Сперва немного истории:

в арийской хижине горит лампада...

ну в не совсем арийской...

Тогда окей - в славянской хижине горит лампада, все в сборе, семейный просмотр - “Триумф воли”, год одна тысяча девятьсот девяносто второй.

Эффектные массовки и собачьи рапорты позади, выступают с отчетами партийные функционеры. В данный момент на трибуне некто лысый и совсем неизвестный, похожий на Лукашенко.

“А разве его у нас раньше не показывали?” - включает святую наивность тяпнувший “гжелочки” глава семьи.

“Пап, я тебя умоляю!..” - отшучивается старший сын, а младший в полумраке крутит пальцем у виска.

“Ладно тебе - тоже шуток не понимаешь!” - парирует “пап”, зависший на письме Нины Андреевой, и примирительно добавляет: “слышь, чо сказать хочу-то - вот бы и вам такого “шефа” как здесь, а?”.

“Наш шеф, смею тебя заверить, ничем не хуже “Петровича”! - спокойно отвечает старший сын.

“Если б они переводили.” - подает голос матушка. “А то говорят, говорят и ничего не понятно”. Её “шефы” - Новиков и Серов, и других ей пока не надо.

Риторический вопрос из двадцать первого века: зачем, вот зачем им - нормальным, казалось бы людям, вдруг вознадобилась вся эта, а подчас и почище этой, чертовщина?

Формальный ответ выглядит просто - люди решили подгерманизироваться, и, ощутив этот вздорный порыв, почти сразу ему поддались, с тою же неуклюжей легкостью, с какой ранее “подъевреивали” себя, пересказывая Жванецкого, или делали грузинский акцент под воздействием Этуша и Кикабидзе.

Молодежь, та вообще успела и объегориться и закойлиться, и даже офилогласситься благодаря фильму про легендарного Мисиму.

Точно так же внук комитетского дедушки вдруг зачем-то, вместо положенной ему по ранжиру библиотеки военных приключений, начинает неистово берроузничать и керуакать.

Так звучит формальный ответ на бестактное, учитывая дальнейшую судьбу выше описанных кинозрителей, “нахуя вам это надо?”.

Без ответа по существу мы с читателем, думаю, как-нибудь, проживем.

*