Если ты созерцаешь вселенную, самое
близкое и самое глубинное, что ты можешь в
ней увидеть, - в тебе самом; если ты
чувствуешь, а уже не только созерцаешь, все
вещи в своем сознании, где все они оставили
свой болезненный след, то ты дойдешь до
самого дна отвращения к существованию,
омута суеты сует. Именно таким путем ты и
достигнешь сострадания ко всему,
универсальной любви.
Чтобы почувствовать любовь, сострадание,
ко всему, - человеческому и
нечеловеческому, живому и неживому, -
необходимо ощутить все внутри себя самого,
все персонализировать. Ибо любовь
персонализирует все, что любит, все, чему
сочувствует. Мы сострадаем лишь тому, то
есть любим лишь то, что нам подобно и
постольку, поскольку оно нам подобно, и тем
более, чем более оно уподобляется нам, так
наше сострадание, а с ним и наша любовь к
вещам растет благодаря обнаружению их
сходства с нами. Или скорее это сама собой
растущая любовь, именно она открывает нам
это сходство. Если я начинаю сострадать
бедной звезде, которая однажды должна будет
угаснуть в небе, и любить ее, то это
потому, что любовь, сострадание, заставляет
меня предчувствовать в ней более или менее
темное сознание, заставляющее ее страдать
от того, что она не более, чем звезда, и
однажды должна будет прекратить свое
существование. Таким образом, всякое со-
знание есть сознание смерти и боли.
Сознание, conscientia, есть соучаствующее
познание, сочувствие, а со-чувствовать -
значит со-страдать.


p.s.Каин:.............
я хочу изведать Бессмертие.
Люцифиер: Ты изведал.
Каин: Когда и как?
Люцефир: Страдая.
(Лорд Байро. Каин,
акт II, сцена I)1