-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в _Сергей_Есенин_

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.10.2008
Записей:
Комментариев:
Написано: 1130

Главные правила сообщества: В этом сообществе ЗАПРЕЩАЕТСЯ: - рекламировать что-либо - выражаться нецензурной лексикой -оскорблять ПЧ -Флудить

Душа грустит о небесах...

Суббота, 31 Января 2009 г. 11:25 + в цитатник
Леди__Осень (_Сергей_Есенин_) все записи автора Сергей Есенин

Душа грустит о небесах,
Она нездешних нив жилица.
Люблю, когда на деревах
Огонь зелёный шевелится.

То сучья золотых стволов,
Как свечи, теплятся пред тайной,
И расцветают звёзды слов
На их листве первоначальной.

Понятен мне земли глагол,
Но не стряхну я муку эту,
Как отразивший в водах дол
Вдруг в небе ставшую комету.

Так кони не стряхнут хвостами
В хребты их пьющую луну…
О, если б прорасти глазами,
Как эти листья, в глубину.

1919
 (700x391, 57Kb)



Процитировано 1 раз

Константин Есенин-Об отце

Пятница, 30 Января 2009 г. 22:06 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора EseninK (96x134, 4Kb)
Фотография любезно предоставлена Государственным музеем-заповедником С. А. Есенина (с. Константиново). Публикуется впервые.

Вечера, посвященные памяти С. А. Есенина — моего отца, начиная с 1950 года проходят регулярно, каждые пять лет.

Первый такой вечер, совсем для «узкого круга», состоялся в московском Доме литераторов, на улице Воровского. Теперь, спустя годы, ярче других в памяти выступление чтеца Н. Ф. Першина. Тогда была жива Татьяна Федоровна — мать Сергея Александровича, моя бабушка. Во время концерта она сидела в первом ряду, и Першин нашел, может быть, еще до начала вечера, удачную мизансцену. В темном зале прожектора выхватили в партере черный платок Татьяны Федоровны, а над ней в сумраке стояла тень Першина. Стихи «Письмо матери» прозвучали тогда как-то удивительно мягко.

Может быть, это только мое впечатление…

Потом на юбилейных вечерах выступали П. И. Чагин, А. Л. Миклашевская, К. Л. Зелинский, мои тетки — Катя и Шура.

Я раньше старался не выступать. Хотя часто, особенно на «локальных» вечерах в некоторых клубах, институтах, меня об этом довольно энергично просили.

По существу, у меня нет воспоминаний. Последний раз отец навестил нас с сестрой Татьяной за четыре дня до своей смерти, а мне тогда было неполных шесть лет. А что может рассказать даже о самых ярких впечатлениях человек четырех-, пяти-, пусть шестилетнего возраста? Конечно, это не воспоминания, а только что-то вроде «туманных картин» «волшебного фонаря», также оставшегося где-то в детстве.

Но в последние годы, когда родных, друзей и знакомых, выступающих на вечерах, почти не осталось — время ведь вещь неумолимая, — я как-то от общих слов, которые мне все же приходилось говорить по просьбе слушателей, перешел к рассказу об этих «туманных картинах». Их совсем немного…

Самое первое, что сохранила память, — это приход отца весной 192..., а вот какого точно — не знаю, года. Солнечный день, мы с сестрой Таней самозабвенно бегаем по зеленому двору нашего дома. Теперь этого дома нет. Его снесли в 50-х годах. Тогда в белом, купеческого «покроя» здании располагались ГЭКТЕМАС (Государственные экспериментальные театральные мастерские), позднее — училище Театра имени народного артиста республики В. Э. Мейерхольда, второго мужа нашей матери — Зинаиды Николаевны Райх.

Вдруг во дворе появились нарядные, «по-заграничному» одетые мужчина и женщина. Мужчина — светловолосый, в сером костюме. Это был Есенин. С кем? Не знаю. Нас с сестрой повели наверх, в квартиру. Еще бы: первое, после долгого перерыва свидание с отцом! Но для нас это был, однако, незнакомый «дяденька». И только подталкивания разных соседок, нянь, наших и чужих, как-то зафиксировали внимание — «папа». Самое же слово было еще почти непонятно. В роли «папы» выступал досель Всеволод Эмильевич Мейерхольд, хотя воспитывали нас смело, тайн рождения не скрывали, и мы знали, что Мейерхольд — «папа второй», ненастоящий, а «первый папа» был для нас незримой личностью, имя его изредка произносилось взрослыми в разговорах.

Есенин сел с нами за прямоугольный детский столик, говорил он, обращаясь по большей части к Тане. После первых слов, что давно забыты, он начал расспрашивать о том, в какие игры играем, что за книжки читаем. Увидев на столе какие-то детские тоненькие книжицы, почти всерьез рассердился.

— А мои стихи читаете?

Помню общую нашу с сестрой растерянность. И наставительное замечание отца:

— Вы должны читать и знать мои стихи…

Потом, когда появились обращенные к детям стихи «Сказка о пастушонке Пете», помню слова матери о том, что рождение их связано именно с этим посещением отца, который приревновал своих детей к каким-то чужим, не понравившимся ему стихам. Да, наверно, это было так.

Когда он ушел, толпившиеся внизу соседки срочно принялись выяснять, что он принес нам в подарок. Однако подарков, к общему негодованию, не было. А тем, кто особенно возмущался, мать дала категорическое разъяснение: «Есенин подарков детям не делает. Говорит, что хочет, чтобы любили и без подарков». И, пожалуй, они были правы. Впрочем, мать не придерживалась этого правила и часто баловала нас подарками.

Четко осталась перед мысленным взором сцена, когда в нашей столовой между отцом и матерью происходил энергичный деловой разговор. Он шел в резких тонах, Содержания его я, конечно, не помню, но обстановка была очень характерная: Есенин стоял у стены, в пальто, с шапкой в руках. Говорить ему приходилось мало. Мать в чем-то его обвиняла, он защищался. Мейерхольда не было. Думаю, что по инициативе матери. Несколько лет спустя, прочитав строки:

Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене.
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне, —

я наивно спросил маму: «А что, это о том случае написано?» Мать улыбнулась. Вероятнее всего, характер разговора, его тональность были уже как-то традиционны при столкновении двух таких резких натур, какими были мои отец и мать.

В памяти сохранилось несколько сцен, когда отец приходил посмотреть на нас с Таней. Как все молодые отцы, он особенно нежно относился к дочери. Таня была его любимицей. Он уединялся с ней на лестничной площадке и, сидя на подоконнике, разговаривал с ней, слушал, как она читает стихи.

Домочадцы, в основном родственники со стороны матери, воспринимали появление Есенина как бедствие. Все эти старики и старушки страшно боялись его — молодого, энергичного, тем более что, как утверждала сестра, по дому был пущен слух, будто Есенин собирается нас украсть.

Таню отпускали на «свидание» с трепетом. Я пользовался значительно меньшим вниманием отца. В детстве я был очень похож на мать — чертами лица, цветом волос. Татьяна — блондинка, и Есенин видел в ней больше своего, чем во мне.

Последний приход отца, как я уже сказал, состоялся за несколько Дней до рокового 28 декабря. Этот день описан многими. Отец заходил к Анне Романовне Изрядновой, еще куда-то. Уезжал в Ленинград всерьез. Наверное, ехал жить и работать, а не умирать. Зачем иначе ему было возиться с огромнейшим, тяжеленным сундуком, набитым всем его скарбом. Это деталь, по-моему, существенная.

Отчетливо помню его лицо, его жесты, его поведение в тот вечер. В них не было надрыва, грусти. В них была какая-то деловитость… Пришел проститься с детьми. У меня тогда был детский диатез. Когда он вошел, я сидел, подставив руки под лампочку, горевшую синим светом, которую держала няня.

Отец недолго пробыл в комнате и, как всегда, уединился с Татьяной.

Хорошо помню дни после сообщения о смерти отца. Мать лежала в спальне, почти утратив способность реального восприятия. Мейерхольд размеренным шагом ходил между спальней и ванной, носил воду в кувшинах, мокрые полотенца. Мать раза два выбегала к нам, порывисто обнимала и говорила, что мы теперь сироты.

Но в детстве смерть близких воспринимают своеобразно. Верят на слово тому, что человека больше не увидят, но как это может быть — еще не осознают. Так и мы с сестрой. Помню, что тоже плакали, но, наверное, из-за того, что плакала мама. Потом был Дом печати (ныне — Центральный дом журналистов), Таня читает стихи… Какие-то тетеньки и дяденьки поочередно подходят и что-то говорят с сочувствием. Еще непонятный мир: Ваганьковское кладбище. Деловитые, краснощекие могильщики. Земля, что заставили кинуть в яму детской рукой. И где-то без логической связи — настольная лампа в маминой спальне. Бутылка вина. Мать как-то спокойнее, тише. Говорит, что завтра — Новый год. Ее младшая сестра — наша тетка Александра Николаевна — куда-то собирается на встречу этого Нового года.

Вот, пожалуй, и все, что я помню сейчас. Возможно, кое-что еще сохранялось в памяти в больших подробностях, когда мне было 20, 25, 30 лет. Как-то я записал все, что помнил. Но записи эти затерялись где-то в моих домашних архивах.

Конечно, позднее я неоднократно расспрашивал мать об отце. Она рассказывала сдержанно. Не раз разговаривал об отце с Софьей Андреевной Толстой. Она принимала меня довольно тепло. Просила прочесть стихи, которые я в то время изредка писал.

Много рассказывала об отце и матери, об их продолжавшихся, несмотря на разрыв, встречах большая подруга матери Зинаида Вениаминовна Гейман. Когда она умерла, оказалось, что после нее остались толстые тетради дневниковых записей. В этих записях довольно много о Есенине и Райх, об их жизни в 1918 году.

Довольно забавен был рассказ деда, отца матери, о ее замужестве. В тихий Орел, где тогда жили родители матери, в грозовое лето 1917 года пришла телеграмма: «Выхожу замуж, вышли сто. Зинаида». Отец и мать, незадолго до этого познакомившиеся, отправились в путешествие. Им было тогда 22 и 23 года. Даже неполных.

«В конце лета приехали трое в Орел, — рассказывал дед. — Зинаида с мужем и какой-то белобрысый паренек. Муж — высокий, темноволосый, солидный, серьезный. Ну, конечно, устроили небольшой пир. Время трудное было. Посидели, попили, поговорили. Ночь подошла. Молодым я комнату отвел. Гляжу, а Зинаида не к мужу, а к белобрысенькому подходит. Я ничего не понимаю. Она с ним вдвоем идет в отведенную комнату. Только тогда и сообразил, что муж то — белобрысенький. А второй — это его приятель, мне еще его устраивать надо». Дед, как все деды, любил солидность и основательность. Мальчишеский вид Сергея Александровича его обескуражил.

Рассказывала мне об отце и Анна Романовна Изряднова — его первая любовь, мать его первого сына — Юры, погибшего в 1938 году. Удивительной чистоты была женщина. Удивительной скромности. После того как я остался один, Анна Романовна приняла в моей судьбе большое участие. В довоенном 1940-м и в 1941 годах она всячески помогала мне — подкармливала меня в трудные студенческие времена. А позднее, когда я был на фронте, неоднократно присылала посылки с папиросами, табаком, теплыми вещами. Наиболее интересное из ее рассказов уже известно. Хочу только передать маленькую историю с папиросной коробкой Есенина.

В тот же день, что и к нам, Сергей Александрович пришел к Анне Романовне, чтобы проститься с Юрой. Он оставил на столе коробку папирос. Курил он «Сафо». Были такие папиросы высшего сорта, с женщиной в тунике на коробке. В коробке оставалось, как говорила Анна Романовна, несколько папирос. Их выкурил Юрка. А одну оставил на память. Коробка была семейной реликвией.

В феврале 1937 года на шумной вечеринке мы простились с Юрой, который уходил в армию (я очень дружил с ним).

В 1941 году, в ноябре, в тяжелые для Москвы дни, я пошел добровольцем в Красную армию. Отправка задержалась, и несколько дней я все ходил по опустевшему городу — прощался с ним. А потом у Анны Романовны рассматривал разные отцовские реликвии. Вынули и коробку «Сафо». Ей тогда было уже 16 лет. Папироса высохла, и табак начинал высыпаться. По торжественности случая я выкурил в этот день, 5 декабря 1941 года, последнюю папиросу отца.

Кстати, о есенинских реликвиях, о некоторых его личных вещах, письмах, рукописях. Большая часть того, что осталось после совместной жизни, и того, что было с отцом в «Англетере», хранилась у моей матери.

Конечно, в первые годы многие из этих вещей получили чисто практическое применение. Кое-что цело и по сей день. Цела у меня темно-голубая в крапинку косоворотка Есенина. Она осталась еще от времен совместной жизни родителей.

В войну погибло очень много писем, записок, деловых бумаг отца. Они хранились у нас на даче вместе с другими бумагами. Я был на фронте, сестра эвакуировалась в Ташкент да так и осела там. Все наши родственники со стороны матери умерли в годы войны. Дача осталась пустовать. Дважды ее самовольно заселяли. Весь архив свалили в сарай. Там он лежал несколько лет и зим, в мороз и зной.

Как-то после ранения, после госпиталя, уже в самом конце войны, я, будучи на короткой побывке в Москве, заехал на дачу. Весь архив был в плохом состоянии. За несколько часов, что я был на даче, мне удалось кое-что выбрать из этой смерзшейся груды. Небольшое количество бумаг хранится у меня. Была у меня библиотека первых изданий Есенина — много уникальных книг. Целую связку забрал с собой и таскал по окопам и землянкам, пока их все до единой не «зачитали» мои однополчане. К счастью, большая часть книг осталась в Москве, некоторые и поныне у меня.

В Константинове я был несколько раз до войны. Один из них — летом 1939 года. Погибла моя мать. За мной приехали, не объясняя причин, предложили следовать. Ситуация острая… Бабушка уговорила представителя власти дать мне перекусить. Воспользовавшись моментом, шепотом спросила: «Ты ничего за собой не знаешь?» Я поспешил уверить ее, что нет, не знаю. Затолкала мне в чемодан всякой снеди и проводила до околицы.

У меня было немало любительских снимков бабушки — я тогда увлекался фотографией. Но в войну именно эта пара «катушек» пропала. Я печатал их на «дневной» бумаге. Закрепителя не было, и снимки канули в вечность.

В дождливое лето 1950 года я поехал на родину «отчич и дедич». Меня всегда интересовал вопрос «происхождения таланта» отца. Когда мне было 16,18,19 лет, я много времени проводил среди родни и на рыбалке. Но в 30 лет я решил разобраться в этом вопросе основательно.

Бабушка Татьяна Федоровна была умудренной жизнью старухой. Четверть века, что прошла с 1925 года, была освящена почитанием и уважением многочисленных поклонников поэзии Есенина, навещавших ее в Константинове, да и в Москве. Все это, по-видимому, не прошло бесследно. В ней были степенность и какая-то особая мудрость. Ко мне она относилась хорошо. Любила иногда на чем-то испытать. Помнится, однажды, еще в тридцать восьмом году, подвела меня к очень толстому чурбаку — в два с половиной обхвата — «Наколи дров». Колуна не было, был только топор, и я намучился с этим чурбаком. Зашел в избу, прилег отдохнуть, покурить. Выхожу… чурбак расколот. А бабушка с улыбкой говорит мне: «А я его клинышком» — За самоваром рассказывала: «Отец Сергея (Александр Никитич) совсем не годился для крестьянского дела. Лошадь как следует запрячь не мог. Любил помечтать, посидеть. В город уехал именно потому, что не ладилось у него крестьянское дело. А что мясником был, так это он только с мертвым мясом дело имел. Никого не губил». Вот эта мечтательность, какое-то поэтическое восприятие мира, видимо, и легли как большая и важная составная часть в тот человеческий сплав, который потом был осенен талантом. Ну, а Татьяна Федоровна дала отцу настойчивость, уверенность, сметку, определенную твердость, без которых была бы немыслима и сила таланта Сергея Александровича, и его «поход» в Петербург за признанием.

Безусловно, были у Есенина и неудачи, и, пожалуй, немалые. Он с трудом и слабо писал тогда, когда не чувствовал почвы под ногами. Но это не мешает мне считать также, что лучшее из лирики Есенина — абсолютно неповторимо в своей красоте. И никогда никем не будет превзойдено. Не потому, что он слишком велик. Просто потому, что никогда больше не произойдет такого сочетания всего того, что родило Есенина: времени, характера, биографии, таланта. Иные будут талантливее, но им выпадет другое время, и жизнь они будут воспринимать иначе.

Непросто идти по жизни с фамилией Есенин. Порой у людей, заинтересованных поэзией отца, возникает почти болезненное любопытство, связанное с десятками притчей, ходящих и до сих пор. Но с этой фамилией мне удалось лучше увидеть, какой трудный, но славный путь прошли стихи отца, его имя. И я твердо знаю, что вопрос, который мучил Есенина под конец, — нужна ли его поэзия, — получил проверенный десятилетиями ответ: да, нужна!

1966

Из книги «Сергей Есенин глазами современников»

Видео-запись: Письмо матери С.Есенин (читает Т.Доронина)

Среда, 28 Января 2009 г. 17:49 + в цитатник
Просмотреть видео
809 просмотров

Родители С.А.Есенина

Александр Никитич Есенин (1873-1931) и Татьяна Федоровна Есенина (Титова) (1865-1955).


Метки:  


Процитировано 2 раз

Шел господь пытать людей в любви

Пятница, 23 Января 2009 г. 17:16 + в цитатник
MY_SILENCE (_Сергей_Есенин_) все записи автора

     * * *

 

               Шел господь пытать людей в любви,

               Выходил он нищим на кулижку.

               Старый дед на пне сухом, в дуброве,

               Жамкал деснами зачерствелую пышку.

 

               Увидал дед нищего дорогой,

               На тропинке, с клюшкою железной,

               И подумал:  "Вишь, какой убогой, -

               Знать, от голода качается, болезный".

 

               Подошел господь, скрывая скорбь и муку:

               Видно, мол, сердца их не разбудишь...

               И сказал старик, протягивая руку:

               "На, пожуй... маленько крепче будешь".

 

               1914

 




Процитировано 2 раз

МЕТЕЛЬ

Пятница, 23 Января 2009 г. 13:34 + в цитатник
Леди__Осень (_Сергей_Есенин_) все записи автора Сергей Есенин


Прядите, дни, свою былую пряжу,
Живой души не перестроить ввек.
Нет!
Никогда с собой я не полажу,
Себе, любимому,
Чужой я человек.

Хочу читать, а книга выпадает,
Долит зевота,
Так и клонит в сон...
А за окном
Протяжный ветр рыдает,
Как будто чуя
Близость похорон.

Облезлый клен
Своей верхушкой черной
Гнусавит хрипло
В небо о былом.
Какой он клен?
Он просто столб позорный -
На нем бы вешать
Иль отдать на слом.

И первого
Меня повесить нужно,
Скрестив мне руки за спиной:
За то, что песней
Хриплой и недужной
Мешал я спать
Стране родной.

Я не люблю
Распевы петуха
И говорю,
Что если был бы в силе,
То всем бы петухам
Я выдрал потроха,
Чтобы они
Ночьми не голосили.

Но я забыл,
Что сам я петухом
Орал вовсю
Перед рассветом края,
Отцовские заветы попирая,
Волнуясь сердцем
И стихом.

Визжит метель,
Как будто бы кабан,
Которого зарезать собрались.
Холодный,
Ледяной туман,
Не разберешь,
Где даль,
Где близь...

Луну, наверное,
Собаки съели -
Ее давно
На небе не видать.
Выдергивая нитку из кудели,
С веретеном
Ведет беседу мать.

Оглохший кот
Внимает той беседе,
С лежанки свесив
Важную главу.
Недаром говорят
Пугливые соседи,
Что он похож
На черную сову.

Глаза смежаются.
И как я их прищурю,
То вижу въявь
Из сказочной поры:
Кот лапой мне
Показывает дулю,
А мать - как ведьма
С киевской горы.

Не знаю, болен я
Или не болен,
Но только мысли
Бродят невпопад.
В ушах могильный
Стук лопат
С рыданьем дальних
Колоколен.

Себя усопшего
В гробу я вижу
Под аллилуйные
Стенания дьячка.
Я веки мертвому себе
Спускаю ниже,
Кладя на них
Два медных пятачка.

На эти деньги,
С мертвых глаз,
Могильщику теплее станет, -
Меня зарыв,
Он тот же час
Себя сивухой остаканит.

И скажет громко:
"Вот чудак!
Он в жизни
Буйствовал немало...
Но одолеть не мог никак
Пяти страниц
Из "Капитала".

1924

 (700x483, 68Kb)

Ветры, ветры, о снежные ветры...

Четверг, 22 Января 2009 г. 15:33 + в цитатник
Леди__Осень (_Сергей_Есенин_) все записи автора Сергей Есенин

Ветры, ветры, о снежные ветры,
Заметите мою прошлую жизнь.
Я хочу быть отроком светлым
Иль цветком с луговой межи.

Я хочу под гудок пастуший
Умереть для себя и для всех.
Колокольчики звездные в уши
Насыпает вечерний снег.

Хороша бестуманная трель его,
Когда топит он боль в пурге.
Я хотел бы стоять, как дерево,
При дороге на одной ноге.

Я хотел бы под конские храпы
Обниматься с соседним кустом.
Подымайте ж вы, лунные лапы,
Мою грусть в небеса ведром.(
 (466x699, 78Kb)

Я положил к твоей постели...

Среда, 21 Января 2009 г. 17:01 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора * * *

Я положил к твоей постели
Полузавядшие цветы,
И с лепестками помертвели
Мои усталые мечты.

Я нашептал моим левкоям
Об угасающей любви,
И ты к оплаканным покоям
Меня уж больше не зови.

Мы не живем, а мы тоскуем.
Для нас мгновенье красота,
Но не зажжешь ты поцелуем
Мои холодные уста.

И пусть в мечтах я все читаю:
«Ты не любил, тебе не жаль»,
Зато я лучше понимаю
Твою любовную печаль.

1912-1913
 (700x700, 29Kb)



Процитировано 1 раз

Годы молодые с забубенной славой...

Среда, 21 Января 2009 г. 16:58 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора * * *

Годы молодые с забубенной славой,
Отравил я сам вас горькою отравой.

Я не знаю: мой конец близок ли, далек ли,
Были синие глаза, да теперь поблекли.

Где ты, радость? Темь и жуть, грустно и обидно.
В поле, что ли? В кабаке? Ничего не видно.

Руки вытяну — и вот слушаю на ощупь:
Едем... кони... сани... снег... проезжаем рощу.

«Эй, ямщик, неси вовсю! Чай, рожден не слабый.
Душу вытрясти не жаль по таким ухабам».

А ямщик в ответ одно: «По такой метели
Очень страшно, чтоб в пути лошади вспотели».

«Ты, ямщик, я вижу, трус. Это не с руки нам!»
Взял я кнут и ну стегать по лошажьим спинам.

Бью, а кони, как метель, снег разносят в хлопья.
Вдруг толчок... и из саней прямо на сугроб я.

Встал и вижу: что за черт — вместо бойкой тройки,
Забинтованный лежу на больничной койке.

И заместо лошадей по дороге тряской
Бью я жесткую кровать мокрою повязкой.

На лице часов в усы закрутились стрелки.
Наклонились надо мной сонные сиделки.

Наклонились и храпят: «Эх ты: златоглавый,
Отравил ты сам себя горькою отравой.

Мы не знаем, твой конец близок ли, далек ли,—
Синие твои глаза в кабаках промокли».
1924
 (600x409, 154Kb)



Процитировано 2 раз

Ты плакала в вечерней тишине...

Среда, 21 Января 2009 г. 13:19 + в цитатник
Леди__Осень (_Сергей_Есенин_) все записи автора Сергей Есенин

Ты плакала в вечерней тишине,
И слезы горькие на землю упадали,
И было тяжело и так печально мне,
И все же мы друг друга не поняли.
Умчалась ты в далекие края,
И все мечты увянули без цвета,
И вновь опять один остался я
Страдать душой без ласки и привета.
И часто я вечернею порой
Хожу к местам заветного свиданья,
И вижу я в мечтах мне милый образ твой,
И слышу в тишине тоскливые рыданья.


1912-1913
 (474x699, 64Kb)



Процитировано 1 раз

Я зажег свой костер...

Понедельник, 19 Января 2009 г. 13:16 + в цитатник
Леди__Осень (_Сергей_Есенин_) все записи автора Сергей Есенин

Я зажег свой костер,
Пламя вспыхнуло вдруг
И широкой волной
Разлилося вокруг.

И рассыпалась мгла
В беспредельную даль,
С отягченной груди
Отгоняя печаль.

Безнадежная грусть
В тихом треске углей
У костра моего
Стала песней моей.

И я весело так
На костер свой смотрел,
Вспоминаючи грусть,
Тихо песню запел.

Я опять подо мглой.
Мой костер догорел,
В нем лишь пепел с золой
От углей уцелел.

Снова грусть и тоска
Мою грудь облегли,
И печалью слегка
Веет вновь издали.

Чую - будет гроза,
Грудь заныла сильней,
И скатилась слеза
На остаток углей.

1912
 (699x463, 29Kb)



Процитировано 1 раз

Плачет метель, как цыганская скрипка...

Четверг, 15 Января 2009 г. 12:27 + в цитатник
Леди__Осень (_Сергей_Есенин_) все записи автора Плачет метель, как цыганская скрипка.
Милая девушка, злая улыбка,
Я ль не робею от синего взгляда?
Много мне нужно и много не надо.

Так мы далеки и так не схожи -
Ты молодая, а я все прожил.
Юношам счастье, а мне лишь память
Снежною ночью в лихую замять.

Я не заласкан - буря мне скрипка.
Сердце метелит твоя улыбка.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН
 (500x375, 14Kb)

Черёмуха...

Четверг, 15 Января 2009 г. 00:39 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора  (500x375, 93Kb)
ЧЕРЕМУХА

Черемуха душистая
С весною расцвела
И ветки золотистые,
Что кудри, завила.
Кругом роса медвяная
Сползает по коре,
Под нею зелень пряная
Сияет в серебре.
А рядом, у проталинки,
В траве, между корней,
Бежит, струится маленький
Серебряный ручей.
Черемуха душистая,
Развесившись, стоит,
А зелень золотистая
На солнышке горит.
Ручей волной гремучею
Все ветки обдает
И вкрадчиво под кручею
Ей песенки поет.

<1915>



Процитировано 1 раз

Августа Миклашевская

Воскресенье, 11 Января 2009 г. 19:16 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора Историческая справка:

Августа Леонидовна Миклашевская (1891-1977) актриса Московского Камерного театра, "женщина с задумчивыми глазами". В августе 1923 года произошла встреча Есенина с Августой. Вскоре Миклашевская стала счастливой соперницей А.Дункан. Кстати, танцовщица в свое время поразила ее неестественным видом: "Не женщина, а какой-то очень театральный король".

Новый 1924 год актриса Елизавета Александрова встречала в кругу близких приятелей. Позвонившая ей Айседора Дункан сразу же решила присоединиться, как только узнала, что среди гостей Лизы находится Миклашевская - та самая, которой Есенин посвятил цикл стихов "Любовь хулигана". Никому больше он не посвящал столько... Знала ли тогда Дункан, что непродолжительный и трогательный роман поэта с Августой уже закончился?
После разрыва с Дункан Есенин как-то навестил своего друга Анатолия Мариенгофа. Читали стихи о любви, а потом Сергей Александрович с грустью промолвил: "А у меня стихов про любовь нету. Все про кобыл да про телят. А про любовь - хоть шаром покати". - "За чем же дело стало?" - спросил Мариенгоф. "Для этого ж влюбиться надо. Да вот не знаю, в кого".
Не успели друзья договорить как к обеду вернулась жена Анатолия, со своей подругой Августой Миклашевской. Друзья называли первую красавицу камерного театра Гутей. Сергей Александрович рассматривал ее с нескрываемым изумлением. Давно вкусивший славы поэт был избалован женским вниманием, а тут неожиданно почувствовал себя робким юношей. Да и Гутя поначалу держалась с Есениным настороженно: она была наслышана о его грубых выходках. Но его искренность и доверчивая ребячливость растопили лед недоверия.
Они часами прогуливались по московским бульварам, заходили в кафе "Стойло Пегаса" на Тверской, и поэт, которого завсегдатаи привыкли видеть во хмелю, был с нею всегда трезв и застенчив. "Я с вами как гимназист..." - признавался он Миклашевской.

Как хотела бы она полюбить этого чуткого человека! И что за глупые россказни о есенинских кутежах и его бессцеремонности по отношению к женщинам: сколько дней они провели вместе, и никогда ни единого намека на неучтивость или грубость. Напротив, при каждом свидании он с улыбкой протягивал ей букеты разноцветных астр и целовал руки.
Проходили дни, и каждое новое стихотворение он тихо читал ей сам: "Дорогая, сядем рядом, / Поглядим в глаза друг другу. / Я хочу под кротким взглядом / Слушать чувственную вьюгу". Создавалось впечатление, что, проводя время с любимой женщиной, он страстно желал разрушить имидж хулигана и скандалиста и переродиться. Но иногда происходили сбои: Есенин приходил нетрезвый, и это очень печалило Августу. Она переживала и плакала. А язвительный Мариенгоф "утешал" ее: "Эх, вы, гимназистка! Вообразили, что сможете его переделать! Это ему вовсе не нужно!"
В один из свободных от спекатклей вечеров Августа Леонидовна пришла в кафе в сопровождении артистов, с которыми она работала. С ними был и Есенин, веселый, трезвый. Неожиданно, разыскивая Миклашевскую, появился ее бывший любовник Лощилин. Все его знали, а потому усадили за стол. Есенин тут же встал и и молча вышел. Вскоре он вернулся с букетом цветов, положил их на колени актрисе и, не сказав ни слова, приподнял шляпу - раскланялся.
"Мне хотелось встать и пойти за ним, все равно куда", - вспоминала Августа Леонидовна уже после смерти поэта. Но что-то удержало ее от импульсивного поступка. Возможно, не вполне угасшая любовь к Лощилину, отцу ее сына...
Встречи Есенина с Миклашевской становились все реже и реже. Уже были написаны все семь стихотворений, посвященных актрисе, которые Сергей Александрович объединил в цикл "Любовь хулигана" и включил в сборник "Москва кабацкая". Позже через друга он передаст ей экземпляр с автографом: "Милой Августе Леонидовне со всеми нежными чувствами, выраженными здесь". Хотя их роман к тому времени уже исчерпал себя, ее бывший поклонник снова нанес ей визит 4 октября 1924г.
Звонок в дверь разбудил Августу в 8 утра. Но пороге стоял бледный и похудевший Есенин. Он увлек Августу на улицу, стал говорить, что его посылают лечиться в Италию и что он непременно поедет туда, но только в ее сопровождении. Они шли по улице и являли собой странную пару: у поэта на затылке цилиндр, на руках перчатки, а его спутница шла с непокрытой головой, в туфлях на босу ногу и в накинутом на халат пальто.

Дошли до цветочного магазина. И только тут Августа разгадала его уловку. Есенин купил ей корзину хризантем, отвез домой и со словами "извините за шум" исчез.
В последний раз Миклашевская видела поэта в ноябре 1925г. Актриса сидела дома у постели больного сына. Вошел Есенин, тихонько сел. Потом подошел к ним и сказал: "Это все, что мне было нужно..." Миклашевская с грустью посмотрела в след уходящему Есенину. Ей вспомнились строчки из посвященного ей стихотворения: "Ведь и себя я не сберег / Для тихой жизни, для улыбок. / Так мало пройдено дорог, / так много сделано ошибок".

В сериале "Есенин. История убийства" Августу Миклашевскую играет актриса Екатерина Гусева. Вот что говорил Сергей Безруков о Кате:

С.Безруков: Я сам как креативный продюсер порекомендовал Катю на эту роль и пошел на это сознательно. Нужна была определенная смелость, потому что у зрителя неминуемо возникнет прямая ассоциация с “Бригадой”… Но Катя в “Есенине” совершенно не похожа на жену Белого, равно как и я его не напоминаю. Парадокс! Катю Гусеву даже на площадке не узнавали. Я шептал: “А это вот Катя Гусева”. Все: “Ка-ак?!” Просили автограф… Я говорю: “Катюша, вот это, считай, победа”. Она играет женщину настолько манкую, пронзительно нежную, искреннюю, что для нее хочется горы свернуть, писать стихи, носить ее на руках… А как она сексуальна!
 (640x480, 107Kb)

Песни Сергея Есенина.

Четверг, 08 Января 2009 г. 19:23 + в цитатник
Василий_Костенко (_Сергей_Есенин_) все записи автора Песни Есенина давно уже стали народными, их поют все, даже кто совсем не знаком с его творчеством, под них хорошо грустить и молодым и старым. Недавно, заехав в небольшую деревеньку , был приятно удивлен, когда крепкий старик, на трех «блатных» аккордах перебором жалобно выводил: «Клён ты мой опавший….», а рядом, подперев кулачком щёку, ему подпевала внучка. Когда я спросил, на чьи стихи они поют песню, старик мне сказал: « Дык, кто ж его знает, народ сочинил…», а про С.А. Есенина слышали всё приставал я к ним, « Конечно, я же сериал смотрела, его ещё, эти – НКВД-шники убили.» ответила девочка.
**** К чему это я, да к тому, что недавно была уже восемьдесят третья годовщина с момента его гибели, а в обществе всё не утихают споры о том, что действительно произошло декабрьской ночью в гостинице «Англетер» в номере пять на втором этаже. Здесь поэт собирался жить постоянно и издавать литературный журнал. Заглянем в любой справочник или энциклопедию, почти везде прочитаем примерно одно и тоже: «измученный внутренними противоречиями, душевным одиночеством Есенин покончил с собой, что давно предсказывал в стихах.» . Три года назад, после выхода на экраны первого канала фильма режиссёра Игоря Зайцева «Сергей Есенин» снятого по роману Виталия Безрукова, газеты запестрели заголовками о версиях убийства и о противоположных мнениях, в плоть до «Стоит подать в суд на Безруковых!» от внука поэта. Основание под каждым из мнений стороны излагают подробно и основательно.
Жизнь Сергея Есенина, перед его трагическим уходом, действительно даёт возможность трактовки, как той, так и другой версии. Заведено 13 уголовных дел, все прекращены, явно прослеживается пристальное внимание силовых органов. Незадолго до отъезда в Ленинград, поэт находился на лечении в клинике, для душевнобольных ( многие считают, что скрывался от чекистов) , где, кстати и написал «Клён ты мой опавший».
Прошло время, газеты стихли, но сетевые авторы продолжают дискуссию, многие пишут с подробностями об известных фактах отношений поэта с тогдашней властью.
Интересные, на мой взгляд, примеры приведены в работе: «УБИЙСТВО СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА», позволю себе привести цитату:

«..3 августа 1923 года Есенин был принят Л. Троцким, который заверил поэта, что окажет материальную поддержку в создании журнала, но обещание не сдержал. У Есенина были средства для существования, но его друзья Н. Клюев, П. Орешин, С. Клычков, А. Ганин, П. Карпов, А. Ширяевец, И. Приблудный бедствовали. Они стали писать протесты в ЦК, в правительство, что вызвало раздражение в верхах. Начались гонения. 20 ноября 1923 г. Есенин, Алексей Ганин, Сергей Клычков и Петр Орешин зашли в столовую на Мясницкой улице (сейчас ул. Кирова) и стали обсуждать издательские дела. В их разговор вслушивался незнакомец. Поэты сделали ему замечание. Фискал позвал двух милиционеров и обвинил поэтов в оскорблении Троцкого и Каменева. Есенин, Клычков, Орешин и Ганин были арестованы. Несмотря на показания М.В. Роткина, утверждавшего, что поэты оскорбляли вождей революции, дело было передано в товарищеский суд Союза писателей. Обвинителем был Лев Сосновский. Однако суд осудил не только четырех поэтов, но обвинил Сосновского в клевете против Есенина. У Есенина был серьезный конфликт и с “пролетарскими поэтами”. В статье, известной при его жизни, но опубликованной только в 1990 году, Есенин назвал их “революционными фельдфебелями”. “...Эти типы развили и укрепили в литературе пришибеевские нравы... - писал Есенин. - Давно стало явным фактом, как бы ни хвалил и ни рекомендовал Троцкий разных Безымянских, что пролетарскому искусству грош цена...”….»

© Виолетта Баша, еженедельник "Мир новостей", № 49, 2008 г.

Поэт действительно, имел сложные отношения и с В.Маяковским, и Д.Бедным, был и кулачный поединок с будущим нобелевским лауреатом Б. Пастернак, о чём можно найти в их воспоминаниях.
Что было на самом деле в ту, трагическую для русской поэзии ночь? Истину установить
сложно, следствие оставило много неоднозначных вопросов. Лично мне кажется, что хорошо высказалась автор сетевого дневника: «Сегодня День памяти Сергея Александровича Есенина - поэт ушел из жизни с 27 на 28 декабря 1925 года. Что это было: убийство или самоубийство? Факты, расследования, экспертизы до сих пор так и не пришли к единому мнению. Нам же остались прекрасные стихи, в которых душа и вся жизнь этого великого человека..». Leonsija
В заключении, хочу привести свои стихотворные строки, написанные в период выхода фильма:
Свеча, как божий одуванчик,
Возле иконы зажжена.
Родился сын – крестьянский мальчик,
Певец рязанского села.
Он рос среди природы русской,
На звёзды взоры обращал,
И даже грядки, где капуста,
Восходом красным поливал.
Его душа от счастья пела
В лесу, и в поле от весны.
Черёмуха, как снег белела
И чудные дарила сны.
В раздумьях трудных и печальных,
Средь школьной суеты и драк,
Хранил он образ изначальный,
Народной песни тайный знак!
А его стихи читают, и поют песни, и никогда и никто не сможет стереть из народной памяти светлого гения России!
К Вам. 8.01.09г.

Рождественское...

Среда, 07 Января 2009 г. 12:37 + в цитатник
Leonsija (_Сергей_Есенин_) все записи автора

С Рождеством Христовым!

Радости, счастья и веселых святок!

То не тучи бродят за овином
И не холод.
Замесила Божья Матерь Сыну
Колоб.
Всякой снадобью Она поила жито
В масле.
Испекла и положила тихо
В ясли.
Заигрался в радости Младенец,
Пал в дрему,
Уронил Он колоб золоченый
На солому.
Покатился колоб за ворота
Рожью.
Замутили слезы душу голубую
Божью.
Говорила Божья Матерь Сыну
Советы:
«Ты не плачь, мой лебеденочек,
Не сетуй.
На земле все люди человеки,
Чада.
Хоть одну им малую забаву
Надо.
Жутко им меж темных
Перелесиц,
Назвала я этот колоб -
Месяц».

С.А. Есенин  1916

 


Метки:  


Процитировано 6 раз

Не ругайтесь! Такое дело!

Суббота, 03 Января 2009 г. 23:11 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора  (350x416, 41Kb)
* * *

Не ругайтесь! Такое дело!
Не торговец я на слова.
Запрокинулась и отяжелела
Золотая моя голова.

Нет любви ни к деревне, ни к городу,
Как же смог я ее донести?
Брошу все. Отпущу себе бороду
И бродягой пойду по Руси.

Позабуду поэмы и книги,
Перекину за плечи суму,
Оттого что в полях забулдыге
Ветер больше поет, чем кому.

Провоняю я редькой и луком
И, тревожа вечернюю гладь,
Буду громко сморкаться в руку
И во всем дурака валять.

И не нужно мне лучшей удачи,
Лишь забыться и слушать пургу,
Оттого что без этих чудачеств
Я прожить на земле не могу.

1922

Пропавший месяц...

Суббота, 03 Января 2009 г. 23:09 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора  (481x699, 75Kb)
Облак, как мышь,
подбежал и взмахнул
В небо огромным хвостом.
Словно яйцо,
расколовшись, скользнул
Месяц за дальним холмом.

Солнышко утром в колодезь озер
Глянуло -
месяца нет...
Свесило ноги оно на бугор,
Кликнуло -
месяца нет.

Клич тот услышал с реки рыболов,
Вздумал старик подшутить.
Отраженье от солнышка
с утренних вод
Стал он руками ловить.

Выловил.
Крепко скрутил бечевой,
Уши коленом примял.
Вылез и тихо на луч золотой
Солнечных век
привязал.

Солнышко к богу глаза подняло
И сказало:
"Тяжек мой труд!"
И вдруг солнышку
что-то веки свело,
Оглянулося - месяц как тут.

Как белка на ветке, у солнца в глазах
Запрыгала радость...
Но вдруг...
Луч оборвался,
и по скользким холмам
Отраженье скатилось в луг.

Солнышко испугалось...
А старый дед,
Смеясь, грохотал, как гром.
И голубем синим
вечерний свет
Махал ему в рот крылом.
<1917?>

Всех с Наступающим!

Среда, 31 Декабря 2008 г. 13:22 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора Хочу поздравить всех всех с наступающим Новым Годом!

Прошел еще один прекрасный год,
В котором пелось и грустилось,
А то, что в нем не уместилось
Пусть в новом все произойдет.

Идут часы, проходят дни
Такой закон природы,
И мы сегодня Вас хотим
Поздравить С Новым Годом!

Желаем Вам от всей души
В грядущем новом годе
Здоровья, счастья, новых сил,
Успехов на работе.

Также хочу сказать большое спасибо всем,кто помогает мне развивать это сообщество!
С Новым Годом вас!:pleasantr

ПОЕТ ЗИМА - АУКАЕТ....

Вторник, 30 Декабря 2008 г. 22:52 + в цитатник
Леди__Осень (_Сергей_Есенин_) все записи автора

* * *

Поет зима - аукает,
Мохнатый лес баюкает
	Стозвоном сосняка.
Кругом с тоской глубокою
Плывут в страну далекую
	Седые облака.

А по двору метелица
Ковром шелковым стелется,
	Но больно холодна.
Воробышки игривые,
Как детки сиротливые,
	Прижались у окна.

Озябли пташки малые,
Голодные, усталые,
	И жмутся поплотней.
А вьюга с ревом бешеным
Стучит по ставням свешенным
	И злится все сильней.

И дремлют пташки нежные
Под эти вихри снежные
	У мерзлого окна.
И снится им прекрасная,
В улыбках солнца ясная
	Красавица весна.

1910

Сергей Есенин.

 (699x485, 151Kb)

Метки:  


Процитировано 3 раз

Певец русской природы

Вторник, 30 Декабря 2008 г. 22:38 + в цитатник
_Влюбленная_в_весну_ (_Сергей_Есенин_) все записи автора  (150x239, 12Kb)
С Родиной связана лучшая метафора Есенина - "страна березового ситца". Природу России поэт всегда воспринимал чутким сердцем русского человека.В поэзии Есенина поражает дар понимать душу природы, растений, животных, ощущать себя частью всего живого: "О, если б прорасти глазами
Как эти листья, в глубину."

Есенин мыслит, чувствует образами природы, которая в стихах поэта живет и дышит, и созданию этого впечатления помогает олицетворение: "поет зима - аукает", "сыплет черемуха снегом", "стережет голубую Русь//Старый клен на одной ноге".

Природа в художественном мире Есенина - не фон для лирического героя, ее описание не бывает нейтральным, в пейзаже всегда выражена авторская оценка, чувство, отношение поэта. Это лирический пейзаж, в котором тайны человеческой души раскрываются через сопоставления с миром природы: "хорошо бы, как ветками ива,//Опрокинуться в розовость вод", "сам себе казался я таким же кленом", "я по первому снегу бреду,// В сердце ландыши вспыхнувших сил". Русская природа как бы разделяет с поэтом радость и горе, остерегает, вселяет в него надежду, плачет над его несбывшимися мечтами. Выражение чувств через явления природы - одна из самых характерных особенностей есенинской лирики. ("Клен ты мой опавший, клен заледенелый", "Несказанное, синее, нежное..."

О животных, о "братьях наших меньших" поэт рассказывал с неизменной нежностью. С животными поэта роднило ему самому свойственное простодушие и незащищенность. Отражение своеобразных взглядов на мир можно найти во многих его стихотворениях: "Корова", "Песнь о собаке", "Лисица", "Лебёдушка", "Поёт зима, аукает..." В этих стихах Есенин признаётся: "Для зверей приятель я хороший", "Каждый стих мой дущу зверя лечит", "Звери, звери, придите ко мне в чашки рук моих злобу выплакать".

Есть у Есенина стихотворение — "Собаке Качалова". Придя в гости к великому артисту, поэт сразу же подружился с его собакой Джимом. Вот как об этом вспоминает сам артист Василий Иванович Качалов:

«Я отыграл спектакль, прихожу домой... Поднимаюсь по лестнице и слышу радостный лай Джима... Тогда Джиму было всего четыре месяца. Я вошел и увидел Есенина и Джима — они уже познакомились и сидели на диване, вплотную прижавшись друг к другу. Есенин одной рукой обнял Джима за шею, а в другой держал его лапу и хриплым баском приговаривал: «Что это за лапа, я сроду не видал такой». Джим радостно взвизгивал, стремительно высовывал голову из подмышки Есенина и лизал его лицо...» Через несколько дней Есенин опять пришел в дом к Качалову и вручил стихи, посвященные Джиму.

Источник: "Образовательный сервер"


Поиск сообщений в _Сергей_Есенин_
Страницы: 15 ... 9 8 [7] 6 5 ..
.. 1 Календарь