лицо меняется. Наверно дело в выражении глаз, ну ладно, это мелочи.
 На самом деле, я просто меняюсь внутренне. Там, где с друзьями была весёлая девушка, с заливистым смехом и глупыми замечаниями и шутками, вполне соответствующая своему возрасту, а может и на лет десять, рядом с родителями – холодная отчуждённость, с яркими нервными вспышками – на лет эдак… ну пятнадцать. А наедине с собой насмешливо проявляется истинное я – его ещё никто никогда не видел. А чего вы хотите? Я иногда сама не понимаю, что я такое, вот недавно это затянулось надолго, да и переменными ветрами сомнения о моей сущности ещё заносится. Я – это эдакий букет всех возрастов, заложенных где-то глубоко во мне. Ну, до восемнадцати будет точно. Дальше это уже мания величия будет. Да, моё истинное лицо никто не видел. Хотя не знаю. Радуга может быть, я там с ней вообще взрываюсь целым набором. Накапливается иногда слишком много. Радуга понимает, не даром она моя сестра. Хорошо, что она у меня есть. Время знает, что я её люблю, снисходительно ухмыляется, и говорит, что мне повезло. Радуга тоже меня любит. "Счастливая семейка", - издевательски тянет Время, а я всё равно успеваю прочитать за недовольством довольную улыбку. Да, оно долго на меня ругалось, говоря, что у меня нет здесь близкого человека. Вот теперь успокоилось. И оно довольно, и я счастлива. Относительно конечно, далеко не так, как там. Да это счастье отличается, от того, что было. Но это ненадолго.
 Хотя не всегда всё можно Радуге рассказать. Вернее, есть то, что ей совсем слышать не нужно. Как называется, "меньше знаешь, лучше спишь". А рассказать хочется. Мечта с Лисичкой не раз меня выручали, когда меня внутри что-то раздирает. Знают ведь, подхватят под локти, Мечта где-нибудь цветов наберёт – подарит, Лиса будет отвлекать болтовнёй, затянут в свой спокойный домик, на восточной стороне поляны, заварят чаю – Мечта больной охотник до чаёв, откормят шоколадками. Буду утыкаться в чашку, мяться, но когда я уйду, в заколке обязательно будет веточка сирени, на лице довольная улыбка, а кошки с души позорно сбегут. Вот такие вот Лиса с Мечтой…
 Ай, ты чёрт, зараза! Время, заметив, что я задумалась, нагло спихнуло меня с ветки дуба, которому наверняка лет сто – высокий ведь! Чертыхнувшись, за метр до земли успеваю расправить крылья и через мгновение, с недовольной миной, смотрю на ухмыляющееся лицо Времени передо мной. Хотя смотрит Время мимо меня. На крылья. Тихонько вздыхаю. Вообще-то, в начале пути, крылья были чёрными. Беззвёздной ночью во время воздушных прогулок девчонки часто возводили глаза к небу, беря меня с собой – я люблю чёрный цвет, в одежде другого цвета не хожу, да и крылья со тьмой сливаются – поди разбери, где я, а где небо… Мечта выручила – у меня на руке уже с два месяца по ночам светится красноватым огоньком браслет, ею же и сплетённый. Теперь меня по ночам не теряют. Да и не здесь собака зарыта... Чёрный цвет крыльев – не что иное, как все сомнения, за которые, собственно, меня в этот мир заслали. В той жизни я жила по правилу "Я ни в чём никогда не бываю уверена", вот и поплатилась. Не знаю, честно говоря, сколько я тут уже обитаю, в Радужном городе – но вот на крыльях с каждой стороны осталось ровно шесть чёрных перьев. Крылья уже почти белые. Осталось совсем немного, когда я вернусь назад, Время говорит, что три месяца. За три месяца я наконец-то сброшу весь груз снедавших меня сомнений – они тут долго не выдерживают, я сама стараюсь их прогнать, да и тут все помогают – и переход в мой мир наконец-то откроется. Собственно, Радужный город – это всего лишь отражение моего мира, намного лучше правда. Но когда я сюда пришла, я сразу знала, чьи роли кто занял из того мира в этом. Знаю, кто в моём мире были бы Мечта и Лиса, Радуга, Ветер, Дождь, Драко, Ори… Нет. Я никогда не забывала тех, кто остался там. Я знаю, что я вернусь в тот момент, из которого и ушла – на площадку во дворе подруги, когда качели подлетели к ветке растущего поблизости тополя. А потом многочисленная толпа будет испуганно утверждать, когда я легко спрыгну на землю, что меня на секунду окружила радуга. И никто не будет подозревать, что пока радуга скрывала меня от их глаз, меня не было в том мире и далеко не секунду. Я это просто знаю и всё. Хотя, кажется, догадываюсь, что кое-кто в гурьбе незаметно усмехнётся, мне подмигнёт и исчезнет. Время. Но даже после того, как я покину этот мир мы с тобой останемся друзьями, верно? Время неопределённо пожало плечами и отвернулось от меня, направив взгляд на радугу невдалеке от нас.
 - Хочешь прокатиться? – оно скосило один глаз в мою сторону. Я с улыбкой кивнула. Это у нас с ним такая традиция – по радуге кататься. У меня, понятно, с радугой очень хорошие отношения, а у Времени… а у него всё по-своему. Даже не буду пытаться угадать как.
 Вообще-то, я вам не могу сказать, как точно выглядит Время. Заметьте – я не говорю ни он, ни она. Время – оно. И не только по морфологическим признакам, если я не забыла русский язык. Хватаюсь за голову, и потрясённо мотаю ею из стороны в сторону. Господи, это как будто было в прошлой жизни. Школа, родители, друзья… Нет. Я всегда знала, что рано или поздно мне придётся отсюда уйти. Наверно именно поэтому этот мир так напоминает мне тот, откуда я ушла – ведь в этом случае я словно никуда не уходила. Просто новый акт пьесы, под названием моя жизнь. Со сложным запутанным сюжетом. И в этом виновата я. Ладно, всё нормализуется. Три месяца. Такое ощущение, словно кто-то перевернул песочные часы и песок, измеряющий моё время, начал убывать…
 Ой! А я даже не заметила, как я долетела до радуги. Время давно недовольно хмурит брови – оно всегда там, где ему надлежит быть, ждёт меня уже давно Вот отмучается со мной и пойдёт куролесить по всему миру. А я так… между делом. У него дел-то по горло, поражаюсь, как у него ещё на меня время остаётся… Хотя Время, есть время. У кого, у кого – а у него себя на всё хватит.
 Сели и поехали. Вот, опять встретилась с Ветром. Он ласково растрепал мне волосы. А! Верни заколку! Фуф. Спасибо. Дорога длинная, можно подумать о своём. А, бесполезно от Времени прятаться – оно всегда в курсе, что у меня в голове копошится. Как никак, а в том, что я здесь есть и его вина. Ведь они неразрывны между собой. Время и Судьба, которые вместе составляют эту сложную штуку Жизнь. И у каждого своё Время и своя Судьба. И своя Жизнь, которая сплетена самим человеком, задолго до его рождения. Всё предрешено, но всё-таки в своей жизни я узнаю свой неповторимый стиль, словно я её и сплела. Но я ничего для этого не делала. Значит, какое-то "я" уже было. Всё решено мной и в тоже время не мной. С участием Того, Кто Сверху. Я в него верю. Случайностей не бывает… Бывает лишь хорошо замаскированная закономерность.
Со своей Судьбой я ещё не встречалась. Хотя в тот момент, когда я находилась в этом несчастном Коридоре между Мирами – чёрт, я в него, конечно, верила, но не думала, что Макс так нахально докажет мне его существование! – я слышала голос. Не Времени, нет, его голос я потом узнала хорошо. Нет, другой. Наверно это и была Судьба. Она мне собственно и рассказала, что "крылья черны от сомнений, развей их по ветру, очисть под дождём и вернись". А потом я открыла глаза и увидела перед собой взволнованное лицо… сестры.
 В первый момент я даже подумала, что я у неё была, уснула под её переборы гитары, полёт на качелях мне просто приснился. А потом поняла. Перекрестье миров. Одно лицо. Но разные люди. Собственно, я поняла, что это Радуга. Просто в какой-то момент поняла это и всё. Бедная девушка так и не смогла понять, откуда на её голову свалилось чёрное чудо, то бишь я, а я не так и не смогла внятно ей объяснить, чем она такому счастью обязана. А потом так, нормально. Познакомились, подружились. Вот сейчас даже сёстрами стали. Но только я знаю одну чудесную вещь. Она сама знает, что я считаю её другим человеком. Просто перенесла любимый образ на другого человека. Она никогда не значила для меня то, что значила для меня ОНА… Радуга могла притупить боль. Но заменить – никогда. 
 Собственно, с Мечтой, Лисой… Да со всеми так же. Они не те, кто были в том мире. Отголоски, призраки, способные притушить тоску по другому миру, по людям, но не заменить. Любовь оставалась именно к настоящим, оригиналам, а они были далеко. Хотя я ухитрилась и призраки полюбить. Но к призракам и любовь какая-то призрачная… Не настоящая. Но она есть.
 Да, сначала было безумно больно. Я три дня не выходила из комнаты, предоставленной мне Радугой. Она рассказывала, что у меня был абсолютно невменяемый вид. А глаза… "Два озера боли", - тихо говорила Радуга, наливая мне ещё чаю, а сама уходила настраивать гитару. Сначала я почти не могла смотреть в такие знакомые, но на самом деле чужие, лица. Жизнь предоставила ещё одно испытание. Я его выдержала. Я смогла справиться с болью, как раньше терпела, когда не видела сестру месяцами. Влилась в новый мир. Сжилась с крыльями, физически ощущая как они очищаются. Нет, боль никуда не делась. Вот сейчас например сжимает что-то внутри, стоит вспомнить прошлое. Потерпи. Три месяца осталось.
Переворачиваюсь на другой бок. Внезапно раздаётся голос Времени – никак не могу к нему привыкнуть.
 - Слушай… А как ты относишься к букве "М"?
 Я, кажется, спотыкаюсь в полёте с радуги, хотя считалось, что это невозможно. Специально ведь, знаю я это Время. Закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. В голове проносятся давно слышанные голоса, но далеко не забытые. Прислушиваюсь, рыкнув на боль. Иначе бы я просто не выжила здесь, не умея справляться с этой своевольной дамой.
 - Почему? Ведь это такая красивая буква… с неё начинаются слова "мама" и "мир".
 - Кончай. Неужели, ты действительно думаешь, что он может с тобой сравниться?
 - Да ладно тебе! Уже даже я его не боюсь!
 - Вы же фактически из-за него стали сёстрами! Я просто не поминаю, как ты после этого можешь его ненавидеть!
 - Вот и я тоже не понимаю, как так можно!
 - СТУДЕНТ, Я ЗАДАЛО ВОПРОС! – так, а вот это уже Время. Спасибо большое, что держите меня. Я так испугалась этого ора, что свалилась с радуги. Время сейчас едет по этой семицветной дороге, а меня держит за руку. В прямом смысле болтаюсь между небом и землёй.
 - Так как ты относишься к букве "М"? – как ни в чём ни бывало, повторяет вопрос Время, с ухмылкой поглядывая на меня. Всё, зайду к Ори. Мне после такого стресса жизненно необходим шоколад.
 "Мама", "Мир", стали сёстрами…
 - Положительно, - откликаюсь я и тут же чувствую удар обо что-то твёрдое. О землю. Ибо мы приехали.
Время довольно кивает и исчезает. Я потираю кисть. Мне уже привычно его исчезновение и появление в тот момент, когда совсем этого не ждёшь. А вот Ори, стоящая рядом со мной, удивлённо пялится на радугу, где только что сидело сие нечто.
 - Ори, шоколад есть? – она кивает. Ну, а как же у неё не может быть шоколада?! Это же Ори. На каждую прогулку приходит с плиткой молочного шоколада, хотя у неё дома полно горького – я по известным одной мне причинам никогда горький не ела. А молочный все любят, вот и приносит. Малик, тот прикольный пацан с малиновой прядью, постоянно гонится за плиткой, словно за сокровищем каким-то… Замечаю, что она о чём-то собирается предупредить и, мгновенно раскусив её опасения, говорю, сжигая последние мосты, в шутливом жесте поднимая руки:
 - Согласна на горький.
 Ори поперхнулась.
 - Ты его никогда не ела!
 - Представь, что у меня меняются вкусы…
 - Кстати, ты в курсе, что у тебя теперь по пять чёрных перьев на каждом крыле?
 - У меня глаз сзади нет… Стоп, ты серьёзно?
 Ори кивает. А меня разбирает смех. Не выдерживаю и разражаюсь диким хохотом на всю улицу. "М" и горький шоколад? Сомнения… Вообще-то давно могла догадаться, и без помощи Времени. "И давно перестать сомневаться", - тихо и ласково говорит чей-то знакомый голос внутри.
 Ори сочувствующе смотрит на меня.
 - Пошли есть шоколад. Всех зови. Отметим, – я, всё ещё посмеиваясь, двинулась вместе с Ори к её дому.

- А ты в курсе, что та радуга, которая тебя закрыла, была шестицветной? – Маша подвинула к подруге чашку чая, который они упорно именовали камрой. Нет, нет, всё в порядке, не психушка, всего лишь Максофраевское.
 - Лиса, почему-то я в этом не сомневаюсь. Я тебе ведь говорила, что меня защищает радуга, верно? – Аня уткнулась носом в чашку, вдыхая аромат. Да, Саша любительница до чаёв… - Ей, Мечта, ты куда пропала? Не верю, что ты потерялась в своей квартире.
 - Да здесь я! – голос Сашки из комнаты.
Отпив глоток чая, Аня встала и подошла к окну, отодвинув штору. Пришлось забежать к Сашке, ибо пошёл дождь. А заболеть, как недавно, Ане не хотелось. Нет, всё логично. Просто они провожали с Машкой Мечту до дома, и прямо около подъезда ливануло, словно из ведра. Пришлось спасаться бегством в Сашкину обитель. Хотя почему пришлось, они с Лисой были совсем не против.
 - Дождь прошёл? – Сашка появилась на пороге кухни.
 - Да. Ведь нас радугой не часто балуют? – Аня с улыбкой кивнула на небо.
 На трёх девчонок с неба смотрела радуга.
 - Хорошо, что мы были рядом с Мечтой. А то ты бы опять мотала под дождём и заболела. Как недавно, - Лиса немного укоризненно скосила взгляд в сторону подруги.
 Аня кивнула, не отрывая глаз от радуги. "Девчонки, если бы вы знали, что болела я целую вечность назад"… но Времени бы не понравилось, что его фокусы знали кто-то кроме тех, кто в них участвовал. Поэтому жертве эксперимента пришлось молчать…

Иннот неторопливо "спешил" домой, лениво наблюдая за надвигающейся тучей. Макс наверняка знал, что мысленно вызывая брата домой по случаю дождя, его ждать точно не предстояло – этот любитель грозы и не подумал бы пропустить своего любимого приятеля только потому, что "какой-то там брат тащит его домой".
 Проходя мимо луга, где колоски даже не шевелились в преддверии грозы, Иннот вспомнил, что где-то здесь поблизости находится вход в пещеру, которую он с братом вместе излазил вдоль и поперёк. Точнее сказать, это Иннот её всю излазил, а Макс, ворча что-то по поводу "несносных младших братьев, которые тащит старших в какую-то вонючую дыру" оставался сидеть у входа, но у Иннота не было сомнений, что брат сам её исследовал, только скрытно от него. А пещера, со свисающими вниз сталактитами и стремящихся к ним сталагмитами, некоторые из которых даже уже образовали естественную колонну, алмазы в стенах, неярко сверкающих на ещё проникающими в пещеру свету при входе, а потом канущие во тьму, непонятные, но волнующе-прекрасные узоры на стенах при рассмотрении их с карманным фонариком и чудесное чистое подземное озеро звали возвращаться в пещеру снова и снова. И за всю свою сознательную жизнь, пока он туда лазил, Иннот каждый раз находил что-то новое, хотя вполне возможно, что пещера просто сама создавала это "новое" или же открывала постепенно, словно намеревалась открыть последний секрет в последний час парня.
 Неожиданно Иннот почувствовал, как его запястье обхватила ледяная рука. Иннот стремительно обернулся.
 Только чудом парень не свалился в ту самую ямку, которая и была проходом в пещеру, и края которой он сейчас стоял. А рука принадлежала Малышке, которая вылезала из этого самого отверстия, отведав на себе одну из особенностей пещеры – на белом воздушном платье не было ни следа земли, хотя по запыхавшемуся и счастливому виду было заметно, что полазила она там немало.
 - Только не говори, что хотел, чтобы у тебя в руке выросли стеклянные цветы, а вместо этого ты получил холодную руку, - ухмыльнулась девушка, вылезая на свет божий и отпуская Нотову руку.
 - Я скажу больше – я вообще ничего не ждал, а стеклянные цветы растут по ту сторону дома, - парировал Иннот, задним числом понимая, что Малышка вспомнила разговор с кем-то. Интересно, с кем это она могла говорить про стеклянные цветы?
 - Да? – Малышка немного растерянно посмотрела на него. – А посмотреть на них можно?
 - А от чего нельзя же? – улыбнулся Иннот и, сжав её холодную ладонь в руке, повёл за дом.
 Вид там был весьма живописный, несмотря на то, что всё небо затянуло свинцовыми тучами и затишье перед грозой немного давило на нервы, но только не Инноту или Максу, и тем, кто пришёл сюда в компании. Казалось, что сейчас время остановилось, и только Малышка и Иннот двигаются вопреки всем законам.
 Заливной луг перед резным крылечком – нечто вроде чёрного выхода из дома, с которого открывался чудесный вид на бескрайние просторы впереди. Поэтому именно с чёрного хода Иннот встречал рассветы, провожал закаты и вообще любил бывать в этой части дома. А стеклянные цветы росли немного поодаль от дома.
 Малышка немного неуверенно провела пальцем по глянцевому лепестку нежно-розового цвета, словно боясь его разбить. Палец ощутил прохладную гладь стекла.
 - Ты их никогда не видела?
 - Нет… только слышала, но знала, что они где-то есть… вот они и оказались здесь, - Малышка неотрывно смотрела на стеклянный бутончик, бережно проведя ладонью по гладкому, еле отливающему зеленью, стеблю и листикам, чувствуя идеально выточенные прожилки.
 - И они не разбиваются?
 - Нет, - Иннот посмотрел на небо. – Даже в сильнейший град. Но сейчас обещает быть дождь.
 Как только последнее слово замерло в предгрозовой тишине, вверху послышался негромкий раскат грома и на землю хлынул небесный поток.
 "И время пошло", - промелькнуло в голове у обоих.
 Иннот закрыл глаза и ловил каждую каплю дождя, перенимая его силу, забыв, что рядом с ним находиться ещё один человек. Дождь сам ему шепнул об этом, и Иннот открыл глаза, но вопрос: "Ты не хочешь пойти в дом?" так и не сорвался с губ после увиденной картины.
 Раскинутые руки, словно крылья птицы, запрокинутая голова, намокшие пряди, облепляющие бледное лицо, по которому стремительно бегут капли – вот что увидел Иннот в фигуре, которая стояла рядом с ним всё это время. Словно почувствовав его взгляд, руки опустились, и Малышка, всё ещё не возвращая голову в нормальное положение и не открывая глаза, тихо прошептала:
 - Я просто люблю дождь…
 Иннот тихо подошёл к ней вплотную и почти невесомо провёл ладонью по её щеке, почти так же, как она коснулась стеклянного цветка. Мокрая прядь чёрных волос соскользнула, остановившись на щеке девушки.
 - Ты и сам, как дождь… - почти неслышно пробормотала Малышка.
 - А может, я он и есть… - так же неслышно ответил Иннот. Хотя в этот момент ему показалось, что говорил не он, а он через дождь. Малышка почувствовала то же.
 Неожиданно, сквозь пелену дождя, до них донеслись лёгкие звуки гитары.
 - Это твой брат, да?
 - Он почти всегда в дождь выходит на крыльцо вместе с Никой и играет… то ли дождю, то ли себе, то ли ей…
 Иннот наклонился к Малышке и совсем невесомо коснулся её губ своими, тут же отпрянув.
 - Ты и правда дождь…
 - И что с того?
 - Я же говорила, что люблю дождь?
Макс зажал новый аккорд, и слегка провёл по струнам, выдав новую лёгкую мелодию. Такую же, как дождь. Ника стояла за ним, обняв со спины. Они оба смотрели на две фигуры вдалеке, стоявшие совсем рядом, над которыми ещё шёл  дождь, который для остальных уже кончился. А на горизонте раскинулась радуга.

Этот цикл задумывался и даже был начат летом. Малышкина миссия была проста - понять, что сестра её всё-таки любит. И в конце Малышку ставят перед выбором - останется ли она в МНИМом мире или уйдёт с сестрой. Ребёнок ушёл.
Продуманный цикл не был написан сначала из-за лени, а затем из-за того, что МНИМый мир стал моим Миром. Не рассказ, нет - просто иной Мир. Мой. И цикл стал не нужен, потому что всё изменилось. Так же, как теперь я не буду писать рассказ про Машу и Лекса, который уже не нужен - просто потому что всё уже изменилось.
Я не буду рассказывать историю Мнимого Мира - здесь это не нужно. И всё же, даже я, как создатель Мира, не знаю о нём всё. Пока что мои знания переданы единственному человеку - брату.
А тут будут хроники Мнимого Мира. Просто потому что мне хотелось, чтобы они где-то были. Собственно, сегодня был полностью обновлён этот дневник - теперь здесь будет всё, хотя бы отдалённо напоминающее что-то, связанное с литературным творчеством.

  - Надеюсь, у тебя нет депрессии? Ника уже расклеилась... - Иннот отвернулся от окна, в которое колотил ливень, на звук голоса старшего брата.
 - Нет. Я же люблю грозу, ты знаешь, - парень слегка встряхнул головой, откидывая чёлку. Макс ухмыльнулся, повторив жест младшего - и чёлка блондина, с лёгким налётом на рыжий цвет, лихо взметнулась. Иннот улыбнулся одним уголком рта и вновь повернулся к стеклу, за которым мгновенно вспыхнула молния и адский раскат грома прокатился по ночному небу. Макс плюхнулся в кресло, вальяжно закинув ногу на ногу.
 - Ты мне, вообще-то, что-то обещал.
 - Ах, ну да... - Иннот одной рукой подхватил с журнального столика плитку горького шоколада  и зашвырнул ею в брата: привычная передача презента. Макс перехватил её на лету прямо около носа и издевательски посмотрел на брата.
 - Ты обещал открытую.
 Иннот раздражённо щёлкнул пальцами и обёртка с лёгким вжиком исчезла до половины. У Макса сегодня явно было настоение поиздеваться:
 - Обещал открытую собственноручно, а про то, что передать прямо в руки, я вообще молчу.
 - Убью, братишка, - серьёзно заявил Иннот, понимая, что этот гад действительно воспроизвёл его фразу "Дам тебе открытую собственноручно упаковку горького шоколада прямо в руки, только заткнись!" - и вообще, скажи спасибо, что я дал упаковку С шоколадом!
 - Ты бы тогда сказал "из-под горького шоколада", - невозмутимо парировал Макс. Заметив, что черные волосы брата медленно, но верно, встают от возмущения дыбом, Макс с ухмылкой поднял руки, словно сдаваясь. Иннот безнадёжно махнул рукой. Он уже привык, что последнее слово всегда остаётся за старшим, подколки никогда не ранили - скорее веселили. А то бы наверно, было бы слишком скучно. Брат и Ника - девушка, до странности похожая на Иннота, а на самом деле всего лишь случайная гостья, оставшаяся навсегда - наверно всё, что у него было. И этим всем Нот дорожил. И притом очень.
 В спину уперлись решительные руки и повели к двери. Макс распахнул дверь и вытолкнул младшего брата за дверь.
 - Иди освежись, - раздался чуть насмешливый голос. За этой насмешливостью всё-таки упорно пробивалась нежность. Иннот слабо улыбнулся и откликнулся:
 - Угу. Я тоже тебя очень люблю.
 "Вот зараза. Расслышал", - Макс с улыбкой, настоящей, без насмешки, покачал головой и закрыл за братом дверь. Нет, прогулка под ливнем тому явно не помешает - вялый он слишком какой-то.
 Иннот слегка тряхнул головой, несколько секунд обитая под козырьком крыши, а потом, с бесшабашной улыбкой засунув руки в одни из многочисленных карманов своих шароваров и, весело наподдав ногой камешек, оббросив со лба чёлку, шагнул навстречу стихии.
 Макс весело расхохотался, услышав дикий крик, сильно смахивающий на крепкое ругательство. "Да, да, Инни, дождь холодный...", - захлёбываясь смехом, мысленно сообщил Макс младшему брату, который стоял с несколько перекошенным лицом. "Вали из моей головы очень срочно!" - рявкнул Иннот, мысленно наподдав брату пинка. Услышав глухой вскрик, Нот довольно вздохнул и, разорвав мысленный контакт, поставил блок - Макс был довольно мстительной личностью.
 - А ещё он вообще очень прикольный. И хороший брат, - Иннот улыбнулся струям дождя.
 - Знаю. Слышал уже, - откликнулся дождь. Иннот рассмеялся и двинулся дальше, под занавесой ливня, в то время, как Макс обиженно потирал копчик.
 - А кто орал? - Ника появилась из своей комнаты.
 - Брат пошёл под дождём погулять, и перед этим хорошо дал мне под зад. Охрененный у меня брат, да? - Макс улыбнулся девушке. - Вообще, Иннот просто забыл, что дождь холодный.
 - А, я уж подумала, что ты орал, после хорошего пинка... - Ника улыбнулась в ответ.
 - Сейчас отлуплю - улыбка стремительно расползалась по лицу Макса.
 - Подхвати края своей улыбки где-то в районе ушей и верни в изначальное положение.
 - Ну-ну, дорогая моя... Не язви.
 Пока эти двое под стать друг другу перепирались, Иннот приблизился к невысокому холму. В этот момент очередная молния расколола небо, и на вершине холма парень узрел Нечто. Всего лишь секунду, но развевающееся на ветру белое платье, которое словно не трогал Дождь, оберегая, и белые крылья Иннот запомнил. На фоне ночного неба, и мерцающих то тут то там молний, зрелище было поистине величественным. Иннот слегка передёрнул плечами и сзади с лёгким шумом распахнулись крылья цвета радуги. Шестицветной правда, но Иннот слышал что в мире людей это считалось знаком хиппи - одно из делений на субкультуры... Собственно, Макс, пару месяцев это дело изучавший, однажды заявил Инноту, что он "Натюрлих хиппи". Правда, старшему брату после этого пришлось стерпеть ещё один мысленный пинок, затем объяснить, что это такое, и только потом в извинение получить плитку шоколада... В вернее обёртку, в которой по идее должен был быть шоколад...
 Легко взлетев - Дождь никогда не трогал крылья - Иннот оказался прямо на вершине холма. Девушка в белом немедленно обернулась.
 И Иннот взглянул в испуганные глаза наивного ребёнка. Ну, наивного - это было первое впечатление.
 - Ты кто?
 - Малышка... - тихо ответила девушка, смотря на парня во все глаза.
 - Иннот... - от чего-то так же тихо откликнулся Иннот.
 - Как?! - Малышка, кажется, осипла.
 - И-н-н-о-т. У меня такое ощущение, что я тебя где-то видел.
 - А у меня-то оно какое... - девушка смотрела на него так, словно увидела кого-то очень близкого, но в то же время не того.
 - Похож на кого-то? - Иннот приглашающе кивнул вниз и оба стремительно слетели с холма, в потоках дождя и воздуха.
 - Да, - ветер доносил слова до Иннота. - На мою сестру.
 - Тогда, по законам жанра, ты должна быть похожа на моего брата, - парень усмехнулся.
 - Он у тебя старший? Часом не блондин в рыжину с зелёными глазами и привычкой жрать горький шоколад? - Малышка плавно опустилась рядом с Иннотом, пристально на того смотря. Тот, ошарашенный, кивнул.
 - Откуда?.. - голос всё-таки вернулся.
 - Приснилось, - совершенно серьёзно ответила Малышка, следуя за Иннотом, который уверенно вёл её к себе домой.
 - Будешь шоколадку? - Иннот припомнил, что на автомате прихватил из дома одну плитку.
 - В такой дождь? Нет спасибо...
 - Ох, блин, дождь, точно... - Иннот вообще больше его не чувствовал. - Кстати, а почему Малышка? - тут только он заметил, что она голову ниже его. - А, понятно...
 - Вот-вот... - девчонка насупилась.
 - Не кисни, и так дождь, - усмехнулся Иннот и распахнул перед ней дверь. В освещённой гостинной за столом перед камином сидели Макс и Ника.
 - О, Иннот, не только освежился но и кого-то к нам привёз! - Макс внимательно всмотрелся за силуэт, ещё скрывавшийся за порогом.
 Малышка вышла из сумрака, внимательно вглядываясь в знакомые и в то же время нет, зелёные глаза.
 - Малышка, - тихо представил Иннот.

Это началось в Петербурге, куда они отправились всем классом. Ничего не предвещало беды, и даже печальная кончина Малышки в её же снах от Питерского мотогонщика канула в лету от кажущегося безмятежного спокойствия.
 После экскурсии, которая фактически не утомила ребят, что для их класса было в высшей степени удивительно, все гурьбой высыпали на улицу, вдыхая всё ещё не ставший знакомым воздух, даже после трёх дней пребывания в исторической столице России. Чиффа с улыбкой смотрела на своего брата Драко, который, как всегда, шёл впереди, уткнувшись в телефон. Малышка тоже шла впереди неё, щуря глаза на весеннее солнце и смотря по сторонам с лёгкой улыбкой.
 Да, она давно хотела в Питер. С тех с самых пор, когда получила в подарок сувенирные карты. Даже расхожая фраза между Чиффой и Малышкой была: "Всё-таки надо смотать в Питер..."
Смотались. В весенние каникулы, которые в их школе были абсолютно безумными.
Драко, затянутый игрой на телефоне, не заметил, как вышел на проезжую часть. Собственно, этот факт заметили только двое. А вот внезапно вылетевший из-за поворота мотоцикл заметил только один человек.
 - ДРАКО! - заорала Малышка, но понимая, что будет поздно, сама бросилась за ним, резко сбив с ног. Парень неудачно, но зато живым, перелетел на другой конец улицы. Но мотоцикл был слишком близко. Малышка успела спасти Драко.
 Но не успела спастись сама.
 И в тот миг, когда мотоцикл и сидящий на нём парень были уже смертью, в глазах ребёнка, успевшего повернуться к своей смерти лицом, проскользнула усмешка, а губы шепнули: "Я знала". И замеревшее в этот переломный момент время, вновь пустило свой бег.
 Остальное Чиффа помнила не очень хорошо, а вернее не хотела вспоминать. Застывшие машины, крики. Мотоцикл остановился, парень соскочил со своего железного коня, только что ставшего причиной чей-то смерти, и, на ходу сдирая шлем, бросился к кучке людей, успевшей окружить тело черноволосой девочки, под которым тихонько разливалась лужа крови.
 Чиффу мутило. Не чувствовались жгущие глаза слёзы и полукружья ногтей, впившиеся в ладони. Внезапно она услышала звонок мобильного телефона. Слишком знакомая мелодия звонка, чтобы это мог быть чей-то другой телефон...
Чиффа медленно приблизилась к месту происшествия, стараясь не смотреть на Малышку, чтобы не сойти с ума окончательно. Казалось, что пока она её не увидит мёртвой, девушка будет жить.
 Розовая "Нокия" Малышки валялась рядом, даже не разбитая об асфальт и не раздолбанная машинами. "Casablanca" отчаянно трещала именно в этом телефоне. Чиффа наклонилась и подняла розовый прямоугольничек. "Сестрёнка", гласило окно информации. "Почувствовала что ли?" - отстраненно подумала Чиффа и раскрыла телефон. Она не поднесла трубку к уху. Крики "Малышка!", "Она жива?!" "Очнись, чёрт возьми!" говорили лучше неё. Телефон выпал из ослабевшей руки и вызов оборвался. Но зачем-то Чиффа подняла его и сунула его себе в карман, скорее на автомате, чем сознательно.
 Мотогонщик подхватил Малышку на руки и понёс в больницу, которая, как не странно, оказалось рядом. Кто-то знал, что случиться такое? Чиффа пошла за ним и подняла глаза. Из-за его спины Чиффа разглядела лишь черноволосую головку и загорелую руку, безвольно свесившуюся. Ту самую, на которой была фенечка, сплетённая девушке Мечтой в подарок.
Внутри всё сжалось. Чиффа краем глаза уловила около себя силуэт скамейки и облокотилась на неё рукой, другую прижав ко рту, чтобы не зарыдать в голос.
 - Сестренк...
 Безумным взглядом Чиффа наткнулась на белобрысую голову Драко и тут же протолкнула сквозь слёзы три слова:
 - Ты не виноват.
 Чиффа не винила Драко. Не потому, что он её брат, и что он был единственным парнем, которого она в классе могла назвать достойным другом. Она не винила даже мотогонщика. Корень проблемы был глубже. Она готова была растерзать родителей Малышки, которые вообще отпустили её сюда. Да, она знала, как разрывалась Малышка между желанием увидеть Питер и своими снами о смерти. Но родители, узнав, что у ребёнка есть возможность попасть в Питер отправили её туда тут же. Девушка целый день ходила сама не своя, пока эта счастливая весна не вынесла своим лёгким тёплым ветерком тревожные мысли...
... - Кома, - объявил врач.
 Чиффа не знала, плакать ей или смеяться. Получилась истерика. И смех и слёзы одновременно. И слепая надежда, и облегчение, и печаль и боль... Стало немного легче. Слегка встряхнув головой, что вызвало новый приступ ностальгии - Малышка очень любила копаться в её шевелюре - Чиффа заметила три тени около палаты девушки. Это были именно тени. Чиффа, понимая, что безумствует, медленно подошла к палате и заглянула в неё.
 Тени не были галюцинациями. И это не были бестелесные серебристые призраки. Это были действительно люди. Только лёгкое сияние выдавало, что это всего лишь часть их существования. И их действительно было три. И что самое интересное - кажется, Чиффа всех знала. Но потом стало понятно - одно лицо. Но разные люди. Перекрестье миров, как говорила сама Малышка.
 Одну тень Чиффа даже приняла за сестру Малышки, пока не поняла, что это вообще парень. Но потрясающее сходство - да чего там сходство, одно лицо! - ошеломляло. Различие было только в том, что хиппи с черными волосами до плеч и весьма интересной стрижкой с косой чёлкой а-ля эмо был всё-таки парнем. Но те же карие глаза, черты лица, стиль одежды...
 Увидев второго, девушке всерьёз захотелось проверить, а есть ли у него шрам на левой стороне лица, коего, слава богу, не оказалось. Блондин, в лёгкую рыжину с косой чёлкой по левой стороне, зелёными огромными глазами и немного зверским выражением лица слишком сильно напоминал Мэлло из Death Note... Ага, кожанные брюки и жилет в его аксессуары тоже входили.
 Длинные чёрные волосы падали на черно-красную водолазку, а руки были лихо запихнуты в карманы потёртых джинс. Внешностью девушка была похожа на хиппи-парня, от чего казалось, что они словно брат и сестра. Но почему-то Чиффа была уверена, что это не так.
 И тут Чиффа беззвучно открыла и закрыла рот. На койке сидела... Малышка. Только не она сама, а её тень. В белой цыганской кофте и юбкой-гаде, также белой, чёрными локонами и слегка грустными глазами, черными, как два сверкающих уголька. А на коленях у неё сидело маленькое полосатое животное...
 "Опа. Енот", - Чиффа мысленно офигела. И тут она увидела четвёртую тень... Хотя нет, пятую. Тут Чиффа не без удивления узнала свою сестру-близнеца Крайса. В бело-красном, она стояла, облокотившись плечом о стену с немного скучающим видом.
 - Ты идёшь? - предположительный Мэлло смотрел на Малышку. Чиффе внезапно показалось, что лапка енота легла на ладонь Малышки. Девушка грустно вздохнула. Енот спрыгнул с её колен, быстрым прыжком перескочив на плечо Полосатика - Малышка всегда так называла Крайса.
 - Я к вам надолго? - тихо спросила Малышка.
 - Когда закончишь свою миссию - вернёшься, - так же тихо ответил хиппи-парень.
 - Я чувствую, жизнь у меня будет не лёгкой, - Малышка повернулась к Полосатику. - Полосатик, береги её, хорошо? Не пускай ко мне...
 Малышка слегка опустила голову, словно скрывая что-то, и Чиффа наверняка знала, что - слёзы. Уже бледная рука с фенькой коснулась рыжего ошейника на шее енота - и тут Чиффа, поняла, что ныне живой енот, ранее был любимой игрушкой Малышки, символизирующей для неё сестру.  Этот рыжий ошейник был Чиффе хорошо знаком - оставленный сестрой Малышке браслетик из Греции давно уже перекочевал к игрушке.
 - Я-то не пущу. Знаю, что опасно, - Полосатая усмехнулась. - Но она-то может решить по-другому.
 - Постарайся, - еле слышно шепнула Малышка и исчезла вместе с тремя тенями. Полосатик и енот исчезли на секунду позже.
 Чиффа медленно прислонилась к стенке. Одно хорошо - Малышка вернётся. Когда закончит эту миссию. Только вот когда?..
 

Пальцы бегали по струнам электронной гитары, автоматом зажимая аккорды, одним глазом определяя лады, не обращая внимания на то, что подушечки пальцев давно стёрлись в кровь. Привычно, по родному, всё так знакомо... Резкое движение руки, новый звук... И внезапно громкий грохот из-за боковой двери.
 - Вашу мать! – Енот отложила гитару, недовольно покосившись на продолжавшую издавать странные звуки дверь, и стремительно направилась к сему подозрительному объекту. В ту же секунду комнату пронзил дикий вопль:
 - Мэллооооо! Немедленно верни мою шоколаааадку!!!
 - Фиг тебе, Ниари!
 Енот, с незаметной улыбкой, приоткрыла дверь, примерно представляя, что там увидит.  Девчонка, лет четырнадцати, в пронзительно белой рубашке и такого же цвета брюках, лежала на ухмыляющемся парне (который, в свою очередь, лежал на полу), левуюь лица которого пересекал шрам. Чёрная кожаная одежда юноши резко контрастировала с белыми одеждами девушки. Неестественно белого оттенка волосы Ниари перепутались с волосами блондина, хотя иногда можно было заметить рыжий отблеск на свету. Было заметно, что девочка отчаянно пытается что-то отнять у Мэлло, но тот с ухмылкой уводил руку ещё выше. Но тому, что зашёл только что, эта сцена могла показаться довольно компрометирующей.
 Да, но только не тем, кто видел, как Мэлло стаскивает у Ниари очередную шоколадку каждый день.
 - Мэл, немедленно верни Нир шоколадку, она с тобой всё равно поделится, - Ен расхохоталась, увидев огромные глаза, уставившееся на неё с абсолютно одинаковым выражением ужаса и стыда. Ребята немедленно вскочили на ноги, неловко отряхиваясь, и стараясь не смотреть на ещё посмеивающуюся в дверях Енота.
 - Эм... Ну... держи... – Мэл протянул Ниари немного помятую упаковку. Девушка с победным криком выхватила у того коричневое нечто и замахала ею в воздухе, показывая Мэлло язык. Тот с кислым видом наблюдал за шоколадом, который снова покидал его, в третий раз за день... Правда первые два раза они просто нечаянно её раздавили...
 Ниари развернула обёртку, разламывая "Особый" на три части. Одну протянув просиявшему Мэлло, а другую лихо запихнув в рот один махом, она направилась к Еноту, с улыбкой протянув той третью часть.
 - ТЫ чего ржёшь? – ласково улыбнулась Енот, принимая у Ниари шоколадку и щёлкнув ту по носу. Ниари зажмурилась... и внезапно распахнув глаза, уставилась на девушку, одетую во всё пёстрое и с короткими чёрными волосами.
 - Ей, что с тобой?! – Енот обеспокоено уставилась на девушку и заметила остекленевший взгляд. – Проклятье...
 - Что такое? – Мэл заглянул через плечо Енота.
 - К ней возвращается память, - она беспомощно уставилась на Мэлло. Тот неверяще посмотрел на Ниари.
 - Мы же ставили блок... Третий раз и самый сильный! Она не могла его пробить!
 - Я думаю, что я просто нечаянно разбудила воспоминание, связанное с её...
 - Сестрой, - закончил за неё парень, нервно откусывая здоровый кусок шоколада. – Давай посмотрим её воспоминания.
 Енот рассеянно кивнула, коснувшись пальцем лба девушки.

...Две девушки лежали на диване, соприкасаясь лбами. Внезапно глаза одной открылись и с невыразимой нежностью остановились на лице второй. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, вторая приоткрыла один глаз. Первая улыбнулась.
 - Ты чего ржёшь? – вторая ласково щёлкнула свою сестру по носу. Та зажмурилась и чуть ближе подвинулась к своей старшей сестре...

 Ен резко вышла из воспоминаний Ниари, тяжело дыша. Ниари, а на самом деле Аню, забрали в Wammy House – тайная секция в параллельном мире, куда забирали детей, слишком отличавшихся от своих сверстников и у которых была своя миссия в этом мире. Обычно, такие дети были замкнутыми, и у них не было никого, о ком можно было жалеть в этом мире. Но с Аней вышло иначе.
 У неё был человек, без которого она не могла жить – её сестра. На самом деле бывшая подруга, ставшая ей настолько незаменимым человеком, ставшая её жизнью. В штабе понимали, что девочка не сможет выжить без сестры, поэтому стёрли память о сестре. Но сокрушающую силу любви к своей сестре Ниари они не учли. Девушка пробивала блок уже третий раз. Было понятно, что очередной блок ставить бесполезно.
 Но был ещё один факт, который в штабе приняли с изрядной долей потрясения. Ен или Енот была точной копией сестры девушки. Енот помнила потрясённый взгляд заплаканных карих глаз, поднявшихся на неё в невольной мольбе. Но Аня в одно мгновение отличила двойника. То, что случилось с несчастной девушкой, оторванной от человека, которого она любила больше всего на свете, было не передать. Но, как помнила Ен, у Ани случился в том мире резкий всплеск ревности к недобрату её сестры – кто это был, никто не знает. Девушка написала заметку в дневнике о том, что с ней твориться, но сестра видно так и не прочитала этот пост. А если и прочитала... то Ниари уже не узнает об этом... В тот момент, когда девушка зашлась в слезах, резкий взрыв выкинул её в другой мир. Поэтому срыв у девушки был ужасный. Не было не слёз, ни истерики, она словно окаменела. Ведь она не успела попрощаться с сестрой, не извиниться за ревностный всплеск...
 Тихий всхлип донёсся с кровати, на которую Мэлло с Енотом положили впавшую в оцепенение девушку. Ен бросилась к кровати, встретившись взглядом с полными боли глазами девушки.
 - Не смотри на меня. Пожалуйста. ТЫ на неё похожа, но ты не...
 Резкий спазм сжал горло, и девушка не смогла договорить, уткнувшись в подушку. Она вспомнила.
 Енот отодвинулась от кровати, смотря на девушку со стороны. Разве возможно так любить человека, как она любит свою сестру?..
 - Я не обещаю тебе, но возможно, что ты увидишь её... снова.
 Ниари подняла на Енота черные глаза.
 - Надежда глупое чувство... но она умирает последней. Можешь ненадолго оставить меня одну?
 Ен встала и направилась к двери, подавляя порыв остаться.
 - Как она? – Мэлло с шоколада перешёл на пожирание кожи пальцев.
 Енот грустно улыбнулась.
 

Кира чихнула на всю квартиру и неловко утёрла рукавом нос. Запрокинув голову назад, она прикоснулось ладонью ко лбу и тихо чертыхнулась. Температура полностью сбила её с колеи, жуткий насморк тем более. Аня не предупреждала, что холод можно растопить температурой... Кира зашлась в сухом кашле. Но горло всё равно не болело.
 Перед глазами сегодня всё плыло, историчку девушка слушала сквозь красную пелену, все голоса звучали приглушённо. Болезнь решила её защиты, которую ей подарила Аня, отдав за этот сомнительный дар свою жизнь. Голова раскалывалась, глаза слезились и слипались.
 "Чёрт, я устала...", - лениво протекло в голове Киры. Осторожно всав со стула и чуть не потеряв равновесие, Кира с размаху плюхнулась в постель.
 - Тебе попить принести? - заботливый голос из кухни. Бабушка...
 - Нет, спасибо. У меня, кажется, температура. Я посплю немного, - несвязно прокричала девушка в силу своих осипших голосовых связок.
 - Температура, говоришь? - обеспокоенная бабушка заглянула в комнату. Прикоснувшись ко лбу внучки, она недовольно покачала головой:
 - Ты права, есть. Я тебе сейчас клюковки принесу.
 Кира неопределённо пожала плечами и свернулась калачиком, завернувшись в так-таки розовый плед. "О, да, радуйтесь, я, кажется сплю..."
 - Вот и молодец! - чей-то слишком знакомый голос у двери. Кира удивлённо уставилась на прекрасное ведение.
 - Как?..
 - Неважно, - галлюцинация присела рядом с больной. Кира виновато улыбнулась.
 - Не подходи близко, заразишься...  - глюк лишь махнул рукой, положив тёплую ладонь на лоб девушки. Кира немного дёрнулась назад, прижавшись к совсем неглючной руке щекой. Видение улыбнулось.
 - Как ты, чудовище?
 - Уже лучше... Побудь со мной немного, хорошо? - дождавшись ответного кивка, Кира с улыбкой закрыла глаза и тут же уснула, с промелькнувшей где-то на грани сознания мыслью: "К чему галлюцинации?.."
 Бабушка застала уже спящую девушку. Коснувшись её лба, она удивлённо распахнула глаза:
 - Готова поклясться, у неё была температура минуту назад... 

 

Из прошлого. Не бред и не достойно. Просто - личные переживания, выплывшие в рассказ.

Кира быстро выключила везде свет и, погасив в глазах, уже ставшим привычным огонек радости при переходе в другой мир, шагнула в распахнутую дверь. Макс Фрай оказывал на девушку довольно странное влияние. Вроде и сумасшедшим его назвать нельзя, и нормальным тоже.
 Мир на секунду завертелся перед глазами, а к горлу подступила лёгкая тошнота. Голова слёгка закружилась - переход в мир её сущности всегда давался ей сложно. Но вот всё прошло и Кира оказалась в уже знакомом ей коридоре. Быстро преодолев расстояние до светло-розовой двери, она распахнула её настежь.
 - О, а всё гадала, придёшь ты или не придёшь! - радостно прощебетал чей-то голос рядом с окном. Кира посмотрела прямо перед собой и улыбнулась. На неё смотрела жгучая загорелая брюнетка с живыми карими глазами. Тёмные ухоженные волосы ниже пояса рассыпались по плечам, обрамляя довольно симпатичное лицо. К груди девочка прижимала большого розового медведя,  да и сама была в светлых джинсах и нежно-розовой маечке, усыпанной блестящими сердечками.
 - Привет, Нюр, - в голосе Киры явственно слышалась светлая грусть. Говорить со своей бывшей сущностью без эмоций она не могла. Собственно, в параллельных мирах чувства накрывали её с головой, хотя в её мире они всегда прорывались короткими вспышками, но всегда обжигали болью. Собственно, поэтому она и пришла.
 - Что с тобой? - Аня, всё ещё сжимая в руках подарок Арута, подошла к Кире, заглянув в наливавшиеся жизнью глаза, хотя они давно утратили свой блеск. - Тебя что-то мучает?
 - Да, - еле слышно прошептала девушка. - Ты.
 Аня замерла.
 - Ты всё ещё чувствуешь? - потрясённо пробормотала Нюша, теребя розовое ушко Мишки. - Даже когда меня заточили сюда?
 Кира кивнула, медленно обводя взглядом нежно розовую комнату, незаметно поморщившись. Она ненавидела розовый цвет, поэтому жизнь в своей комнате не всегда давалась ей легко. Может, поэтому её больше привлекали чёрно-красные клавиши на компьютере?
 Аня стиснула медведя, склонив голову и глухо, но твёрдо, произнесла:
 - Ты знаешь, что мне придется сделать, чтобы ты потеряла чувства.
 Кира судорожно выпустила воздух сквозь сжатые зубы:
 - А другого способа нет? Ты можешь пойти со мной.
 Аня грустно покачала головой:
 - Нет. Мы слишком разные, мы не уживёмся в одном мире.
 Кира невесело усмехнулась.
 - Парадокс. Мы разные, но мы одно.
 Аня улыбнулась, но улыбка тут же померкла.
 - Ты сможешь чувствовать в других мирах, передавать свои эмоции бумаге, в танцах... Ты понимаешь меня? - спокойный голос Ани болью отозвался в сердце Киры, но она сдавленно кивнула.
 - А можно вместе...
Аня понимающе улыбнулась.
 - Хочешь чувствовать рядом с ней? - Кира медленно моргнула, выражая своё согласие. - Хорошо. А теперь уйди.
 Кира медленно закрыла за собой розовую дверь и медленно, как во сне, двинулась дальше. Она очнулась, только когда почувствовала воздух своего грешного мира. Упав на кровать, Кира закрыла глаза, перебирая разговор с Нюшей.
 Из размышлений её вырвал внезапно разлившийся по телу холод. Замораживая все чувства, разливаясь по сердцу, скрепляя душу, подавляя эмоции... Кира усмехнулась.
 Через секунду она уже была в другом мире. Проход прошёл легко. К несчастью, девушка знала почему. Холод, мгновение назад ещё бывший в ней, быстро ломался здесь, причиняя невыносимую боль, заставляя Киру сползти по стене. Холод выливался ледяными слезами, бурными чувствами. Девушка закрыла лицо руками и сквозь слёзы прошептала:
 - Прости, Аня, прости...
 Через некоторое время обретя силы, чтобы подняться и броситься к распахнутой настежь двери, Кира медленно подошла к лежащему в лунном свете телу. Одна рука всё ещё сжимала розового Мишку, а другая была откинута в сторону, обнажая перерезанную вену. Кира больше не плакала. Она просто смотрела на безвольное тело, так долго терзавшее её, и одновременно приносившее такую радость. С губ сорвался полувздох-полувсхлип, вместе с тихими словами:
 - Прости, прости, прости, господи...
 Кира подошла к окну. По ночному небу медленно катилась звезда. "Если падает звезда, это значит, что чья-то душа покинула землю". Кира подняла руку в прощальном жесте. Звёздочка неярко вспыхнула, словно прощаясь, и закатилась.
 Кира осторожно прикрыла за собой дверь, возвращаясь в свой мир. Холод сковал её мгновенно.
 "Хочешь чувствовать рядом с ней? Хорошо." Кира подошла к телефонной трубке и набрала номер. Но через секунду отложила её в сторону. Ледяная слеза скатилась по щеке.
 Каждый раз отказываясь от решения, мы создаём альтернативную версию, в которой всё-таки сделали выбор. Поэтому где-то в другом мире, холодный голос вежливо бросил в трубку:
 - Простите, а Сашу можно?
Версия про альтернативный мир не моя. Чужого не беру.

Пока что относится к категории прошлого. Честно говоря, искренне считаю, что вот это - самая лучшая штука, из тех, что писала...

- Сними рубашку!
 Чёрная шелковая ткань быстро слетела с кожи, оставляя неощутимое сознание чей-то нежности. Кира краем глаза увидела ошеломлённые взгляды своих похитителей. Проследив за направлением их взглядов, она усмехнулась.
 Плечи девушки покрывали многочисленные крестообразные, прямые, вертикальные шрамы. Какие-то тонкие, словно лёгкий набросок художника, а какие-то и глубокие, словно кто-то оставил о себе память... на коже. Кисть умело летала по матовому холсту, оставляя то жирные, то лёгкие мазки алого цвета, после высыхания становившимися нежно розовыми... И только вчера давно отдыхающая кисть сделала жирный мазок, сейчас затвердевший темно-бурым.
  - Покажи руки! - негромко.
 Кира протянула руки ладонями вверх. Правая рука была девственно чистой, а на левой светились уже знакомые розоватые пометки. Их было много - буквы закрывали друг друга, встревали между друг другом, перечёркнутые уже  бледным, а когда-то глубоким и алым, на всю ширину руки, крестом. И снова поверх этого вчерашнее творенье - всего четыре, но такие родные буквы...
 - Повернись спиной! - приказным тоном.
 Кира повернулась. В руке мучителя блеснула плётка.
 - Ты отказываешься говорить, где она находиться?
 - Я никогда вам этого не скажу, можете не утруждать себя, а бить сразу сколько нужно, - абсолютно спокойно, с каплей презрения, бросила девушка, приваливаясь к стене.
 Первый удар неслабый, но явно не предел человеческих сил, лёг прямо поперёк спины. Боль пронзила тело, отдавая в голове яркими вспышками удовольствия. "Тут предусматриваются заключённые мазохисты?" - подумала Кира, задыхаясь от накатившей мучительно-приятной боли. Слишком долго она сдерживала взгляд, падающий на маленький блокнот на ящике трюмо, слишком мало надрезов вчера... Кира отбросила все мысли прочь, поддаваясь на встречи плетям и ощущениям.
 Второй и третий удар последовали почти одновременно, лёгшие крест на крест. Сила, приложенная к ним, была чудовищной. Игра пошла в полную силу. На месте пересечения быстро собиралась алая кровь. Четвёртый - и она потоком хлынула вниз. Кира выгнулась, закрывая глаза, купаясь в удовольствии.
 - Ляг на живот, на пол!
 Девушка с готовностью послушалась. Сколько дальше последовало ударов, она не знала. Мучительное удовольствие, волнами бегающее по телу, накатывающее с умопомрачительной силой не позволяло вернуться рассудку.
 Но один удар быстро вывел Киру из дурмана. Со всей силы по спине, уже бывшее всего лишь кровавым месивом. Острая боль, пронзила насквозь, заставляя каждую клеточку тела кричать, судорожно сжиматься. И равносильное этой боли наслаждение прошло по всему телу девушки. Следующего удара не последовало.
 - Она должна быть мертва, - чей-то спокойный голос.
 - М, а у вас заключённые мазохисты не предусматриваются? - с поразительной лёгкостью после такого мучения, Кира поднялась с пола и, даже не вскрикнув, нагнулась, поднимая свою рубашку. Наслаждаясь уже стихающим горячим потоком на спине, Кира накинула рубашку, чувствуя, как ткань сразу прилипла к телу, пропитываясь кровью. От потери крови началось лёгкое головокружение, но ради быстрого заживления Кира была готова проспать хоть весь день.
 Спокойно выйдя за дверь, девушка услышала яростный поток ругани. На лице девушки вспыхнула лёгкая усмешка.