Исходное сообщение skripkolesa
MariLi, у нас разве есть оппозиция? В стране или в Волгограде?

Ох, извиняюсь. Нет оппозиции, верно, как и демократии скорей всего...
Это я о Европе. Личные наблюдения. Компартия, например (и только например) везде и всегда в оппозиции (хоть иногда и входит в разные коалиции с левыми - но это всегда плачевно заканчивается), но нельзя с ней не считаться, какой-никакой процент умудряется ухватить. Согласен или не согласен с коммунистическими идеями, а если социальное дорого, если ты не богач словом, лучше нет-нет компартию поддержать, чтоб правители нет-нет об народе задумались - растет мол процент недовольных и агрессивных, надо какую-нибудь программу протолкнуть...
Без этого Европа давно бы уже в Америку превратилась.
А Франция - кто бы не победил, пусть теперь выполняет что наобещал. На 10% удастся - и то результат.

Исходное сообщение Nick-Stranger

Будь я француз, я бы проголосовал за Руаялиху - она мне симпатична. Голосовать за Саркази я бы не смог в силу банальных сексуальных пристрастий.

Шутка юмора?

Да, с долей правды, как положено. Смысл в том, что раз уж выбирать кандидата невозможно ни умом, ни сердцем, остаётся какая-то чушь вроде симпатий-антипатий. Или сексуальное влечение как крайность.

MariLi, готов поверить, что в Европе дела с демократией получше, чем у нас. Хотя речь шла о демократии как таковой.

А у нас оппозиции нет постольку, поскольку нет позиции. Любой кандидат готов предложить всё что угодно - от диктатуры пролетариата до абсолютной монархии - лишь бы за него проголосовали. Тем более что он всё равно не собирается ничего из обещанного выполнять. Цель здесь - власть, ни для чего, как таковая, как самостоятельная ценность. В Европе иначе?

В Европе все предлагают демократию, более того, она у всех почти одинакова - разница в нюансах и в позиции про/контро Американского влияния. А в остальном - та-же петрушка - лгут бессовестно и, самое страшное, все население прекрасно знает что ему лгут. А что поделаешь - век пиара. Я лично просто голосую пацифистов. Мне все ясно уже со времен бомбежки Югославии.