Вы спросите, как я до этого докатился? Как я дошел до того, что сижу здесь, в гостиничном номере вместе с ребятами, в кольце рук Брендона, и натянуто улыбаюсь? И ненавижу его, ненавижу себя и тех продюсеров, которые решили, что если между мной и Брендоном что-то есть, то фанаты к нам будут проявлять больший интерес.
Нездоровый интерес, сказал я тогда.
И, конечно, образцом нам в этой ситуации послужил Пит, как человек, заявляющий, что он спокойно может поцеловать парня.

Джон как-то отрешенно смотрел в пространство перед собой, Спенсер разговаривал по телефону. А Брендон что-то мурлыкал, положив подбородок мне на плечо.
— Все, Брен, перестань, — я попытался отодвинуться от него, но он как клещ вцепился в меня и не отпускает. — Правда, надоело уже. Ты и так мне слишком много внимания на сцене сегодня уделял.
— А ты мне не надоел, — жизнерадостно улыбается Бден, почесав куцую бородку.
Так и хочется залепить ему за эту жизнерадостность. Он теперь один среди нас так весел. Может, это из-за того, что он самый младший? Нет, вряд ли. У меня с Джоном примерно такая же разница в возрасте, как и с Брендоном.
Спенс стал ко всему равнодушен, Джон флегматично смотрит на вещи с красноречивым выражением лица «отстаньте от меня». Я стал подвержен депрессиям. Часто ухожу в себя. Тексты песен теперь еще более запутанные и непонятные фанатам, которые могут только выкрикивать при виде нас фразы вроде «Брендон, ты — секс! Лиши меня девственности!»
Раньше он весьма неадекватно реагировал на такие реплики и мог учудить очередное шоу прямо на улице, но сейчас присмирел. Видимо, длительное общение с нами слегка притупило его гиперактивность.
— Ну что, — Брен наконец-таки оторвал свой колючий подбородок от моего плеча, которое уже затекло от его веса. — Что будем делать вечером? — бодро. Опять он полон сил. Когда же ты выдохнешься, энерджайзер херов?
— Я никуда не хочу, — вяло отозвался Джонатан.
— Я тоже никуда не пойду, — Спенсер, наконец, наболтался и уселся в кресло, стоящее напротив кушетки, на которой меня обнимал Брендон.
— Бден, может, уже хватит Райана душить в объятиях своей заботы? — Спенсер, я тебе этого никогда не забуду! — фанатов тут нет, папарацци тоже.
Да, Брендон заигрался и перестал уже отличать настоящих нас от тех, которые улыбаются в свете софитов.

Мы идем в наш номер.
Наш. Мы. Нас уже давно связали по рукам и ногам, приклеив намертво друг к другу.
Это уже традиция, что мы всегда селимся в двух номерах, причем Джон и Спенс, со словами «На войне, как на войне…», идут в свой номер.
А я остаюсь с Брендоном. Терплю его радостную физиономию и вечный позитивный настрой.
Я не меланхолик. Просто вымотался.
— Give me a break*, — шепчу я в темноту комнаты, пока Брендон принимает душ.
Вы думаете, почему мы с ним всегда в одном номере? Это все навязанный образ. Я с радостью бы согласился жить в одном номере со Спенсом. Мы же столько лет знаем друг друга и в детстве ночевали друг у друга дома.
Но нет. Я всегда вместе с Брендоном.

Когда вы мне скажете «известность», я вам скажу «унижение». «Известность», «унижение», «известность», «унижение»…
Все, меня уже заносит… Хватит думать. Вот, у Джона же получается…

— Я — все, — голос Брендона разлетелся по всем уголкам погруженной в приятный полумрак комнаты.
— А чего ты в темноте сидишь? — Брен тут же решил разрушить мой хрупкий покой и включил полную иллюминацию.
Я сижу на своей кровати. Нет, моя кровать дома. И прошлая жизнь тоже. А впереди — будущее. Гастроли, самолеты, контракты, звукозаписывающие студии, еда в фастфудах, бессонные ночи, на утро красные глаза, чашка кофе на завтрак. И минералка на обед. Репетиции до изнеможения. Пальцы, из последних сил сжимающие медиатор.

Прошлое…
Они добились того, чего хотели?
Моя личная жизнь разрушена.
После статейки в одном журнале о нас с Брендоном Келти собрала чемоданы и уехала. Ей было плевать на то, что это неправда. Мою, теперь уже бывшую, девушку задевало то, что подобное могли написать о Райане Россе.
Спасибо хоть, что она взяла к себе Хобо на время гастролей.
Я скучаю по малышу, но это было бы слишком тяжелое испытание для него. Тем более я все равно круглые сутки как белка в колесе, и на него у меня бы просто не было времени.

На балконе так хорошо. Прохладный воздух, хоть и до предела пропитан бензином. Ночной воздух треплет мои отросшие волосы.

Шорох за спиной. И вот я уже окружен.
По обе стороны от меня сильные руки, обтянутые красной тканью, вцепились в бортик балкона.
Вот теперь мне точно не выбраться.
— Ри, — горячий шепот в ухо. — Нам надо поговорить, не находишь? Я обещаю быть серьезным…
Ну, раз ты сам это предложил…
Я развернулся в этом захвате.
Лицом к лицу. Глаза в глаза.
Он пониже меня, но сильнее. Мне не вырваться. Придется говорить.
— И о чем ты хочешь потолковать? — устало, удрученно. Называйте как хотите.
— Где тот Райан Росс, которого я знал? — я читаю мольбу в его глазах. Он растерян, нервничает.
Что случилось с его друзьями? Когда они успели превратиться в эти мумии?
— Райан Росс сдулся, — отвечаю я. — Он устал от постоянных гонок по жизни.
— А это можно исправить? — надежда. Слабая, но уверенная, она сияла в его больших карих глазах.
— Брен, кому нужен старый Райан? — качаю головой. — Я улыбаюсь публике и сцене. Им этого вполне достаточно. Они считают, что мы расстались с Келти из-за тебя. Что же, в чем-то они правы…
Черт, ведь когда-то в глубине души я даже обрадовался тому, что мы с Брендоном будем провоцировать публику нашими якобы отношениями.
Более того, мне нравился Брен. Хм… медвежонок Бренни…
Он всегда был такой милый…
Почему был, Росс? Он и сейчас такой, а вот ты и впрямь изменился, очерствел…
Я трепетал, когда Брендон подходил ко мне на глазах у возбужденной толпы и пытался поцеловать в щеку.
Доля секунды… Мгновение… Едва уловимое касание…
И вот он уже снова скачет по сцене, а я остаюсь ни с чем. Сжимаю гитару и продолжаю концерт.
Все это убило во мне чувства, которые я бы мог испытывать к Брендону.

— Он нужен мне… — по-детски складывает свои губки и заглядывает мне в глаза.
Чего отрицать, я же волю теряю, когда он такой…
— Зачем он тебе? — глупый вопрос. Надо как-то по другому. — Вот Спенсер и Джон, например, не жалуются, что я такой. Их вполне все устраивает.
— А меня не устраивает, — большой упрямый ребенок — вот ты кто, Брендон. — Я хочу увидеть прежнего Райана. Чтоб его глаза загорались весельем, чтобы он смеялся, рассказывая нам про проделки своей очаровательной собачки. Чтобы он был живым человеком.
Он отпустил бортик балкона и взял мое лицо в свои ладони. Такие горячие и еще влажные после душа.
— Райан Росс, — он впился взглядом в мои глаза. — Ты слышишь меня? Я хочу, чтобы ты вернулся!
Кой черт дернул меня тогда? Я подался вперед, он отпустил мое лицо, и я прижался к его груди.
Мы стояли вот так, в молчании, минуты три. Он успокаивающе водил руками по моим плечам, забирая у меня горечь, тоску, усталость.
— Ну как, легче? — наконец его голос прорезал тишину.
— Да, спасибо, — я слабо, но искренне улыбнулся.
Его глаза засияли еще ярче.
Брендон, что бы я без тебя делал?
Единственный, кому я еще могу улыбаться кроме тебя, – это Хобо.

Give me a break* - Дайте мне перерыв

The end.