Играй, Рыжая, играй.
Пока ты играешь на флейте...
Пока в в зеркале звучат флейта Рей и арфа Хел, помогая тебе...
Пока твоя сестра тихо мурлычет что-то у твоих ног...
Пока в гостиной весело трещит огонь в камине, бросая тени на стены...
Пока по комнате разливается запах глинтвейна, приготовленного Мэлло, пока звучит его гитара...
Пока Иннот всё так же мчится на своих крыльях цвета шестицветной радуги...
Пока под ногами здешнего шамана пляшут камни...
Пока мягкое сияние, откутывающее ладонь Рэк, заставляет исчезать царапинки, словно их никогда и не было...
Пока красно-белые крылья Кро рикошетят заклятия...
Пока сила Ники всё того же синего цвета...
Пока Сашка всё так же визжит, летя на спине единорога...
Пока Макс дымит своими сигаретами...
И пока верю в этот Мир я...
Пока будет всё это...
Мы будем жить.
Играй, Рыжая, играй.

Пока двое Хранителей будут стоять на страже двери в этот Мир...
Пока нас связывают родственные и дружественные узы...
Пока мы сражаемся вместе против одного врага...
Пока блестят надписи E not и Mello на кулонах...
Пока у нас у всех есть крылья...
Пока мы всё так же анимаги...
Играй, Рыжая, играй!

Нет покоя днем, не уснуть мне ночью
Я превращаюсь в дикий сад,
Где по венам да по позвоночнику
Вьется песня-виноград.
Зелены мои дни, белы мои ночи
И пахнет травами сладкий яд,
И по венам да по позвоночнику
Вьется песня-виноград,
Пряжу тянет шелкопряд...

Рун прочёсывал взглядом ряды парт, стараясь выяснить, куда на этот раз приземлилась Аза. Черноволосая макушка отыскалась на третьей парте среднего ряда. "Ну, ну, давай, повернись", - мысленно полуумолял-полуприказывал парень, буравя взглядом спину девушки, явно наровясь оставить о себе на память дырку в Азовой спине. Явно не желая получив такой подарок, Аза обернулась.
Рун мысленно себя поздравил с очередной победой и посмотрел ей прямо в глаза. Без этого он не мог.
Он не мог без этого тёмного ночного неба, усыпанного звёздами, в её глазах, не мог без лёгкого ветерка с привкусом звёздной пыли, который проносился по помещению, когда она смотрела на него. В её глазах никогда не отражалась реальность. Звёздное небо Иного Мира. Её Мир. Тот Мир, откуда она пришла. Он знал, что она не отсюда, как только впервые взглянул в её глаза. Только вот Аза сама не знала, откуда она. Оставалось надеяться, что только пока.
Остальные этого не замечали. Вернее - не хотели замечать. А зачем им видеть что-то, что выбивается из рамок привычного им мира? В те редкие моменты, когда им зачем-то нужна была Аза, и девушка поднимала на них глаза, они видели лишь тёмно-синие глаза, в которых отражался свет дешёвых школьных лампочек. Они хотели это видеть - они и видели то, что хотели, не видя того, что есть на самом деле. Но Рун знал, что это не тёмно-синий цвет радужки глаза, а цвет Иного Мира...

Аза шла по коридору. Шла чисто формально, мысли сейчас присутствовали далеко не в том теле, которое чисто на автомате шло по грязному линолеуму, с двух сторон окружённым стенами с облезшей штукатуркой (ещё сверху был потолок с полуосыпавшейся побелкой, а над ним ещё три этажа родной школы с не менее живописным убранством). Мысли витали где-то за гранью Миров, где-то за пределами человеческой мудрости, охватывая Вселенные... глаза видели лишь бескрайнее ночное небо, не стремясь увидеть чуть приподнятый конец старого линолеума. Поэтому Аза лишь отрешённо заметила, что падает. Ну и ладно. Не впервой уже.
Зато, когда она более или менее соизволила вернуться и осознать реальность (что получалось редко), наступило понимание того, что она так и не упала, потому что сзади её кто-то крепко держит. Хватка ослабла ровно настолько, что Аза смогла поднять глаза на своего спасителя. Рун. Аза смотрела ему прямо в глаза. Как и всегда, когда с ним сталкивалась.
В его глазах отражалась лишь бесконечная звёздная даль. Никакой реальности.
Только она не знала, что это лишь отражение её собственных глаз. Стоя перед зеркалом в своей серой комнате с облезшими обоями и весьма живописным от постоянных потопов соседей сверху потолком и смотря своему отражению в глаза, она видела в глазах той девушки в Зазеркалье лишь отражение серой комнаты и девушки в ней. Другие, если бы того захотели, могли бы увидеть, но она - нет. И не потому что не могла - просто было ещё не время. Она же не знала, что в глазах отражения есть реальность потому, что звёзды, которые были в глазах Азы, там светили на небе. Отражение девушки было дома. Поэтому и отражало реальность.
Но Аза не знала этого. Но скоро узнает.
Рун отпустил девушку. Та чуть заметно благодарно кивнула и двинулась дальше. Рун несколько секунд посмотрел ей вслед, затем поправил рюкзак, лихо заброшенный на одно плечо, и двинулся за ней. На один урок же. Как никак не только в одной школе, но и в одном классе...

- Ты не из этого Мира, - тихо повторила фигура, внимательно смотря на девушку, стоящую перед ним. Чёрный тёмный плащ незнакомца развевался на звёздном ветру, который Аза жадно вдыхала всей грудью. Такой родной...
- Не... из... этого... - еле слышно повторила девушка, по все глаза смотря на человека перед ней.
- Посмотри на своё отражение в зеркале, когда проснёшься, - посоветовал на прощание её новый знакомый и исчез в мерцающей дымке звёзд.
Аза проснулась. Соскочила на пол и, ежась, босиком пошла к зеркалу, поднимая глаза на своё отражение.
Вот тогда она впервые увидела то, что на самом деле было в её глазах.

Рун сразу понял, что Аза наконец-то узнала о себе правду. Из тихой, депрессивной, затюканной девчонки быстро вылуплялось уверенное в себе существо Иномирья, твёрдо смотрящее в даль не отражающими реальность глазами, в которых светились знания, не доступные простому человеческому разуму. Но почему ему тогда казалось, что он прекрасно понимает, чему она учится?

А в один прекрасный день она просто исчезла. Но мало того, что она просто исчезла - из памяти одноклассников начисто были стёрты воспоминания о некой черноволосой, тихой, странной однокласснице. Словно они никогда и не знали её и не были редкими свидетелями её жизни, если вообще были когда-то. Но Рун помнил. Единственный.
Он был один в пустом классе русского языка.
- Ей, - раздался тихий голос.
Рун обернулся... и замер.
Аза стояла недалеко от него, чуть склонив голову на бок, еле заметно улыбаясь. Она была... не совсем тут, и не совсем там. За девушкой Рун видел усыпанное звёздами небо, да и сама она явно была в защитном коконе своего Мира.
- Что это? - тихо спросил парень.
- Мир в Мире, - пояснила Аза, подходя поближе.
Он никогда не слышал такого. Но сразу понял, что она хотела этим сказать.
- Ты пойдёшь со мной? - этот вопрос ударил его со всей силы кнутом по спине, вышибая дух.
- Я?! Я не могу. Я же отсюда.
- О да, ты отсюда, - с сарказмом протянула девушка. Её ладонь вдруг окутал мерцающий туман, медленно принимающий очертания чего-то тонкого и прямоугольного. Мерцающие частички послушно улеглись в один ряд, образуя идеальную зеркальную гладь. Ещё одна полоска звёздного тумана - и Руну протягивали аккуратное зеркало.
- В глаза себе посмотри, - посоветовала Аза.
Рун посмотрел в зеркало.
Реальности в своих глазах он не увидел ни капли.
Да, Аза видела в его глазах отражение своих. Потому что в его глазах отражалось то же самое.
Двое не из этого Мира. Гуляющие под дружелюбными тёплыми звёздами в ночи, нашедшие таинственную дверь, и попавшие в другой Мир - полуживые, после прохода Междумирья и двух оболочек Миров, потерявшие память, разнесённые в разные концы Мира... но снова нашедшие друг друга.
- Ты была у себя дома? - спросил Рун, решительно шагая к звёздному кокону.
- Если ты со мной - то мы сейчас там будем, - улыбнулась девушка.
Рун шагнул в кокон. Сопротивление было равно минус бесконечности.
В этот момент у одноклассников стёрлась память об ещё одном субъекте.
И не только одноклассников.
Всё человечество, когда либо знавшее этих двоих, мгновенно забыло о том, что когда-то такие вообще существовали.
И только один Мир улыбнулся Другому, беспрепятственно выпуская межпространственных путешественников домой, которым Иной Мир уже приветственно распахивал двери, принимая своих заблудших детей. Теперь Мир, из которого ребята ушли стал для них Иным... кошмарным сном. Только в этом был виноват не Мир. Люди... Но иногда и Мир. Если не признавал заблудших овец... а такое, порой, тоже бывало.

Двое упали на высокую синюю траву, приятно холодящую разгорячённую непонятно от чего кожу. Над головами было бескрайнее ночное небо, усыпанное звёздами, отражающиеся в их глазах уже как реальность, а не как Иной Мир... И память, стёртая у одноклассников, пролетая пространство, которое не могло быть измерено, обрабатывалась в память двух детей о их родном Мире, обволакивая их сладкой дымкой...
Скоро должен был рассвет. Они просто чувствовали это.
Из белоснежного дома на поляне синей травы вышла девушка. Увидев ребят, она застыла на месте. Её глаза потрясённо расширились и в свете звёзд в уголках её глаз блеснули слёзы.
- Господи ты боже мой, это невозможно... Ребят, они вернулись!
Тут я начинаю баловаться.
я немного побаловалась... альтернативный эпилог, агаИз дома выбежали двое.
- Май! Рен! - завопили ребята, бросаясь к друзьям. Аза и Рун были братом и сестрой. К слову сказать, Май и Рен тоже.
- Ну, и как погуляли? - весело поинтересовался Рен, принимая вопящую от счастья Азу в объятья. Май то же проделывала с не менее вопящим Руном.
- Мир хороший. А вот люди - не очень, - сообщила Аза. Май улыбнулась.
- Меня, кажется, ни то, ни то не приняло, - обиженно сообщил Рун. Рен хмыкнул.
- Да кто бы сомневался, - тихо пробурчала себе под нос Май.
- А люди не все плохие, - наконец хором объявили оба путешественника. - Только мы не успели с такими познакомиться. Но они есть!
Девушка, первая вышедшая на крыльцо, непонимающе оглянулась на две семьи.
- Тааак, - угрожающе начала Нур. - Вы это специально подстроили?
- Ну, по крайней мере, мы теперь вспомнили, что дверь пошли искать по указанием кое-кого, - Май и Рен явно не успели зажать ребятам рты. - Но вот о том, что мы можем потерять память - нас не предупредили.
- Я-то лично не терял, - хмыкнул Рен.
- А ты? - Аза повернулась к Май.
- А я что? Я по Мирам только гуляю, благо учителя хорошие нашлись, - Май, хмыкнув, хлопнула брата по плечу. - Но пока свой родной не нашла. Только по созданному собой гуляю. Так что все вопросы - к вот этому чудеству. Когда вы его совсем утомите - скажите, что при желании, может сбежать к нам, выпить зелёного чая с вашей великолепной травкой, - Май с улыбкой кивнула на пучок синей травы в руках. - А Май отчалила к сёстрам и братьям, и, кстати, ваши тоже скоро должны вернуться, - заметила ребятам Май. На секунду девушку окружила мерцающая дорожка семицветной радуги, после чего и радуга и Май исчезли.
- Обычно она была шестицветной... - протянула Аза.
- Ну, значит, она просто не исчезала при вас, когда тут ещё и я прибавился, - сообщил Рен, шагая к дому. Нур исчезла в доме раньше них, явно готовя гостям угощения, судя по разлившемуся вокруг аромату.
- А почему у неё нет памяти?
- Не вспомнила ещё. Практики, видно, в том Мире было у неё мало, когда она уходила, вы вот тоже потеряли...
- А ты?
- Практика, практика, и ещё раз практика. Сейчас утомительно - жуть как, - устало ответил Рен, сваливаясь в кресло. - Обещайте мне, после того, как замучаете меня вопросами, дать мне отдохнуть, я и так уже измотался, проблем - по самые глаза...

Смотрите людям в глаза. Может быть, когда-нибудь, в чьих-то глазах вы не увидите реальности...

Резкая звонкая пощёчина, злые глаза, бессильные слёзы, скрытые чёлкой, упавшей на глаза, потому что я упала на колени.
- Какого хрена ты жалеешь меня?! Ты своего брата жалей... Я же вас оставлю скоро!
Мэл спокойно сел рядом, и положив руки на плечи, заставил меня смотреть прямо ему в глаза.
- Не оставишь. Пусть только потому, что он чертовски похож на твою сестру, но ты его любишь. Ты не сможешь оставить ни его, ни сестру. Ни этого Енота, ни Енота из твоего мира, ни Иннота. А Иннот не только не знает, что ты хочешь уйти, но и даже не думает, что ты можешь сделать это. Отчаянная любовь - вещь опасная. Ты не сможешь уйти, даже если бы хотела.
Мэл... Ты человек, которого я ненавижу, но которому могу доверит намного больше, чем другу, и ты знаешь это.
А может когда-то я и перестану тебя ненавидеть.
Я помню повязку на царапине на плече, которая открылась при использовании кулона. До того, как она пропиталась моей кровью, она стягивала твои волосы в хвост. Ну да, кому ещё может принадлежать повязка с буквой "М" Death'нотовского шрифта?

Собственно, Хроники находились на просторах своего личного дневника. Эта- самая первый, когда я начала фиксировать некоторые события. Но есть самая первая хроника, размещённая в этом дневнике по праву считается последней написанной хроников. А эта первая. А так как уже все хроники, которые были написаны тут, то после этой записи уже пойдёт по мере написания... Эта самая первая и с этих пор всё очень-очень изменилось... память у Малышки уже есть, секрет Рэ Куна был, что эта анимагическая форма моей сестры и Иннот - мой брат. Ну + ещё один персонаж... вру, два (брат и время от времени у меня появляется младшая сестра Сашка), и упонянутая Алли в одной их хроник - звать её в Мнимом Рей.

- А где это злобное маленькое полосатое животное?
- Рэ Кун может быть в трёх местах - со мной, с Мэлло и где угодно...
- Ваааа! Лол, Сист)
- Only for you, dear)

...А Рыжая будет, мысленно ругаясь, но ни в коем случае не вслух, лечить Малышке два аккуратных синяка на плече, всё недоумевая, откуда у неё такие. Малышка, собственно, сама этого не будет знать, зато когда Малышка будет спать, Макс проснётся и будет весело рассказывать Мэлло про то, кто его так кусает. Потому что у Макса, в отличие от Малышки, память о Мире Людей присутствует и единственный человек, которому Макс всё рассказывает есть Мэлло. Они сидят на балконе, смотрят на ночное небо и на глаз Луны, переодически закрывающийся веками-облаками, и на балконе видны только две искорки от горящих сигарет и дым. Иннот будет упорно выслеживать Малышку, срывая поцелуи, а потом они услышат шорох, и, выглянув из-за угла белой кирпичной стены собственного дома, увидят Мэлло, прижимающего Нику к стене... И вообще, нечего удивляться, который раз друг друга за этими занятиями застукивают. Иннот учит Малышку латыни, Мэлло подгоняет ей немецкий и иногда даёт побренчать на собственной гитаре, время от времени уча парочкам аккордов, а иногда в хорошем настроении (за которое, естественно, благодарить надо Нику) учит и играть чего-нибудь. Малышка заново знакомится с Крайсом и частенько теперь к нему бегает на чай и поиграть с Рэ Куном - енотом Крайса. Только у Рэ Куна маленький секрет, который знают только Крайс, Мэлло и Макс. Но не Малышка. Иногда Рэ Кун упорно решает намылиться погулять с Малышкой. А иногда они приходят вдвоём: Крайс, а у него на плече развалился довольный Рэ Кун, который спустя секунду уже перепрыгивает на плечо к Малышке. С енотом вобще ладят только три человека: Крайс, Мэлло и Малышка. А иногда все летают - в анимагической форме или просто на крыльях... Только анимагическую форму Крайса и Ники ещё никто не видел, зато цвет крыльев есть у всех. И Малышка очень забавно смотрится в зеркалах: в зеркале отражается она сама и ещё трое: Крайс, Хел и Алли ака её тётя. И Малышка ранним утром, когда Макс внутри засыпает, сидит в кресле качалке, завёрнутая в плед и читает Книгу Света и его правила. Нет, не затем, чтобы стать светлой и получить бронзовые крылышки - просто правила Света близки ей. Она знает, что это её. А за ухом собственное лебединое перо, которым она пишет...
И будет ещё много-много горестей и радостей, рассказ о которых займёт вечность, а о некоторых я и не знаю и узнаю только со временем. А в конце сущность Малышки и Макса воплощается в одну - меня. Как я наконец узнаю тайну Рэ Куна и выполняю своё давнейшнее желание. Мэлло стирает всем присутствующим память, а потом погружает в сон. Я говорю ему искреннее спасибо за всё, что он для нас сделал. А потом умираю там... Мэлло стоит на коленях около моей кровати, а кулон на моей груди снова сменил имя - там написано уже не Innot, как стало уже несколько лет назад, а снова E.not, как было в самом начале. И весь мир окружает мерцающий свет шестицветной радуги.
А потом я просыпаюсь. В Мнимом мире. И не так, как обычно, мысленно прибывая там, а я есть там, физически. И Мнимый мир остаётся моим придуманным Миром, но теперь там всё происходит не завися от меня. И там может быть так, как положено мне после смерти - либо райски либо адски, либо просто, по Мнимому...

Я предупреждала, что в Мнимом Мире всё постоянно меняется. Это тоже писалось давно. Теперь многое по другому.

- Вот это страсть, - задумчиво бормочет Ника, смотря на Макса с Лисой.
Мэл легко проводит по её спине и слегка кусает за ухо...
- Ты ещё не знаешь, что такое настоящая страсть...
- Макс, - ухмыляется Лиса, как только парень, жутко похожий на Мэла, легко её наклоняет в танце.
Лёгкая улыбка.
- Как ты догадалась?
- Только ты можешь так танцевать...
Макс лёгким разворотом отправляет Лису в угол к её сестре, но тут его за запястье ловит Иннот. А Макс и Малышка - два разных тела, две разные сущности... но они просто сменяют друг друга время от времени. А Нот смотрит уже не на Макса, а на Малышку.
- А вот теперь смотри, если будешь в состоянии, что такое настоящая страсть, - тихо шепчет Мэл на ухо Нике, кивая на них обоих и отправляя Нику разворотом на танцевальную площадку...
 

А, Ника, только не выпускай меня без шапки... а, всё, Рыжая пришла, теперь кто б мне дал выйти на распашку) А какая разница... всё равно мы с Иннотом убежим куда-то, где никто, за снежной стеной, нас не увидит, и, смеясь и валя друг друга в снег, сдерём с себя шапки и будем смотреть на рядом стоящего человека...
А ему идёт, когда снежинки путаются в чёрных волосах...
...и рука на щеке тёплая, не смотря на погоду. А чего, не так уж и холодно...
...или просто ты тёплый...
...ммм... можно было и не целовать...
...кстати, я вспомнила, когда мы впервые познакомились...

Да. В Мнимом Мире идёт снег.

Сражение. Объединение силы, как всегда... Сгусток энергии радужного цвета над моими ладонями, красный - у Кро, пронзительно-голубой - словно стеклянный - у Рена... Нику видел рядом. Рэк тоже был. Иннота и Мэла не было. Рыжих тоже. Шелест крыльев цвета шестицветной радуги, красно-белых зеркальных, белых, цвета лёгкой грусти (белых, с серебристыми искорками и лёгким налётом сиреневого) и кожисто-коричневые... Резко поднимая руки вверх, заставляя шарики энергии всех слиться воедино. С братом реакция происходит мгновенно - мы слишком похожи. Толстая, ослепляющая своим светом, линия соединяет стеклянный и радужный шарики... а вот и вся сила собралась над ладонями. Чувствуешь её, видишь... но ладоней она не касается... резкий бросок... и сверкающий шар направляется к тому, кому он предназначался... только вот кому - я не вижу.

- Макс? Совсем плохо? - Мэлло смотрел на обычно весёлого парня на балконе, который теперь стоял, грустными глазами смотря на луну, слегка наклонив голову на бок. Это был только его жест - только он мог грустно склонить голову.
Макс обернулся. Его фигура чётко выделялась на фоне тёмно-синего ночного неба, у которого у основания словно проглядывал насыщенно-изумрудный свет мощного прожектора с чудесным переходом света, изредка смешавшегося с еле заметным жёлтым. Это был удивительный непередаваемый цвет ночного неба. Над головой он был тёмно-синим, и по нему царственно медленно и плавно летели клочья белых и чёрных облаков. На них грустно и осуждающе смотрел глаз Полнолуния, время от времени закрывающийся веками-облаками и по балкону гулял Осенний Ветер, нося на себе золотые монетки листьев и их непередаваемый запах Осени. Внизу неясным светом горели фонари, рассеяно освещая осенние кроны деревьев.
Тут всегда Осень. По ночам всегда Полнолуние. Каждый день Дожди, а после него Радуги и много Солнца.
Макс полез в карман. Мэлло знал, что полез он за сигаретой.
- Совсем плохо. И не удивляйся, что Малышке завтра будет плохо. Она, правда, сама не поймёт, почему. Есть зажигалка?
Снизу можно было наблюдать, как неярко вспыхнул огонёк и зажёгся кончик сигареты. Вскоре к одинокому кончику присоединился и второй. Дым кольцами уходил ввысь и терялся. Но тут всегда верят, что он уходит к облакам.

- Ты знаешь, что такое жить назло? Когда каждый шаг, каждый вздох, каждое движение делается назло. Ты знаешь, что тебя уже не должно быть, точнее - ты не хочешь быть здесь - но ты всё равно есть. Ты не хочешь уйти сам, ты лишь зовёшь даму с косой, но она не спешит по твою душу. Просто твоё время ещё не наступило. А ты задыхаешься от уже физически ощущаемой боли в душе, слёзы сжимают горло, и Счастье грустно смотрит на тебя, одними губами шепча: "Потом!". А неужели так трудно понять, что это потом уже застряло костью в горле? Мне не нужно потом, мне нужно сейчас. Я хочу искренне смеяться и не получать от некоторых индивидов характеристику "странного существа не из этого мира, которое никогда не улыбается и всегда находиться не здесь". Неужели трудно понять, что мне уже надоело смотреть на коридор, который возникает перед глазами, когда тебе говорят "Это переходный возраст, это пройдёт", и видеть терновые кусты, которыми сплошь покрыты стены? Мне. Надоела. Боль. Сколько мне ещё её терпеть? Может когда-нибудь, потом, я буду счастливым, да... Но почему нельзя сейчас?! Я хочу смерти, потому что она избавит от боли. Я хочу к вам, потому что здесь у меня есть то, что я на данный момент считаю счастьем. То, что даст мне почувствовать себя счастливым.
Я хочу умереть ради того, чтобы быть счастливым.
А я живу. Не хочу, но живу. И в один прекрасный момент я решил - я буду жить. Назло. Назло самому себе. Каждый вздох даётся с трудом, вызывая неимоверную боль, а ты дыши. Дыши, дыши, назло себе. Шагай, хотя ступни уже кровоточат от ран. Живи, хотя душа уже измучена и каждый раз ты понимаешь, что ты можешь выдержать ещё больше и не сломаться. Да, человек может выдерживать боль бесконечно... НО МНЕ НАДОЕЛО УЖЕ ЕЁ ТЕРПЕТЬ!!!
- Ты не веришь, что всё будет хорошо?
Безнадёжный безжизненный взгляд, который говорил, что этот человек ожидает от жизни только худшего, ни на что не надеется и ни во что ни верит.
- Я никогда не верю, что что-нибудь может закончиться хорошо. Ты прекрасно знаешь, что я просчитываю лишь худший вариант. Правда забавно понаблюдать за моим лицом, когда что-то действительно заканчивается хорошо... Нет. Не верю.

- С ним... с ней... не важно... с ней надо что-то делать.
- Давай я убью её?

Макс, ну или Малышка, хотя к первому имени все привыкли больше, отбрякивал на гитаре последнюю часть "Пауз" Макаревича, Рыжая плавно присоединилась к нему, играя на флейте проигрыш в конце, Лис сидела в ногах у сестры, посматривая сниху вверх на её флейту. Мэл обнимал сестру Макса ака Нику со спины и оба, довольно щурясь, наблюдали за парнем. А как же, играть ребёнка на гитаре учили все сразу... Иннот сидел рядом с братом, свесив одну ногу с бортика, и лениво наблюдал за сестрой... ну или братом, Малышка слишком быстро меняла обличия. Рен и Кро сидели недалеко, в полутёмном углу, спиной к спине, слушая и наблюдая. А в огромном зеркале за спиной всех отражалось всё точно так же, только вот Кро отражался два раза - рядом с Максом и на своём реальном месте, да и ещё около Макса сидели Рей и Хел. Просто Кро шлялся из Мнимого Мира в Зеркальный, словно переходил в другую комнату, а Рей с Хел пока ещё предпочитали оставаться во втором...
Макс перестал играть и вопросительно посмотрел на Рыжую. Она, чуть помедлив, кивнула и взяла гитару в руки. Через несколько секунд в комнате раздались переборы в перемешку с аккордами, и через мгновение Рыжая негромко запела.

Макс тихонько усмехнулся, слушая собственные стихи. Неожиданно тёплые руки ласково обняли его сзади и он почувствовал лёгкий поцелуй в висок.
- Ммм... Рэк, - Макс с улыбкой откинулся назад, чувствуя как по щеке скользнула прядка чёрных волос сзади сидящего человека.
А вообще, всё было чудесно. Завтра его, как всегда, ласково разбудит Рэк и пойдёт заниматься своими делами, от которых потом по-любому придётся оторваться на Макса. По обоюдному желанию.
А потом Макс потащит вечно пропадающего в поисках таинственных путей брата на крышу, смотреть на небо, если повезёт - даже обоих - и Рена и Нота, параллельно скидывая вместе с Кро их в бассейн. А потом и Рэка в тот же бассейн. И Нику. И Мэла. И Кро. И себя. А потом можно стырить Нику, Мэла и Нота кататься на лошадях. А Кро и Рен будут шуршать крыльями над головой, Сокол будет парить низко над землёй, а Лис перепрыгивать через него, время от времени летя на его спине с грозным до смеха выражением глаз, и Рэк будет сидеть рядом...
Стоило умереть, ради того, чтобы стать счастливым.

В Мнимом Мире всё постоянно меняется. Это один из вариантов. Давний.

Бескрайняя пустыня пожухлой травы и мрачного неба над головой, нависшего угрожающей серой массой, лёгкая дымка тумана и трое, стоящих в этих унылых нескончаемых просторов. Ветер отчаяния, прощания, витающий между ними. Взрослая красивая девушка в белом платье, которое развевалось на ветру, склонилась к десятилетней девчонке с залитым слезами лицом. За малышкой невозмутимый парень, с тем самым выражением в глазах, которое говорило, что он прекрасно знает, что будет дальше. И не только в следующее мгновение, но и в следующей жизни. И то, что было в прошлых он тоже знал. Наверняка.
- Почему ты говоришь так, словно мы больше никогда не встретимся?! – ребёнок схватил девушку за руку, отчаянно всматриваясь ей в глаза. Девушка присела на корточки рядом с младшей сестрой, откинув другой рукой прядку волос Рэкки, соскользнувшую на лоб, так как правую она категорически отказывалась отпускать. Прядка скользнула на ухо, а Рэк, как бы это от неё старались скрыть, заметила, что рука Киры слегка дрожит, а губы сжаты в жёсткую линию.
- Ну, почему не встретимся… вон, видишь, Рен какой спокойный. Он и прошлые и следующие жизни знает. Раз спокоен – значит встретимся. Снова будем сёстрами, например. Скорее всего – названными. Так? – Кира перевела взгляд на брата. Еле заметный кивок.
- Почему… почему в следующей?! Что должно произойти?! – Рэкки не понимала ничего, сжимая руку сестры ещё сильней, что грозило тонкому запястью синяками.
- Произойдёт то, что и должно было произойти… и чем раньше – тем лучше. Держи, - Кира протянула сестре кулон, который носила всегда с собственным выгравированным именем. Рэк взяла в его в руки. Кулон всегда был тёплым, что её удивляло…
- Рен… позаботься о ней, хорошо? – кивок.
Из тумана выплыло две фигуры и грубо схватили Киру за руки. Она резко вырвалась.
- Не трогайте. Сама дойду, - прощальный взгляд на семью, которую она оставляла и Кира двинулась навстречу своей смерти и смерти самого страшного человека в этом Мире.
- Ну здравствуй, - Мэлло усмехнулся. – А ты знаешь, что в следующей жизни всё может измениться.
- Знаю. Может, даже ты будешь хорошим человеком.
- Я не об этом. Я о тебе и твоей сестре. Возможно, что даже ты будешь младшей.
- Возможно, почему бы и нет?
- Допустим, что вы не будете любить друг друга так, как здесь.
- Допустим.
- Или кто-то одна до безумия будет любить другую, а другая будет это лишь снисходительно принимать. И первой от этого будет очень больно.
- И этот вариант не исключается.
- А ещё ты можешь меня убить, только убив себя.
- Я знаю.
Глаза Мэлло потрясённо раскрылись. Он никогда не мог подумать, что кто-то может пожертвовать своей жизнью, лишь бы убить человека, который сеет смерть вокруг. Для него жизнь была на слишком высоком пьедестале, чтобы тратить её на чью-то смерть. Но для некоторых равновесие Мира значило слишком многое…
Серебристый свет на уровне груди девушки, между её ладонями. Закрытые глаза и резко распахнувшиеся крылья серебристого цвета. Мгновенно открывшиеся глаза, горящие мрачной решимостью. Яркий поток света стремительно направился к Мэлло и ударил его в грудь. Заклятие отдачи жизни, чтобы забрать другую. Которое всегда найдёт того, кому оно предназначалось и его невозможно отразить. Потому что человеческая жизнь не должна быть потеряна зря, даже в заклятии… всё уравновешенно.
Между двумя вспыхнул фейерверк, и Мэлло с Кирой разнесло в разные стороны. Белый поток света, словно ветер, нёс их на своих крыльях. Всё, казалось, происходило в замедленной съёмке… Кира спокойно понимала, что ещё несколько минут – и её не будет. Рен о Рэке позаботиться, об этом она не сомневалась… а с сестрой они встретятся, это она знает точно. Да, может не так, как здесь, но встретятся. Обязательно… а Мэлло… А что Мэлло? Нечего таким людям в Мире делать. Пусть лучше топает в другую жизнь, где он будет чище и лучше…
Кулон в руке Рэка резко похолодел…
- Нееееееееееееееееееет!!! – завопила Рэкки бросаясь вперёд, к белой дымке впереди. Рен поймал её на следующем шаге. Рыдающий ребёнок уткнулся ему в изгиб локтя. Рен смотрел на белоснежное облако вдалеке и успел заметить промелькнувшее серебристое крыло, обладательница которого им уже не взмахнёт… не в этой жизни.

Рэк мгновенно проснулась в холодном поту, но резко вскочить с постели ей что-то помешало. Судя по тому, что это «что-то» было тёплым и сопящим, это было не «что-то» а «кто-то». Слегка повернувшись она засекла черноволосую головку где-то у себя на плече и тонкую руку с серебристым браслетом, обнимающую, словно боясь отпустить или потерять… Рэк облегчённо вздохнула и, обняв сестру в ответ, уже спокойно уснула.

Малышка вышла вперёд. Лорд смеялся ей в лицо.
- А ты можешь меня убить, только убив меня...
Рэк почувствовала, как внутри всё стремительно начало замерзать. Нет. Только не это. В глаза бросилось задумчивое лицо Малышки, стремительно меняющееся на мрачную решимость. Нет. «Нет. Я не могу потерять тебя ещё раз». И хотелось плевать на то, что равновесие Мира может покачнуться. Она не отдаст сестру. Но шаг вперёд ей не дали сделать. Она резко обернулась и натолкнулась… на зелёные глаза Мэлло.
Серебренный свет, луч силы, разлившийся вокруг молочно-белый свет… и тело черноволосого ребёнка, упавшее на землю. Лорд валялся где-то рядом. Но на него не смотрели.
- Нет… - еле слышно прошептала Рэк, опускаясь рядом с телом Малышки. А вот Мэлло пошёл проверять мёртв Лорд или нет.
- Сработало! Мёртв! – неожиданно весело рассмеялся парень.
- Да? – разделся голос Малышки на коленях Рэка. Рэк потрясённо, не веря своим глазам, уставилась на открытые, вполне живые глаза сестры у себя на коленях.
- Ага. Мёртв. Натурально.
- Что это было? – голос позорно срывался.
- Заклятие ложной отдачи жизни. Мэл придумал. Проверяли, - Малышка села на колени напротив сестры.
- Проверяли? То есть ты могла…?
- Не исключено. Но я Мэлу верю, поэтому вероятность было один процент из ста, что всё закончится плачевно. Эй… ты… ты плачешь?..
- Я убью Мэлло. Собственными руками. Ты… ты могла меня оставить… как тогда…
Малышка осторожно коснулась щеки сестры и заглянула в заплаканные глаза. А вообще, Рэк редко когда показывала так свою привязанность. Точнее – вообще никогда. Злая мысль конечно, но, кажется, эта проверка стоило провести, хотя бы ради того, чтобы почувствовать, что тебя всё-таки любят.
- Я не могла умереть… ты же знаешь Мэлло… а смерть для меня здесь – это возможность перебегать из одного Мира в другой. Я бы всё равно вернулась к тебе. Я тебя не оставлю. Если только ты меня…
Ребёнок мгновенно получил по голове кулаком, крепкое ругательство и поцелуй в щёку.
 - И вообще, хватит вам, ребята. С Новым Годом! - рассмеялся Мэл.
И в этот момент в ночное небо взмылись миллиарды тысяч петард, расколов ночной пейзаж, освещая своим светом огромную ёлку, под которыми лежали  подарки...

- Да, ты всегда нежно и искренне любила не хэппи-энды, - подытожила Рэк, смотря через плечо сестры на текст, быстро выбегающий на экран компьютера.
- Нутк… - выразительно-подтверждающим тоном хмыкнула Малышка, для убедительности невинно прикрыв глаза и разводя руками: мол, ничего не могу с собой поделать.
- Ну за что ты так ребёнка-то?! Только свою старшую сестру нашёл… и вот тебе…
- Ага, ребёнок узнал сестру среди вампиров, и бросился наперерез серебряной, как все думали, пуле, что бы спасти сестру. Пуля оказалась не серебряная, сестра осталась жива, даже, увидев побрякушку на шее ребёнка, к ней вернулась память и она аж вампиром быть перестала…
- "И сидела, неверящим взглядом уткнувшись в бледное лицо Фелисити у себя на коленях"… - тихо прочитала Рэк новые строчки, стремительно выбегающие на экран из-под пальцев, с бешенной скоростью летающей по клавиатуре. – Нет, правда, за что ты так?
- Не знаю. Честно, - руки замерли над клавиатурой, словно раздумывая, а потом Малышка махнула рукой на быстрые пометки для повести, и крутанулась в компьютерном кресле, оказавшись лицом к лицу с сестрой. – Пуля бы по любому была. Только были варианты: Фелисити оказывается ранена, но не смертельно (у сестры по любому возвращается память) и выживает; умирает; воскресает с помощью Дика или воскресает в следующей книге…
- Расскажи про воскрешение поподробней, - попросила Рэк, плюхаясь на диван. Рядом валялся Вальд – гитара Малышки. Рэк задумчиво провела по струнам, потом решительно взяла в руки гитару и, неспешно перебирая струны, выжидательно уставилась на сестру.
Малышка улыбнулась.
- Ты ещё не забыла, как это делается?
- Вообще, забыла бы, - созналась Рэк, которая уже давно не брала в руки гитару, - но если у тебя есть младшая сестра, которая, когда случится свободная от нас всех минутка, тут же хватается за гитару, и вытворяет с ней всё что угодно, включая эти переборы, а ты сидишь рядом, просто так наблюдая (тут Малышка хмыкнула, а Рэк стремительно покраснела – ну, за сестрой она наблюдала в весьма приятной компании… и весьма приятными способами), то волей не волей и вспомнишь и запомнишь, как играть надо… Ты не увиливай. Рассказывай давай.
Малышка вздохнула.
- Воскрешение с помощью Дика, это когда он говорит, что "она вернётся, когда пойдёт дождь". И на её похороны правда идёт дождь и она возвращается с дождём… второй с помощью Дика – это когда ребята вспоминают, что вампиры могут останавливать и крутить колесо времени и вперёд и назад. А так как уже однажды побывавший вампиром снова стать вампиром не может, остаётся один вариант – Джек. Но тут во всей своей красоте появляется Дик, говорит, что нечаянные жертвы ему не нужны и что он, собственно, ведь сам вампир… и из-за его спины появляется Фелисити… слезливая встреча двух названных сестёр, в общем, все счастливы. Последняя версия воскрешения в следующей книге – когда ради спасения Фелисити вампиром приходится стать Джеку. Вот такая вот муть…
- Засыпаешь? – Рэк с улыбкой наблюдала за зевком сестры.
- По ходу дела, я всегда засыпаю, когда ты играешь эти переборы, а это случается не так часто…
- Иди сюда, - Рэк отложила гитару. Малышка улыбнулась и плюхнулась на колени к сестре, обвивая ей шею руками и кладя голову на плечо. А вообще, вот так она тут засыпала часто.
- И всё же – почему ты её убила?
- Наверно, потому что она младшая сестра… и потому что когда я придумывала концовку, у меня была очередная депрессия по поводу сама-знаешь-чего и сама-знаешь-кого, - сонным голосом отозвался ребёнок. – А знаешь, какие были последние слова Джека? Нет, не перед смертью, а в конце книги?
- Ну?
- "Знаешь… а мне кажется, она всегда хотела умереть вот так – за тебя. Она, наверно, счастлива там теперь, что умерла за свою старшую родную названную сестру", - процитировала Малышка фразу своей ещё ненаписанной книги.
- Только попробуй, - угрожающе заметила Рэк.
Малышка удивлённо распахнула глаза.
- А ты мне не названная. Здесь нет.
- Я знаю. Только попробуй сделать это ТАМ.
- Какая разница? Сейчас я здесь… - уже совсем на грани засыпания пробормотал ребёнок и отрубился.
- Разница есть. Если ты сделаешь это там… то сюда уже не вернёшься. Ты же помнишь, что тебе говорила тётя? Возможность попасть в свой мир после смерти очень низка…
- Тсс, Рен. Она спит уже.
- Да она сама это знает. Только всё равно ищет смерти...
- Я её понимаю… мы же знаем, что мы созданы ей, верно? Когда она умрёт, мы будем жить собственной жизнью, и Мир не будет от неё зависеть… только вероятность того, что её с нами больше не будет высокая…
- Я знаю.
- И поиск смерти тоже можно понять…