Удивительная история, о трудной судьбе и успешном послевоенном фотобизнесе! Спасибо
ptitza тут и
тут.
_______________________________
...Одна моя родственница написала воспоминания, и в них, среди прочих, была и эта история. Она показалась мне настолько интересной, что я её здесь привожу полностью. Честное слово, это стоит прочесть.
Шурик женился рано, в 19 лет, и имел большую семью - жену Клаву и четырёх детей. Старший сын Володя стал известным сапожником, шил сапоги Ворошилову и Будёному. Шурик работал на старом грузовике. Однажды отказали тормоза, погибла женщина. Шурика отправили в тюрьму, но когда началась война отправили на фронт, в пехоту, под Москву. Ему было 42 года.
Однажды лейтенант приказал Шурику спилить дерево, которое росло в 150 метрах от немецких окопов. Предполагалось, что немцы используют дерево для наблюдений. Шурик понял, что его посылают на смерть. Друг-одессит выкрал у лейтенанта взрывчатку и посоветовал Шурику использовать её. "Рядом с деревом, - сказал одессит, - вся земля перерыта снарядами, там много воронок. Если ночью подползти к дереву, взорвать его и спрятаться в воронку, то можно уцелеть". Шурик так и сделал. Добрался до дерева, взорвал его, а когда началась оглушительная стрельба, спрятался в воронку. Утром приполз в часть. Лейтенант кричал: "Под трибунал пойдёшь! Ты разоблачил нашу воинскую часть! Я тебе приказал дерево спилить, а ты взорвал!" Проходивший мимо капитан сказал, что наградил бы Шурика медалью "За отвагу", но... за нарушение приказа и "разоблачение" места нахождения воинской части Шурика отправили в штрафной батальон.
В штрафоном батальоне, в одну из атак, Шурик получил два тяжелых ранения третьей степени. Одно двумя пулями в грудь, другое в плечо, так что он с трудом поднимал правую руку. Но двигаться ещё мог, и по выздоровлению Шурика отправили в повара. Однажды, когда батальон вернулся из боя, Шурик заметил, что приготовленная им каша скисла (котлы были старые, нелуженые). Доложил об этом страшему офицеру, но так как никакой другой еды не было, тот приказал кормить. В итоге весь пехотный батальон в 90 человек отравился, пять человек умерло, а Шурика отправили в следующий штрафной батальон.
Теперь он должен был поднимать людей в атаку. Ему, раненному в грудь, вставили древко знамени в кобуру пистолета "ТТ", у которого длинный ствол, дополнительно укрепили знамя перевязью на уровне шеи. Так, привязанный к знамени Шурик поднимал бойцов в атаку. В пятой атаке он был снова ранен: пуля попала ему в голову и снарядом снесло половину... задницы. С этими ранениями он опять очутился в госпитале. Пуля засела так глубоко в голове, что хирурги не решились на операцию, и он доносил её там до конца жизни.
После госпиталя Шурика отправили работать официантом в офицерской чайной. Однажды какой-то молодой лейтенант сказал Шурику: "Вот жидовские морды, умеют устраиваться, пороху не нюхая!" (Шурик был евреем). Шурик вылил на голову лейтенанту чайник с кипятком -- и загремел в третий штрафной батальон.
На этот раз его посадили на грузовик-трёхтонку возить снаряды на передовую. Правая рука у него не работала, но левой он мог доставать руль и передачу; ходить было трудно, но сидеть он мог. В момент одного сражения, разгоряченный боем, Шурик оказался на вражеской территории. Среди немцев началась паника: они решили, что это камикадзе с грузовиком, начиненным взрывчаткой. Они было собрались сдаваться, но грузовик вдруг развернулся и уехал - Шурик сообразил, что "заблудился". Этого Шурику не простили и отправили в похоронную команду.
В команде были четыре бойца штрафного батальона и шесть человек из органов. Они следили, чтобы были похоронены все - и мёртвые, и раненые, так как ни врачей, ни госпиталей рядом не было. Если среди тяжелораненых солдат оставались ещё живые, их приказано было хоронить. Шурику сказали: "Если кто-то из раненых - живой, значит, ты - мертвый". В первый день "работы" он старался запоминать адреса, которые ему давали раненые с просьбой написать родным, но органы пригрозили, и он перестал это делать. Сердце его окаменело. Он продолжал хоронить всех подряд, не имея сил ни о чём думать. Как-то раз, едва добравшись до палатки, он попросил ребят помоложе принести воды. "Мы так устали" - услышал в ответ. Пошёл сам. Отойдя на метров 10, услышал взрыв. Вся похоронная команда погибла. За то, что он один остался жить, его отправили в четвёртый штрафной батальон.
Там он прослужил полгода и не был ранен ни разу. Стрелять не мог: правая не двигалась, левой не попадал. Он любил показывать "фокусы": левой рукой вставлял гранату в сетку, раскручивал её зубами и швырял на 8-10 метров. Во время боя вынимал чеку из гранаты и передавал напарнику, а тот уже бросал в цель.
Так, в штрафных батальонах, Шурик дошёл до Берлина. Страха смерти у него уже не было, хотя от его полка из 900 человек осталось 30.
А 30 апреля, накануне Дня Победы, Шурик опять был ранен. Было это так. Бойцы сидели в окопе, заминировав территорию перед собой. Ночью все заснули, а через некоторое время стали рваться мины - это немцы пошли в атаку. Не теряя времени, Шурик вырвал чеку и вдруг увидел перед собой немца с автоматом, который всадил в него сразу четыре пули. Очень ровненько, на расстоянии примерно 10 сантиметров друг от друга, пули как бы прошили его. Одна пуля попала Шурику в плечо. Но Шурик всё же сообразил, что если сейчас отпустит руку, то граната взорвётся. Он продолжал держать гранату, пока напарник не вырвал её, и тут уже потерял сознание.
Через несколько дней очнулся оттого, что перед ним стояла немка, сестра милосердия, и, протягивая ночной горшок, говорила: "Русише, пис-пис". С этого момента он стал выздоравливать.
Домой Шурик вернулся, имея 14 ранений и пулю в голове. Но живым! "Я - живая мишень", - говорил он о себе. В штрафных батальонах он заслужил несколько орденов Красной Звезды, два ордена Славы и много медалей. Но надо было работать, кормить семью. Шурик устроился в скупочный магазин у Трёх Вокзалов. В 1946 году был издан указ, по которому всех калек-инвалидов, нищих и бездомных отправляли на север, чтобы очистить Москву. Шурик работал в месте, где чистка проходила особенно строго (понятно, у вокзалов всегда было много такого люда), и он, как калека, попал под действие этого указа. Его увезли.
В семье поднялась паника. Сын Володя-сапожник во время очередной примерки сапог у Ворошилова умолил маршала вернуть Шурика. Его нашли и вернули в скупочный магазин. Под магазином жила татарка-уборщица, которая вскоре стала любовницей Шурика. В одну из стен магазина был вделан водомер, который подтекал, и под ним всегда была лужа воды. А под лужей был тайный лаз в подвал, в комнату уборщицы. Надо было опустить руку в лужу, ладонью скользнуть за кирпич, поднять ладонь вверх и за следующим кирпичом в потолке открывалась щель, в которую можно было свободно протолкнуть вещи.
Часть вещей Шурик принимал и выдавал квитанции, а за часть сразу платил, передавал своей подруге в подвал, а потом перепродавал. Как-то раз в магазин пришла хорошо одетая женщина. Она принесла роскошную мужскую бобровую шубу и бобровую шапку. Шурик взял у неё эти вещи без квитанции - но по изменившемуся лицу и походке, сообразил, что женщина эта пришла не случайно. Как только дверь за ней закрылась, он начал судорожно запихивать шубу в тайник. Едва запихнул, вошли люди с понятыми. - Приходила ли женщина? - Да. - А где же вещи, которые она принесла? - Она ничего не приносила. Обстучали все стены, пол и потолок магазина, заглянули в водомер, но ничего не нашли. Стали подозревать женщину: может, не туда отнесла. Но дворник Епифаныч подтвердил, что сам видел: туда. На следующий день снова приехали люди с Петровки, 38 и из ОБХСС, всё обстучали, осмотрели - ничего не нашли и... забрали Шурика на допрос к генералу.
Генерал был крайне расстроен: "Понимаешь, эта шуба директора Рейхсбанка Германии. Она числится на мне. Помоги мне её найти". Он понимал, что шуба была спрятана Шуриком, но где и как, понять не мог. Шурика отправили домой. Всю ночь он беседовал с отцом, Меером Израилевичем, обсуждая непростую ситуацию. Утром они нашли какого-то алкоголика, который за бутылку водки от своего имени отправил шубу на Петровку. Генерал вызвал Шурика снова: - Спасибо тебе, Шура. - За что спасибо? И услышал в ответ, что теперь он может работать, кем хочет, и никто к нему больше никогда не придёт с проверкой. "Моё слово!" - сказал генерал.
И Шурик открыл бизнес. Он организовал 14 фотоателье по всей России, которые выпускали нарядные праздничные и поздравительные открытки. Возможно, кто-то из вас помнит эти открытки, которые появились в продаже вскоре после войны. Они не походили на другие официальные открытки того времени. "Лети с приветом, а прилетай с ответом", "Люби меня, как я тебя", "Навеки с тобою, любимая моя!" и так далее. На открытках были изображены элегантные мужчины в смогингах с гладко причесанными на прямой пробор волосами и женщины с короткими стрижками. Открытки были украшены цветком или сердечком, подкрашенными розовой анилиновой краской. Популярность этих открыток была невероятной! Купить их в магазинах было невозможно, они продавались только на вокзалах.
Шурик закупил новые фотокамеры, современное фотооборудование, нашёл мастеров. Он стал очень богатым человеком. В 77 лет Шурик стал заниматься йогой и довёл эти занятия до совершенства. Он мог стоять на голове, стал поднимать обе руки. Умер он в 92 года.
Это открытки Шурика...
https://artbazaar.livejournal.com/14921.html
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=3){kind=small}
_pastel_
