Ikarus283, а вот нравится;)))

богомолка, очень красивый фик)

впервые зашла и прочла твои интересы.... АА я не думала шо тебе слеш нравится))

Замечательная вещь

Замечательная вещь. Понравилось

фак мой мозг, пиздатая весч^^

А Я ОБОЖАЮ ЭТОТ ФИК....ЕСТЬ В НЕМ, ЧТО-ТО ЗАГАДОЧНОЕ. ТЕМНОЕ. НЕ ОТ МИРА СЕГО...

Jane_Black_Angel, ну вот, один раз не перечитала фик, а он оказался с кучей ошибок...придется исправить)

Очень классно получилось)

захвалили-то...блин,даже ругаться теперь не хочу)

Отличный фик, читала буквально не отрываясь

Глава 35. Новая жизнь.


Прошло три недели с той памятной ночи в больничном крыле. Выше упомянутые события на следующий же день стали достоянием общественности. Впрочем, как и всегда. В Хогвартсе нельзя было ничего скрыть от вездесущих студентов, к вящему неудовольствию медсестры, царство которой на одну ночь превратилось в поле кровавой битвы.
Женщина все еще не могла простить Люциусу Малфою, что он обездвижил ее и бросил в углу, и мысленно проклинала его за то, что он посмел нарушить покой ее маленького мирка.
– Надо бы заставить его лично и без магии все здесь убирать, – ворчала она, когда кто-нибудь спрашивал ее о ходе ремонта.
Новость о том, что никто серьезно не пострадал в том столкновении, и что знаменитый Гарри Поттер выступил против самого сильного после Волдеморта темного мага и вышел победителем из этой схватки, в считанные часы облетела весь магический мир. После нескольких заседаний Визенгамота Люциус Малфой был осужден и заключен в тюрьму. Но к его счастью, благодаря свидетельству Гарри Поттера и Сайфера Малфоя о многочисленных нарушениях прав заключенных, издевательствах над ними и ужасающих условиях содержания, Азкабан был закрыт на реконструкцию, и всех заключенных перевели в новое здание.
Отдельно стоит сказать о том, что во время неожиданного визита в Азкабан министерские чиновники могли воочию увидеть ужасающую антисанитарию и те нечеловеческие условия, в которых должны были выживать заключенные. Особого внимания удостоились подземелья, в которых столько лет содержался Сайфер Малфой. Многие колдомедики-тюремщики, и в том числе Салливан и Морган, были осуждены за несанкционированные Министерством опыты над людьми и получили по заслугам.
Время пролетело незаметно, и вот уже ноябрь уступил место необычайно снежному декабрю. Зима белым крылом укрыла окрестности Хогвартса, являя дивный пейзаж каждому, кто хоть на мгновение выглядывал в окно.
Драко полностью выздоровел, так же как и его отец. Они проводили много времени вместе, стараясь наверстать упущенные годы. Слизеринец познал радость общения с человеком, которого без стеснения можно называть отцом, а Сайфер любовался достойным молодым человеком, которым стал его сын. Пребывание в госпитале позволило им поговорить на все темы: о мечтах и страхах, о любви и разочарованиях. Они обнаружили, что у них много общего, что позволило им стать еще ближе друг к другу.
Иногда в их беседах участвовал профессор Снейп, взволнованно выслушивая секреты и радуясь их обретенному счастью.
Однажды вечером, после ужина они снова заговорили о Гарри.
– Насколько я понял, ты отдал ему кулон?
– Да, этот кулон подарили нам наши двойники в параллельном мире. В нем заключены наши с ним лучшие воспоминания. И я надеюсь, что, посмотрев их, он вспомнит о нас, – прошептал Драко, откидываясь на подушку.
– Для тебя так важно, чтобы он вспомнил?
– Нет, для меня он все тот же. Это Гарри не выносит мысли о том, что ничего не помнит.
– Вы друзья или я ошибаюсь?
– Приходится этим довольствоваться, – печально сказал Драко. – Но так трудно находиться рядом с ним и не иметь возможности схватить его в объятия и зацеловать до потери сознания.
– Дай ему время, сынок. Думаю, скоро все образуется.
– Блейз мне тоже советует сохранять спокойствие, но ему легко так говорить, потому что у них с Гермионой все прекрасно, – пожаловался юноша. – Побывал бы он в моей шкуре и попробовал держать руки подальше от Герм. С ума сойти можно!
Сайфер весело рассмеялся: ему ужасно нравилось это обиженное и капризное выражение на лице сына. Хоть мальчику и было семнадцать, и он казался даже чуть старше своего возраста, но все равно Драко был совсем юным, и бушующие гормоны вкупе с мыслью о том, что любовь всей его жизни вот-вот пройдет мимо, делали его совершенно очаровательным.
– Что тут смешного? – сын, надувшись, посмотрел на Сайфера.
– Совершенно ничего, просто ты напомнил мне меня самого много лет назад, когда твоя мама преподала мне один очень важный урок. Она тогда ушла на свидание с одним шестикурсником-рэйвенкловцем. Помню, я весь день и вечер доставал Северуса дурацкими вопросами.
– Например? – фыркнул Драко.
– Где они? И чем занимаются? Почему она выбрала его? А вдруг они целуются? В конце концов к одиннадцати вечера я довел Северуса до белого каления. И он ответил на самый идиотский из моих вопросов.
– Что же ты спросил?
Отец заулыбался и чуть смущенно ответил: – Есть хоть десять вещей, которые могут отвлечь меня от мысли о том, что Нарцисса находится во власти этого идиота?
Драко рассмеялся и пожелал услышать все ответы Снейпа. Сайфер озвучил часть списка, который включал победу в Квиддиче рэйвенкловской команды, завтрак в ледяном молчании, если он не перестанет доставать его, Северуса, или ночь в туалете Плаксы Миртл.
– В тот вечер я понял, насколько важна и дорога для меня Нарцисса, а наутро выяснилось, что она не так уж и беззащитна. Майкл Крейн явился на завтрак в Большой зал с шикарным фиолетовым фонарем под глазом, которым наградила его твоя мать, когда он попытался обнять ее без спроса.
Драко кивнул: его мать опасно было недооценивать.
– Месяц спустя она призналась мне, что пошла на свидание с тем ловеласом только для того, чтобы подстегнуть меня и заставить ревновать. Но зато с тех пор мы больше не сомневались в нашей любви.
Юный Малфой вздохнул и сказал: – Папа, я не буду просить тебя найти мне десять причин, по которым Гарри избегает меня, хоть и стареется сделать вид, что это не так. Просто объясни, что во мне не так? Почему я больше не нужен ему? Почему он разлюбил меня?
– Я не думаю, что его чувства остыли. Он также хочет быть рядом с тобой, как и ты.
– Что-то не видно!
– Вот увидишь, он скоро сдастся.
Драко глубоко вздохнул, а потом робко спросил: – Тебя не шокирует, что я влюблен в мальчика?
– А должно?
– Не знаю. Просто я вырос в уверенности, что должен скрывать ото всех свои мысли и предпочтения, чтобы не быть наказанным, тем более такие…
– Люциус допустил столько ошибок, стараясь сделать из тебя свою копию, готовую безропотно служить его целям. К счастью, ему это не удалось. Поэтому я могу только порадоваться тому, что ты нашел в жизни человека, которого любишь, и поздравить тебя. Однополые пары равно уважаемы в нашем мире, как и разнополые. Они могут заводить детей и жить полноценной жизнью. Поэтому я не вижу в твоем случае ничего предосудительного. Каждый свободен в выборе, кого ему любить – мужчину или женщину. Какая разница – кто это, если речь идет о любви?
Драко помолчал, потом сказал: – Я так надеялся, что однажды смогу поговорить об этом с отцом. Я счастлив, что ты у меня есть!
– Я тоже, сынок, – ласково улыбнулся мужчина. – И надеюсь, что ты простишь меня, за то, что я буду вынужден оставить тебя здесь. Но завтра одна прекрасная леди приедет за мной. Мне так много нужно сказать и ей тоже.
– Во сколько она будет здесь?
– К обеду, наверное.
– Все правильно, я и так монополизировал все твое внимание столько времени. Теперь мамина очередь. Думаю, она имеет полное право на твою душу и тело.
– На мое тело? Дай сначала остаться с ней наедине… – Сайфер осекся и постарался сменить тему разговора.
– Пап, я уже достаточно взрослый, чтобы вынести мысль о том, что мои родители занимаются любовью, – поддел его Драко. – Или ты думаешь, что я еще не дорос?
– Да не в этом суть… Дело в том, что… – сбивчиво начал Сайфер. – Ай, да пошло оно все к гоблинам! Я не дождусь часа, когда останусь с твоей матерью за закрытыми дверями спальни! – выпалил он.
– Только примите все должные меры предосторожности, а то мне придется делить наследство еще с кем-нибудь, – пошутил юноша.
– А ты был бы против, если бы у нас родился еще один ребенок? Ведь твоей маме всего тридцать восемь.
– Шутишь? Да мне всегда этого очень хотелось. Я бы предпочел сестренку, но буду рад любому маленькому человечку, кто бы ни родился.
Старший Малфой заулыбался.
– Я передам твои пожелания нашей госпоже, – сказал он и добавил: – А чем бы ты хотел заняться после школы?
– Я хотел бы попасть в Аврорат и специализироваться в Зельях. Оценки теперь мне позволяют. Еще я думал о том, чтобы стать профессиональным игроком в квиддич, но благодаря многолетним усилиям Гарри от этого придется отказаться, – подмигнул Драко.
– Что бы ты ни выбрал, мы всегда поддержим тебя. Нам хотелось бы, конечно, видеть тебя почаще, но если ты выберешь работу, связанную с поездками или жизнью за пределами Великобритании, мы не будем против.
– Знать бы, чего хочет Гарри? – прошептал Драко.
– Ты должен сделать свой выбор независимо от того, что предпочтет Гарри.
– Я знаю. Обещаю, что выберу лучший для себя вариант.
– А чем будет заниматься Блейз?
Юноша заулыбался и сказал: – О, если учесть, что он наконец-то дождался своего часа и заполучил объект своей страсти, и полшколы видело их в разных уголках Хогварьса целующимися и обнимающимися, то когда я последний раз разговаривал с ним, он сказал примерно следующее: «Я женюсь на ней, и у нас будет десять детей».
– Правда? А она что говорит?
– Ну, Гермиона – девушка не простая. И хоть я знаю, что она любит Блейза всем сердцем, все равно сомневаюсь, что она пожертвует ради него карьерой, что ее ждет в Министерстве. О, я думаю, Герм сможет убедить Забини в том, что они молоды и все успеют. И если я не ошибаюсь, то до того как его накрыло волной взбесившихся гормонов, он говорил, что хочет стать журналистом.
– А ты? Хочешь иметь детей?
– Сказать по правде, прожив пару последних лет в уверенности, что мне придется жениться на Панси Паркинсон и обеспечить род Малфоев наследником, я находил эту мысль достаточно отталкивающей. И не потому, что мне не нравится Панси, Уизли вот находит ее прелести весьма привлекательными, а потому, что мне опять навязывали чужую волю. Но сейчас, зная, что я могу осознанно сделать такой выбор и разделить его с любимым человеком, я нахожу эту мысль очень заманчивой.
Сайфер Малфой согласно кивнул.
Отец с сыном проболтали до поздней ночи, и только к двум часам беседа завершилась, и их сморил сон.
Наутро их разбудила мадам Помфри. Полусонные Малфои, зевая и протирая глаза, направились в ванную. Полчаса спустя после завтрака медсестра позволила Драко покинуть наконец больничное крыло.
– Я приду попрощаться, когда мама появится, – сказал он отцу и кивнул вошедшему профессору Снейпу.
– Хорошо, мы дождемся тебя, – отозвался Сайфер и пожелал сыну, направлявшемуся на первый урок, хорошего дня.
– Как он? – спросил у старшего Малфоя Северус.
– Ты имеешь в виду эмоциональное или физическое состояние?
– Ну, из комы он вышел, здоровье его восстановлено полностью, так что, думаю, меня беспокоит его история с Поттером, – объяснил зельевар.
– Не о чем беспокоиться, Северус. Хотя думаю, Гарри нас еще удивит. Ты придешь проводить меня после обеда? – сменил тему Сайфер. – Мы хотим вместе с Нарциссой поблагодарить тебя за все, что ты сделал для нас.
– Приду, конечно. У меня сегодня всего два урока, – улыбнулся Северус.

Входя в класс Нумерологии, Драко в дверях столкнулся с одним из слизеринцев.
– Извини, – не глядя бросил тот, а потом поднял глаза и вздрогнул. – О, привет!
– Привет, Теодор. Задержись на минуту, нам надо поговорить.
– Не надо, Драко. Я знаю, что совершил ошибку, и нет необходимости добивать меня, – сказал Нотт, отодвигая Малфоя и направляясь в туалет.
– Я и не собирался, – Драко пошел следом.
– Правда? А что же тогда? – грустно спросил Тео.
– Извиниться и сказать, что хотел бы остаться твоим другом.
Нотт отвернулся и сглотнул, а потом, сдерживая дрожь в голосе, сказал: – Это я должен просить прощения. И если ты не захочешь больше со мной общаться, я приму это, как наказание, которое заслужил.
– Но я не хочу этого! Мы разделили с тобой столько удивительных моментов, которые навсегда останутся в моей памяти. Я все равно люблю тебя, Тео, и хочу, чтобы мы остались друзьями.
– Правда? Я думал, ты ненавидишь меня?
– Нет, Тео.
– Но я разлучил тебя с Гарри.
– Не самый лучший твой поступок, но я все равно не хочу вычеркивать тебя из своей жизни.
– Мерлин… Мне так жаль, Драко, поверь мне. Я бесконечно раскаиваюсь в том, что причинил тебе боль.
– Друзья, Теодор? – спросил Драко, протягивая руку.
– Друзья, – прошептал Нотт, пожимая ее.
Малфой не размыкая рук, потянул бывшего любовника к себе и сжал в дружеском объятии. Тот обнял его в ответ, и так они простояли несколько мгновений.
– Ты уверен, что не хочешь начать сначала? – спросил Тео, когда они отстранились друг от друга.
– Остынь, Тео, – рассмеялся Малфой, выходя из туалета.
– Нет, в самом деле. Мне показалось, что в этом объятии было больше, чем просто предложение дружбы, – продолжил Нотт, стараясь сохранить серьезное выражение лица.
– Отвали!
– Давай, Драко! Только не говори мне, что тебе не нравились наши маленькие игры, – поддел Тео, с ухмылкой ожидая неминуемого взрыва.
– Тео!! – завопил Малфой.
– Что? – с невинным видом спросил тот.
– Я думал…
Но Нотт перебил его: – Я пошутил, Драко, пойдем на урок.
Малфой облегченно вздохнул и сказал: – Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым.
– Я знаю! – удовлетворенно улыбнулся Нотт, заходя в класс.
– Скажи, что ты пошутил, – попросил Драко, усаживаясь рядом с Ноттом за парту.
– Да, но надо было видеть твое лицо.
– Очень остроумно, – прокомментировал Малфой и сосредоточил свое внимание на начавшейся лекции.

Уроки пролетели незаметно, и вскоре студенты собрались на обед в Большом зале. Отсутствовали только профессор Дамблдор, мадам Помфри и Драко, которые провожали у выхода уезжающих Сайфера и Нарциссу.
– Пиши нам, сокровище, и обязательно сообщи, приедешь ли на Рождество, – сказала леди Малфой, обнимая сына.
– Профессор Дамблдор, не знаю, как и благодарить Вас, – Сайфер пожал руку директору.
– Рад был помочь, – заулыбался тот.
– Мадам Помфри, я Ваш вечный должник, – обратился старший Малфой к медсестре.
– Да ладно тебе, Сайфер, я всего лишь сделала свою работу, – порозовела женщина.
– Пока, папа, – прошептал Драко, обнимая отца за шею. – Мне будет не хватать наших разговоров.
– Мне тоже, – ответил Сайфер, крепче обнимая сына и глядя поверх его головы на приближающихся Снейпа и Гарри. – Но есть же совы, и Рождество не за горами.
– Скажи маме, что я обязательно приеду домой.
– Мы будем ждать, – отозвался Сайфер и, прижав Драко к себе еще раз, повернулся к другу.
– Северус, я уж думал, что ты не придешь.
– Извини, но у нас с Поттером возникла маленькая неприятность на уроке. Долгопупс взорвал очередной котел. Я не наказал его только потому, что в этом году это впервые.
– Дай я тебя обниму, – сказал Сайфер. – Ты же приедешь к нам?
– Конечно, – ответил зельевар, обнимая его.
Нарцисса в это время приветствовала смущенного Гарри.
– Приглядывай тут за моим сыном, – продолжил старший Малфой.
– За кем приглядывать? – вмешался Драко, но Сайфер извинился и отошел к Гарри.
– Что сказать? Спасибо тебе, – просто сказал он.
– Что вы, мистер Малфой… Я очень счастлив за Вас.
– Знаю, ты не раз давал мне это понять. Но я думаю, что пора бы уже и тебе самому разрешить себе быть счастливым.
– Я … я не понимаю, – пробормотал Гарри, розовея.
– Я очень ценю, твое участие и твой такт и то, что все эти недели ты стоял в стороне, позволяя нам с Драко узнать друг друга. Но поверь мне, больше в этом нет нужды.
– Я… Я…, – окончательно смутился гриффиндорец, – не хотел мешать вам. У меня самого, к сожалению, никогда не будет такой возможности, поэтому я подумал, что так будет правильно.
– Я понимаю и благодарю тебя за это тоже.
Гарри еле заметно кивнул и все еще смущенно спросил: – Когда Вы заметили?
Сайфер улыбнулся, обнял юношу и прошептал ему на ухо: – Сейчас! – Потом отстранился от шокированного гриффиндорца, хлопнул его по плечу и, усмехаясь, повернулся к Драко, чтобы еще раз с ним попрощаться.
«Провел! – очумело думал Гарри, качая головой. – Как сопляка!» – сказал он сам себе, направляясь в совятню, незамеченный остальными провожающими чету Малфоев.

Десять минут спустя Гарри уже сидел на своем месте в Большом зале. Драко что-то горячо обсуждал с Блейзом и Панси и не заметил его прихода… точнее, заметил, но не сразу.
Когда на выходе из Хогвартса Драко попрощался с родителями, поискал глазами Гарри и не нашел, он почувствовал холод в груди. Но потом он напомнил себе, что за последние недели пора бы уже привыкнуть к подобным исчезновениям гриффиндорца и, успокоившись, направился на обед. Драко на некоторое время удалось отвлечься от мыслей о Гарри, когда его внимание привлекла большая белая сова, легко спланировавшая на слизеринский стол прямо перед ним. Она держала в клюве шнурок, к которому было привязано румяное яблоко.
Драко оторопело похлопал глазами, потом взял у птицы яблоко и отвязал от протянутой лапы записку. Поблагодарив сову кусочком хлеба, он трясущимися руками развернул пергамент. «Есть одна игра… не хочешь узнать какая?» – было написано в нем.
Взгляд слизеринца метнулся в сторону гриффиндорского стола, но Поттера за ним уже не было.
Не медля ни секунды и безмерно удивив окружающих, Драко направился к столу красно-золотых и остановился около Гермионы: – Ты не видела Гарри, Герм?
– Он только что был здесь, но куда делся – не знаю.
– Может, он поднялся в башню, – предположил Рон.
– Да, он что-то бормотал об одном важном деле… – добавил Невилл, потянувшись за хлебом.
Малфой поблагодарил гриффиндорцев и пулей вылетел за дверь, сжимая в руке яблоко. Добежав до портрета Полной Леди он еле выговорил: – Мне… очень нуж… но увидеть… Гарри… Поттера!
– Сожалею, но это невозможно, – ответила та.
– Но это… очень важно! – умоляюще произнес блондин, поднося руку к груди, где бешено колотилось сердце.
– Ты не понял, это невозможно, потому что его здесь нет!
– Нееет, – разочаровано протянул слизеринец.
– Но он просил передать тебе, если ты будешь его искать, что будет ждать тебя там, где вы в последний раз вместе ели яблоко.
– Спасибо, – прокричал Драко на бегу, направляясь в подземелья. Он в рекордные сроки достиг слизеринской гостиной, словно ураган пронесся по лестнице и остановился перед дверью в свою комнату. Сердце готово было выскочить из груди, стуча где-то в горле. Драко пропыхтел пароль и ввалился в спальню. Внутри никого не было, только на кровати лежал маленький пакетик и еще один кусок пергамента.

«Спасибо, я возвращаю тебе твой думоотвод. Я предпочел не заглядывать в него по двум причинам: во-первых, потому что не хотел, чтобы что-то повлияло на мои ощущения, во-вторых, в этом больше нет необходимости.
Надеюсь, что ты поймешь».

Блондин еще раз перечитал записку, взял кулон за цепочку и вместе с яблоком положил его на прикроватную тумбочку. Потом, раскинув руки, упал спиной на кровать, смежил веки и прошептал: – Мерлин! Гарри, что это значит?
– Это значит, что воспоминания, скрытые в думоотводе, мне больше не нужны. Я и так знаю, что люблю тебя! – услышал он тихий голос.
Распахнув глаза, Драко увидел рядом с кроватью человека, которого любил больше всего на свете, и который сейчас с надеждой смотрел на него.
– Привет! – прошептал блондин.
– Привет, – отозвался Гарри, садясь на него верхом.
– Ты хочешь сказать, что тебе больше не важно, что было между нами раньше?
– Нет, я хочу сказать, что все вспомнил еще две недели назад.
– Что? – завопил Малфой, рывком садясь на кровати. – А мне почему не сказал?
– У тебя были дела поважнее, – заулыбался брюнет, который пошатнулся и обхватил Драко за шею.
– Шутишь? Что может быть важнее этого? – недоверчиво спросил слизеринец.
– Твой отец! – ответил Гарри и толкнул Драко назад на подушки. – Но я знаю способ, как попросить прощения.
Легко потянув его за волосы и заставив откинуть голову, Гарри прижался губами к шее блондина, который со стоном выдохнул и пошептал: – Любимый, как же я мечтал об этом моменте!
– И я! Минуты не проходило, чтобы я не думал о тебе, – побормотал гриффиндорец, покрывая легкими поцелуями шею и подбородок Драко, приближаясь к губам. – Как насчет небольшой игры, мистер Малфой? – лукаво спросил он.
– Нууу, я только за. А что у тебя на уме? – заинтересованно спросил блондин.
Гарри глянул на яблоко и ухмыльнулся.
Драко понял, взял палочку, произнес запирающее и заглушающее заклинания, а затем подвесил яблоко, как в прошлый раз, и сказал: – До последнего кусочка!
– О да, – отозвался Гарри, но прежде чем начать игру, снова приник поцелуем к шее Драко.
Спустя несколько минут одежда валялась на полу, а яблоко парило над ними.
В тот день они пропустили не только обед. Без них прошли уроки и ужин. Но ни Гарри, ни Драко не жалели об этом. Под балдахином кровати звучали слова любви и обещания никогда не расставаться, вздохи и стоны удовольствия, а также планы на совместное будущее. Они понимали, что это только начало, и наслаждались этим знанием.
– Любимый, – сказал Драко глубокой ночью, когда они оба в изнеможении готовы были провалиться в сон. – Любимый, ты спишь?
– Нет, – ответил Гарри, повернувшись к нему. – Ты голоден?
– Да, немного, а ты?
– Тоже, – заулыбался гриффиндорец.
– Что скажешь, если мы побеспокоим обби? – предложил Драко.
– Придется, если мы не хотим умереть с голоду. Здесь, конечно, придется тащиться на кухню, но на Гриммуальд-Плейс будем вызывать эльфа прямо в спальню.
– Что? – оторопело спросил Драко.
– Ты все прекрасно слышал. Я хочу, чтобы после школы ты переехал ко мне, независимо от того, чем решишь заняться. Если ты, конечно, захочешь.
Малфой судорожно сжал гриффиндорца в объятиях, заставив его пискнуть: – Я расцениваю это, как «да».
– Конечно, это «да», – сказал Драко, снова набрасываясь на Гарри с поцелуями. – Добби может еще немного подождать. У нас есть дела поважнее.

Пять с половиной лет спустя.

– Перестань, мы уже опаздываем!
– Еще один поцелуй!
– Я сейчас свяжу тебя и пойду один.
– Ну, всего один малюсенький поцелуйчик!
– Ты невозможен! – воскликнул темноволосый юноша, наклоняясь и целуя своего сероглазого любовника, лежащего на кровати.
– Попался! – торжествующе произнес Драко, притягивая к себе Гарри за шею и заставляя упасть к себе на грудь.
– Милый, тебе что-то было вчера непонятно?
– Да нет. А почему ты спрашиваешь?
– Потому что уже десять часов! Мы раздеты и лежим в кровати, а менее чем через час твои родители женятся! Мы же свидетели, прибей меня тролль! Мы не можем опоздать! – взвился Гарри.
– Ну, хорошо, давай вставать, – уступил Драко, размыкая объятия и отпуская брюнета. Но не надейся проторчать там весь день. Я хочу вернуться как можно скорее. Последняя поездка в Париж совсем не оправдала моих надежд: все дела и дела, а о себе подумать было некогда.
– Терпеть не могу, когда ты себя так ведешь, – проворчал Гарри, поднимаясь и направляясь в ванную комнату.
– А я наоборот тебя безумно люблю, – сказал Малфой, любуясь своим прекрасным, как греческий бог, любимым. – Поэтому прекрати провоцировать меня и иди в душ! И будь добр потом сразу же одеться, а то я за себя не ручаюсь! И уясни себе, что хоть ты и командир спецотряда авроров, меня это не остановит, и если я захочу прижать тебя к стене и заняться с тобой любовью, я так и сделаю!
– Шевелись давай! – рявкнул Гарри. – И если кто и прижмет кого к стене, так это я тебя, но для того, чтобы отшлепать! – продолжил он, делая вид, что не замечает, что Драко вошел в ванную.
Блондин неожиданно схватил его за руку, вытаскивая из-под теплых струй воды и прижимаясь губами к его рту. – А теперь потри мне спинку, – прошептал он после поцелуя, проскальзывая мимо оторопевшего Гарри в душевую кабину.
– Ты мне потом за все заплатишь! Твое счастье, что сейчас времени нет, – пообещал гриффиндорец.

Двадцать минут спустя, вымытые, причесанные и нарядно одетые молодые люди входили в изящно украшенное помещение, в котором должна была состояться церемония бракосочетания Сайфера и Нарциссы Малфой.
– Ну, наконец-то! – раздался за их спинами тонкий притворно строгий голосок.
– Привет! А где мама с папой? – спросил Драко и наклонился, чтобы поцеловать в щеку прелестную белокурую девочку с такими же глубокими серыми глазами как и у него.
– Там, – девочка махнула рукой. – Мама очень красивая, а папа так волнуется! – девочка тряхнула кудряшками.
– Только не говори об этом никому! – подмигнул Драко сестре и направился к отцу, чтобы попытаться успокоить его.
Девочка повернулась ко второму юноше и серьезно взглянула на него: – Гарри, ты обещал!
– Да, малышка. Но ты же знаешь Драко, когда он одевается… – гриффиндорец закатил глаза. Потом присел, чтобы обнять ее. – Скажи мне, моя принцесса, как мне искупить свою вину?
Маленькая Софи Малфой расплылась в улыбке и ответила: – Сначала поцелуй, а потом танец!
Гарри расцвел в ответ, поднял девочку на руки и нежно поцеловал в лоб. – Танец и даже не один! – клятвенно пообещал он, затем поставил ее на землю и присоединился к вернувшемуся от Сайфера и занявшему свое место Драко.
Церемония началась.
– Нервничаешь? – спросил блондин.
– Немного, – отозвался Гарри.
– Зря, ты прекрасен, – тихо возразил Драко, не глядя на него.
– Спасибо, ты тоже неплох, – прошептал брюнет.
– И заметь, мы только свидетели, – подковырнул Малфой.
– Просто я очень рад за них, – чуть повысил голос экс-гриффиндорец.
– Хочешь сказать, что будешь так же волноваться, когда я предложу тебе пожениться? – спросил блондин с завидным спокойствием.
– Ты сначала предложи, а там посмотрим, – сдержано ответил Гарри, пряча восторженную улыбку.
– Ловлю на слове, Поттер, – прошептал Драко, повернувшись к Гарри и глядя в его полные надежды и предвкушения глаза. – Вот увидишь, я предложу.
– Ой, напугал, – фыркнул тот.
Блондин улыбнулся и прошептал: – Идут!
Затем молодые люди повернулись в сторону жениха и невесты, которые, взволнованные и прекрасные, рука об руку приближались к ним, сопровождаемые прелестной улыбающейся малышкой, бросающей им под ноги белые розы, чтобы связать себя узами долгожданного брака на долгие годы.

Конец.

Глава 34. Око за око.


– Все хорошо, Блейз? – с тревогой спросил Гарри, увидев Забини, который в спешке покинул комнату свиданий в поисках Гермионы, и нашел обоих гриффиндорцев в соседнем коридоре, ожидающими его.
Слизеринец кивнул и вытер слезинку, которую Гермиона истолковала не совсем верно.
– Любимый, что он сделал?
– Попросил прощения.
– Что-о? – в один голос воскликнули пораженные гриффиндорцы.
– Он попросил прощения за все годы обид и унижений, предупредил на счет Люциуса Малфоя и впервые за много лет обнял меня.
– Невероятно, – прошептал Гарри.
– Я сам с трудом поверил, но это так, – рассмеялся Блейз.
– Он тебя не наказал, не…– так же ошеломленно произнесла Гермиона.
– Нет, любимая. Даже наоборот, мы поговорили о тебе, и он сказал, что я сам могу выбирать, кого мне любить.
– Правда?!
Слизеринец прижал руку к сердцу и с облегчением выдохнул: – Знали бы вы, что значит для меня этот разговор. Я всегда любил отца. Помню, в моем детстве он был совсем другим. Потом я повзрослел и понял, что не разделяю его взгляды, и мы стали отдаляться друг от друга, пока не стали практически чужими людьми. Мы вступали в противоречие по любому поводу, и заканчивалось это всегда тем, что он наказывал меня. Но теперь он пообещал, что все будет по-другому.
– Я счастлив за тебя, Заб! – Гарри обнял друга. – Теперь осталось только Драко освободиться от гнета Люциуса.
– Кстати, отец сказал, что через пару дней Люциус приедет за Драко. Он устал ждать и больше не желает откладывать с посвящением.
– Что? – закричала Гермиона. – Но как… как же так… Надо предупредить его, чтобы он мог защититься.
– А защитим его мы, – решительно заявил Гарри. – Идите к нему и предупредите. А я поговорю с Дамблдором и Снейпом. Мы не позволим этому ублюдку разрушить жизнь Драко.
– Но мы должны быть очень осторожны, потому что отец особо предупредил меня, что сейчас Люциус готов идти к своей цели по трупам.
– Я его не боюсь, Блейз. И никогда не боялся. Даже когда Волдеморт пытал меня, а Люциус стоял рядом и удовлетворенно усмехался.
– Да ты что? Не шутишь?
– Нет!
– А Драко в курсе?
– Не знаю, я ему об этом не говорил, – пожал плечами гриффиндорец. – Да это и не важно. У нас с Люциусом Малфоем свои счеты, и настало время свести их.
Блейз и Гермиона одновременно кивнули и поспешили в сторону больничного крыла, а Гарри развернулся и вихрем помчался в сторону кабинета директора. Не найдя там никого, он отправился в кабинет Снейпа.
– Кто там? – спросил профессор.
– Гарри Поттер, сэр! Мне нужно срочно поговорить с Вами.
– Входи, – Снейп распахнул дверь. – Располагайся. Что случилось?
– Это насчет Драко, сэр, – и Поттер вкратце рассказал то, что передал Астор Забини сыну. – Мы должны помешать ему, сэр.
– Конечно, – тихо сказал Снейп и добавил: – Вы все слышали, господа. Что скажете?
Сначала Гарри опешил, но потом, увидев Дамблдора и Сайфера Малфоя, выходящих из спальни, успокоился.
– Привет, Гарри, – поздоровался директор.
– Добрый день, профессор Дамблдор. Мистер Малфой!
– Здравствуй. Спасибо, что предупредил нас, – отозвался Сайфер.
Юноша кивнул.
– Использовать его как наживку, сейчас очень опасно, тем более, что он еще не здоров, – сказал Снейп, глядя на друга.
– Знаю, Северус. Но я в любом случае не позволю ему причинить Драко боль, – ответил Малфой.
– Не горячись, ты сейчас тоже не сможешь выступить против Люциуса в магической дуэли.
– Но и просто смотреть, как он убивает моего сына, я не буду.
– Боюсь, что Драко все же придется выступить приманкой, потому что спрятать его мы не сможем, – вмешался Дамблдор и, увидев, что Гарри что-то бормочет, обратился к нему: – Я не прав?
– Правы, сэр. Хотя мне эта мысль очень не нравится, – ответил юноша.
– Мне тоже, мальчик мой, но скорее всего только так можно будет усыпить бдительность Люциуса.
– Прошу Вас, позвольте мне выступить против него. Я знаю, что смогу сразиться с ним, – взорвался Гарри.
– Нет уж, извини. Сейчас мое время пообщаться с братцем, – возразил Сайфер.
– Но, сэр, вы не…
– Спасибо, Гарри, но я много лет ждал этого.
Гриффиндорец кивнул и не стал спорить, понимая, что споры сейчас ни к чему не приведут.
– Господа, я надеюсь, что вы тоже не будете вмешиваться в это дело, – обратился Сайфер к Снейпу и Дамблдору, – потому что Люциус задолжал мне семнадцать лет жизни.
Профессора кивнули.
– Прекрасно, думаю, мадам Помфри стоит удвоить усилия, чтобы привести меня в норму за два дня, – сказал Сайфер и направился в спальню Снейпа, где медсестра оставила для него восстанавливающие зелья.
Гарри попрощался и направился в больничное крыло, чтобы присоединиться к Блейзу и Гермионе. Но к тому времени, когда он спустился в лазарет, друзья уже ушли, и поэтому Поттер застал там только удивленно посмотревшего на него Драко.
– Привет. Не хотел беспокоить тебя. Я искал Блейза и Гермиону, – пробормотал он.
– Они только что ушли, – прошептал блондин.
– О, тогда и я пойду, – смутился Поттер.
– Подожди, прошу тебя. Мне нужно поговорить с тобой.
Гриффиндорец кивнул и подошел ближе. Драко отвел взгляд и, собравшись с силами, произнес: – Гарри, я не хочу давить на тебя и принуждать к чему-то, я даже готов забыть все, что между нами было, но умоляю – не избегай меня! Позволь мне быть рядом хотя бы как другу.
Брюнет присел на край кровати и тихо сказал: – Драко, я пытаюсь. Мы попробовали контрзаклинание, чтобы вернуть утерянные воспоминания, но, к сожалению, безрезультатно.
– Я знаю. Блейз мне рассказал.
– Поверь мне, все это сбивает меня с толку и расстраивает не меньше, чем тебя. Я бы очень хотел, чтобы этого не случилось, но я не могу игнорировать то, что чувствую сейчас.
– Я понимаю, просто все это очень странно, – вздохнул слизеринец.
– Что именно?
– Видеть тебя таким равнодушным и отстраненным после всего, что между нами было.
– Драко, я…
– Я знаю-знаю, извини, – поспешно сказал Драко. – Сейчас мне достаточно просто знать, что я могу быть тебе другом.
– Ты уверен? Мне бы не хотелось причинять тебе боль.
– Поверь, это намного лучше, чем знать, что ты избегаешь меня.
Гарри кивнул, и легкая улыбка робко коснулась его губ. Драко заулыбался в ответ.

– Ты же сказал через пару дней? – вскочил на ноги Астор Забини.
– Я солгал, – ответил Люциус. – Сейчас самое время. Решай быстрее: ты останешься здесь или пойдешь со мной?
– Люциус, прошу тебя, не делай этого.
– Друг мой, ты уже начинаешь мне надоедать своим нытьем.
– Но зачем ты продолжаешь настаивать на этом безумном предприятии.
– Ты знаешь – зачем.
– Но того, что было, не вернуть! И твой сын не обязан платить по чужим счетам!
– Не занудствуй, Астор. С твоего позволения я откланяюсь, – ледяным тоном ответил Малфой.
– Ты совершаешь ошибку, – прошептал Забини.
– Единственная ошибка – это то, что я все еще здесь выслушиваю твое нытье вместо того, чтобы быть в Хогвартсе и забирать своего сына! – рявкнул Люциус, но осекся, услышав за спиной женский голос.
– Забрать куда, позволь спросить, – произнесла Нарцисса.
– Любимая, что ты здесь делаешь?
– Я задала тебе вопрос, Люциус. Зачем тебе нужен Драко?
– Потому что мне не нравится то, как его лечат в школе. Я хочу, чтобы его осмотрели лучшие колдомедики.
– Не лги мне, Люциус.
– Любовь моя…
– Повторяю, не смей мне лгать! Я прекрасно знаю тебя: ты ни разу не поинтересовался его здоровьем за семнадцать лет, с чего сейчас такая забота? – взбешенно процедила Нарцисса, ткнув пальцем в грудь мужа.
– Похоже, сегодня все решили довести меня до белого каления, – прокомментировал ледяным голосом Малфой.
– Я не позволю тебе причинить ему боль. Больше не позволю!
– Сокровище, ты никогда не могла противостоять мне, с чего ты взяла, что сможешь сделать это сегодня? – ядовито спросил Люциус.
Женщина подняла руку и направила палочку ему в сердце: – Не заставляй меня попробовать!
– Нарцисса, умоляю, опусти палочку, – прошептал Забини, ужасаясь при мысли о возможной реакции блондина.
– Не вмешивайся, Астор. Это не твоего сына хотят заклеймить как животное и превратить в чудовище.
– А ты откуда знаешь? – Люциус уже выглядел взбешенным. – Ты думаешь, что напугала меня? Очнись, Нарцисса. Судьба Драко решена еще в тот день, когда он появился на свет. И никто не сможет помешать мне сделать из него самого могущественного темного мага в колдовском мире. Это его предназначение. Я растил его для этой роли.
– Он никогда не станет таким как ты! Он совсем другой! – закричала Нарцисса.
– ХВАТИТ! – Люциус молниеносным движением выхватил палочку и заклинанием выбил палочку из руки Нарциссы.
– Люциус, не надо! – закричал Забини, вклиниваясь между ними.
– Убирайся, Астор! Это наши с ней дела!
– Нет, Люциус. Не делай того, о чем в последствии пожалеешь!
Взбешенный блондин отпихнул друга в сторону и со всего маху хлестнул женщину по лицу, разбив ей губы. Затем он схватил ее за волосы и, приблизив ее лицо к своему, прошипел: – Я разберусь с тобой, когда вернусь, – и тут же с громким хлопком трансгрессировал.
Нарцисса, дрожа всем телом, рухнула на колени и всхлипывая попросила Забини: – Астор, останови его, умоляю. Не дай ему причинить Драко вред.
– Нарцисса, как тебе в голову могло прийти открыто выступить против него? Это же огромный риск! – спросил Забини, доставая платок и промокая кровь с разбитой губы женщины.
– Я больше не могу позволить Люциусу разрушать жизнь моего сына, – простонала леди Малфой. – Я и так слишком часто делала это.
– По-моему, слишком поздно. Ты же знаешь, если Люциус что-то решил, то…
– Нет! Заклинаю тебя, Астор! – разрыдалась женщина. – Помоги мне!
– Я пробовал, но это бесполезно.
Нарцисса усилием воли подавила рыдания, поднялась с пола, гордо выпрямила спину и, запахнув мантию, направилась к выходу: – Хорошо, значит, об этом позабочусь я сама.
– Куда ты собралась? Он же убьет тебя за это!
– Лучше умереть, чем знать, что он хочет сотворить с моим сыном и молча наблюдать.
– Нарцисса, прошу тебя, останься!
– А ты бы остался на моем месте? – спросила женщина.
Забини опустил голову и вздохнул: – Ну, хорошо, только я не отпущу тебя одну.
И они вдвоем несколько минут спустя трансгрессировали к воротам Хогвартса.
– Ты думаешь, он уже здесь? – проговорила женщина, когда они подходили ко входу в замок.
– Вряд ли. Он сначала должен предупредить МакНейра и Паркинсона, чтобы они все подготовили для церемонии.
– Значит, нам нужно спешить. Иди к Северусу, а я пойду к Драко.
Астор кивнул и быстрым шагом направился в сторону подземелий.

– Давай, Драко, поешь!
– Отстань, Блейз. Не хочу я есть!
– Ох, какой ты! Гарри, ну скажи ему.
– Не хочешь запеканку – не ешь, но уж отбивную – будь любезен.
– Спасибо, ребята, но что-то нет аппетита… Мама? Что ты здесь делаешь? – спросил Драко, увидев в дверях запыхавшуюся Нарциссу.
– Пойдем, Драко. Люциус будет здесь с минуты на минуту.
– Но я не могу! Я даже встать пока не могу…
– Гарри, – прошептал Блейз, но гриффиндорец уже вытащил из кармана палочку и направился к двери:
– Я иду за Снейпом.
– Не надо, за ним уже пошел Астор, – Нарцисса обратилась к синеглазому слизеринцу.
– Мой отец? Он тоже здесь?
– Да, мы прибыли с ним вместе.
– Что у тебя с лицом? – спросил Драко, заметив ссадину на губах матери.
– Ничего.
– Он тебя ударил, да? Этот ублюдок осмелился поднять на тебя руку? – взвился блондин.
– Да не об этом сейчас разговор! Мы должны немедленно уйти отсюда!
– Я не буду скрываться как вор! Я останусь и встречусь с ним лицом к лицу.
– Драко, пожалуйста! – простонала Нарцисса. – Ты не в том состоянии…
– Если Дра… – начал Блейз, но, не договорив, как подкошенный, без сознания рухнул на пол.
– Блейз! – закричал Гарри и повернулся к Нарциссе: – Пригнитесь!
Но оказалось слишком поздно. Голубой луч ударил в спину женщине, и она упала со сдавленным стоном.
– Мама! – Закричал Драко.
– Как мило! Одним выстрелом двух зайцев! – театрально воскликнул Люциус.
– Что ты с ней сделал? – еле выговорил Драко.
– Всего лишь обезвредил на время, чтобы не путалась под ногами. Я займусь ею позже, – холодно пояснил Малфой-старший.
– Ты ублюдок!
– Не в этом суть! – отмахнулся Люциус. – Как приятно видеть будущего нового Темного лорда и его вечного врага в одной комнате. Вы не находите?
– Ты сумасшедший, если думаешь, что я стану Пожирателем! Забудь! – закричал Драко.
Люциус злобно усмехнулся и шагнул к лежащему на кровати Драко: – Ты не понял, дорогой? У тебя нет выбора!
– Сделай еще один шаг, и я убью тебя! – завопил Гарри.
– Поттер, ты меня за дурака держишь? Между нами есть дивный барьер. Попробуй, если хочешь.
Гарри бросил в его сторону заклинание и увидел, что оно разбилось о невидимую стену, не достигнув цели.
– Ты не сможешь навредить мне, зато я смогу достать тебя! – и с этими словами Малфой бросил в сторону Гарри проклятие, которое тот легко отразил.
– НЕТ! – закричал Драко, которого Люциус схватил за плечо и без лишних церемоний швырнул на пол.
– Что «нет»? – в бешенстве спросил Люциус, схватив сына за волосы и повернув его голову так, чтобы серые глаза встретились с зелеными. – Посмотри на него внимательно, потому что если он не умрет сегодня, то в следующий раз ты убьешь его, как только примешь метку.
– Я никогда не сделаю этого! – простонал слизеринец, смаргивая слезы.
– Еще как сделаешь и даже с большим удовольствием! – рявкнул Люциус, выпустив волосы юноши из захвата, и тут же глумливо добавил: – Не обижайся, Поттер! Ничего личного, просто после посвящения Драко должен будет убить кого-нибудь… Поттер, где ты, гиппогриф тебя задери?.. – спросил Малфой, потеряв Гарри из виду.
– Здесь, – прошептал гриффиндорец ему на ухо, уперев палочку в спину Пожирателя. – Разве ты забыл, что нет непреодолимых барьеров?
– Неважно, Поттер, тебе все равно не удастся остановить меня!
– Ступефай! – произнес Гарри, отбрасывая Люциуса от Драко на добрый десяток метров.
– Да как ты смеешь? – заорал мужчина, вскакивая и вытирая кровь, заструившуюся по щеке. – Независимо от твоего желания, я все равно заберу с собой Драко!
– Сожалею, Малфой, но сегодня никто не покинет стен Хогвартса. Ну, может быть, только ты отправишься прямиком в Азкабан.
– Маленький ублюдок! – затрясся от бешенства Люциус.
– Или ты думал, что та комната в тюремных подземельях зарезервирована только для твоего брата?
– Что-о?
– Ты прекрасно меня слышал. Спорим, ты не сказал об этом Драко?
– Заткнись, Поттер! – завопил Люциус.
– Гарри, ты хочешь сказать, что вы знаете, где он? – спросил слизеринец, поднимаясь на ноги.
– Да! И мы не только выяснили, где он, но и освободили его! – ответил Гарри, не отрывая взгляда от своего противника.
Драко, услышав эти слова, просиял, а потом повернулся к Люциусу и, с ненавистью глядя ему в лицо, спросил: – Ты же не думал, что мы не узнаем о том, что у тебя был брат-близнец? И что моя мать зачала меня не от тебя? Ладно тебе, ты же видишь, насколько мы разные. Я живое доказательство тому, что моя мать всегда любила не тебя, а твоего близнеца – моего настоящего отца! Сожалею, Люциус, но тебя водили за нос семнадцать лет!
– Лжешь!
– Отнюдь! Ты даже не представляешь, как я рад тому, что не имею с тобой ничего общего! Ты столько лет отравлял мне жизнь, но теперь все кончено!
– Естественно, кончено! Потому что после того, как я воздам за заслуги твоей матери, я доберусь и до тебя! Я убью вас обоих! Жаль, что я не могу убить твоего отца, потому что он уже отправился к праотцам. Но не всегда же можно получить от жизни все и сразу!
– Врешь! – заулыбался Драко.
– Нет, это твой драгоценный Поттер врет. Никого он не спасал. Я только сегодня был в Азкабане на опознании.
– Жаль снова разочаровывать тебя, Люциус, но тело, которое ты опознавал, на самом деле всего лишь точная копия Сайфера, клон, который был создан Дамблдором и оставлен нами в камере, в ту ночь, когда мы освободили его, – вмешался Гарри, утешая Драко, который на мгновение помрачнел.
– Докажи!
– С удовольствием! Мистер Малфой, будьте любезны, скажите своему брату, что это не Вас он видел сегодня мертвым на тюремной кровати, – пригласил Гарри Сайфера, скрывающегося за ширмой.
Сайфер Малфой появился, сжимая в руке палочку, направленную в грудь близнеца, и холодно произнес: – Здравствуй, Люциус. Удивлен?
– Папа, – прошептал Драко, но мужчина не позволил себе отвлечься.
– Поверить не могу, это и в самом деле ты! – воскликнул Пожиратель.
– Разочарован?
– Ни в коем случае! Убить тебя собственноручно будет гораздо приятнее!
– Гарри, уведи отсюда Блейза и моего сына. Нам с Люциусом нужно выяснить все вопросы наедине, – прошептал Сайфер.
Поттер кивнул, выставил невидимый щит, взял Драко за руку и приблизился вместе с ним к лежащему на полу Блейзу. Он приподнял бессознательного юношу за плечи и выволок из палаты. В коридоре, наложив на Забини Мобиликорпус и обхватив Драко за талию, он направился в сторону подземелий. Драко не сказал ни слова – слишком переживал за отца, оставшегося наедине с чудовищем, которого много лет считал родным человеком.
На полпути они встретили Снейпа и Забини-старшего. Гарри передал друзей мужчинам и уже готов был отправиться обратно в больничное крыло, когда Драко окликнул его:
– Гарри, куда ты?
– Там остались твои родные. Я не позволю ни одному чокнутому последователю Волдеморта разрушить еще одну семью. Никому не пожелаю своей судьбы, – сказал Гарри и убежал.

– Ну и как тебе вкус свободы? – спросил Люциус, поигрывая палочкой.
– Великолепно! – ответил Сайфер, не спуская с брата глаз.
– Должен признать, что я слегка расстроился, получив известие о твоей смерти. Ты все-таки мой близнец.
– Представляю, как ты мучался угрызениями совести все эти семнадцать лет, что я провел а Азкабане, – саркастично заметил Сайфер.
– Ты сам в этом виноват! Нужно было присоединяться ко мне.
– Нет, Люциус. Ты хотел того, что принадлежало мне и, избавившись от меня, завладел этим.
– Ты всегда был слабаком. Не понимаю, как она могла влюбиться в тебя? – презрительно произнес старший близнец.
– Она была не только влюблена в меня, но и подарила мне сына. А ты все это время так упивался радостью от того, что убрал меня со своего пути и завладел ею, что даже не заметил, что она обманула тебя.
– Он не может быть твоим сыном! Хотя он такой же безвольный и слабый как и ты, – сказал Люциус, стараясь побольнее задеть брата.
– Ну да, такой безвольный и слабый, что ты хотел сделать из него нового Темного лорда! – поддел его Сайфер. – Признай, тебя бесит то, что Драко не твой сын.
– Это легко исправить!
– Вряд ли, потому что я тебе не позволю.
– Ты правда думаешь, что сможешь помешать мне? Сайфер, ты на ногах еле стоишь, как ты думаешь сражаться со мной? То, что мы сейчас с тобой мило беседуем, не значит, что я пощажу тебя в магической дуэли. Я просто сразу убью тебя и все!
– Если бы ты этого хотел, то сделал бы это много лет назад.
– Теперь у меня нет причин не хотеть этого.
– Так же как и у меня нет причин, чтобы оставить тебя живым в этом мире.
– Ах, сколько чувства! – глумливо произнес Люциус. – Ты жалок!
– Возможно.
– Держу пари, что ради спасения твоей драгоценной Нарциссы, ты не задумываясь пожертвуешь жизнью.
– Она здесь ни при чем! Это касается только нас с тобой.
– Конечно, ни при чем. Вот только она так удачно лежит здесь на кровати Драко без чувств. Акцио Нарцисса, – взмахнул палочкой Люциус, и тело женщины поднялось и переместилось прямо в его руки.
– Отпусти ее, – прошептал Сайфер, внутренне содрогаясь.
– С чего бы это? Она обманула меня и поплатится за это.
– Будь мужчиной, в конце концов! Сразись со мной и не вмешивай сюда ее.
– Хм, я лучше убью ее и тем самым отомщу тебе. А точнее, вам обоим, – и Люциус шепотом произнес «Энервейт», а потом прошептал жене на ухо, одновременно стискивая рукой ее шею: – Любимая, поприветствуй моего брата.
Инстинктивно Нарцисса попыталась разжать железную хватку его пальцев.
– Что такое? Ты не хочешь поздороваться? Ах, прости, я и не заметил, что тебе нечем дышать!
– Отпусти ее! – закричал Сайфер.
– Встань передо мной на колени, и я отпущу ее, – приказал Люциус.
– Сначала отпусти ее.
– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, – оборвал его Пожиратель, наблюдая за багровеющим лицом Нарциссы.
– Хорошо, – упал на колени Сайфер и отбросил в сторону палочку.
Люциус усмехнулся и швырнул женщину к ногам Сайфера, который вцепился ей в плечи, с ужасом вглядываясь в ее лицо, а потом прижал к груди.
– Меня тошнит от этой милой сцены, – скривился старший Малфой, – но я, так и быть, доставлю вам удовольствие и позволю умереть быстро.
– Нет, умоляю, – закричал Драко, врываясь следом за Снейпом в больничное крыло.
– Сколько раз я тебе говорил, что Малфой не может показывать свою слабость! Слабость приводит к проигрышу.
– Я сделаю все, что ты хочешь, только не убивай их, – еле выговорил юноша.
– Ну уж нет! Я убью их и добьюсь своего, потому что ненависть ко мне, которую ты испытаешь при виде смерти этой парочки и превратит тебя в того, кого я хочу из тебя сделать. Ты станешь беспощадным и мстительным!
Следующим, что увидели присутствующие, стал зеленый луч, вылетевший из палочки Люциуса и направленный в сторону Нарциссы и Сайфера.
– Авада Кедавра! – выкрикнул Пожиратель.
Но странным образом проклятие не достигло ни одной из своих жертв, а в метре от них ударилось о невидимую стену и с удесятеренной силой вернулось обратно к тому, кто его послал. Люциус бросился в сторону, еле увернувшись и выронив при этом палочку. В ту же секунду из пустоты прозвучал голос Гарри, произносящий связывающее заклинание, и Пожиратель замер на полу, скованный по рукам и ногам.
И только когда Снейп удостоверился, что тот обезврежен, перед пораженными Сайфером и Нарциссой материализовался Гарри.
– Как ты смог отразить Аваду, Гарри? – спросил Сайфер.
– Пусть это останется моим маленьким секретом, – улыбнулся гриффиндорец, помогая мужчине и женщине подняться.
– Не знаю, как и благодарить тебя, – прошептала Нарцисса.
– Не нужно. А что делать с ним? – так же шепотом спросил Гарри, кивая в сторону Люциуса.
– Пусть суд решает. Мы добьемся честного и беспристрастного процесса, и Люциус получит по заслугам, – ответил вместо Нарциссы Сайфер и протянул Гарри руку: – Спасибо, что не убил его.
Брюнет кивнул и пожал протянутую ладонь.
– Ты так похож на Джеймса.
Легкая улыбка появилась на губах юноши. Потом он указал на Драко, держащегося за спинку кровати, и тихо сказал: – Мистер Малфой, по-моему, здесь есть еще один человек, который ждет возможности обнять Вас.
Мужчина кивнул и, обернувшись к сыну, срывающимся голосом произнес: – Привет!
– Привет! – прошептал Драко, глядя на него полными слез глазами. – Поверить не могу, – добавил он и поднял руку, чтобы легко коснуться щеки отца.
– Это я, поверь мне, – ответил мужчина.
– Можно тебя обнять тебя? – всхлипнул Драко.
– Мерлин, иди сюда! – воскликнул Сайфер, судорожно сжимая сына в объятиях. – Я люблю тебя!
Снейп со связанным Люциусом и Гарри тихонько направились к двери, позволяя счастливому семейству наконец воссоединиться.

Глава 33. Свидания и ссоры (часть 2).


– Я же просил тебя не вмешиваться, – прошептал Снейп, помогая другу перенести и уложить бесчувственную женщину на кровать за ширмой.
– Прости, я не сдержался. Когда она начала задавать тебе все эти вопросы, мне захотелось умереть.
– Великолепно! Вот только с минуты на минуту здесь будет Люциус, – с досадой сказал зельевар.
– Знаю, прости, – сухо отозвался Сайфер.
– Сай, я знаю, как тебе сложно – здесь женщина, которую ты любишь, и твой сын, но пойми, нужно подождать.
– Я понимаю, – прошептал Малфой, не удержавшись и прижавшись губами к тонкому женскому запястью. Несколько мгновений спустя Нарцисса открыла глаза после произнесенного Снейпом «Энервейт!».
– Что происходит, Сев? – хрипло спросила Нарцисса, поднося руку ко лбу. – Я ви…, – она осеклась, увидев того, кто ласково сжимал ее пальцы. – Сайфер…
– Здравствуй, любимая.
– Сайфер! – прошептала женщина, пытаясь сесть.
– Да.
– Сайфер, – потрясенно повторила Нарцисса, осознавая, что это не сон, и разражаясь слезами облегчения.
– Я пока не могу рассказать тебе все, но обещаю, что больше не исчезну. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, – прошептал он в светлые волосы, прижимая плачущую женщину к груди.
– Мне так не хватало тебя. Я думала, что ты умер, – всхлипывала она.
– В каком-то смысле так оно и было, – ответил Сайфер.
– О Мерлин! Не могу поверить, что ты жив.
– Я жив, любимая.
– Драко, он… он…
– Я знаю, маленькая моя. Северус мне сказал.
– Сайфер, он так похож на тебя, – пробормотала Нарцисса, не отрывая лица от груди мужчины.
– Возьми себя в руки, девочка моя. Сейчас здесь будет Люциус, и ты должна не подать вида, что что-то изменилось, – сказал Сайфер и поцеловал ее в соленые от слез губы.
– Я не смогу. Он мне отвратителен, он…
– Я знаю, Нарцисса, но пока я не могу открыто выступить против него. Поэтому умоляю тебя, не давай ему повода причинить тебе боль. Все будет хорошо, нужно только немного переждать.
– Почему ты такой худой? Где ты был?
– Я не могу объяснить тебе это сейчас, повторю только, что я вернулся навсегда и ничто и никто в этой жизни не сможет разлучить меня с тобой и с Драко.
Леди Малфой слабо улыбнулась: – Я ждала тебя семнадцать лет, конечно, я смогу потерпеть еще несколько дней.
– Я люблю тебя, Нарцисса. Все эти годы только эта любовь не давала мне сойти с ума.
– И я тебя люблю. Все эти годы я не верила тем, кто говорил, что ты просто ушел и бросил меня.
– Я никогда бы так не сделал!
– Я знаю!
– Ты прекрасна, дорогая! Мы наверстаем с тобой все упущенное время.
– Не могу дождаться, любимый, – заулыбалась Нарцисса и поцеловала ладонь Сайфера, которой он нежно гладил ее по щеке.
– Доброе утро, – раздался голос мадам Помфри из-за ширмы.
– Пойдем, Нарцисса. Драко проснулся, – прошептал Снейп и потянул женщину за локоть. Та кивнула и, поцеловав Сайфера еще раз, поднялась с кровати.
– Будь любезен, в этот раз не выходи отсюда, – обратился к нему Снейп.
Малфой кивнул, улыбнулся еще раз Нарциссе и скрылся за ширмой.
– Прекрасно, – прокомментировал Снейп и вместе с Нарциссой направился к кровати Драко.
– Мама! – удивленно воскликнул юноша, увидев мать. – Что ты здесь делаешь?
– Привет, сокровище. Как ты себя чувствуешь? – поздоровалась женщина, вытирая щеки. – Узнала, что с тобой случилось, и приехала.
– Почему ты плачешь?
– Увидев тебя на больничной кровати, не смогла сдержаться. Видишь, Северус пытался успокоить меня. Я не знала, что с тобой произошел несчастный случай, иначе я приехала бы немедленно.
– Со мной уже все в порядке, – заулыбался сын. У меня крепкая шкура. Я же Малфой.
– Да уж, – прокомментировала Нарцисса и снова залилась слезами.
– Мама, ну все же хорошо. Хватит плакать, – растерялся Драко. – Через несколько дней я снова буду на ногах. Да, мадам Помфри? – спросил он у медсестры, не зная, что слезы матери были вызваны другой причиной.
– Да, Драко.
– Извини, дорогой. Я все никак не могу успокоиться, – сквозь слезы попыталась улыбнуться леди Малфой, вытирая мокрые щеки. – Я так счастлива.
– Пора бы уже взять себя в руки, – раздался от двери холодный голос. – Женщине твоего уровня не пристало реветь как какой-то маггле.
– Папа, – посерьезнел Драко.
– Здравствуй, сынок.
– Люциус, – кивнул Снейп, бросая умоляющий взгляд на Нарциссу, которая с трудом проговорила:
– Мы ждали тебя.
– Извините, у меня было неотложное дело. Драко, я вижу, ты пришел в себя. Прекрасно.
– Да, – ответил юноша и улыбнулся матери.
– Как скоро он встанет на ноги? – обратился Люциус к медсестре.
– Не раньше, чем через неделю, – ответила та.
– Жаль, я думал, что раньше.
– Сожалею.
– Я представляю, – пробормотал Малфой и повернулся к Снейпу. – Северус, мне нужно поговорить с тобой. Уделишь пять минут?
– Конечно, слушаю тебя.
– Наедине.
– Хорошо, пойдем в лабораторию, – предложил Снейп и, кивнув присутствующим, направился в сопровождении Люциуса к выходу.
– Дорогой, ты правда хорошо себя чувствуешь? – обратилась Нарцисса к сыну. – Ты так похудел.
– Мама, я три дня провалялся в коме, поесть возможности не было, – рассмеялся тот.
– Не обманывай меня, Драко. Я хорошо тебя знаю и вижу, что тебя что-то беспокоит. Это Люциус или что-то в школе? – ласково спросила мать.
– И то, и другое, – прикрыл глаза юноша.
– Не хочешь рассказать?
– Лучше не надо.
– Драко, я подозреваю, что Люциус что-то задумал. Будет лучше, если ты мне расскажешь подробнее. И что все-таки случилось в школе? Вместе мы сможем найти решение.
– Сейчас уже все в порядке.
– Что значит «сейчас»?
Драко подумал и решился. Он рассказал матери о планах Люциуса превратить его в нового Темного лорда и о своем твердом решении не подчиниться ему. О том, что Дамблдор и Снейп в курсе и во всем помогут, так что можно не волноваться. Кроме того, Нарцисса узнала о том, что он исправил оценки и начал нормально питаться.
– Хорошо, и что же еще тебя сейчас беспокоит?
– Это немного сложно объяснить… понимаешь, мне кажется … я влюблен…
– Но это же чудесно, – обрадовалась Нарцисса.
– Да, наверное, – пробормотал юноша, и в общих чертах объяснил матери то, что сделал Теодор, скрывая при этом, кто был второй заинтересованной стороной в этой ситуации.
– Понятно, и что думаешь делать?
– Не знаю, но сама мысль о том, что я могу его потерять, сводит меня с ума, – несчастным голосом сказал Драко, не замечая, что выдал себя.
– Потерять ЕГО? – женщина помолчала. А потом продолжила: – Ну, если хотя бы половина из того, что о нем говорят, правда, то я бы сказала, что тебе не стоит так беспокоиться. Я думаю, Гарри скоро все вспомнит.
Удивленный проницательностью матери, блондин не удержался от вопроса: – Откуда ты узнала, что это Гарри?
– Я твоя мать, Драко. Много лет ты рассказывал мне о том, как ты ненавидишь его и терпеть не можешь. Ты же знаешь, что от ненависти недалеко и до любви.
Юноша кивнул.
– И что мне делать?
– Оставить его в покое и подождать. Гарри нужно разобраться со своей жизнью самому. Он сейчас смущен и растерян, но потом, вот увидишь, он сам придет к тебе. Стань ему другом и не форсируй события. Не заставляй его полюбить тебя. Не забывай, что сейчас он подобных чувств не испытывает. Дай ему время, сынок.
– А если он меня не полюбит?
– Я так не думаю.
– Откуда ты знаешь?
– Настоящая любовь не умирает, – прошептала Нарцисса, ласково целуя сына в щеку.
– Я тебя люблю, – Драко в ответ обнял ее.
– И я тебя очень люблю, сокровище, – отозвалась женщина, возвращая объятие и глядя в сторону ширмы, за которой она знала, Сайфер прекрасно слышал их с Драко разговор.
– Мама, – прошептал юноша, отстраняясь.
– Да?
– Могу я задать тебе вопрос?
– Конечно.
– И ты мне честно ответишь? – Драко взял мать за руку.
– Да, милый.
– Кто такой Сайфер Малфой? – выпалил Драко.
– Откуда ты узнал это имя? – В свою очередь задала вопрос Нарцисса, побледнев.
– Это длинная история. Я обещаю, что расскажу тебе ее, но не здесь и не сейчас. Прошу, ответь на мой вопрос.
– Это близнец твоего отца.
– А почему я никогда о нем не слышал?
– Потому что он исчез еще до твоего рождения.
Драко кивнул, потом сжал пальцы матери и тихо спросил: – Он мой настоящий отец, да?
На мгновение в помещении повисла тишина, а потом женщина еле заметно кивнула головой и прошептала: – Как ты узнал?
– Гарри узнал и рассказал мне. Но почему ты скрыла это от меня?
– Прости, дорогой. Но я спасала твою жизнь… Люциус не знает, что ты не его сын. Он бы убил тебя…
– Все эти годы стараться быть достойным его, безуспешно пытаться заслужить его любовь, одобрение, хоть один благосклонный взгляд. Но я никогда не оправдывал его ожиданий, никогда не мог достичь заданной им планки. Я все время спрашивал себя, чем я заслужил такого отца?
– О, мне так жаль, Драко… – Нарцисса прекрасно понимала, в каком шоке пребывал сын, когда узнал правду о своем отце.
– Когда я все узнал, я разозлился на тебя и на Северуса, что готов был ненавидеть вас. Но потом один удивительный человек сказал мне, что часто тот, кто любит, совершает ошибки, и нужно научиться понимать и прощать. Что он сам прошел через боль и потери, но смог пережить их и стать сильнее.
– Я думаю, что должна поблагодарить мистера Поттера, да? – улыбнулась леди Малфой, интуитивно понимая, кто мог бы ей помочь заслужить прощение Драко за то, что она скрывала от него имя его настоящего отца.
Блондин кивнул и сказал: – Теперь я знаю о нем и хочу найти.
– Ты так похож на него.
– Ты любила его?
– И сейчас люблю.
– Но как ты могла жить столько лет с этим ублюдком?
– Сколько раз я сама спрашивала себя об этом, а потом я смотрела на тебя, как ты растешь, потом мужаешь, и видела в тебе ответ на свой вопрос.
– То есть это моя вина, – понурился Драко.
– Нет, дорогой, я просто была слишком слабой. Молодая девушка двадцати лет, одинокая, беременная и безутешная, потому что мужчина, которого я любила, исчез, не объяснив причины. Если бы я пошла против воли родителей, они лишили бы меня наследства. И какую жизнь я могла бы тогда тебе предложить? Узнай об этом Люциус, и в живых бы он тебя точно не оставил. Поэтому на тот момент это казалось лучшим решением.
– Наоборот, ты поступила очень отважно. Но прошу тебя, не жертвуй больше собой ради меня. Пообещай мне, мама!
– Мне больше не придется жертвовать, родной. Скоро все изменится.
– Не понимаю.
– Скоро поймешь, – ласково погладила сына по щеке Нарцисса.
Драко хотел спросить что-то еще, но в это время вернулись Люциус и Северус, и разговор оборвался.
– Нам пора, Нарцисса, – холодно бросил Люциус.
– Хорошо, – поднялась женщина. – До свидания, сокровище. Сообщай мне новости, пожалуйста.
– Конечно, – прошептал Драко, обнимая ее.
– Всего хорошего, Северус, и спасибо тебе, – Нарцисса обняла Снейпа и шепнула на ухо: – Передай ему, что я целую его.
Глава Слизеринского факультета скупо улыбнулся, кивнул и проводил чету Малфоев до выхода из замка.

– Привет, Гарри, – просияла Гермиона, увидев друга, усаживающегося за гриффиндорский стол. – Как ты себя чувствуешь? – Спросила она, обратив внимание на темные тени под зелеными глазами.
– Я в порядке, – фальшиво улыбнулся Поттер.
– Спал плохо?
– Да.
– Гарри, послушай…
– Герм, я ценю твое участие, но не хочу говорить о Драко.
– Вчера вечером мы с Блейзом спустились в больничное крыло, чтобы поздороваться с ним и видели там тебя и Нота.
– Чудесная сцена, не правда ли? – скривился Гарри.
– Я бы так не сказала. То, что он сделал, это ужасно.
– Согласен, но я все равно не могу ненавидеть его за это. От отчаяния можно пойти на что угодно.
– Неважно, Гарри. Это непростительно.
– Я понимаю, но мне все равно его жаль. Он действительно очень сильно любит Драко.
– Ты его тоже очень любил.
– Вот только я этого не помню, – Гарри утомленно потер лоб. – Я не знаю, что мне делать. Я так устал. Когда же все это закончится?
– Нотт знает контрзаклинание, у него есть книга, в которой описано все по данной теме. Попытка не пытка.
– Да он ни за что не скажет!
– Это наша забота.
– Да кто тебе сказал, что он даст вам книгу?
– Блейз его убедит, – хитро подмигнула Гермиона.
– А если я и потом не вспомню? – с тревогой и предвкушением спросил Гарри.
– Есть еще Драко, ты влюбился в него однажды, полюбишь снова. Вы с ним созданы друг для друга.
Юноша на мгновение задумался, а потом порозовел и, запинаясь, сказал: – Сегодня утром… под душем… я еще кое-что вспомнил. Мы с ним… – пробормотал Гарри. – Я лежал сверху и целовал его в шею, а он… он закрыл глаза и стонал, как будто бы целиком и полностью отдался наслаждению, – гриффиндорец окончательно смешался и покраснел. – И, Герм, хоть мы были и одеты, но я уверен, это было ненадолго… и что мы…
– Занимались любовью? – закончила за него девушка.
Гриффиндорец кивнул и, помолчав пару минут, спросил: – Скажи, как я мог забыть такую важную вещь?
– Гарри, но ты не виноват в этом. Нотт использовал против тебя запрещенное Министерством заклинание. Вот только когда он успел, ума ни приложу?
– Зато я знаю, – сказал Блейз, садясь рядом с друзьями на скамью. – Он сделал это, когда нашел тебя недалеко от Хогвартса без сознания. Помнишь ту ночь, когда вы спасали Сайфера Малфоя?
Гриффиндорец кивнул.
– Перед тем, как отнести тебя в больничное крыло, он проник в твои воспоминания и удалил самые для него неудобные.
– Но откуда он узнал заклинание? – с любопытством спросила Гермиона.
– Не забывай, мы же дети Пожирателей.
– Это он тебе сказал?
– Да!
– Значит, это не он забрал ту книгу из библиотеки?
– Нет, она, наверное, до сих пор стоит где-то на полках Запретной секции. Но это не важно, потому что Нотт сказал мне контрзаклинание.
– Правда? – удивился Гарри. – Но почему?
– Он очень расстроен и хочет исправить то, что натворил, потому что он не ожидал, что Драко будет так страдать. Он правда его очень любит и готов на все, лишь бы Драко улыбался, даже если для этого самому Теодору придется уйти. Он не подумал, что просто удалить тебя будет недостаточно, чтобы вновь завоевать Драко.
Поттер вздохнул и решительно спросил: – Ты можешь произнести его сейчас?
Слизеринец счастливо заулыбался, кивнул и вытащил палочку. Он направил ее Поттеру в висок и четко произнес: «Memor oblivia partes reparo!».
Маленькая голубая молния сорвалась с конца его палочки и на мгновение осветила лицо гриффиндорца. Тот широко распахнул глаза и прошептал: – По-моему, ничего не изменилось.
– Не паникуй, – решительно произнесла Гермиона. – Флитвик сказал, что воспоминания блокируются, поэтому, может, для того, чтобы они восстановились, нужно время.
– Хорошая попытка, Герм, но неудачная.
– Никогда не говори «никогда», Гарри! – возразила подруга, сжимая его пальцы. – Давай подождем пару дней.
Поттер пожал плечами: – Да, пожалуйста, днем больше, днем меньше – разницы никакой.
– Точно! – согласилась Гермиона.
Прежде чем Блейз успел что-нибудь добавить, к их столу подошла профессор МакГоннагал и сказала: – Мистер Забини, к Вам посетитель. Следуйте за мной, пожалуйста.
– Ко мне? А кто это, профессор? – удивился Блейз.
– Ваш отец, – слова МакГоннагал произвели на всех эффект ушата холодной воды.
– Блейз, – в панике севшим голосом прошептала Гермиона.
– Спокойно, ничего со мной не случится, – улыбнулся ей слизеринец. – По крайней мере здесь, в вотчине Дамблдора, – с этими словами он поцеловал девушку в щеку и последовал за заместителем директора до комнаты посещений.
– Отец, – прошептал Забини мужчине, сидящему в кресле возле весело потрескивающего камина.
– Привет, Блейз. Садись, – указал он на соседнее кресло.
– Что-то с мамой? – обеспокоено спросил Блейз, пытаясь прощупать почву. Он не знал чего ждать от разговора с отцом, учитывая, что ему мог наговорить Люциус.
– Нет, с ней все в порядке. Она шлет тебе привет.
– Понятно, – пробормотал юноша, садясь, куда ему было указано.
Они помолчали. Потом мужчина сказал: – Я знаю, что Люциус…
– Сразу хочу сказать, что не жалею ни об одном сказанном слове, – перебил его сын. – Знаю, ты накажешь меня за дерзость, но не ему решать, как мне жить, кого мне любить и как мне строить отношения с его сыном.
Астор Забини несколько долгих мгновений смотрел молча на сына, а потом глубоко вздохнул и сказал, поражая того до глубины души: – Я здесь не для того, чтобы наказывать тебя. Я приехал, чтобы попросить тебя не выступать открыто против Люциуса Малфоя. Он очень ясно дал мне понять, что в следующий раз он не будет к тебе так лоялен. Я не вынесу, если он причинит тебе зло, потому что не могу быть все время рядом, чтобы защитить тебя.
Ошеломленное лицо юноши сказало больше тысячи слов, потому что это был первый раз, когда отец разговаривал с ним так ласково и смотрел с такой любовью. Блейз не мог понять, что к Мерлину происходит?
– Я знаю, о чем ты думаешь: «Мой отец сошел с ума – он не кричит и не проклинает меня за непослушание…»
– Да уж, ты меня просто поразил, – выдохнул наконец Блейз, стараясь, чтобы голос его звучал ровно.
– Я сделал столько ошибок, Блейз. Прежде всего, должен признать, что неправильно выбрал цель в жизни. Я понимаю, что ты не забудешь все эти годы несправедливых наказаний, унижений и жестокости, но все равно надеюсь, что настанет день, когда ты сможешь простить меня.
– Ты шутишь? – еле сдерживая слезы, выступившие под конец речи отца, спросил Блейз.
– Нет. Знаю, в это трудно поверить, но время, проведенное в Азкабане, помогло мне понять, сколько я потерял в жизни, следуя чужим идеалам. И больше я не хочу наступать на одни и те же грабли.
– Ты не разыгрываешь меня? – все еще не придя в себя, пробормотал юноша.
– Вы с мамой – это самое дорогое, что у меня есть в жизни. Поэтому я хочу, чтобы у нас все было по-другому.
Блейз опустил взгляд. Он столько лет мечтал услышать от отца такие слова, и сейчас наконец получил ответ на свои молитвы. Юноша поднял глаза цвета сапфира, взглянул в точно такие же глаза отца и дрогнувшим голосом сказал: – Я люблю тебя, папа. И всегда любил. Я никогда не переставал надеяться услышать от тебя эти слова.
– Прости меня, – прошептал мужчина. Это оказалось последней каплей, и Блейз бросился в широко распахнутые объятия отца, который крепко прижал его к себе.
Отец и сын долго стояли так, обнявшись и сдерживая слезы.
Первым нарушил тишину Астор: – Ты когда-нибудь видел плачущего Пожирателя?
– Прошу тебя, больше не называй себя так.
– Хорошо, – улыбнулся Забини-старший и вытер мокрые щеки сына. – Больше никогда!
– Ты правда больше не вернешься к прошлой жизни?
– Да, сынок. Только Люциус до их пор убежден, что войну можно возобновить. Кстати, я хотел предупредить тебя, что он заберет Драко из школы через пару дней.
– Да ты что? Но он же еще не выздоровел!
– Знаю, но он во что бы то ни стало хочет добиться своего и объединить оставшихся после падения Темного лорда Пожирателей.
– Но он не может этого сделать! Мы ему не позволим!
– Блейз, не вмешивайся в это дело. Люциус ни перед чем не остановится, даже перед убийством того, кто попытается помешать ему.
– Но отец, Драко мне как брат, я ни за что не брошу его!
– Прошу тебя…
– Я попрошу помощи у Гарри, и вместе с Дамблдором и Снейпом мы сможем помешать Люциусу забрать Драко.
– Поттер? С каких это пор вы с ним друзья?
– С недавних. Он в самом деле особенный, отец.
– Я всегда так думал. Он сумел сделать невозможное.
– Сказать по правде я сблизился не только с ним, но ты об этом уже знаешь.
Мужчина кивнул: – С какого она факультета?
– Из Гриффиндора. Гермиона Грейнджер – удивительная девушка. Она магглорожденная, но в школе нет студентки умнее, отважнее и талантливее ее. Она великолепна!
Астор усмехнулся, удивив тем самым сына, который спросил: – Что?
– Твоя великолепная Гермиона – это та самая девушка, которую Люциус не очень любезно назвал грязнокровной пиявкой, которая выпачкает твою чистую кровь.
– Вот ублюдок! – выругался Блейз.
– Мне все равно с кем ты встречаешься, если она тебя любит, и ты ее любишь. Почему я должен запрещать тебе любить и быть любимым? – сказал старший Забини, снова обнимая сына. – Предупреди Драко, и во имя неба, не надо ненужных геройств, сын! У меня нет желания возвращаться в Азкабан за убийство Люциуса Малфоя.
– Ты правда бы это сделал?
– Да, если бы он посмел причинить тебе вред, – решительно ответил Астор. – Единственной причиной, которая может снова побудить меня совершить убийство – угроза тебе или твоей матери.
Завершив разговор этими словами и еще одним объятием, Астор Забини попрощался с сыном и исчез в зеленых языках пламени камина.

Глава 32. Свидания и ссоры.


– Как он? Ты видел его? – спросила Гермиона Блейза, когда он, запыхавшись, примчался и плюхнулся на скамью рядом с ней перед уроком профессора Флитвика.
Брюнет кивнул, не в силах отдышаться. Он бежал всю дорогу и преодолел расстояние от больничного крыла до класса маленького профессора, на которое обычно требовалось десять минут быстрым шагом, за три минуты. Он несся с бешеной скоростью, растолкав и посбивав с ног толпу пуффендуйских первоклашек, которые еще долго поднимались и отряхивались, недоумевая, кто же это пролетел фурией мимо них.
– И что? – с беспокойством прошептала девушка, бросая внимательный взгляд на лучшего друга, сидевшего на две парты впереди и старавшегося сосредоточиться на лекции.
– Лю… бимая.. по…дожди па… ру ми.. нут, – пропыхтел Блейз.
– Ой, извини, – смутилась Гермиона.
Забини улыбнулся ей и, справившись, наконец, с дыханием, объяснил: – Он в относительном порядке: из комы вышел, идет на поправку. Но меня сейчас беспокоит не физическое его состояние. Он безутешен, Герм. Он понял, что Гарри избегает его. Драко попросил меня привести к нему Поттера, чтобы поговорить и постараться выяснить, что послужило причиной того, что Гарри забыл даже их объяснение в любви.
– Объяснение в любви? О, Мерлин! Но когда они успели?
– Похоже, в другой реальности. Драко даже сказал мне, что там у них все… ну, они поцеловались и… В общем, ты понимаешь.
Гермиона озадачено посмотрела на Блейза, а потом, мило смущаясь, шепотом спросила: – Блейз, ты хочешь сказать, что наши лучшие друзья… стали любовниками?
Слизеринец кивнул.
– Вот, дерьмо! – не сдержавшись, от всей души выругалась Гермиона, привлекая внимание профессора Флитвика.
– Что именно вам непонятно, мисс Грейнджер?
– Простите, профессор. Мне все ясно, – пробормотала она, побагровев.
– Вот такие дела, Герм. И как мне теперь убедить Гарри пойти к Драко? – спросил расстроено Забини.
– Я сама с ним поговорю. Но что, к Мерлину, могло произойти, что он забыл даже такое важное событие? Блейз, я бы такое никогда не забыла! – воскликнула она и, мгновением позже осознав, что именно она только что сказала, окончательно залилась краской.
– Я надеюсь! – прошептал не менее смущенный юноша.
– Мне… понимаешь… Блейз…, – силилась выговорить хоть слово девушка.
– Я все понял, Герм. Это действительно незабываемый момент. Надеюсь, и наш будет таким же, когда мы решим, что готовы к нему, – сказал серьезно слизеринец и улыбнулся.
Девушка облегченно выдохнула и тоже заулыбалась, ожидая, когда непослушное сердце перестанет выплясывать в груди тарантеллу, и постаралась сосредоточиться на заклинании улучшения памяти, которое объяснял преподаватель.
Блейз сделал то же самое, но вдруг вздрогнул, осененный идеей, которая пришла ему в голову.
– Извините, профессор, – поднял он руку.
– Да, мистер Забини.
– Скажите, профессор, это заклинание служит для того, чтобы лучше запомнить события, которые произошли в недавнем прошлом?
– Совершенно верно.
– А если я хочу на время забыть определенные события, какое заклинание нужно использовать?
Сразу несколько человек повернулись к Блейзу, с улыбкой ожидающему ответа на свой вопрос, который не заставил себя ждать: – Ну, в данном случае существует несколько различных по своему действию заклинаний, причем, некоторые из них являются очень опасными и необратимыми и запрещены Министерством. Они используются в редчайших случаях, когда нельзя решить проблему иными способами. Например, их применяют в больнице Святого Мунго для пациентов, которые пережили или стали свидетелями ужасных событий, сильно травмирующих психику.
Затем профессор Флитвик продиктовал добрую дюжину подобных заклинаний.
– Несомненно, самым опасным из выше названных заклинаний является Oblivion partes, которое часто использовали в свое время Пожиратели смерти.
– А почему оно самое опасное, профессор?
– Потому что оно единственное из всех, после которого очень трудно восстановить блокированные воспоминания.
– Но это возможно?
– Да, мисс Грейнджер. В большинстве случаев подобные заклинания действуют короткий период времени или являются обратимыми, потому что по большому счету все они просто временно блокируют воспоминания.
– Но это не относится к oblivion partes, верно? – спросил Блейз, все большей утверждаясь в мысли, что Нотт применил одно из заклинаний этих к Гарри.
– Не совсем так, мистер Забини. В этом случае принцип блокировки воспоминаний несколько иной, поэтому их восстановление затруднительно. И бывали случаи, когда отдельные события восстановить не удавалось.
– И чем рискует человек, подвергшийся данному заклятью? – внезапно спросила Гермиона.
– Единственный риск – не вспомнить вообще ничего. В физическом и в психологическом плане никакого побочного эффекта)нет.
– Очень интересно, – пробормотал Блейз.
– Я вижу, мистер Забини, – заметил профессор Флитвик. – Вот только интересно, почему?
– У меня есть тетушка, у которой похожие симптомы. Вот я и хотел узнать, нельзя ли ей чем-нибудь помочь, – соврал Забини. – Только каким заклинанием можно отменить действие вышеназванных?
– О, я не могу сказать Вам этого, молодой человек! Оно запрещено Министерством. Эти заклинания относятся к продвинутой магии и чрезвычайно опасны в применении, особенно если маг еще не достиг совершеннолетия.
– Да я и не собирался… У меня и мысли не было… – забормотал Блейз, чувствуя, что чуть не попался.
– Только колдомедики в Св. Мунго могут применять его для лечения пациентов.
– Да, но…
– Если позволите, я бы хотел продолжить урок, – закончил дискуссию профессор.
Блейз кивнул и расстроено вздохнул, но тут перед ним на парту упал клочок пергамента. «Отменяющее заклинание для oblivion partes, библиотека, запретная секция, в полночь. Люблю тебя! Гермиона».
Блейз просиял и, незаметным движением палочки уничтожив записку, сосредоточился на уроке.

Ужин пролетел незаметно. В девять часов вечера, когда все студенты собрались в своих гостиных, готовя домашние задания, парочка, тесно прижимаясь друг к другу, скрытая позаимствованной мантией-невидимкой, бесшумно двигалась по пустым коридорам по направлению к библиотеке.
– Ничего себе! – прошептал Блейз. – И часто ты позволяешь себе такие вылазки?
– Да! Мы с Гарри и Роном за шесть лет столько раз нарушали комендантский час, что и не сосчитать, – ответила Гермиона, чмокнув его в щеку.
– Ты вся состоишь из сюрпризов, любовь моя, – удивился слизеринец, открывая тяжелую дверь библиотеки. – Ну, вот мы и добрались до Запретной секции. Где будем искать?
– На нижних полках, в разделе заклинаний, – присев на корточки девушка, вытащила тяжелый пыльный фолиант и принялась листать его, стараясь производить как можно меньше шума.
– Нашла что-нибудь? – Некоторое время спустя, спросил Блейз.
– Нет. Но Флитвик говорил, что это заклинание часто использовали Пожиратели, поэтому нужно перейти к разделу Темных искусств.
– Где это?
– За этим стеллажом.
– Откуда ты знаешь?
– Я столько времени здесь провела. И большую часть именно ночью, – хмыкула Гермиона.
– Ладно, я пойду на ту сторону, а ты продолжай искать здесь, – прошептал Блейз.
Девушка кивнула, и слизеринец исчез в темноте.
Через полчаса интенсивных поисков ни один, ни другая не смогли найти ничего им нужного. Блейз напоминал тигра в клетке.
– Вот дерьмо! Ну почему мы не можем найти ничего путного? – Ругался он сквозь зубы.
– Странно. Может, мы не там ищем? – пробормотала Гермиона. – Если только…
– Что?
– Может, поискать в разделе вечной любви?.. Хотя, я думаю, мы и там ничего не найдем! – решительно закончила она.
– Почему?
– Потому что этой книги здесь больше просто нет.
– Поч… Ты хочешь сказать, что тот, кто наложил это заклинание на Гарри, забрал ее? – поперхнулся Блейз.
– Да, мне так кажется.
– Час от часу не легче! И что теперь?
– Нам нужно найти того, кто ее выкрал, потому что получить какую-либо книгу на руки из Запретной секции невозможно.
– У меня есть подозрения на этот счет, но я не уверен.
– Нотт? – не колеблясь, выпалила Гермиона.
– Точно!
– Я тоже о нем сразу подумала, потому что он единственный, кто извлекает выгоду из амнезии Гарри. Так он может спокойно попытаться наладить отношения с Драко.
Блейз согласно кивнул.
– Все, пошли отсюда. Завтра подумаем, как заставить его признаться.
– Давай забежим на пару минут проведать Драко. Я пообещал ему, что приведу к нему вечером Гарри. Но так как ничего не получилось, нужно хотя бы объяснить ему, что к чему.
– Пойдем, конечно, – согласилась Гермиона. Она поставила на место книги и вслед за Блейзом направилась к выходу.

В больничном крыле их ждала потрясающая картина: Гарри Поттер собственной персоной сидел у изголовья спящего Малфоя и с грустью смотрел на него.
– Гарри, – тихонько начала Гермиона, направляясь к нему.
– Подожди, – прошептал ей на ухо Блейз, удерживая за руку. – Смотри!
В этот самый момент из темноты появился Нотт и приблизился к гриффиндорцу: – Что ты здесь забыл, Поттер? – спросил он.
– Ничего. Как видишь, я не будил его. Просто пришел узнать, как он.
– Поправь меня, но, по-моему, мы с тобой кое о чем договаривались? – недовольно процедил Нотт.
– А я и не нарушал наш уговор. Я не общаюсь с ним. Снейп и Блейз просили меня навестить его, но я не пришел. Что еще тебе нужно? – прошептал Гарри.
– Знать, какого боггарта ты приперся сюда сейчас?
– Слушай, я помню, что обещал тебе. Но происходят странные вещи. Я вижу отрывочные картины о нас с ним, и хотел лишь понять, что это. А сюда я пришел, просто чтобы узнать, как он.
– Твою мать, зачем? – Рявкнул Нотт. – Ты же сказал, что не любишь его, и что он тебе не интересен.
– Я знаю, что сказал. Но сейчас я уже ни в чем не уверен.
– Мне плевать, Поттер! У нас уговор, будь добр, соблюдай его!
– А почему ты так бесишься? Боишься, что он выберет меня, а не тебя? – раздраженно огрызнулся Гарри.
– Не зли меня, Поттер! Ты не знаешь, на что я способен.
– Вот только не надо меня пугать! Я уже давно не боюсь подобных угроз, – бросил Поттер, поднимаясь и подходя ближе к своему сопернику.
– Я люблю его! Драко – вся моя жизнь!
– Может, я тоже любил его, но только не могу вспомнить!
– Ну, а мне-то что?
– Тебе – ничего, а вот мне дело есть!
– Ты ничего не знаешь о нас, о том что мы пережили вместе. Он – часть меня! – завопил Нотт.
– Да я ничем тебе и не мешаю! Я только хочу понять! – тем же тоном ответил гриффиндорец. – Незнание убивает меня. Как бы ты себя чувствовал на моем месте? Если бы тебя лишили воспоминаний? Поверь мне, это ужасно – видеть в обращённых на тебя взглядах, знание о событиях, о которых ты не имеешь даже понятия! Не хочу всю жизнь жить в сомнениях, – уже тише добавил он.
– И что ты хочешь сделать? Прийти к нему и попросить: «Эй, расскажи мне»?
– Возможно. А вдруг я ошибся?
– Ты никогда не сможешь полюбить его так, как я. Зачем внушать ему несбыточные надежды?
– Ты просто боишься, что он влюблен в меня, а не в тебя, да? Ты панически боишься, что это чувство окажется сильнее. Но почему? Кто тебе сказал, что… – Гарри на мгновение замер. – Ты видел мои воспоминания, – потрясенно прошептал он, понимая, что прав. – Это ты, да? Ты лишил меня памяти?
Нотт молчал, подтверждая его правоту.
– Но почему?
– Ты спрашиваешь – почему? Потому что мне нужен был второй шанс. Я хотел вновь завоевать его любовь. Пока ты был временно обезврежен, я мог бы поговорить с ним и попытаться еще раз…
– Сделать что? – раздался голос Драко, который все это время притворялся крепко спящим. – Что бы ты попытался сделать, Теодор?
Глубокая тишина воцарилась в помещении. Потом Нотт пробормотал: – Мне так жаль, Драко. Желание вновь обнять тебя свело меня с ума.
– Как ты мог, Тео? – простонал Драко. – Как ты мог так поступить со мной? – с возрастающим раздражением повторил он.
– Почему ты любишь его? – всхлипнул Нотт, кивая головой в сторону Гарри. – Что в нем есть такое, чего нет у меня? – в его голосе звенело отчаяние.
– Мы не выбираем, кого любить, Тео. Наша история закончилась задолго до того, как я влюбился в Гарри. Ты прекрасно об этом знаешь.
– Драко, я не могу так больше. Я думаю о тебе каждый день, каждую минуту. Я люблю тебя, я хочу тебя, я с ума без тебя схожу. Жизнь без тебя опустела. Иногда мне хочется умереть, потому что тебя больше нет рядом.
– Я все понимаю, Тео. Но я не люблю тебя больше, что я могу с этим сделать?
– Дай мне второй шанс, Драко! Все будет по-другому, клянусь. Давай попробуем еще раз! Мы ведь так любили друг друга, не мог же ты все забыть, – умолял Нотт, обращая к Драко залитое слезами лицо.
– Я не могу, – прошептал блондин, отводя глаза и понимая, что добивает своего бывшего возлюбленного.
Гнетущее молчание нарушил Гарри, который подошел к двери и сказал: – Слушайте, ребята, почему бы вам не поговорить завтра на свежую голову?
– Гарри, прошу тебя, – прошептал Драко, протягивая к нему руку, – не уходи.
– Я понимаю, что тебе тяжело слышать это, но я ничего не помню о нас. Прости. Я ничего не чувствую.
Рука Драко безвольно упала.
– Ты сам сказал, что любишь меня, после того как мы занимались сексом. Умоляю, не выбрасывай меня из своей жизни.
– Я хочу вернуть свои воспоминания.
– Я помогу, Гарри.
– Ты сначала выясни все с ним, а потом мы поговорим, – ответил Поттер и покинул больничное крыло.
– Мерлин, Тео, ну как ты мог? – Драко повернулся к другому слизеринцу, и слезы покатились по бледным щекам. – Ты разрушил самое прекрасное, что было в моей жизни.
– Мне так жаль, Драко, – прерывающемся голосом прошептал Нотт и выскочил за дверь. Пару минут спустя за ним последовали никем незамеченные Блейз с Гермионой, которые справедливо рассудили, что Драко сейчас не до них.

– Куда ты? – спросила Нарцисса, увидев, что муж облачился в мантию и направился к двери.
– Увидимся в Хогвартсе, у меня есть одно срочное дело.
– Люциус, а отменить нельзя?
– Нет, сокровище, я получил срочное послание. Мне нужно опознать труп одного человека. Отложить это нельзя. Но ты не волнуйся, я появлюсь в Хогвартсе сразу же, как только решу проблему, – холодно сказал Малфой. – Во сколько ты поедешь?
– Сейчас же, только переоденусь.
– Прекрасно, там и увидимся, – сказал мужчина и трансгрессировал.
Нарцисса опустила голову и прикрыла глаза. Столько лет она была замужем за этим человеком, но так и не смогла привыкнуть к его манере разговора, когда в его голосе жажда обладания мешалась с ледяным высокомерием.

– Ты готов? – спросил Северус друга, снимая слой за слоем повязку с его глаз.
– Да, – прошептал Сайфер. – Но должен признать, что мне немного страшно.
– Не волнуйся, все будет хорошо. Поппи сказала, что проблем со зрением не будет. Первое время глаза будет слегка жечь, но это неудобство скоро пройдет.
– Сев, я даже не знаю, как тебя благодарить, – Сайфер сжал его руку.
– Перестань, покажи лучше мне свои глаза.
Малфой медленно открыл глаза. На мгновение ему показалось, что ничего не изменилось, а потом на него обрушилась боль. Сайфер застонал и зажмурился, а потом попробовал снова. Постепенно он смог различить свет и тень, потом тени обрели очертания предметов, которые становились все четче.
– Ну что? – с тревогой спросил друг. – Сай, ты видишь меня?
– Ты постарел, – заулыбался блондин и потянулся, чтобы тепло обнять Северуса. – Я вижу тебя, Сев! Я вижу!!!
Слизеринский декан обнял его в ответ и облегченно выдохнул.
– Он плакал всю ночь, – прошептал Сайфер, кивая головой в сторону кровати Драко.
– Кто? – не сразу вник Снейп.
– Драко.
– Поттер, да?
– Это мучительно, Северус, не иметь возможности утешить его, – горько прошептал Сайфер.
– Потерпи, друг мой, еще один день.
– Я понимаю, но он такой беззащитный, такой хрупкий, мне так хочется обнять его, сказать, что все наладится.
– Завтра скажешь. А сейчас отдыхай, а то мне говорят, что ты переутомляешься.
– Но это фантастическое чувство – иметь возможность встать и пойти куда тебе хочется!
– Я тебя понимаю, но не забывай, что ты еще не прошел восстановительный период.
– Да я прекрасно себя чувствую, Сев! Как никогда раньше.
Профессор заулыбался и кивнул, но потом посерьезнел и сказал: – Сегодня Люциусу сообщили о твоей смерти.
– Я знаю. Дамблдор рассказал. Ты думаешь, он явится сюда, чтобы сообщить тебе эту новость?
– Не знаю.
– Думаю, это по-своему справедливо. Чтобы жить дальше, нужно сгореть и возродиться из пепла подобно птице-фениксу.
Снейп улыбнулся и сказал: – Не знаю насчет феникса, но думаю, это тебя точно возродит, – и он протянул другу длинный узкий футляр, в котором лежала сестра-близнец его старой волшебной палочки: девять с половиной дюймов, орех, волос из гривы единорога внутри. – Олливандер был очень любезен. Он прекрасно помнил ту палочку, которую продал тебе много лет назад.
– Поверить не могу, – срывающимся голосом прошептал Сайфер, дрожащими руками вынимая палочку из ее ложа. – Знал бы ты, сколько лет я мечтал почувствовать ее пальцами. Мою палочку сломали у меня на глазах.
– Я понимаю. Единственный способ скрыть мага – это сломать его палочку. Что скажешь, если я предложу тебе немного попрактиковаться чуть позже? Ты еще не заржавел за столько лет? – фыркнул Снейп, толкая друга локтем в бок.
– Не надейся! Все эти годы я постоянно повторял все известные мне заклинания и контрзаклинания, чтобы не забыть.
– Ладно, старик, у нас еще будет время для магической дуэли… – Снейп не договорил, потому что в больничном покое раздался теплый и хорошо знакомый обоим мужчинам голос.
– Нарцисса, – прошептал Сайфер, прикрывая глаза.
– Не двигайся, если Драко еще не готов, то представь, что будет с ней, – еле слышно прошептал Северус.
– Но…
– Сай, прошу тебя! – перебил его Снейп и поднялся. – Будь здесь! – добавил он и вышел из-за ширмы. – Нарцисса, дорогая, здравствуй! Ты приехала проведать Драко?
– Привет, Северус! Да, я случайно узнала вчера ночью и с утра сразу же приехала.
– Он еще спит. Разбудить его?
– Не надо, пусть спит пока. Я подожду Люциуса. Он должен прибыть с минуты на минуту. Мы разбудим его вместе, – улыбнулась старому другу нарцисса.
– Как ты?
– Хорошо.
– Правда?
– Все, Северус, – оборвала женщина и направилась к кровати Драко. – Мерлин! – Охнула она, прикрывая рот рукой. – Северус, ты заметил, насколько он стал похож на него?
– Что? – обеспокоено спросил зельевар.
– Ты видишь, как он похож не него? – дрожащим голосом повторила женщина. – С каждым днем все больше… – она не договорила и прерывисто вздохнула, сдерживая слезы. Сделав шаг, Нарцисса оказалась у изголовья кровати спящего юноши и присела на край. Слезинка скользнула по щеке.
– Те же глаза, цвета тумана, та же плутовская улыбка, – задумчиво сказал Снейп.
– Мне так его не хватает, Северус, – сдавлено произнесла она. – Не проходит дня, чтобы я не думала о нем, – женщина подняла на профессора полные слез глаза.
– Настанет день, и ты сможешь обнять его, – прошептал мужчина, сжимая ее пальцы.
– Если на свете есть справедливость, то хотя бы в смерти мы должны быть вместе, – произнесла Нарцисса и задумчиво добавила: – Я все время спрашиваю себя, если бы все сложилось не так, и он не исчез, женился бы он на мне? Были бы мы счастливы? Любил бы он нашего сына, так же как и меня?
Северус кивнул и уже открыл рот для ответа, но тихий голос заставил его остановиться.
– Даже не сомневайся, любимая.
Нарцисса вскинула глаза на стоящего перед ней в утреннем свете мужчину, абсолютно похожего на ее мужа, только чуть более худощавого. Вскочив, она смущенно сказала: – Люциус, извини, я не слышала, как ты вошел.
– Я не Люциус.
– Что?
– Я не Люциус, – повторил мужчина.
– Кто… кто …ты? – еле выговорила женщина, не в силах поверить глазам.
– Ты еще прекрасней, чем я запомнил, – прошептал Сайфер, ласково коснувшись ее щеки кончиками пальцев. – Как ты, маленькая моя?
Только один человек так называл когда-то Нарциссу, с такой же щемящей нежностью и бесконечной любовью. Тот, кто почти двадцать пять лет назад завоевал ее сердце, взамен подарив свое. Счастье узнавания, когда она услышала этот простой, но так много напомнивший вопрос, оказалось слишком сильным, чтобы ее нервы смогли выдержать. Выдохнув онемевшими губами только одно слово – «Сайфер!» – женщина упала без чувств на руки того единственного, кого она любила, кто был отцом ее сына, и кто наконец-то вернулся к ней из небытия.

Глава 31. «Я же не мог забыть все!»


– Он сейчас спит, но скоро проснется, и, думаю, будет рад тебя видеть.
– Мадам Помфри… я хотел бы знать, когда мне можно будет уйти? – поморщившись, спросил Гарри, делая вид, что не услышал ее заявления.
– Да прямо сейчас. А почему…
– Я хотел бы вернуться в башню, наконец, – перебил медсестру Гарри.
– Гарри, что тебя беспокоит?
– Абсолютно ничего. Просто я хочу уйти до того, как он проснется, – понизив голос, пояснил юноша и кивнул в сторону лежащего на соседней кровати блондина.
Женщина ошеломленно замерла, а потом спросила: – Но почему, позволь узнать.
– Чтобы не мешать им, – брюнет указал глазами на слизеринцев. – Они должны все выяснить между собой, а мое присутствие будет только все осложнять.
– Понятно, – коротко отозвалась медсестра, боясь усугубить ситуацию. Она ограничилась кивком и повторила, что Гарри может покинуть больничное крыло в любой момент.
Гриффиндорец кивнул в ответ и начал поспешно одеваться.
– Пот… тер, – раздался сонный голос. – Ты куда?
– Меня выписали, – сухо ответил брюнет.
– Драко очнулся, – зевая и протирая сонные глаза, пробормотал Нотт.
– Я знаю, мадам Помфри только что сказала.
– Послушай, я…
– Это ты послушай. Что бы кто ни говорил о нас с Драко, я не помню ничего подобного. Поэтому хочу сказать, что не собираюсь становиться между вами и мешать вашим отношениям.
– Ты серьезно? – пораженно спросил Нотт.
– А какой смысл мне врать? Даже если на самом деле мои чувства таковы, как все говорят, – Гарри заколебался, – я все равно не помню. Как бы я к тебе не относился, я вижу, что ты любишь его. Так почему я должен мешать Драко стать счастливым, даже если не со мной?
Несколько мгновений Нотт молча изучал его лицо, а потом спросил: – То есть ты не будешь искать встреч с ним и вообще оставишь его в покое?
– Да, я говорю тебе, что сам намеренно не буду лезть к нему и стараться поссорить вас тоже не буду.
– Я не знаю, что сказать.
– Нечего тут говорить. Если Драко любил тебя столько лет, то он все вспомнит и полюбит тебя снова, – с этими словами гриффиндорец повернулся и покинул больничное крыло.
«Гарри-Гарри, ты любил моего сына и продолжаешь любить, даже если сейчас ничего об этом не помнишь. Через любовь нельзя просто так перешагнуть. И тебе некуда будет деться от чувств, которые ты сейчас отталкиваешь», – подумал Сайфер Малфой, который лежал на своей кровати, скрытый ширмой, и прекрасно слышал весь разговор.

– Привет, Гарри. Как ты? – спросила Гермиона, бросаясь к нему на шею, едва он появился за гриффиндорским столом.
– Хорошо, Герм. Я хотел извиниться перед тобой за свое вчерашнее поведение. Прости, Герм, я не хотел обидеть тебя.
– Все в порядке, Гарри, – заулыбалась девушка, счастливая от того, что помирилась с лучшим другом.
– А как твои дела? – спросил он, заметив грусть в глубине глаз подруги.
– Мы с Блейзом поссорились, – помрачнела Гермиона.
– Когда я вчера его видел, он мне ни слова не сказал.
– Он приходил? Я очень рада, потому что Блейз обещал мне поговорить с тобой, – слабо улыбнулась гриффиндорка.
– Да, он приходил, чтобы рассказать мне о Драко и вместе с ним мы выяснили, что моя частичная амнезия вовсе неслучайна. Кто-то намеренно стер мне память.
– Но кто это мог быть?
– Не знаю, – расстроено прошептал Поттер.
– Гарри, что происходит? Что тебя тревожит?
– Ничего, просто меня беспокоит ваша с Блейзом ссора.
– Не лги мне, Гарри. Этот твой вздох означает, что ты сделал что-то, с чем согласен не до конца.
Брюнет кивнул и передал Гермионе содержание их с Ноттом разговора. Девушка молча выслушала его, давая выговориться, а потом сказала: – Я думаю, что Драко не согласится с таким твоим решением. Он найдет тебя и постарается выяснить все, что случилось. Он любит тебя, Гарри. Теперь я в этом уверена. И если кто-то взял на себя труд лишить тебя именно воспоминаний о нем, о вас, то, думаю, именно ваша любовь и послужила основной причиной для столь подлого поступка.
– Мне нечего ответить, Герм. Я знаю только, что Теодор до смерти любит Драко. Он всю ночь просидел около него. И кто я такой, чтобы вставать между ними?
– Да причем здесь Нотт, Гарри?! Когда ты начал помогать Драко рядом с ним не было никакого Нотта. Это ты убедил Малфоя отказаться от навязываемой ему роли, ты был с ним рядом в самые трудные моменты. А где был Нотт? Он позволил Драко уйти, когда тот понял, что ему предстоит. А теперь вот он – явился со своей безумной любовью!
Брюнет молчал, понимая, что девушка права, но не чувствуя себя убежденным в необходимости вставать между Драко и Ноттом.
– Поверь ей, Гарри, – раздался за их спиной тихий голос. – Отношения Драко и Тео закончились задолго до того, как вы начали общаться, – добавил Блейз, садясь рядом с ними на скамью.
– Привет, Блейз! Как дела? – спросил Гарри, меняя тему разговора.
– Нормально, – соврал слизеринец. – А у тебя?
– Хорошо, спасибо.
– Привет, Гермиона, – прошептал он, поворачиваясь к своей девушке.
– Привет, Блейз, – пробормотала она, опуская глаза.
Гарри рискнул нарушить гнетущую тишину: – Слушайте, я не знаю, что произошло между вами двумя, но думаю, это недоразумение. Вы же не можете друг без друга, так может, стоит помириться и скрепить это дело поцелуем?
– Все не так просто, Гарри. Я отвратительно повел себя с Гермионой и, боюсь, она теперь во мне разочарована, – грустно сказал Блейз.
– А ты не преувеличиваешь? – уточнил Поттер. – Влюбленным вечно чудится больше, чем есть на самом деле. Не проще ли поговорить и прояснить ситуацию? Гермиона ведь очень любит тебя, и все наверняка поправимо.
– Я не сдержался, Гарри, и позволил ей увидеть худшую часть меня.
– Ну и что? Она видела тебя с худшей стороны и все равно продолжает любить. Значит, твоя светлая сторона затмевает темную.
– Я не думаю…
– Что она любит тебя?
– Нет, что этого достаточно для того, чтобы она простила меня. Она мое солнце, и сейчас, когда она отвернулась, все померкло. Я бы так хотел все исправить. Я не спал всю ночь, думая о том, что разочаровал ее и заставил плакать. Я так люблю ее, Гарри, и просто представить себе боюсь, что она разлюбит меня.
– Слушай, почему бы тебе вместо того, чтобы говорить все это мне и делать вид, что ее рядом нет, не спросить у нее самой, что она по этому поводу думает?
Блейз помолчал, а потом повернулся к смущенной девушке, но прежде чем он успел открыть рот, та обхватила его руками за шею и, притянув к себе, пылко поцеловала, демонстрируя не только свою любовь, но и свое прощение.
– Ну вот! – счастливо заулыбался Гарри.
И только окрик профессора МакГоннагалл заставил парочку оторваться друг от друга и перевести дыхание.
– Прости меня, – прошептал Блейз прямо в губы Гермионы, прижавшись лбом к ее лбу.
– Я так скучала.
– И я.
– Превосходно, а как насчет позавтракать? – весело перебил их Гарри.
– Спасибо, – сказал Блейз, крепко обнимая его.
– Пожалуйста. Кстати, я забыл сказать: Драко очнулся. Думаю, он будет рад увидеть тебя чуть позже.
– Правда? Но это же здорово! – завопил слизеринец. – Пойдем вместе!
– Нет, я думаю, будет лучше, если вы сходите туда сами, – помрачнел Гарри.
– Почему? Ты не хочешь сходить с нами?
– Нет… я пообещал, что буду держаться от него подальше.
– Гарри, если ты думаешь о Драко и Нотте, то поверь, между ними все закончилось еще полгода назад. Теодор не смирился с этим, но Драко даже слышать о нем не хотел.
– Не в этом дело, Блейз. Просто я не могу дать ему то, что он хочет. Пойми, я не люблю его. Я не помню ничего о нас. Зачем внушать ему ложные иллюзии, если есть человек, который сможет сделать его счастливым?
– Ты не знаешь, о чем говоришь! Почему ты не обсудил все с ним, прежде чем принимать подобное поспешное решение?
– Потому что я не вижу в этом нужды, – ответил Гарри и, взяв со стола булочку, покинул Большой зал.

В этот самый момент в больничном крыле светловолосый юноша медленно открыл глаза.
– Где… я? – хрипло спросил он, посмотрев вокруг расфокусированным взглядом.
– В больничном крыле, – услышал он ласковый голос.
– Я… я в Хогвартсе? – спросил Драко.
– Да.
– В моем?
– А в каком бы ты хотел оказаться? – теплые губы прижались к ладони, тая улыбку. – Ты дома, Драко. Ты вернулся.
– Любимый… это ты? – спросил Малфой, вглядываясь, в ожидании пока рассеется туман перед глазами.
– Да, Драко, это я. Я все время был здесь.
– Мне так тебя не хватало, – прошептал слизеринский староста, ослабевшими пальцами сжимая чужую ладонь и чувствуя ответное рукопожатие.
– Знал бы ты, как я скучал, – сказал в ответ сидящий рядом с кроватью юноша, наклоняясь и легко касаясь губами губ Драко.
Тот заулыбался и облегченно вздохнул. Он был дома, рядом сидел Гарри, и скоро они узнают, что стало с его настоящим отцом. Теперь все будет хорошо. Драко попытался повернуться набок, но резкая боль пронзила его от головы до пят, вырвав крик боли.
– Не шевелись. Мадам Помфри предупреждала меня, что после твоей травмы и трех дней комы тебе будет очень больно двигаться.
– Как же больно, – еле выговорил Малфой.
– Я знаю, любимый, потерпи. Все потихоньку пройдет, – ласково прошептал второй юноша.
– Поцелуй меня, – попросил Драко, и теплые губы накрыли его рот.
– Доброе утро, – процедил профессор Снейп, прерывая поцелуй.
– Доброе, профессор, – смутился Нотт и, поднявшись, бочком выскользнул за дверь.
– Подожди! – попытался остановить его Драко. – Куда он? – Спросил слизеринец у крестного, силясь разглядеть его сквозь туман, застилающий глаза.
– Привет. Как ты себя чувствуешь?
– Разбитым, – слабо улыбнулся Драко.
– Представляю. Ты тут всех перепугал.
– Не волнуйся, я быстро восстанавливаюсь.
– Скажи, что это было, когда я вошел? Возвращение былой любви? – Драко выглядел настолько изумленным, что зельевар почувствовал необходимость пояснить свои слова: – Вот уж не знал, что ты решил вернуться к старым привязанностям. Я думал, что твое сердце бьется только для одного человека.
– Сев, ты о чем? Ты же видел здесь Гарри только что…
–Кого? Драко, ты о ком?
– Слушай, я не настроен шутить. Что, боггарт все забери, происходит?
И в этот момент Снейп понял, что Драко не узнал того, кто был рядом, и постарался как можно тактичнее просветить его. Но реакция крестника была неутешительной: – Чтооо? Ты шутишь, Сев? А где тогда Гарри? Почему его здесь нет? Что вообще происходит?
– Не знаю. Я думал, что ты знаешь.
– Как бы я мог? Я видеть-то более-менее отчетливо начал только сейчас, а говорил он все время шепотом, так что я даже не подумал, что… Мерлин, но где же все-таки Гарри?
– Успокойся. Насколько я знаю, Поттера выписали сегодня утром. Вот увидишь, он появится позже, постарался успокоить его Снейп.
– Сев, ты можешь найти его и прислать сюда?
– Драко, может, лучше…
– Пожалуйста, – голос Драко дрожал. – Я хочу его видеть, слышать его голос, хочу обнять его.
Мужчина кивнул и покинул лазарет.
– Как ты себя чувствуешь? – вежливо спросила мадам Помфри.
– Почему я не могу двигаться? – чуть не плача спросил Драко. – И долго это будет продолжаться?
– Не паникуй. Состояние комы никому ничего хорошего еще не приносило. Но пара зелий и надлежащий уход быстро вернут тебе прежнее состояние.
– Но мне нужно подняться! Мне нужно выйти отсюда!
– Боюсь, что в ближайшие два-три дня об этом не может быть и речи.
– Что? Абсурд какой! И еще: почему я почти ничего не вижу?
– Потерпи. Вообще чудо, что ты очнулся после такой травмы. Твое счастье, что вас быстро нашли и принесли сюда для оказания помощи.
– А где Гарри, мадам Помфри? – через пару минут спросил юноша.
– На уроках, я думаю, – спокойно ответила медсестра, скрывая от него истинное положение вещей.
– Он знает, что я очнулся?
– Да, – ласково сказала она, замечая, как блондин пораженно моргнул и сглотнул ком в горле.
– Понятно, – прошептал Драко и, не добавив больше не слова, снова смежил веки и отвернулся.
– Не волнуйся, скоро все твои друзья примчатся сюда, чтобы поприветствовать тебя, – постаралась утешить его женщина и осеклась, услышав шепот:
– Мне было бы достаточно только одного.
Медсестре нечего было добавить и она, сославшись на необходимость принести завтрак, отошла.
Время, казалось, замерло на месте. Драко лежал, уставившись в потолок, не в силах осознать происходящее.
«Почему он избегает меня? – спрашивал он сам себя, конвульсивно сжимая руками одеяло. – Не мог же он передумать. Что же все-таки произошло? – пытался он найти хоть какое-то объяснение. – Любимый, умоляю, приди ко мне, объясни мне, что происходит?» – мысленно умолял Драко, задыхаясь от безнадежности.
К счастью, появился Блейз и отвлек его от печальных мыслей.
– Ну, наконец-то, добро пожаловать домой, мистер Малфой! – воскликнул он.
– Блейз, привет!
– Привет, Драко. Как ты?
– Дерьмово.
– Прошу тебя, в следующий раз, будь добр, если тебе приспичит сунуться в какой-нибудь старый класс, смотри, чтобы там не оказалось никаких лавок из-под которых мне выпадет «счастье» откапывать тебя.
Друг слабо улыбнулся и спросил: – Что происходит, Заб? Почему Гарри до сих пор не пришел ко мне?
– Он на уроке, – соврал Забини.
– Блейз, хоть ты не ври мне, пожалуйста!
Послышался долгий вздох: – Понимаешь, случилась странная вещь. Он…
– Он?
– Он потерял память, но самое странное то, что воспоминания потеряны частично и выборочно. Как будто бы кто-то специально сделал это. Гарри не помнит ничего о вас и вашей любви.
– Что? – В голосе Драко звучал ужас. – Что значит, ничего не помнит о нас?
– То и значит, Драко. Он не помнит ничего. Tabula rasa. Ни ваших занятий, ни перемещений между реальностями, ни-че-го. Абсолютно.
– Мерлин! Значит, он не помнит ничего из того, что случилось в другом Хогвартсе.
– Верно.
– Он… он ненавидит меня Блейз? – в ужасе ожидая положительного ответа.
– Нет, ты ему безразличен.
– Но это невозможно! После всего случившегося, он не мог забыть о нас!
– Мне очень жаль, Драко. Но он действительно ничего не помнит. Только иногда мелькают отдельные воспоминания.
– Я признался ему в любви, он сказал, что чувствует то же самое. Мы занимались любовью, Блейз, и это было изумительно. Как он мог все это забыть? – Всхлипывал Драко.
– Драко, мне так жаль. Но все уладится, я уверен.
– Как?
– Я не сомневаюсь, что тебе удастся заставить его вспомнить. Если вы любили друг друга раньше, то все вернется.
Драко закрыл глаза, и Блейз увидел, как из-под ресниц скользнула по бледной щеке слезинка.
– Это какой-то кошмар. Это наказание мне за то, что я рассказал ему о Теодоре.
– Что? О чем ты?
Блондин рассказал другу о том, что произошло в другом Хогвартсе. Блейз слушал, затаив дыхание, и чувствовал, как в нем крепнет ужасное предчувствие. Неужели в амнезии Поттера виноват Нотт?
– Блейз, ну почему так все получилось? Почему именно сейчас, когда все, наконец, стало налаживаться?
– Я тебе обещаю, мы во всем разберемся.
– Я так люблю его. Я не хочу потерять его, Блейз, – Драко был безутешен.
– Ты не потеряешь его, клянусь.
– Приведи его сюда, Блейз, умоляю. Мне очень нужно поговорить с ним.
Брюнет кивнул и, пообещав вернуться перед ужином и привести с собой Гарри, быстрым шагом покинул больничное крыло, направляясь на уроки. Ему было необходимо поделиться своими подозрениями.

Скрытый за ширмой Сайфер Малфой молча переживал за своего сына, всей душой желая утешить его, но понимая, что сейчас не самое подходящее время для подобных откровений.
Они с Северусом посоветовались и решили, что сообщат обо всем Драко, когда его состояние улучшится, и он сможет хотя бы сидеть. Это было ужасно просто лежать на кровати и молча слушать, как Драко плачет, но Сайфер усилием воли остался неподвижен, пережидая пока слезы иссякнут. Мужчина утешал себя тем, что осталось совсем немного до того момента, когда он сможет обнять и утешить своего сына.

– Люциус, в твое отсутствие прилетел филин, – сказала Нарцисса, протягивая ему конверт без обратного адреса.
– Спасибо, – холодно ответил Люциус, не глядя на жену и, продолжая листать старый фолиант по темным искусствам, положил письмо в карман.
– Ты его не прочтешь?
– Позже. У меня сейчас есть дела поинтереснее, – ответил Малфой, не удостаивая Нарциссу даже взглядом.
– Как пожелаешь, – она повернулась, чтобы уйти, но ее остановила Типи, их эльфиха, которая передала ей только что полученное послание. В этот раз на письме стоял герб Хогвартса, и женщина снова повернулась к Люциусу. – О, еще одно.
– Дорогая, я же сказал, что просмотрю их позже, – сухо ответил мужчина, не прерывая своего занятия.
– Но…
– Никаких «но», Нарцисса, ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда мне мешают.
– Дело твое, – ответила женщина и, глянув на письмо, решила его все же открыть в надежде на то, что там будут новости от Драко.
«Сообщаем Вам, что состояние здоровья Вашего сына не внушает больше опасений, – прочитала она. – Сегодня утром он пришел в себя и продемонстрировал адекватную реакцию на заданные ему вопросы. Последствия травмы головы постепенно сойдут на нет, и мадам Помфри уверена, что никаких последствий состояние комы за собой не повлечет.
Он пока чувствует себя не очень хорошо, но скоро все функции организма полностью восстановятся.
Надеюсь, что этим письмом мы Вас успокоили.
С уважением, профессор МакГоннагол,
Заместитель директора».
– Что там? – спросил Люциус, увидев, что жена смертельно побледнела и без сил опустилась на диван. – Нарцисса, я задал тебе вопрос.
– Это из Хогвартса. Новости о Драко.
Малфой захлопнул книгу и, притворяясь удивленным, спросил: – И что за новости?
– Они любезно извещают нас о том, что он вышел из комы и постепенно его состояние улучшается, – голос женщины звучал безжизненно. Она остановившимся взглядом смотрела в камин, судорожно сжимая в руке пергамент. – Скажи мне, – теперь в голосе звучала еле сдерживаемая ярость, – ты случайно не знал о том, что с нашим сыном произошел несчастный случай настолько тяжелый, что он впал в кому?
– С чего ты взяла?
– С того, что здесь написано: «Надеюсь, что этим письмом мы Вас успокоили»! – закричала Нарцисса, вскакивая с дивана. – Я ничего об этом не знала, так что единственный, кого они успокаивают, это ты!
Прижатый к стене Люциус вынужден был прибегнуть ко лжи: – Нарцисса, я не хотел тебя беспокоить.
– Люциус, почему ты считаешь, что имеешь право скрывать от меня что-либо, касающееся нашего сына? – Обычно кроткая и ласковая женщина сейчас была просто в бешенстве. – Мой сын в коме, а ты «не хочешь меня беспокоить»!
– Ну, как видишь, он чувствует себя прекрасно. Завтра я поеду и навещу его…
– Нет, Люциус! Завтра МЫ поедем и навестим его! Я хочу сама убедиться в том, что с Драко все в порядке, – ледяным тоном, обрывая мужа, произнесла леди Малфой.
– Но, любимая, нет никакой необходимости отправляться туда вдвоем…
– Люциус, может быть, ты не понял, но здесь нечего больше обсуждать, – возразила Нарцисса, швырнула смятое письмо в пылающий камин и покинула гостиную

Глава 30. “Oblivion partes” (часть 3).


В больничном крыле Гарри лежал на кровати, задумчиво глядя в потолок. Его обеспокоили слова Гермионы. Даже если все было и не так, как утверждала девушка, все равно происходило что-то странное. С момента разговора с ней у Гарри перед глазами еще пару раз мелькали события, которые он не мог вспомнить. Первый раз он оказался вместе с Драко в Выручай-комнате. Блондин, обняв его и уткнувшись ему носом в шею, рыдал как ребенок, а сам Гарри успокаивающе гладил его по спине. Во второй раз память перенесла его в гриффиндорскую квиддичную раздевалку, где слизеринец ласково касался кончиками пальцев шрама на спине брюнета, оставленного Волдемортом во время их последней битвы. В обоих случаях гриффиндорец отметил, что между ними не было напряжения или неприязни, а скорее наоборот, взаимное притяжение и симпатия, которым он не мог найти объяснения.
«Что происходит, тролль меня забери? С каких это пор между мной и Малфоем установилась такая гармония? И откуда берутся эти видения?» – спросил он сам себя, а потом закрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Что тебя беспокоит, Гарри? – раздался рядом мужской голос, вернув его к реальности.
Юноша улыбнулся Сайферу Малфою, сидевшему на соседней кровати.
– Скажем так, я чувствую себя немного не в своей тарелке. Временами мне кажется, что на моем месте был кто-то другой.
– В каком смысле?
– Мне сказали, что я частично потерял память. Сначала я не поверил, но теперь вынужден признать, что какие-то воспоминания возвращаются отдельными вспышками, но события в них всплывающие, мне незнакомы.
– Знаешь, есть такое заклинание «Memor oblivia revelo», его применяли ко мне в Азкабане. Возможно, оно поможет тебе восстановить утраченные воспоминания. Если что-то мелькает в памяти, значит, эти воспоминания лишь заблокированы, а не стерты полностью.
– Мен это немного беспокоит, потому что это мои воспоминания, но происходило все как будто не со мной. Словно то, что я вспоминаю, было в другой жизни, и если честно, меня напрягают те события, что встают перед глазами.
– Я тебя понимаю, иногда мне тоже кажется, что я жил чужой жизнью.
– Что Вы имеете в виду?
– Знаешь, когда много лет проводишь, делая одно и то же изо дня в день, терпишь боль, проваливаешься в беспамятство, слышишь одни и те же звуки, то в итоге начинаешь думать, что это и есть жизнь, и другой быть не может. И сейчас я будто начал жить заново: могу встать и пойти, могу поговорить с кем-то кроме самого себя, могу поесть или заснуть, когда захочу. Скажешь – банальность, но для меня это признаки перемен.
– Я с трудом представляю, что Вам пришлось пережить в Азкабане. Меня трясет от одной мысли об этом.
– Сейчас, оглядываясь назад, я и сам не могу понять, как умудрился выжить. Может, нежелание уступить Люциусу, может, любовь к Нарциссе или просто инстинкт самосохранения.
– Вы так отличаетесь от своего брата. Как можно быть такими похожими и такими разными?
– Ты поверишь, если я скажу, что Люциус не всегда был таким?
– С трудом, но могу попытаться.
– Я понимаю, что это кажется абсурдным, но он был совершенно другим. В детстве мы были очень близки. Рожденный на две минуты раньше, он всегда считал себя старшим братом. Он прикрывал меня и защищал от гнева отца, неизменно следовавшего за всякими шалостями и проказами. Он всегда чувствовал себя старше своих лет, и, возможно, груз ответственности оказался для него слишком тяжел.
– Но он совершенно безжалостный, – сказал Гарри, – иногда я спрашивал сам себя, а есть ли у него сердце.
– Я знаю, но так было не всегда. Люциус просто был слишком подвержен чужому влиянию: сначала – нашего отца, а позднее – Волдеморта.
– Но Вы же не приняли идеалы Темной стороны.
– Возможно, потому что я сделал другие выводы из событий того дня.
– Какого дня? – с опаской спросил Гарри.
– Когда погибла наша мать. Это случилось двадцатого декабря на вокзале Кинг Кросс. Она ехала домой после встречи с подругой. Они вместе делали последние рождественские покупки. К несчастью, в тот день Министерство наложило временный запрет на аппарацию, поэтому мама была вынуждена возвращаться поездом. И в тот день на вокзале маггловские террористы взорвали бомбу. У нее и еще у тридцати человек, оказавшихся поблизости, не было никаких шансов. Люциус просто потерял голову. Подзуживаемый отцом он обвинял всех, кого только можно было: от Министерства до магглов. Он хотел найти виноватых в этой абсурдной смерти. Таким образом он старался унять боль. Мы оба были очень привязаны к матери.
– Я сожалею, сэр.
– Мой отец не только не постарался потушить гнев Люциуса, он, наоборот, раздул его до бушующего пламени. Он не искал справедливости, а преследовал свои цели. Он забил голову Люциусу полуправдой о величии семьи Малфоев и поссорил нас, когда я отказался думать как он.
– Но сколько же лет вам тогда было?
– Двенадцать. В школе только Дамблдор понял, что происходит. Все остальные заметили перемены в Люциусе, но подумали, что он просто повзрослел и проявил свой настоящий характер. Только я знал правду. Твой отец, Сириус и Ремус стали мне такими же близкими друзьями, как и Северус, Лили и моя Нарцисса. Она спасла меня, дала мне надежду, снова научила смеяться и подарила свою любовь. Люциус всегда ревновал нас, потому что не мог понять, что она нашла в том, кого он считал паршивой овцой в нашем семействе, игнорируя более достойного представителя рода Малфоев.
– А как же Волдеморт?
– Волдеморт нашел благодатную почву для своих идей в лице Люциуса и моментально обратил его, превратив в монстра, которого мы видим сейчас. Это чудовище воспользовалось болью моего брата, чтобы превратить его в своего безжалостного последователя.
– Сэр, простите, но я не могу найти извинений для Вашего брата. Я думаю, из Вас двоих он оказался более слабым.
– Я понимаю тебя. Но даже после всего, что мне пришлось пережить по его вине, я не могу ненавидеть его, только сожалею о том, каким он был. Одно знаю наверняка, что не позволю ему причинить боль Нарциссе и Драко. За них я убью его собственными руками!
– Вы его еще не видели, верно? – спросил Гарри, оборачиваясь к лежащему на кровати Драко.
– Нет, мадам Помфри сказала, что зрение восстановится в ближайшие дни, – взволновано ответил Сайфер.
– Он очень на Вас похож.
– Мне говорили, – заулыбался мужчина.
– Я уверен, он будет счастлив наконец-то познакомиться с Вами!
– Надеюсь, но меня очень беспокоит его теперешнее состояние. Думаешь, он скоро очнется?
– Не знаю, но думаю, что скоро.
– Вы друзья?
Гарри помолчал, потом смущенно ответил: – Не знаю. Гермиона сказала, что да. Она утверждает, что я все забыл, но, к сожалению, я помню только, что мы все школьные годы ругались да дрались.
– А что ты чувствуешь?
– Я запутался. Все это так непривычно.
– Почему непривычно?
– Потому что Гермиона мне рассказывала о вещах, которые мне трудно представить. И сейчас я потихоньку начинаю вспоминать, но… ой, я не знаю!
– Например?
– Ну, например, что между нами была не просто дружба, а нечто большее, – смущенно пробормотал Гарри, благословляя слепоту Сайфера, который не мог видеть краску, залившую его лицо.
– Насколько большее?
– Насколько это вообще возможно.
– Имеешь в виду, лучший друг или ты влюблен в Драко? – напрямую спросил Сайфер.
– Думаю, второе, – совсем тихо сказал Гарри. – Но я этого не помню.
– Ты боишься, что безответно? – ласково спросил Малфой.
– Нет, сама по себе ситуация странная. Я просто не верю в такой расклад.
– Почему нет? Потому что единственное, что ты помнишь, это ссоры и драки? А может, ты и в самом деле забыл лучшую часть?
– Мерлин, это было бы ужасно, – прошептал Гарри.
– Все поправимо, – утешил его Сайфер и, внезапно обернувшись, сказал: – Подойди, я не вижу тебя, но слышу прекрасно, что ты уже полчаса здесь прячешься.
Из-за ширмы нерешительно появился Теодор Нотт.
– Не бойся, – успокаивающе сказал мужчина. – Ты, наверное, сокурсник Драко.
– Да, меня зовут Теодор Нотт, и по правде сказать, я его бывший бой-френд, – уточнил слизеринец. – Сейчас он, похоже, с ним, – он кивнул в сторону Гарри.
– Со мной? Нет, ты ошибаешься? – вскинулся гриффиндорец.
– Что значит «нет»? Сначала ты мне угрожаешь, Поттер, а теперь заднюю даешь? Будь любезен, вспомни тот вечер, когда Драко выбрал тебя.
– Я… Я… Я не помню!
– Прекрати, – завопил Нотт. – Со мной это не прокатит!
– Это правда, я ничего подобного не помню, – грустно повторил Гарри.
Теодор удивленно посмотрел на него: – Ты хочешь сказать, что ничего не помнишь про вас с Драко?
– А откуда ты знаешь что «мы с Драко» были?
– Так говорят, – не моргнув глазом, ответил Нотт. – А может, все это вранье.
– Я ничего не чувствую.
– Но это же великолепно! – почти закричал слизеринец. – Фантастика! – продолжал радоваться он, в то время как Сайфер с задумчивым выражением лица повернулся в его сторону. – Это просто изумительно! Великолепная новость!
– Ничего хорошего, – раздался голос от дверей, прерывая восторги Теодора.
– Какого боггарта тебе здесь нужно, Забини? – с досадой спросил тот. – Разве ты не сидишь преданной собачкой у ног Грейнджер?
– Уймись, я здесь из-за Гарри, – оборвал его Блейз, приближаясь.
– Ты сын Астора? – спросил Сайфер, поворачиваясь к нему.
– Да, сэр. Для меня большая честь познакомиться с Вами, – ответил Блейз, пожимая протянутую ладонь.
– Взаимно, молодой человек. Как поживает твой отец?
– Хорошо, сэр.
– Привет, Блейз, – прошептал Гарри.
– Привет. Ты помнишь про нас с Гермионой?
– Да, а почему я не должен?
– Чудесно, если ты помнишь про нас, то должен помнить и про Драко…
– То есть?
– То есть, что-то не сходится, Гарри. Гермиона мне рассказывала о твоих частично потерянных воспоминаниях. Сам понимаешь, это ненормально.
– Мерлин! У меня уже голова болит!
– Блейз, поясни, пожалуйста, свою точку зрения. Мнение Теодора мы уже выслушали, – вмешался Сайфер.
– Гарри очень помог Вашему сыну, сэр. Последний месяц он был рядом с ним: поддержал в очень сложный период и убедил не принимать навязанной ему роли. Если бы не он, Драко отказался бы от всего, во что верил, и подчинился чужой воле.
– Так все тебе и поверили: они же друг друга всегда терпеть не могли, – фыркнул Нотт.
– Совершенно верно, все шесть лет они только и делали, что задирали друг друга. Не знаю, что произошло между ними, но Драко ни перед кем никогда так не раскрывался, ни с кем не был таким искренним, исключая меня. Сэр, я уверяю Вас, их отношения гораздо ближе просто дружеских.
– Ну, почему я ничего не помню, – простонал Гарри.
– Потому что это ерунда, – сухо заметил Нотт. – Он был с тобой, пока ему это было нужно. Он просто использовал тебя.
– Заткнись, Теодор. Ты бесишься, потому что Драко выбрал его, а не тебя.
Если бы взглядом можно было убить, то Блейз уже упал бы бездыханным.
– Посмотрим, что скажет Драко, когда очнется, – прошипел Нотт и пулей вылетел за дверь.
– Сколько яда, – заметил Сайфер. – Сдается мне, что он что-то скрывает.
– Поцелуй его дементор, – выругался Блейз. – Он не знает, сколько сделал Гарри для Драко.
– Сказать по правде, я этого тоже не знаю, – откликнулся гриффиндорец.
– Ты все вспомнишь. Такое просто нельзя забыть навсегда: ваши занятия, перемещение в параллельную реальность, все, что связало вас за эти недели, – попытался утешить его Блейз.
– Молодые люди, а почему бы нам не попробовать? Блейз, где твоя палочка?
– Здесь, сэр.
– Тогда направь ее на Гарри и произнеси заклинание «Memor oblivia revelo». Оно покажет, была ли амнезия следствием травмы, или кто-то намеренно заставил его забыть часть событий.
Слизеринец взмахнул палочкой, произнес заклинание и увидел то, что и предполагал Сайфер – часть воспоминаний Гарри была намерено стерта.
– Мерлин, Вы были правы! – с ужасом пролепетал Забини.
– Что и следовало доказать, – прокомментировал Малфой.
– Поверить не могу, – ошарашено проговорил Блейз.

– Все, – счастливо заулыбался Драко.
– Что «все»? – спросил его двойник.
– Я поместил все, что хотел, в думоотвод. Не могу дождаться, когда покажу их Гарри. Он будет в восторге.
Хозяин комнаты улыбнулся и прошептал: – Ты передашь ему привет?
– Конечно!
– Он в самом деле особенный. Я очень рад, что вы наконец-то все выяснили.
– Я так хочу поскорее обнять его, – порозовел Драко-гость.
– И это все? – второй блондин легко толкнул его локтем в бок. – А я думал, что у тебя будут еще желания.
– Отстань, все не так, как ты думаешь, – еще сильнее покраснел его собеседник.
– Да ты что?
– С ним даже просто рядом находиться классно, и совсем необязательно…
– Ой, не ври! – рассмеялся здешний Драко.
– Ладно, признаю: мне отчаянно не хватает его всего – его сладких поцелуев, сводящих с ума ласк, нежных объятий, аромата его кожи, от которого сносит крышу, звука его голоса, вызывающего дрожь, ощущения надежности и защищенности, когда он рядом. Я никогда не испытывал ни к кому ничего подобного. Меня это даже пугает немного.
– Гарри любит тебя, в этом ты не должен сомневаться.
– Ты думаешь, он чувствует то же самое?
– Бешеные чувства и страх все потерять? Я в этом абсолютно уверен!
– Я хотел бы быть с ним рядом до конца жизни, – смущенно признался Драко.
– Что-что? Что я слышу? Это значит: «Эй, красавчик, не хочешь ли ты стать моим мужем?»
– Ну, это сильно сказано, а вот просто жить вместе я бы очень хотел, – окончательно залившись краской, что для его бледной кожи было уже просто рекордом.
– Потрясающе! А он знает?
– Нет, все так быстро случилось, а потом я не решился сказать ему об этом.
– Зато теперь ты знаешь, что должен сделать первым делом по возвращении домой. Ох, я бы дорого дал, чтобы увидеть это… Представляю: ты на коленях перед ним бормочешь о том, как ты его любишь и хочешь провести с ним всю жизнь.
– Хватит издеваться, – обиженно сказал Драко-гость.
– Да я не издеваюсь, я просто счастлив за вас и, если честно, немного завидую, – ответил другой Драко и тоже порозовел.
– Завидуешь чему? – раздался за их спинами голос вошедшего Гарри.
– Ничему, – отвел глаза его блондин.
– Давай, Драко, скажи!
– Нет, нечего тут говорить.
– Может, ты меня просветишь? – повернулся Гарри к их гостю, который, посмотрев на своего покрасневшего двойника, взглядом умолявшего его молчать, заулыбался и сказал:
– Мы говорили о счастье совместной жизни.
– Кого с кем? Драко с тобой? – подмигнул Гарри.
– Нет, Драко с тобой?
– Что-оо? – поперхнулся Поттер.
– Милый, на самом деле Драко мне сказал, что хотел бы жить вместе с Гарри там, в их мире, после окончания школы, а я сказал, что счастлив за них и даже немного завидую, – пояснил местный Малфой. – Я бы тоже хотел… ну, чтобы мы… вместе…
Но прежде чем он успел закончить свой немного бессвязный монолог, брюнет наклонился и поцеловал его, а потом, счастливо улыбнувшись, прошептал: – Это замечательная идея!
Реакция его блондина была такой пылкой, что через полминуты они оказались на полу, слившись в поцелуе.
– Ух, надеюсь, что и мой Гарри отреагирует также! – заулыбался Малфой-гость, а потом бросил взгляд на свои руки и испуганно воскликнул: – О, Мерлин! Ребята, похоже, я…
Естественно, парочка на полу была слишком занята, чтобы обратить внимание на его слова.
– Ребята, наверное, это не самый подходящий момент, но… О, святые небеса… Драко… Гарри… – бормотал блондин, расширившимися от ужаса глазами глядя на свои становящиеся прозрачными руки. – Помогите! – закричал он, привлекая, наконец, внимание целующихся.
– Чт… что? – повернулись к нему две встрепанные головы.
– Я исчезаю!
– Вот дерьмо! – прокомментировал Поттер, а потом решительно добавил: – Спокойно! Не паникуй! Ты просто возвращаешься домой.
– Да? – с испугом, смешанным с надеждой, спросил Драко, обозревая свои исчезающие ноги.
– Ну конечно! Передавай привет Гарри и скажи ему, что для нас было большой честью познакомиться с Вами обоими, – зачастил второй Драко, обнимая своего близнеца и уступая место Гарри и Блейзу, который, услышав крики блондина, появился в комнате.
– Ребята, большое спасибо вам за все, – проговорил Драко, ставший почти совсем прозрачным. – Я буду очень скучать!
– И мы тоже! Не забывай нас, красавчик! – послал ему улыбку Блейз.
– Все будет хорошо, не беспокойся! – закричал остающийся Драко. – Слушай свое сердце, и все получится.
Последним, что увидели трое слизеринцев, была взволнованная улыбка их гостя.

– Лю… бимый, – раздался слабый голос со стороны кровати блондина.
– Я здесь, – услышал очнувшийся юноша в ответ.
– Я…
– Шшш, не говори ничего, – Драко почувствовал, как его пальцы сжала ласковая рука. – Наконец-то ты вернулся, – раздалось около самого уха.
Блондин слабо кивнул и, расслабившись, откинулся на подушку, чтобы вновь упасть в гостеприимно распахнутые объятия Морфея.
– Я здесь, любимый, – прошептал юноша и опустил темноволосую голову на край кровати, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза. – Я буду здесь, когда ты проснешься, – тихо добавил он.

Утром Гарри проснулся первым. Он зевнул, потянулся, а потом повернулся и бросил взгляд на соседнюю кровать. Увидев, что рядом с лежащим юношей кто-то сидит, гриффиндорец озадачено моргнул. Он подумал, что, наверное, этот человек провел около Драко всю ночь, держа его за руку, и так и заснул в неудобной позе, опустив голову на край кровати.
Гарри не мог объяснить, почему при виде этой картины внутри что-то сжалось. Ему ужасно не понравилось, что кто-то сидел около Малфоя ночь напролет, сжимая в руке тонкие пальцы.
«Мне-то какое до этого дело? – Спросил он сам себя, узнавая в сидящем Нотта и отворачиваясь. – Должно быть, он его очень любит, – вздохнул он, глядя на спящих голова к голове слизеринцев, и подумал: – И кто я такой, чтобы влезать в чужие отношения со своей амнезией? Что за идиотская ситуация?»
Выругавшись себе под нос, Гарри направился в ванную.
Десять минут спустя он, умытый и, насколько получилось, причесанный, вернулся на свою кровать, продолжая досадовать на сложившиеся обстоятельства.
«Я влюблен в Малфоя – что может быть абсурднее? Даже если…», – добавил он, внимательно разглядывая ангельские черты лица своего извечного врага: широкий лоб, высокие скулы, упрямая линия подбородка и мягкие розовые губы. Сейчас имея возможность внимательно изучить Драко, он не мог не отметить, насколько тот изменился. В нем больше не было ничего от того заносчивого мелкого мальчишки, с которым он познакомился в магазине мадам Малкин. Блондин очень вырос и раздался в плечах, изящный, но в то же время мускулистый, он превратился из симпатичного ребенка в привлекательного молодого человека, обещавшего стать неотразимым мужчиной в будущем.
«Что за паскудные мысли? – тряхнул головой Гарри. – Это же Малфой!»
– Доброе утро, – поприветствовала его мадам Помфри, отвлекая от нерадостных раздумий.
– Доброе.
– Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно!
– Замечательно, значит, сегодня я выпишу тебя.
– Здорово, а то я уже больше не могу бездельничать!
– Думаю, ты будешь рад узнать, что Драко пришел в себя этой ночью.
– Правда? Во сколько?
– Около двух.
Гарри улыбнулся и кивнул.

* «Memor oblivia revelo» примерно означает "Забытые воспоминания показываю" (К сожалению, не смогла придумать достойного перевода. Уж простите)

Глава 29. “Oblivion partes” (часть 2).


– Привет, Гарри! Как приятно видеть тебя снова здоровым, – воскликнула Гермиона, обнимая лучшего друга.
– Привет, Герм!
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, сегодня меня отпустят.
– А как Драко?
– Извини? – холодно спросил Гарри.
– Драко, Гарри, тот блондин, что лежит на соседней кровати, – рассмеялась девушка, указывая на лежащего юношу.
– А я должен знать об этом? – в свою очередь спросил Поттер.
Гермиона опешила, а потом все же рассмеялась: – Брось, Гарри, расскажи лучше как он? Когда он очнется? Блейз так беспокоится!
– Герм, я не понимаю, почему ты продолжаешь настаивать и доставать меня Малфоем? Я не знаю, как он! Спроси у мадам Помфри.
– Гарри, ты шутишь? – Гриффиндорская староста, побледнев, смотрела на брюнета, не зная, то ли ей принять его слова всерьез и забеспокоиться, то ли поддержать его шутку.
– Вот объясни, что на вас всех нашло? С утра Дамблдор и Снейп приставали с вопросами, теперь ты. Можно узнать, что вообще происходит? Да, я помог Малфою найти его отца, но это не значит, что теперь мы друзья. Разве нет?
– О чем ты, Гарри? – девушка остолбенела. – Ты же не можешь говорить это всерьез? – добавила она, интуитивно понимая, что первое ее предположение было верным, и у них есть серьезный повод для беспокойства.
– Да я абсолютно серьезен, – возразил Поттер.
– Ты и в самом деле не помнишь? – охнула Гермиона. – Но вы же с Драко друзья, даже больше, чем друзья!
Гарри неудержимо расхохотался: – Герм, ты в своем уме? Мы с Малфоем друзья? Ты сама себя слышишь? В честь чего мы с ним будем дружить, если столько лет мы только и делали, что оскорбляли друг друга? Он же отвратительный, заносчивый, высокомерный сукин сын! Герм, как ты вообще можешь предполагать что-то подобное?
– Гарри, что произошло? Что случилось в Азкабане? Что они с тобой сделали?
Брюнет обжег ее взглядом и ледяным тоном спросил: – Герм, ты держишь меня за идиота? Думаешь, я позволил бы поймать и пытать себя? Брось уже нести эту ересь про меня и Малфоя. Я слышать о нем не желаю, – гриффиндорец кивнул в сторону соседней кровати.
– Но хоть дополнительные занятия ты помнишь?
– Какие занятия?
– Ты занимался с ним, чтобы подтянуть его в учебе.
– О небо! Нет, я этого не помню.
– НО ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – закричала девушка, не веря собственным ушам.
Гарри уже был готов рявкнуть в ответ, как из-за ширмы показался мужчина, который, медленно приблизившись, ориентируясь на звук, протянул ему руку и сказал: – Я хотел поблагодарить тебя. Своей жизнью я обязан тебе.
– Не за что, сэр, – ответил юноша, сжимая протянутую ладонь, и вздрагивая, потому что при рукопожатии в мозгу вспыхнула картинка, на которой этот же мужчина ласково обнимал своего сына.
– Все в порядке? – спросил Сайфер, почувствовав, как Гарри вздрогнул и отдернул руку.
– Да, это просто… не важно. Как Вы себя чувствуете? Я вижу, Вы уже поднялись на ноги.
– Да, мадам Помфри сказала, что я даже скоро смогу видеть. Ты даже не представляешь, что ты сделал для меня, вытащив оттуда.
– Представляю, это ужасное место. Я очень рад, что Вам уже лучше.
– Меня накачивают восстанавливающими зельями и еще еда… здесь все так вкусно, что я даже иногда есть не могу, потому что это не прокисло и не провоняло, – сказал мужчина.
– Забудьте. Все теперь будет по-другому. Мадам Помфри мастер своего дела, она в считанные дни приведет Вас в порядок, – улыбаясь, ответил Гарри.
– Спасибо. Вот только я не знаю, как тебя зовут.
– Гарри, сэр, Гарри Поттер.
– Поттер… Я знал одного Поттера. Его звали Джеймс…
– Да, это мой отец.
– Мерлин! Твой отец? Как он?
Гриффиндорец сглотнул внезапно образовавшийся в горле комок и прошептал: – Он умер, сэр. Его и маму убил Волдеморт. Шестнадцать лет назад они пожертвовали своей жизнью, чтобы спасти меня.
– О, прости! Я не знал… Туда доходила только новость о том, что этот сумасшедший был побежден, но кем – я не имею понятия, – грустно прошептал Сайфер.
– Не беспокойтесь, сэр, все нормально.
– Я помню, они были замечательными людьми. Ты, наверное, многое взял от них.
– Так говорят, – ответил Гарри.
– Спасибо тебе, Гарри. Я обязан тебе жизнью.
– Я сделал то, что должен был. Очень приятно видеть Вас на ногах, сэр.
– А уж как я счастлив! Не помню даже, когда последний раз у меня была возможность пойти, куда я хочу.
– Я восхищен Вами, сэр…
– Зови меня, Сайфер, пожалуйста. А то я чувствую себя древним старцем, – рассмеялся мужчина.
– Я восхищен, Сайфер, выдержать столько лет там…
– И благодаря тебе, все закончилось.
Гарри промолчал.
– Я очень рад, что у Драко есть такой друг как ты, – улыбнулся блондин и отошел.
Эти слова взволновали Гарри. Он перевел взгляд на лучшую подругу: – Что происходит, Герм? Почему все считают, что я и Малфой – друзья?
– Потому что так и было до твоего похода в Азкабан. Я не знаю, что там произошло, но ты потерял часть воспоминаний, Гарри, поверь мне.
– Ты знаешь, у меня в голове мелькнуло странное воспоминание о том, как Малфоя обнимал его отец.
– Может, это одно из воспоминаний, которые были потеряны?
– Потеряны? – брюнет схватился за голову.
– Мы все выясним, Гарри.
– Что выясним?
– Как ты относишься к Драко?
– В каком смысле?
– В смысле, что ты чувствуешь?
Юноша порозовел и смутился: – То же, что и всегда: безразличие и презрение.
– Да? А на самом деле все не так. Ты мне признавался, что влюблен в него.
– ЧТО-О? Уверяю тебя, это не так, – замотал головой Гарри.
– А я тебя уверяю в обратном.
– То есть?
– Ты с ума по нему сходил!
– О, Мерлин! – простонал Гарри, чувствуя, что у него голова идет кругом. – Герм, но я же не гей.
– Значит, ты бисексуал!
– О чем ты, Герм? Я стопроцентный натурал!
– Нет, Гарри!
– Может быть, ты позволишь мне самому судить о своих сексуальных предпочтениях? – Завопил брюнет.
– Гарри, поверь мне!
– Нет, этот ты мне поверь! Я влюблен в… в… Чжоу Чанг!
– Да нет же, Гарри! Ну, посмотри, ты же сам себе не веришь. Вы с Чжоу уже больше двух лет просто друзья. Не говоря уже о том, что она закончила Хогвартс в прошлом году.
– Гермиона, шутка хороша один раз, а твоя игра уже затянулась, – вскинулся гриффиндорец, испепеляя подругу взглядом.
– Ты сам все увидишь, когда Драко очнется.
– Уж с этим мерзким слизняком я как-нибудь разберусь.
– Что ты говоришь? – ужаснулась девушка.
– Ты меня совсем не слушала? Я не испытываю к нему ничего! Так что не трать попусту слова: между Малфоем и мной ничего нет и быть не может.
– Гарри, но…
– Никаких «но», Герм. Знаешь, я немного устал и хотел бы передохнуть. Увидимся в башне.
Гермионе осталось только молча кивнуть и покинуть больничное крыло, направляясь к своему парню, чтобы обсудить с ним услышанное.

– Блейз, в Азкабане с Гарри что-то произошло. Он совсем не помнит о том, что у них было с Драко.
– Что ты имеешь в виду?
– Гарри несколько дней назад признался мне, что влюблен в Драко, а теперь он бежит даже от разговоров о нем, как от чумы.
– Он передумал? – растеряно предположил Блейз.
– Нет, дело не в этом. Когда он говорил о своих чувствах к Драко, он весь светился. Что-то случилось, потому что он словно забыл последние три недели.
– Да, но что и, главное, когда?
– В Азкабане, где же еще?
– Нет, Герм, если бы что-то произошло с ним в подземельях, он бы не смог выйти оттуда. Нет, что-то было еще, но уже после. Возможно, это связано с теми зельями, что он принял. Быть может, это они вызвали такой побочный эффект.
– Но мадам Помфри сказала, что ему была оказана немедленная помощь, – задумчиво прошептала Гермиона.
– Не волнуйся, скоро он все вспомнит.
– Я надеюсь, любовь моя.
– Потерпи, скоро очнется Драко, и уж поверь, он заставит его вспомнить, – лукаво улыбнулся Блейз. – В делах любовных Драко большой спец. Поттер все вспомнит, успокойся, – прошептал слизеринец, целуя девушку за ушком.
– Ты не понимаешь, Блейз. Он хочет избегать Драко любыми способами. Он даже про уроки не помнит.
– Даже так?
– Да, – расстроено кивнула Гермиона.
– Послушай, если тебе станет от этого легче, то я могу с ним поговорить. Если он помнит о нас с тобой, то не может не помнить о Драко. Я расскажу ему про один чудный вечер в Выручай-комнате, когда одна прекрасная гриффиндорка сделала меня самым счастливым парнем в школе, – прошептал он, целуя девушку в уголок губ, и добавил: – Я помню, как она отвечала на мои поцелуи, и то, что в итоге мы оказались на диване на разноцветных подушках.
– Ты правда ему расскажешь об этом, – порозовела Гермиона, не без удовольствия вспоминая произошедшее тогда между ними.
– Конечно, – заулыбался Блейз, нежно погладив любимую по щеке. – Он не мог забыть, как они застали нас там.
Теперь лицо девушки просто пылало.
– Ой, мисс Грейнджер, неужели я смутил Вас?
– Ни в коем случае, любовь моя. Подумаешь, кроме Гарри и Драко на нас тогда смотрел еще и профессор Снейп, – саркастично заметила Гермиона.
Блейз прижал ее к себе и прошептал: – Обожаю, когда ты так меня называешь.
– А мне очень нравится это делать, – пробормотала гриффиндорка и приникла губами к шее юноши.
– О, Мерлин! – выдохнул Блейз. – Малышка, я когда-нибудь говорил, как хорошо тебе удается заводить меня?
– Нет, – ладонь девушки скользнула вдоль спины слизеринца к скульптурным ягодицам, слегка сжала одну, заставив его вздрогнуть от удовольствия.
– Не стоило Вам этого делать, мисс Грейнджер, – жарко прошептал Блейз, прижимая девушку к стене в коридоре, ведущем в подземелья.
– Чего? – голосок Гермионы был сама невинность.
– Провоцировать меня, – ответил брюнет, приникая к розовым губам, которые приглашающе раскрылись в ответ. – Сейчас я утащу Вас в какое-нибудь укромное местечко подальше от любопытных глаз и продемонстрирую, как слизеринцы способны ответить на вызов, – Блейз покрывал легкими, как крылья бабочки, поцелуями лицо и шею девушки.
– Ми… милый… не надо… – простонала гриффиндорка, теряясь в ощущениях. – У нас сейчас… ааах…. – ласковые мужские пальцы скользнули по щеке, по шее и остановились на упругом полушарии груди.
– Домашняя работа по зельям, я знаю. Но боюсь с ней придется немного подождать, – сказал брюнет, лаская и дразня напрягшийся сосок Гермионы через тонкую ткань блузки. – Что скажешь? – спросил он, покусывая нижнюю губу девушки.
– Милый, не здесь, – простонала она.
– Точно, нас могут увидеть, – заулыбался Блейз, отрываясь от нежных губ и прислоняясь лбом ко лбу Гермионы.
– Да, – выдохнула та, и зарылась лицом ему в шею, не в силах оторваться от рук и губ любимого.
– Но зато насколько это возбуждает – целоваться, рискуя быть застигнутыми, да?
– Верно, – пробормотала девушка и снова прижалась губами ко рту слизеринца в страстном поцелуе.
Следующие пять минут в коридоре раздавались лишь стоны и вздохи, прерываемые звуками поцелуев.
Затем раздался чей-то недовольный голос: – Блейз, как ты думаешь, что скажет твой отец, когда я расскажу ему с кем ты встречаешься?
Гермиона сокрушенно застонала и уткнулась лбом в плечо юноши, обернувшегося к мужчине, голос которого узнал с первых слов.
– Добрый день, мистер Малфой, – спокойно сказал Забини.
– Здравствуй, – ответил Люциус. – Вижу, ты занят.
– Да, я рассказывал Гермионе, насколько она прелестна и сексуальна, – ответил Блейз, выдерживая пристальный взгляд старшего Малфоя. – Вы ведь знакомы с Гемионой Грэйнджер, сэр?
– Конечно, знаком, – ответил Люциус, недовольный таким поворотом разговора.
– Естественно, ведь она лучшая студентка Хогвартса, – продолжал между тем Забини.
– Это спорное утверждение, – парировал мужчина. – И давно ты встречаешься с грязно…
– Достаточно, – перебил его Блейз, не давая закончить.
– Отец знает? – ядовито спросил Малфой, интуитивно чувствуя, что юноша не поспешил оповестить об этом своего родителя.
При этих словах Гермиона конвульсивно стиснула пальцы Блейза.
– Нет, пока, – ответил юноша, – но думаю, Вы об этом позаботитесь.
– По-моему, тебе не помешали бы несколько уроков хороших манер. Думаю, Астор этим займется.
Гермиона испуганно пискнула, а Блейз сказал: – Как всегда, сэр.
– Я думал, что ты поддержишь Драко, но ты, похоже, тратишь свое время на другие дела…
– Извините, сэр, но, по-моему, я не обязан отчитываться перед Вами о том, как я провожу свое свободное время. Драко знает, что всегда может на меня положиться, а в мою личную жизнь он не лезет. И ее я буду обсуждать с отцом, а не с Вами. Думаю, что Вы приехали сюда по своим делам, а не для того, чтобы критиковать мой моральный облик, поэтому мы не смеем Вас задерживать. Да и мы с моей девушкой найдем занятие поинтереснее, чем препираться здесь с Вами, – сказал Блейз и, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел прочь, увлекая за собой потрясенную Гермиону.
Не останавливаясь ни на минуту, парочка домчалась до спальни слизеринских семикурсников.
– Блейз, – пропыхтела девушка, силясь восстановить дыхание.
– Чертов ублюдок! – рявкнул юноша, захлопнув за собой дверь.
– Любовь моя, может, не стоило так с ним разговаривать? – отдышавшись, осторожно начала Гермиона.
– Не стоило?! Мне что же нужно было стоять и молчать, пока он оскорбляет тебя! – взорвался слизеринец, изо всех сил шарахнув по столбику кровати Гойла, которая от его удара заходила ходуном.
– Я не хотела сказать…
– А что ты хотела? Потому что я не понимаю тебя! – продолжал бушевать Забини.
– Послушай, давай мы поговорим об этом, когда ты успокоишься, – попыталась урезонить его гриффиндорская староста.
– Нет, давай поговорим сейчас! – не успокаивался юноша.
Гермиона посмотрела на него с испугом и некоторой долей раздражения: она никогда не видела Блейза в таком бешенстве. Он был просто вне себя. И в то же время девушка чувствовала, как в ней поднимается желание надавать ему пощечин.
– А теперь выслушай меня, Блейз Забини. Может, ты и привык так общаться со своими друзьями, но со мной этот номер не пройдет.
– Гермиона…
– Помолчи и дай мне сказать! – оборвала его девушка. – Не смей на меня орать из-за того, что Люциус Малфой вывел тебя из себя! Позволю себе заметить, что это была не лучшая идея, ставить его на место. Неизвестно, как поведет себя твой отец после того, как услышит о нас от Люциуса.
– Да я не хотел… – попытался вставить Блейз, осознавая, что его реакция была несколько бурной.
– Я не закончила! – обожгла его взглядом Гермиона. – Я понимаю, что этот человек невыносим, особенно, если учесть, что он даже не настоящий отец Драко, но вести себя подобным образом со мной, словно я тебе враг, это уж слишком. Я знаю, что ты замечательный и особенный, но на сегодня с меня достаточно. Сними, пожалуйста, с двери запирающее заклятие, потому что я хочу уйти.
– Подожди, Гермиона, дай мне объяснить…
– Немедленно! – ледяным тоном приказала гриффиндорка. Бедному слизеринцу пришлось подчиниться.
Гермиона распахнула дверь, но выйти не успела, потому что Блейз догнал ее и обнял сзади за талию.
– Прости, я не хотел тебя обидеть, – покаянно прошептал он. – Прошу тебя, не уходи.
– Мы поговорим с тобой, когда ты успокоишься, а сейчас мне надо уйти, – прерывающимся голосом сказала Гермиона.
– Останься, любовь моя. Я уже успокоился, и мы можем поговорить прямо сейчас. – Не дождавшись ответа, Забини продолжил: – Этот человек всегда вызывает во мне подобные эмоции. Не уходи, малышка, я не хочу, чтобы мы поссорились из-за него. Я так сожалею!
– Я тоже, Блейз, – еле слышно сказала девушка и, не добавив больше не слова, отвела руки Блейза и вышла из комнаты.
В гостиной слизеринцев никого не было, и только на лестнице Гермиона столкнулась с юношей в зеленой мантии, но не обратила на него внимания. Когда тот вошел в спальню семикурсников, то увидел Блейза, на лице которого было написано отчаяние.
– Что, поссорился со своей пассией?
– Отвали, Тео!
– Ничего, переживешь. Я же как-то научился обходиться без Драко, и ты сможешь, – «посочувствовал» Нотт.
– Она меня не бросила, мы просто не сошлись во мнениях, – вскинулся Забини, у которого от одной только мысли о возможном разрыве с Гермионой сжалось сердце.
– Бедненький Блейз, твое нежное сердечко разбито гриффиндоркой, – ехидно пропел сосед.
– Слушай, Тео, оставь меня в покое, пожалуйста, я хочу побыть один, – пробурчал Блейз и, задернув полог на своей кровати, положил конец разговору.
– Как пожелаешь. Я пойду проведаю Драко. Увидимся позже, – сказал Нотт и ушел, оставив несчастного влюбленного, проклинавшего себя за несдержанность, в одиночестве.

– Северус, объясни мне, какого тролля Драко не приходит в себя?
– Все очень просто, Люциус: он в коме.
– А тебе не кажется, что уже достаточно?
– Что за идиотский вопрос? Я откуда могу знать? Да и когда очнется, ему предстоит долгий курс реабилитации: он уже три дня без сознания.
Блондин вполголоса выругался.
– Поясни мне, ты беспокоишься о сыне или о том, что твои планы откладываются? – ядовито спросил Снейп.
– А ты откуда знаешь? – удивился Пожиратель.
– Драко сказал перед несчастным случаем.
– Он безнадежен, ничего доверить нельзя.
– Ошибаешься, я практически вынудил его признаться, когда выяснял, почему он худеет на глазах и плохо учится.
– Только избавь меня от пламенных речей, Северус. Я все решил: Драко станет новым Темным лордом. После того, как он придет в себя и пройдет курс реабилитации, никто и ничто не сможет помешать мне забрать его из школы.
– У меня нет ни малейшего желания попусту сотрясать воздух, Люциус. Скажи только, что по этому поводу думает Нарцисса? Или ты забыл ей сказать о том, что ее единственный сын скоро станет Пожирателем?
Малфой молчал, подтверждая догадку зельевара.
– Ладно, ты хоть ей сказал, что Драко в коме?
– Я скажу ей сегодня вечером!
– Понятно.
– Хватит уже доставать меня своими ехидными вопросами, на которые ты, кстати, прекрасно знаешь ответы.
– Люциус, ради Мерлина! Ты меня порой удивляешь. Она все же его мать и имеет право знать, что происходит с ее сыном, и здоров ли он. Сколько ты будешь скрывать от нее правду? К тому же ты не можешь игнорировать ее мнение относительно инициации Драко.
– Еще как могу! И делаю, как видишь!
– А смысл?
– Прекрати, Северус, здесь нечего обсуждать. К тому же Нарцисса никогда не участвовала в воспитании Драко.
Слизеринский декан нахмурился, но промолчал.
– Ты сообщишь мне, когда он очнется?
– Ты не зайдешь к нему?
– Нет, я спешу.
– Понял, я извещу тебя, как только Драко придет в себя, – ответил Снейп, хмуро глядя в след блондину, который шагнул в камин и скрылся в зеленых языках пламени.

Глава 28. “Oblivion partes” (часть 1).


Неприятные ощущения при перемещении, тем не менее, помогли Гарри удержаться на самой грани потери сознания. Через мутную пелену перед глазами он смог различить рядом с собой слизеринскую мантию.
– По… мо… гите, – еле шевеля пересохшими губами, произнес он. – По… зо.. вите Дамбл… дора или… Снейпа, – успел добавить он, преодолевая головокружение.
– Как будто бы я обязан, – сквозь шум в ушах услышал он чей-то голос.
– Умо… ляю… помо.. ги, – простонал Гарри.
– Поттер, ты даже не представляешь, сколько раз я мечтал увидеть тебя в таком состоянии, – ответил молодой человек, с гаденькой улыбочкой наблюдая за страданиями гриффиндорца.
Гарри не ответил, все же потеряв сознание.
– Надо бы бросить тебя здесь, ублюдок, – прошептал незнакомец, приподнимая брюнета, а потом беспардонно швыряя его на землю. – Найдут тебя здесь завтра утром, и может быть, тогда, наконец, тебя не спасет даже твоя слава Спасителя волшебного мира, – прошипел он, наклоняясь к самому лицу бесчувственного гриффиндорца. – Гарри Поттер, плюющий на комендантский час, найден в бессознательном состоянии на опушке Запретного леса! Может, тогда тебя, в конце концов, вышвырнут из Хогвартса? – продолжил он, вдохновляясь идеей.
Через несколько секунд глубокий вздох нарушил повисшую тишину.
– Уверен, что пожалею об этом! – раздался раздраженный голос незнакомца, который с усилием поднял безвольное тело Гарри и, водрузив его на плечо, направился в сторону больничного крыла.
В царстве мадам Помфри, куда он в итоге добрался со своей странной ношей, его встретили три остолбеневших фигуры.
– Это Поттер, я нашел его в коридоре, – солгал он, скрывая собственное нарушение комендантского часа. – Похоже, ему плохо.
– Клади сюда, – скомандовала медсестра и сразу же принялась обследовать пациента.
– Он поправится? – холодно спросил юноша.
– Да, с Гарри все будет в порядке. Спасибо, мистер Нотт, – ответил Дамблдор.
– Кто бы сомневался, – язвительно прокомментировал Теодор, бросая короткий взгляд на вторую ширму, которая скрывала другого пациента, и, коротко кивнув директору и декану, покинул больничное крыло.
– Как он? – спросил Снейп, разглядывая изможденное лицо гриффиндорца.
– Знаешь, все очень странно, Северус. Я не могу понять, что случилось. Гарри очень сильный маг, в Азкабане в стычках он не участвовал, и поэтому его теперешнее состояние я нахожу очень тревожащим.
– Может, его так обессилила трансфигурация или поддержание анимагической формы?
– Не думаю, Северус. Впрочем, бессмысленно сейчас пытаться определить причину. Скоро Поппи нам все расскажет, – ответил директор, обеспокоено глядя на бесчувственного юношу.
Вердикт медсестры не заставил себя ждать. После всех необходимых исследований она поведала мужчинам о том состоянии, в котором Гарри отправился в тюрьму. Смесь зелий, обнаруженная в крови гриффиндорца, привела ее в ужас. Удивляло то, как он смог при тех жизненных показаниях передвигаться и трансформироваться.
– Чудо, что он вообще еще жив! – заключила мадам Помфри, бросая убийственный взгляд на оторопевших мужчин, которые, запинаясь, пытались объяснить, что ничего не знали. – Но это же очевидно, что он солгал, чтобы помочь вам.
– Безголовый мальчишка, – вздохнул Снейп, – как всегда не взял на себя труд подумать о себе, а туда же, опять кинулся помогать другим.
– Это Гарри, Северус. Он особенный даже в этом.
– Да, Альбус, но нельзя же забывать о том, что он всего лишь человек, а пределы человеческого тела не бесконечны, – раздраженно ответил Снейп.
– Ты лучше меня знаешь, почему он так поступил.
– Конечно, я знаю, но он не первый влюбленный юнец, и это не оправдывает его безответственности. Согласись, что отправиться в таком состоянии в Азкабан с его дементорами, колодомедиками и Люциусом вдобавок, который мог обнаружить его в любой момент, было очень опрометчиво.
Дамблдор согласно кивнул, но сделанного не воротишь, и теперь главное было справиться с последствиями их похода.
– Как ты думаешь, Поппи, он поправится?
– Конечно, но…
– Что «но»? – в унисон воскликнули Снейп и директор.
– Гарри обессилен, но его физическое здоровье быстро восстановится. Есть только один момент, который мне не понятен и очень не нравится. Его память была модифицирована…
– ЧТО? – повысил голос Снейп, в то время как Дамблдор, как всегда более сдержанный, спросил:
– Ты думаешь, это бессознательное состояние провоцирует подобную реакцию мозга?
– Возможно, но я нахожу такой вариант совершенно не подходящим. Вы лучше меня знаете, что пациенты теряют память после каких-либо травмирующих событий, но чтобы сделать это настолько выборочно… – медсестра с сомнением пожала плечами. – Единственное объяснение, что кто-то намеренно сделал это.
– Невероятно, – ошеломленно произнес Снейп.
– Странно, конечно, но по-другому объяснить эту частичную амнезию я не могу.
– Частичную? – переспросил Дамблдор. – В каком смысле?
– Как будто кто-то проник в его воспоминания и стер только то, что его интересовало.
Директор и слизеринский декан ошеломленно переглянулись. Кто и зачем мог так поступить? Это казалось бессмысленным, потому что Гарри никто не видел, и по прибытии он был сразу доставлен в больничное крыло.
– Мы можем узнать, какие воспоминания стерты? – спросил Снейп у мадам Помфри.
– Нет, если только Гарри не использовал думоотвод, – ответила женщина.
Сказать, что Снейп был поражен, не сказать ничего. Все замолчали, пытаясь определить причину случившегося.
– Альбус, а не мог Поттер сам сделать это? Ведь то, с чем он столкнулся в Азкабане, лучшими воспоминаниями не назовешь.
– Насколько я знаю Гарри, он вряд ли бы так поступил, – вздохнул директор. – Хотя может быть, я и ошибаюсь. Но в любом случае мы сможем узнать ответ, только когда он очнется.
С этими словами он благодарно кивнул Помфри и вышел. Побледневший Снейп последовал за ним.

Назавтра на рассвете Снейп появился в больничном крыле, бросил мимолетный взгляд на спящего Поттера, на лицо которого уже вернулись краски, и направился в угол, где находился его старый друг. Стараясь производить как можно меньше шума, он сдвинул ширму, за которой лежал скрытый от любопытных глаз Сайфер Малфой, и присел в изголовье.
Он замер, глядя на тонкий профиль лица, которое сейчас было практически неузнаваемо из-за истощения и многочисленных экспериментов, которым он подвергался так долго. Он был бесконечно счастлив узнать, что его друг жив, но сейчас, глядя на него, с трудом сдерживал эмоции. Снейп сидел, мысленно проклиная Люциуса, когда слабый голос отвлек его от мрачных мыслей:
– Ты так и будешь молчать или хотя бы пожелаешь мне доброго утра?
Северус улыбнулся краем губ и спросил:
– Доброе утро, Сай. Как ты себя чувствуешь?
– Ты не поверишь, но спал я неважно.
– Почему? Раны болели? – обеспокоено спросил мастер зелий.
– Успокойся, Сев, мадам Помфри творит чудеса. Я и думать о них забыл.
– Прекрасно, и что же тогда? – с легким любопытством спросил его Снейп.
Сайфер слабо улыбнулся и пояснил: – Понимаешь, я так давно не спал на нормальной кровати, и вдобавок в этой комнате дивный воздух, что я не мог заснуть.
– Дивный воздух? Да этот вечный запах дезинфекции и лекарств вряд ли можно назвать приятным!
– Поверь мне, Северус, по сравнению со зловонием подземелий, в котором я просуществовал восемнадцать лет, это чудный аромат, – заулыбался Сайфер.
– Мне так жаль, – прошептал его друг.
– Не сожалей, это не твоя вина. Я и так не знаю, как тебя благодарить за то, что ты сделал, – сказал Малфой.
– Шутишь? Я должен был тогда еще понять, что ты не мог просто так исчезнуть… – зельевар замолчал на полуслове.
– Не объяснив ей ничего, – закончил за него Сайфер.
– Именно!
– Как она, Сев? Она счастлива? – хрипло спросил блондин.
Повисшая тишина была красноречивее слов.
– Почему он? Я думал, она его ненавидит, – поморщившись, пробормотал Сайфер, конвульсивно сжимая руки в кулаки.
– Она всегда ненавидела его всеми фибрами души.
– Не лги мне, Северус. Если она ненавидит его, то почему согласилась выйти за него замуж? Хоть ты избавь меня от лжи. Я уже достаточно наслушался от Люциуса.
Снейп вздохнул и решительно произнес, понимая, что сказать правду сейчас жизненно необходимо: – Причина ее решения в вашем сыне, Сайфер. Драко так похож на тебя.
– Что?.. – голос лежащего на кровати мужчины сорвался.
– Драко – твой сын, Сай, не Люциуса. Нарцисса вышла за него замуж, чтобы спасти ребенка от смерти. Представь, что бы сделал твой милый братец, если бы узнал, что дитя, которое она носит под сердцем, плод вашей с ней любви.
Эти слова поразили больного в самое сердце. Сайферу казалось, что он сейчас умрет от инфаркта. Нарцисса была беременна, когда он попал в Азкабан, а он даже не знал об этом.
– Сын… у меня есть сын…– как автомат повторял Малфой. – Поверить не могу.
Северус улыбнулся и добавил: – Восемнадцать лет, ловец слизеринской команды, прекрасный студент со склонностью к благородному искусству зельеварения, ростом выше метра восьмидесяти и чертовски привлекательный. Ваше с Нарциссой совершенное творение.
Его друг помолчал немного, переваривая услышанное, а потом спросил: – Какой он, Сев?
– Он так похож на тебя, просто твоя точная копия. Та же импульсивность и вместе с тем сдержанность, твое обаяние и свет в глазах. Люциус долго пытался слепить его по своему подобию, но поверь мне, не преуспел.
Сайфер расплакался как ребенок. Он столько лет не позволял себе проявлять эмоции, что уже и забыл, какое облегчение могут принести слезы. Многолетнее заключение в Азкабане приучило его держать себя в руках, не показывая мучителям и собственному близнецу душевную боль и физические страдания. И сейчас обнаружить, что Нарцисса была от него беременна и продолжала его любить даже после исчезновения, вкупе с ощущением, что он, наконец, свободен, оказалось выше его сил.
Северус не мешал другу выплакаться. Через добрых полчаса Сайфер прошептал:
– Приведи меня в порядок, Сев. Я нужен моей семье.
– С огромным удовольствием, – ответил Снейп, тепло обнимая его.
– Доброе утро, господа! Вижу, здесь царствует хорошее настроение, чему я очень рад, – прервал их Дамблдор, входя в больничное крыло.
– Альбус, что ты здесь делаешь в такую рань? – спросил Снейп, украдкой вытирая слезинку.
– Скажем так, я здесь по той же причине, что и ты – пришел проведать наших пациентов.
– Скажите мне, как себя чувствует тот молодой человек, что спас меня? – спросил Малфой.
– Кажется, хорошо, – ответил Снейп.
– Кажется? – обеспокоено переспросил Сайфер.
Директор в нескольких словах обрисовал сложившуюся картину и странные последствия обратного путешествия.
– Действительно, странная реакция, – прокомментировал блондин и пояснил, что над его памятью проводили множество экспериментов, но подобной картины никогда не было.
– Невероятно, – потрясенно прошептал слизеринский декан.
В это время появилась мадам Помфри, принесшая больному восстанавливающее зелье.
– Спасибо, мадам, – поблагодарил ее Сайфер, проглотив лекарство.
– Все бы пациенты вели себя как ты, дорогой Сайфер, – расцвела в улыбке медсестра.
– Да уж, у меня есть веские причины для того, чтобы быстрее восстановиться, – тоже заулыбался блондин. – Не могу дождаться, когда встану на ноги.
– Это всего лишь вопрос времени, дорогой. Скоро мы поставим тебя на ноги и вернем твоим глазам способность видеть.
– Правда? Я думал, что останусь слепым, – неверяще произнес Сайфер.
– Ни в коем случае. Зрение обязательно восстановится. Сейчас твои глаза как бы спят, но мы их обязательно разбудим. Ничего необратимого нет.
– Поппи, ты хочешь сказать, что… – с сомнением начал зельевар, но тут же стушевался под сердитым взглядом медсестры.
– Что до ходьбы, то думаю, вечером ты уже сможешь подняться. Придется, конечно, пару дней походить на костылях. Но одно скажу точно: ни одного перелома у тебя нет, что меня несказанно радует.
– Это чудо, – потрясенно прошептал Сайфер.
– Нет, всего лишь современная колдомедицина, немного мной усовершенствованная, – возразила мадам Помфри и, повернувшись, направилась на осмотр других своих пациентов.

– Как ты?
– Я чувствую себя ужасно глупо и еще беспокоюсь за Гарри, – ответил Драко своему двойнику.
– Все будет хорошо, я уверен.
– Я надеюсь. Особенно на то, что между нами все продолжится. Я не хочу его потерять, – прошептал Драко, опуская голову.
– Что продолжится? – поддразнил местный Малфой, лукаво улыбаясь.
– Ну, мы с ним немного развлеклись здесь… Знаешь, эта дурацкая игра с яблоком – один откусил, другой откусил… А когда остался последний кусочек, мы разделили его и… поцеловались, – бледные щеки его собеседника окрасились в интенсивный розовый цвет.
– И я так понимаю, что один поцелуй повлек за собой другооой… – продолжил за него хозяин комнаты.
– Ээээ, да, сначала мы целовались, а потом… это было чудесно.
– Вы все-таки сделали это? Поверить не могу.
– Да, только прости, что мы… на твоей кровати… Это был наш первый раз, и мы не удержались, – сгорая от стыда, закончил Драко.
– Ты шутишь? Да я просто счастлив за вас! Но что тебя беспокоит?
– Я умудрился все испортить, когда рассказал ему о Теодоре, – расстроился Драко, откидываясь на кровати.
Здешний Малфой помолчал пару минут, а потом спросил: – Ты боишься, что Нотт сможет разлучить вас?
Драко-гость грустно кивнул.
– Ты как-то мало веришь в ваши чувства.
– Да нет, дело не в этом, я просто боюсь, что Тео удастся посеять в Гарри сомнения.
Внезапно местный Драко спросил: – А может, Нотту удастся вернуть тебя?
– Ч-что? Нет, конечно, он ничего для меня не значит!
– Да тебе совсем необязательно любить его для того, чтобы бросить Гарри. Просто Нотт может предложить тебе вернуться к той жизни, к которой ты привык.
– Нет, мне не это нужно. Я не знаю, как правильно это сказать, но Гарри… он дополняет меня, с ним я чувствую себя особенным. Я все отдам за счастье ощущать его губы на своих, прижиматься к его горячему телу, сливаться с ним. Я даже сейчас вижу перед собой его улыбку и зеленые глаза. Только он мне нужен, и никто другой.
– Чудесно, теперь тебе остается только сказать ему об этом, – хозяин спальни дружески толкнул лежащего юношу в бок.
– Ты уверен?
– Абсолютно.
Прежде чем Драко успел ответить, в комнату влетели Блейз и Гарри и, перебивая разговор двух блондинов, в один голос воскликнули: – А у нас подарок для тебя!
– Подарок?
– Да! Смотри, – Гарри протянул ему небольшой пакетик.
– Что это?
– Сюрприз! – едва переводя дух, добавил Блейз, без сил опускаясь на пол.
– Мы неслись как сумасшедшие, боялись, что ты также внезапно исчезнешь, как и Гарри, – пояснил второй брюнет.
– Нет, я все еще здесь, – ответил их гость, рассматривая пакетик.
– Мерлин, Малфой, открывай уже, – почти с досадой от такой тягомотины воскликнул Блейз. – Эту штуку чертовски сложно было найти.
Второй блондин лукаво подмигнул своему двойнику: – Открывай, я, кажется, знаю, что там.
В пакетике оказалась коробочка, обтянутая бордовым бархатом. Когда Драко открыл ее, то увидел внутри великолепный янтарный кулон, оправленный в белое золото, на длинной цепочке того же металла.
– Поверить не могу… – пробормотал Малфой, – но это же… это…
– Да, это – думоотвод, такой же, как у меня. Мы подумали, что он тебе пригодится. Ты можешь поместить туда ваши лучшие воспоминания, прошлые и будущие, и при необходимости заглядывать. Можете даже сохранить воспоминания о нас, – заулыбался Гарри.
– Ребята, у меня нет слов. Фантастический подарок! – Драко обнял друзей по очереди. – Гарри с ума сойдет, ему так нравилось это украшение.
– Мы рады, что тебе нравится, – шепнул ему другой Малфой.
– И уверены, что он вам обязательно пригодится, – добавил, подмигивая, Блейз.
– Он великолепен. Янтарь – один из моих любимых камней, – порозовел Драко.
– Миссия выполнена, – дружно простонали Блейз и Гарри, повалились на кровать рядом с Драко и, притворяясь равнодушными, заявили: – Все, парень, можешь отправляться в свою реальность, мы свое дело сделали.
– Мило, – воскликнул местный блондин и, прыгнув сверху, принялся щекотать их при активном участии своего двойника.

– Доброе утро, Гарри. Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Небольшая слабость, но в остальном – все в порядке.
– Чудесно. Сейчас принесут завтрак. Хочешь чего-нибудь особенного?
– Кофе с молоком, печенье и фруктовый мармелад, пожалуйста.
– Хорошо, сейчас все будет
– Мадам Помфри, – окликнул Гарри уходящую женщину, – как он?
– Кто?
– Тот человек, за которым мы ходили.
– А, хорошо. Но скажи мне, что ты помнишь?
– Все. А почему Вы спрашиваете?
– Потому что здесь есть люди, которые хотят поговорить с тобой. Пригласить их сейчас или позже?
– Мадам Помфри, что значит, что я помню?
– Давай сначала ты поешь, а потом я все объясню, – медсестра улыбнулась брюнету и вышла.
«Какого тролля? – растеряно подумал Гарри. – Почему я не должен что-то помнить? Это отвратительное место невозможно забыть», – его передернуло от одной мысли о зловонной жиже, в которую ему пришлось окунуться в азкабанском рву.
Как и обещала, медсестра быстро вернулась, держа в руках поднос с завтраком, за который и принялся с большим удовольствием проголодавшийся гриффиндорец.
Полчаса спустя в больничном крыле появились Дамблдор и Снейп.
– Доброе утро, Гарри
– Здравствуй, Поттер.
– Доброе утро! – заулыбался в ответ юноша.
– Как ты себя чувствуешь? – Спросил Дамблдор.
– Немного одуревшим, но в целом – хорошо.
– Очень опрометчиво было смешивать зелья, Поттер.
– Больше этого не повторится, – Гарри смущенно смотрел на своего профессора зелий.
– Хорошо, если ты это понял, – фыркнул Снейп. – Вот тебе еще одна причина для того, чтобы глубже изучать науку зелий.
Гарри промолчал. Дамблдор подмигнул ему и спросил: – Гарри, ты все помнишь?
– Да, профессор. Но почему все меня об этом спрашивают?
– Потому что ты поступил сюда без сознания, и при медицинском осмотре выяснилось, что у тебя утеряна часть воспоминаний, но мы не можем сказать каких. Поэтому ты не будешь против, если мы зададим тебе несколько вопросов? – спросил его Снейп.
– Нет, конечно, но…– ошеломленно ответил Гарри. Он чувствовал себя прекрасно и все помнил. Так какого боггарта они пристают к нему с этим вопросом?
– Вспомни, где ты был вчера вечером? – начал директор.
– В Азкабане.
– Как ты проник в тюрьму?
Брюнет рассказал по порядку о своем путешествии от начала и до конца.
– Зачем ты туда пошел?
– Вы шутите?
– Нет, Гарри, просто ответь нам.
– За Сайфером Малфоем!
– А ты знаешь почему? – задал вопрос Снейп.
– Конечно. Потому что он насильно был заключен туда своим братом-близнецом и его использовали там, как подопытного кролика.
Профессора переглянулись и в унисон спросили: – А ты знаешь, кто он на самом деле?
– Да, он настоящий отец Малфоя, – ответил Гарри и в свою очередь спросил: – Но почему вы меня об этом спрашиваете? Вы же видите, что я все прекрасно помню.
– Гарри, почему ты называешь Драко Малфоем? – внезапно спросил слизеринский декан.
– Как – почему? Не настолько мы с ним близки, чтобы я звал его по имени, – сухо пояснил гриффиндорец.
– Почему же ты тогда ему помогаешь?
– Что значит – почему? Потому что, несмотря на то, что он слизеринец, я считаю что так правильно, к тому же я ненавижу Люциуса Малфоя. Освобождение его брата – это лишь первый шаг к тому, чтобы заставить его заплатить за все злодеяния.
Снейп с тревогой взглянул на директора. Профессора дружно извинились перед Гарри, который смотрел на них как на сумасшедших, и отошли.
– Альбус, у нас проблема. Похоже, Поттер ничего не помнит о Драко.
– И что это значит? – спросила медсестра, которая присутствовала при разговоре.
– Это значит, что он начисто забыл о том, что тот, кого он зовет Малфоем, еще двенадцать часов назад был самым главным человеком в его жизни. Несколько дней назад он признался, что любит Драко, но теперь он ничего не помнит об этом. Они словно вернулись на месяц назад, в те времена, когда были Малфой и Поттер, а не Драко и Гарри.
– Ты думаешь, это ложь? – спросил Дамблдор.
– Нет. Этот вариант я сразу же исключаю. Ты же видел, как он совершенно спокойно отвечал на наши вопросы. Это действительно наш Поттер, но, к сожалению, абсолютно утративший все чувства, которые он испытывал к Драко Малфою.
– Я тоже сомневаюсь в том, что он лжет. Но если хотите, я могу понаблюдать за ним, – предложила мадам Помфри.
Старый профессор отрицательно покачал головой. Ему тоже не показались неискренними ответы юноши.
– Но что могло послужить причиной такого искажения чувств, – задумчиво спросил Снейп.
– Не что, мой друг, а кто, – поправил его Дамблдор.
И попрощавшись с медсестрой, оба профессора покинули больничное крыло.

Глава 27. Спасение.


– Поттер, все в порядке? – спросил профессор Снейп, обращая внимание на странную бледность гриффиндорца.
– Да, профессор.
– Уверены? Нам предстоит не увеселительная прогулка.
– Уверен, – ответил Гарри, который ни за что на свете не признался бы в своем состоянии.
– Гарри, мы можем перенести наш поход, – предложил Дамблдор, внимательно глядя на юношу поверх своих очков-половинок.
– Нет! – рявкнул Гарри. – Нет, – уже тише повторил он, чувствуя, как холодеют и немеют руки. Блейз предупредил его, что хотя он и очистил желудок, но часть адской смеси из зелий уже успела попасть в кровь.
Дамблдор сокрушенно покачал головой и первым произнес заклинание аппарации, которое перенесло его в окрестности Азкабана. Следом за ним аппарировали Снейп и Гарри.
«Мерлин», – подумал Гарри, увидев перед собой внушающую неконтролируемый ужас даже издалека громаду тюрьмы. Тяжелые кованые решетки отрезали ее обитателей от остального мира, оставляя им лишь страдания и безнадежность. Гриффиндорец никогда не представлял себе, как на самом деле выглядит древний замок, возвышающийся на скале, с трех сторон окруженный рвом, а с четвертой стороны отвесная скала уходила в бушующее море. Со стороны рва доносилось мерзкое зловоние. Из единственной мрачного вида башни ветер доносил жалобные крики.
Гарри тряхнул головой, прогоняя жуткую картинку, но так и не смог от нее избавиться, представляя себе каково это заканчивать свои дни в компании крыс размером с кролика, в мрачных заплесневелых камерах, среди воплей сошедших с ума сокамерников, получивших Поцелуй дементора.
Приблизившись к замку, Гарри вдруг почувствовал, как сдавило грудь, как странный холод сковал тело, замораживая все чувства и желания, кроме одного-единственного – поскорее убраться отсюда.
– Поттер, ты готов? – спросил Снейп, почувствовав колебания гриффиндорца.
Юноша сглотнул и медленно кивнул.
– Когда проникнешь внутрь, постарайся абстрагироваться от всего, что увидишь и услышишь внутри. Двигайся прямо к цели и поменьше смотри по сторонам, – инструктировал его Дамблдор.
– Помни, что портал ты сможешь активировать только, когда вы будете вдвоем, – добавил слизеринский декан, протягивая ему галлеон на цепочке и демонстрируя, как активировать его. Как только ты это сделаешь, мы сможем переместится к тебе
– Если что-нибудь пойдет не так, немедленно уходи оттуда. Нет смысла попусту рисковать твоей жизнью, – продолжил директор.
– Я понял, не волнуйтесь, – ответил Поттер, мгновение спустя обращаясь в великолепную черную пантеру.
– Удачи, мой мальчик, – прошептал Дамблдор, глядя вслед сильному зверю, одним прыжком оказавшемуся около рва, в месте, где из-под земли небольшим ключом били сточные воды, выходящие из замка.
– Альбус, он не показался Вам странным? – спросил профессор Снейп.
– Да.
– Тогда почему мы позволили ему пойти туда? – возмутился зельевар.
– Потому что тогда бы он пошел туда и без нашего разрешения. Лучше уж мы будем поблизости и попытаемся оказать ему всю посильную помощь.
Снейп не ответил, но нехорошее предчувствие, появившееся с момента, как он впервые сегодня вечером увидел Поттера, усилилось.

Гарри спустился в ров и, с трудом преодолевая отвращение, поплыл к большой трубе, через которую выходили из замка сточные воды. Он мысленно поблагодарил мастера зелий за заклинание, которое защищало черный мех пантеры от всяких ошметков и прочих органических отходов, с которыми ему придется еще столкнуться, преодолевая тошнотворные объятия канализационных стоков. К сожалению, он не мог использовать никаких заклинаний или зелий для защиты обострившегося обоняния.
Не раз ему пришлось останавливаться, чтобы справиться с тошнотой и рвотными позывами. И все же трижды его выворачивало наизнанку, освобождая многострадальный желудок от остатков зелий. В последний раз организм не выдал ничего, кроме желудочного сока, наглядно демонстрируя свой протест против таких издевательств над зрением и обонянием.
«И Блейз еще боялся, что что-то попадет в кровь. Если я продолжу блевать, как птица-блевунчик, я сдохну здесь от обезвоживания, – подумал юноша, достигая ответвления от основного подземного канала, через которое стекали воды из кухни. – А мне еще казалось, что встреча с Волдемортом была самым неприятным событием в моей жизни. Клянусь, это испытание ничуть не легче».
Думая так, он протиснулся в узкое отверстие мусоропровода и достиг самой ужасной пародии на кухонное помещение. Огромные закопченные кастрюли валялись тут и там на немытом полу. Отвратительный запах испорченных продуктов, смешанный с запахом прогорклого масла, лез в ноздри и мешал ориентироваться. Понятие «гигиена» звучало насмешкой при виде огромных жирных крыс, деловито снующих по двум большим столам, на которых предположительно готовилась пища для заключенных.
«Какая мерзость», – подумал гриффиндорец, слабо рыкнув на одного из грызунов, осмелившегося высунуться из-за кастрюли и угрожающе сверкнуть глазами в его сторону.
Тварь никак не отреагировала и вернулась к прерванному занятию, а именно к обгрызанию чего-то, отдаленно напомнившего Гарри телячью ногу или, по крайней мере, того, что от нее осталось, позволяя пантере пройти мимо и покинуть кухню.
«И это называется исправительное учреждение. Давно пора переименовать его в один из кругов ада», – прокомментировал шокированный увиденным юноша.

– Где он может быть сейчас? – спросил Снейп, бросая обеспокоенный взгляд в сторону замка.
– Если все идет по плану, то где-то в районе кухни, – ответил Дамблдор.
– Мерлин! Альбус, нам не следовало…
– Согласен, друг мой. Но взгляни, это не Люциус ли Малфой?
Профессор Снейп обернулся и почувствовал, что у него кровь застыла в жилах, когда он узнал в светловолосом мужчине, решительным шагом двигавшемся в сторону замка, бывшего товарища по клубу Пожирателей. Он смог только ошеломленно кивнуть.
– Что будем делать? – хрипло спросил он, когда первая волна ужаса схлынула, и дар речи вернулся.
– Подождем. Что нам еще остается? – ответил Дамблдор. – Если Люциус нас увидит, он сразу же поймет, что мы пришли сюда за Сайфером. Надеюсь только, что они с Гарри не встретятся.
Во второй раз за вечер профессор Снейп почувствовал, как от дурного предчувствия сжалось сердце.

«Мерлин, помоги мне, – прошептал Гарри, с трудом справляясь с головокружением, которое предрекал ему Блейз, и которое настигло его в самый неподходящий момент. – Только не сейчас, умоляю. Драко заслуживает того, чтобы я нашел его отца».
Но высшие силы не вняли его молитвам, и гриффиндорец был вынужден прислониться к стене за колонной, потому что встревоженные дементоры, почуявшие его эмоции даже под звериной шкурой, закружили поблизости, вздыхая и стеная, вымораживая душу и заставляя сжиматься сердце.
«Успокойся и дыши», – скомандовал сам себе юноша. Он постоял несколько минут, собираясь с силами, и, вздохнув, двинулся на слабый свет, льющийся из-за угла. В том болезненном состоянии, в котором он находился в данный момент, поддержание анимагической формы забирало последнюю энергию, иссушая и обессиливая. Адская смесь из зелий неумолимо требовала свою контрибуцию.
Шатаясь, как пьяный, Гарри двинулся дальше, игнорируя леденящий холод, распространяющийся от летающих над самой головой дементоров, задевающих своими отвратительными лохмотьями его уши. Он достиг, наконец, лестницы, ведущей, по словам Дамблдора, в самый нижний уровень подземелий, где содержали психически больных заключенных.
«Как Сириус выдержал все это? – спросил он себя, смаргивая слезинку. – Чувствовать, как по капле из сердца вытекают радость и счастливые воспоминания – это ужасно».
«Давай, Гарри, держись», – сказал он себе, останавливаясь, чтобы перевести дух. В следующее мгновение он уже протискивался в ближайшую скрытую в тени нишу, скрываясь от пары возвращавшихся с обхода колдомедиков.
– Он приехал, да? – спросил один из мужчин.
– Да, к сожалению. Раньше он никогда не появлялся здесь в такое время. Похоже, что-то случилось.
– Знает же, что в это время он без сознания.
– Придется приводить в чувство.
– Ну да. Одна радость, что он компенсирует нам наше маленькое беспокойство.
– Ага, и не забудь, что тебе нравится издеваться над его близнецом, раз уж до него самого ты не можешь добраться. Его собеседник согласно хмыкнул в ответ.

– Хорошее изобретение это зелье «ДементорПрочь», – сказал один из мужчин при виде приближающегося и облетающего их по большому кругу дементора.
– Согласен. Главное, не забывать выпить его перед работой. Хотя, надо сказать, что заклинание ничуть не хуже, одно плохо – оно забирает слишком много магической энергии, зато не надо каждый раз выискивать счастливое воспоминание как для Патронуса, – ответил напарник и, глянув на часы, добавил: – Пойдем, он уже, наверное, прошел контроль на входе.
И колдомедики быстрым шагом направилась прочь, оставляя за спиной еще нескольких неподвижно висящих в воздухе тюремных стражников. Сворачивая за угол, один из них пальнул Патронусом в некстати появившегося рядом дементора.
К счастью, они не поняли, что такое количество этих отвратительных существ привлек Гарри, спрятавшийся в нише за их спинами.
– Мерзкие твари, – донесся до него голос одного из тюремщиков, спускавшихся по лестнице.
Гарри на подгибающихся лапах двинулся следом.
– Займись нашей Спящей красавицей, а я пойду встречу братца, – услышал он.

Когда гриффиндорец достиг камеры, в которой 18 лет содержался Сайфер Малфой, и заглянул в приоткрытую дверь, то он с трудом удержался от крика, увидев на грязной постели жалкое подобие человеческого тела, истощенное и, казалось, испытавшее на себе все возможные эксперименты и опыты, навеянные чьим-то извращенным сознанием.
– Просыпаемся, мистер Малфой, – окликнул мужчину на кровати тюремщик, произнеся заклинание, которое волшебным образом вырвало того из подобия комы.
– Чем обязан, мистер Салливан? – послышался слабый голос пациента, после минутного замешательства повернувшего голову на звук.
– К Вам посетитель, – буркнул колдомедик.
– Сейчас? Немного несвоевременно для ваших игр, разве нет? – шепотом спросил Сайфер. Голос звучал хрипло и надтреснуто, и было понятно, что каждое слово давалось ему с огромным трудом.
Глаза тюремщика зловеще сверкнули: – Играми мы займемся завтра. Вижу, наше последнее упражнение подстегнуло ваше чувство юмора.
– Жду - не дождусь.
– Буду рад угодить, – с неприятной улыбкой бросил мужчина и повернулся к двери, но был остановлен решительным:
– Вы можете пытаться бесконечно, но вам меня не сломить.
Салливан резко обернулся: – Я бы не был так уверен в этом, мистер Малфой. Вы умрете здесь, но не раньше, чем мы испробуем на вас все возможные экспериментальные заклятия, влияющие на психику магов.
– Какая честь, – саркастично заключил Сайфер, тщетно пытаясь сесть на своем жалком одре.
У тюремщика не осталось времени на ответ, потому что в этот момент дверь камеры распахнулась. Гарри прошептал заклинание, сделавшее его невидимым, и ухитрился просочиться следом за вошедшим, спрятавшись в темном углу, где на него никто не мог наткнуться.
– Люциус, – прошептал узник.
– Сайфер, – прозвучал ледяной ответ возникшего на пороге блондина.
– Как всегда приторный одеколон.
– Оставьте нас, – приказал Люциус колдомедикам, которые мгновенно испарились под его испепеляющим взглядом.
– Ты заблудился, – спросил его близнец, – или тебя опять отправили в Азкабан за связь с твоим господином?
– Как ты? – вежливо поинтересовался визитер.
После минутного молчания Сайфер вздохнул и со стоном ответил: – Очень любезно с твоей стороны справиться о моем здоровье. Сегодня, скажем так, мне лучше.
Люциус промолчал.
– Почему ты не развяжешь меня? – спросил его брат, указывая на свои запястья, прочно привязанные к кровати.
– Потому что я здесь не за этим, – ответил, элегантно развернувшись и приблизившись к кровати, Люциус.
– А зачем? Хотел убедиться, что я не сбежал? Как бы я смог, если восемьдесят процентов моего тела сплошная незаживающая рана, я ослеп, самостоятельно на ногах стоять не могу, и свою палочку я не держал в руках уже много лет. Это не считая того, что твои костоломы, Салливан и Морган, держат меня здесь в состоянии близком к овощу на грядке, экспериментируя над моим телом и разумом. Чего ты боишься, Люциус? Что я наглым образом сбегу из этого дивного местечка, в которое ты так любезно упек меня? – заключил Сайфер, обращая незрячие глаза в сторону приблизившегося брата, ориентируясь на звук шагов.
– Ты сам этого захотел, – возразил близнец. – Если бы ты выслушал меня тогда…
– Избавь меня от своих напыщенных речей. Ты просто хотел того, чем обладал я, и без малейшего стеснения забрал это, воспользовавшись ситуацией.
– Нужно было присоединяться тогда вместе со мной к Господину. Ты сам выбрал свою участь. Мы могли обрести безграничные возможности и вдвоем властвовать над магическим миром!
– Ты все еще веришь в эту чушь, – устало перебил брата Сайфер. Легкая улыбка скользнула по его губам. – Как ты себе это представляешь сейчас, когда твой Господин проиграл?
Люциус задрожал от бешенства и выплюнул: – Не волнуйся. Скоро появится новый Темный лорд, еще более могущественный и ужасный, и война снова начнется.
– По-моему, у тебя мания величия, – с издевкой произнес Сайфер.
– Это не я, если ты так подумал. Это мой сын. Он пойдет по моим стопам и исполнит то, что ему предначертано. Церемония состоится на днях.
– Подумать только, я все это время жил, можно сказать, в ожидании того момента, когда мой единственный племянник превратится в чудовище, – саркастично заметил Сайфер, а потом уже серьезно добавил: – Люциус, я поверить не могу, что ты хочешь разрушить его жизнь в угоду своим амбициям. Как ты можешь? Он же твой единственный сын! И он совсем еще мальчик!
– Ошибаешься, прежде всего, он – Малфой!
Услышав его последние слова. Гарри задрожал от еле сдерживаемой ярости. Ему очень хотелось стать видимым и добраться до Люциуса. К счастью здравый смысл возобладал над жаждой мести, и гриффиндорец остался сидеть в углу в надежде, что его сегодняшнее мероприятие вскоре успешно завершится.
– Поверить не могу, что тебе удалось убедить Нарциссу принести вашего сына в жертву, – простонал мужчина на постели, почувствовав, что при звуке имени женщины, которую он продолжал любить даже спустя столько лет, его тело пронзила дрожь.
– Она и не знает, – холодно бросил Люциус.
– Ты не заставишь ее согласиться.
– Можно подумать, что ее желания когда-то играли роль в моих планах, – цинично ответил Пожиратель.
– Ты ублюдок, Люциус. Ты грязный ублюдок, – прошептал Сайфер, глотая слезы.
Поверить не могу, что ты все еще любишь ее! – недоверчиво протянул Люциус. – Забудь ее, ты все равно никогда больше с ней не увидишься! – прокричал он, наклоняясь к лицу близнеца. – Ты для нее мертв! Она думает, что ты сбежал и бросил ее! Как ты можешь надеяться, что она все еще испытывает к тебе какие-нибудь чувства?
– Ты блестяще обставил мое исчезновение, братец, но ты никогда не сможешь заставить меня забыть ее, даже после восемнадцати лет пыток здесь! Воспоминания о ней помогли мне не сойти с ума, ее любовь помогала мне выживать все эти годы, ее образ всегда перед моими глазами, даже если сейчас они ничего не видят! Если ты хочешь, чтобы я забыл ее – убей меня! – в ответ выкрикнул Сайфер, в ярости садясь, наконец, на своем ложе.
– Не волнуйся, это скоро произойдет!
– Ты слишком труслив, чтобы сделать это! – простонал узник, тщетно пытаясь вырваться из железной хватки Люциуса. – Все еще веришь в эти суеверия чистокровных о близнецах?
– Увидим через пару недель, – ехидно ответил Пожиратель, – а пока я постараюсь сбить с тебя спесь.
– Не стоит беспокоиться, завтра этим займется Салливан, – прошептал обессилено его близнец.
Люциус Малфой не ответил. Он развернулся и вышел, с грохотом захлопнув за собой металлическую дверь камеры.

– А теперь ты можешь сказать мне, кто ты, – вслух произнес Сайфер. – Я слеп, но остальные чувства работают прекрасно, особенно слух.
Гарри задержал дыхание. Как он мог обнаружить его? Он прошептал заклинание обращения и, шатаясь, подошел к кровати мужчины, где, наложив запирающее и заглушающее заклятия, сказал: – Я здесь, чтобы освободить Вас.
– А кто освободит тебя, юноша? Мне не кажется, что ты в порядке, – спросил Сайфер, услышав стон боли.
– Давайте решать проблемы по мере их возникновения, – ответил гриффиндорец.
– Кто ты? – спросил Малфой. – Почему ты помогаешь мне? И как, Мерлина ради, тебе удалось попасть сюда?
– Не важно, – прошептал Гарри, опираясь о кровать и с трудом подавляя тошноту. Потом он с усилием спросил: – Как Вы думаете, они вернутся?
– Сложно сказать. Обычно они оставляют меня на ночь в состоянии, подобном коме. Боятся, что я сбегу отсюда.
– Нужно спешить, – еле выговорил Гарри, произнося вслух заклинание, активирующее портал, и вызывая обеспокоенных Дамблдора и Снейпа в камеру.
– Как ты, мой мальчик? – спросил директор, увидев своего ученика на полу возле кровати.
– Поспешим, профессор. Забираем его и уходим, – сказал брюнет, указывая на тихо лежащего мужчину.
– Мы опасались, что с тобой что-нибудь случится, когда увидели, как в тюрьму прибыл Люциус, – сказал Снейп.
Но закончить ему не удалось, потому что его перебил прерывающий от безграничного удивления голос Сайфера: – Сев… Северус, это ты?
– Я здесь, Сай. Держись, все будет хорошо, – ласково ответил зельевар, приближаясь к кровати пленника, который ухитрился снова подняться и сесть. Снейп освободил друга от цепей, которые приковывали мужчину к его жалкому ложу.
– Поверить не могу, – пробормотал тот. – Мне кажется, что это сон. Один из тех, после которых умирает всякая надежда.
– Потерпи, друг мой. Скоро будем в Хогвартсе, – прошептал Снейп ему на ухо, поднимая легко, как пушинку. – Мерлин, что они с тобой сделали?
– Северус, подожди. Мне нужен его волос, чтобы сделать двойника, – остановил его Дамблдор и, взяв один светлый волосок, прошептал над ним заклинание. Точная копия мужчины, которого Снейп держал на руках, появилась на кровати.
– Уходим, они возвращаются, – прошептал Гарри.
Снейп с Сайфером на руках, Гарри и Дамблдор, держащиеся за его плечи стояли посреди камеры, готовясь к перемещению, как вдруг гриффиндорцу снова стало плохо. Перед глазами все поплыло, и он всего лишь на мгновение оторвал руку от плеча Снейпа, но, к сожалению, в тот самый момент, когда Дамблдор активировал портал. Когда туман перед глазами рассеялся, Гарри понял, что остался в камере один.
Потратив последние силы на то, чтобы стать невидимым, он еле дотащился до ближайшей стены, когда дверь камеры распахнулась, и на пороге появились колдомедики.
Они оба приблизились к кровати, на которой лежала точная копия их любимой жертвы, и один из них произнес заклинание, снова погружающее пациента в подобие комы.
Между тем, Гарри ухитрился выскользнуть наружу и достичь ниши, в которой он прятался, когда только явился сюда. И как раз вовремя, потому что тюремщики покинули камеру и начали вечерний обход.
Гриффиндорец в нише старался восстановить дыхание и дождаться пока зрение вновь обретет резкость, чтобы двинуться дальше. Задача почти невыполнимая, потому что он чувствовал, что находится на грани потери сознания.
«Давай, Гарри, коридор, кухня и канализационная труба… а там ты будешь свободен, – чувствуя как колотится сердце и снова вспоминая предупреждения Блейза. Скомандовал он сам себе. – Похоже, я не смогу», – безнадежно подумал он, понимая, что таким слабым, безвольным и не способным владеть собственным телом он не чувствовал себя даже после битвы с Волдемортом.
Внезапно он почувствовал леденящий холод, сковавший тело и приникший, казалось, в каждую пору. Распахнув глаза, Гарри увидел зависших прямо напротив него двух дементоров, готовых к нападению на чужака, который был невидим, но все равно не мог скрыть от них своего присутствия. Леденящий душу вопль ворвался в уши юноши. Он знал, что это кричала его мать, как тогда, на третьем курсе, только в этот раз все было еще реальнее и страшнее.
Один из дементоров поднял свою ужасную руку и протянул ее в сторону Гарри, стремясь найти что-то или кого-то, кого он чувствовал, но не видел. С трудом юноша смог сползти из ниши на пол, извлечь палочку и пробормотать заклинание, которое он подслушал, перед тем как проникнуть в камеру Сайфера.
– ДементорПрочь! – с усилием произнес он, понимая, что у него нет сил, чтобы снова превратиться в пантеру.
Отвратительные твари отпрянули, и Гарри смог дотащиться до лестницы, ведущей на кухню.
К сожалению, по пути к ступенькам ему встречалось слишком много других дементоров, поэтому после титанических усилий по преодолению коридора, он просто скатился по лестнице, привлекая внимание тюремщиков, которые направились в его сторону.
«Поднимайся, Поттер», – мысленно прокричал он сам себе, оставаясь к счастью пока невидимым, и собрав последние силы, все же смог подняться и дотащиться до старого, всеми забытого мусоропровода. Он хотел уже залезть в него, но был вынужден остановиться, потому что от головокружения потемнело в глазах. Чтобы не упасть Гарри пришлось опереться о стену, пережидая приступ крупной дрожи, сотрясавшей тело.
Юноша судорожно сжал в правой руке палочку, когда в кухню ворвалась стая дементоров, предводительствуемая Салливаном и Морганом. Мужчины пробежали в нескольких сантиметрах, едва не задев его.
– Что это был за шум? – спросил один из тюремщиков.
– Понятия не имею, – ответил другой и добавил: – Но ни один человек не смог бы проникнуть в Азкабан и остаться незамеченным.
Первый мужчина не выглядел, однако, убежденным и продолжал внимательно оглядывать помещение в поисках источника шума. Из своего жалкого укрытия Гарри видел, как он приближается, и понимал, что если он не свернет, то точно споткнется об него. Что же делать?..
К счастью для гриффинорца, из-за угла появилась стайка крыс, которые деловито обнюхивая все вокруг, направились в его сторону. Оставшийся на месте тюремщик краем глаза заметил их, вздрогнул и отпрыгнул в сторону с воплем: – Фу, мерзость! Отвратительные твари! Ненавижу крыс! Наверное, это они что-то здесь уронили!
И с этими словами он направился к выходу, за ним вынужден был уйти и второй колдомдик в сопровождении дементоров, на ходу отшвыривая ногой мерзких зверюшек, которые не успели разбежаться в разные стороны.
– Как же вы вовремя, братцы, – прошептал Гарри, глядя в блестящие глаза-бусинки оказавшегося поблизости серого создания. – Я бы с удовольствием остался, но, увы, не могу.
Затем он прошептал защитное заклинание, которому научил его Снейп, и протиснулся в отверстие мусоропровода. Глухой всплеск возвестил о том, что юноша попал по назначению, то есть в канализацию, и напомнил также, что он предпочел бы заклинание, защищающее обоняние от здешнего зловония.
Не смотря на то, что прыжок, казалось, отнял последние силы, Гарри все же умудрился преодолеть подземную трубу, проплыть по мерзкой жиже, заполнявшей ров, и выбраться на сушу. В полубессознательном состоянии он достиг того места, где, как он помнил, находился второй портал, предусмотрительно оставленный там Дамблдором, и который должен был перенести его в окрестности Хогвартса.
Последним, что запомнил гриффиндорец, перед тем как лишиться чувств, был рывок в районе пупка, означавший возвращение домой.

Глава 26. Нечаянная передозировка.
– Что еще тебе нужно?
– Прояснить пару моментов.
– Мы уже все выяснили, – решительно ответил юноша, направляясь к выходу из Большого зала.
– А, по-моему, нет, – возразил собеседник, хватая его за руку.
– Не смей ко мне прикасаться, – прошипел блондин, вырываясь из захвата.
– Стой, я с тобой разговариваю.
– Да мне плевать. Мне есть, чем заняться, вместо того, чтобы выслушивать от тебя всякий бред.
– Нравится тебе или нет, но между мной и им кое-что было, и даже если ты не придаешь этому значения, он все равно будет об этом помнить.
– Это всего лишь секс на одну ночь, – холодно парировал блондин, в глубине души снова ощущая боль.
– Это было больше, чем просто секс, и ты это знаешь, – продолжал настаивать Нотт.
– Мне все равно, что ты думаешь. Он не любит тебя и твоим больше никогда не будет.
– Я его не искал. Он сам пришел ко мне. Одно это должно было дать тебе понять, что ты больше не единственный в его сердце.
В возникшей тишине Драко про себя считал до десяти, стараясь успокоиться. Он понимал, что Нотт специально провоцирует его, но даже сама мысль о том, что его Гарри может испытывать какие-либо чувства к этому отвратительному, чванливому, мерзкому куску дерьма, заставляла болеть сердце.
«Это безумие», – подумал Драко, вспоминая своего Гарри (оставшегося в своей спальне с Блейзом и другим Малфоем), в которого он был безумно и страстно влюблен, и которому он никогда-никогда не позволит уйти, чтобы еще раз оказаться в объятиях этого психа.
– Что, Малфой, онемел? Правда глаза колет? – удовлетворенно заключил Нотт.
– Почему ты так упорно стремишься встать между нами? Почему не оставишь нас в покое? – спросил Драко, вспоминая слова Дамблдора, к которому он только что заходил, чтобы рассказать о том, что случилось с чужим Поттером. Директор предположил, что для чего-то было, видимо, нужно, чтобы Поттер ушел, а Малфой остался.
Теодор, казалось, ждал этого вопроса: – Потому что я хочу получить то, что было мне обещано.
– Ничего из того, что было сказано тебе той ночью, не было правдой. Как ты не понимаешь: Гарри был не в себе!
– Конечно, не в себе, он ведь был во мне. И поверь, ему это очень даже нравилось.
Драко вздрогнул, но сдержался, убеждая себя, что перед ним взрослый человек, а не ребенок, у которого отняли игрушку, и сказал: – Мне очень жаль, что Гарри использовал тебя, чтобы спустить пар. И он был не прав, обещая тебе что-то, чего никогда бы не сделал, потому что он любит меня, а ты был лишь средством забыть на несколько часов о том, что его беспокоило.
– Побереги свое сочувствие для себя, Малфой, потому что ты прекрасно знаешь, что он легко променял три года отношений с тобой на ночь здорового секса со мной. Ты можешь, думать, что он сделал это в расстроенных чувствах, но мне так не показалось, когда он стонал под моими ласками, и двигался во мне, стремясь к наслаждению. Даже если ты не хочешь признавать это, но рано или поздно все повторится. Гарри – эгоист до мозга костей, сначала он думает о себе, а потом обо всем остальном. Вы слишком разные, чтобы быть вместе. И знай, что когда в следующий раз он бросит тебя, я буду рядом, я приму его и больше не отпущу, – в бешенстве выпалил Нотт, к концу фразы сорвавшись на крик, и не добавив больше ни слова, выскочил из Большого зала, оставив блондина, переваривать услышанное.

– Куда это ты собрался? – спросила мадам Помфри, глядя на поднявшегося со своей кровати Гарри.
– К профессору Снейпу, – ответил тот, не обращая внимания на укоризненный взгляд медсестры.
– Ты еще не выздоровел, тебе нельзя напрягаться.
– Я чувствую себя прекрасно. Я обещаю, что если почувствую себя плохо, сразу же вернусь сюда.
– Мне совсем не нравится Ваша безответственность, мистер Поттер. У Вас травма головы, и спина тоже не пришла в норму, а Вы уже готовы лететь незнамо куда неизвестно зачем, – сухо проговорила женщина.
– Мадам Помфри, Вы всегда называете меня на Вы, когда сердитесь.
Медсестра скрестила руки на груди: – А Вы бы предпочли обращение на ты?
– Я бы предпочел, чтобы Вы не сердились. Все в порядке. Я не ушел бы отсюда, будь это не так.
Взгляд Поппи красноречиво говорил о том, что она думает по поводу состояния здоровья своего строптивого пациента.
– Остается только надеяться, что сюда ты все же не вернешься в ближайшем будущем, потому что в противном случае тебе придется горько пожалеть о том, что не послушался меня и раньше времени поднялся с кровати. И в моей власти будет заставить тебя пить самые противные зелья, в качестве расплаты за непослушание, – с этими словами медсестра развернулась и скрылась в своем кабинете.
Гарри осталось только пожелать, чтобы головная боль и боли в спине, нещадно донимавшие его, прошли как можно скорее.

– Кто там? – спросил профессор Снейп, услышав стук в дверь.
– Это я, профессор, – ответил Гарри.
– Поттер, какого тролля тебя сюда принесло? Я думал, что ты еще в больничном крыле, – спросил зельевар, после секундного замешательства распахивая дверь.
– Мадам Помфри отпустила меня, – солгал гриффиндорец.
– Ну да, представляю, – фыркнул Снейп, пропуская его в кабинет. – Чем обязан?
– Когда мы отправимся? – без предисловия спросил Гарри.
– Куда?
– Не лгите, профессор. Я знаю, что Вы нашли то место, где заключен Сайфер Малфой.
– Но как… Ты был там!
– А для чего же еще мне нужна мантия-невидимка?
– Маленький ублюдок! Как ты умудрился оказаться в кабинете директора, если на ногах не стоял?
– Секрет. Да и не об этом сейчас речь. Ответьте мне, когда мы пойдем за ним?
– Тебя это не касается. Это наша с Дамблдором проблема. Слишком опасно было бы брать еще и тебя.
– Я думал, что Вы поняли, профессор: с Вами или без Вас, но в Азкабан я попаду.
– Поттер, в Азкабане есть множество вещей, которые тебе лучше не видеть. Это зрелище не для подростков.
– Ради Мерлина! Волдеморт тоже не самая приятная в общении персона, однако мне пришлось пройти через это, поэтому перестаньте держать меня за малолетнего идиота, которого нужно защищать ото всех жизненных невзгод. Мои розовые очки давно разбились, – парировал Гарри, которому пришлось опереться на стол, чтобы не упасть.
Снейп помолчал, глядя на него, а потом спросил: – И как ты собираешься участвовать, если на ногах не стоишь?
– Не волнуйтесь, я буду в порядке.
– Не думаю. Мы идем сегодня ночью, – лаконично бросил Снейп.
– Значит, я буду готов к сегодняшней ночи.
– Ой, пожалуйста! – вздохнул слизеринский декан. – Посмотри на себя!
– Я единственный могу войти незамеченным дементорами. Я – анимаг, они просто не заметят меня. Если Сириус смог сбежать оттуда, то я смогу проникнуть туда.
– Хоть дементоры и подчиняются снова Министерству, но они все равно остаются опасными существами, поэтому я не могу позволить тебе…
– Я пойду!
– Гиппогриф тебя задери, Поттер! Одно дело противостоять десятку этих тварей, и совеем другое сунуться туда, где их сотни!
– Я бы сказал, что в тот раз их было больше десятка. Но не важно, потому что мой Патронус достаточно силен, чтобы справиться хоть с тысячей, – уверенно заявил Гарри, чувствуя, что способен перевернуть весь мир, только ради того, чтобы увидеть свет в глазах Драко, когда он встретиться со своим отцом.
– И как ты думаешь вытащить его оттуда? Ты трансформируешься, но он наверняка слишком слаб, чтобы использовать любое даже самое слабое заклинание, будь то даже простейшие Чары невидимости.
– Найду способ с вашей помощью.
– Ты слишком слаб для этого. Трансформация отнимет у тебя львиную долю энергии, а в твоем состоянии – это слишком большой риск, – снова попробовал отговорить его зельевар.
– Я смогу распределить силы.
Снейп глубоко вздохнул, понимая, что переубедить гриффиндорца не получится. Он медленно опустился на диван, скрестил руки на груди и, пристально глядя в глаза юноше, произнес: – Вы все слышали, Альбус. Что решим?
Директор школы материализовался из-за спины слизеринского декана и обратился к гриффиндорцу, который совсем не выглядел удивленным: – Возможно, это единственное решение. Гарри сможет обойти дементоров, но нельзя забывать про колдомедиков, которые ставят эксперименты над людьми в том отделении и отвечают за сохранность своих пациентов-пленников. В Азкабане нельзя аппарировать, поэтому Гарри возьмет с собой портключ, настроенный на Хогвартс, и перенесет Сайфера сюда, где мы о нем позаботимся должным образом.
Снейп молча кивнул, вынужденный признать, что в их ситуации это единственно возможный вариант. В тот раз когда они с Дамблдором отправились в Азкабан, чтобы навести справки, они не смогли пройти даже первый уровень защиты, не говоря уже о том, чтобы узнать хоть что-то о пациенте, который даже не значился в списках заключенных в Министерстве Магии.
– Профессор, как Вы думаете, он все еще в здравом уме? – спросил Гарри.
– Я могу только надеяться, Гарри. Сайфер много лет находится в отделении, где ставят весьма жестокие эксперименты над заключенными. Поэтому-то мы и должны забрать его оттуда как можно скорее.
– Что мы будем делать, если он не в себе? Если он не узнает нас?
– Я не знаю, Гарри, я не знаю. Давай будем решать проблемы по мере их поступления, – со вздохом ответил Дамблдор, наколдовывая карту подземелий Азкабана и начиная объяснять своему любимому студенту, как добраться до секретного отделения тюрьмы.

– Что он тебе сказал? – закричал Гарри, выслушав рассказ Драко о его разговоре с Ноттом. – Вот ублюдок! Как, гиппогриф задери, меня угораздило связаться с этим придурком? – спросил он сам себя, глядя на своего парня, который сидел напротив и грустно вздыхал.
– Да, плохи дела, – заключил Блейз и обратился к Драко из другой реальности. – В твоем мире он такой же урод? Тогда представляю, что он может выкинуть у вас, когда обнаружит, что ты и Гарри теперь вместе.
Все на мгновение замолчали, а потом троих из четверых пронзила одна и та же мысль, которую озвучил Поттер: – Так вот почему он ушел, а ты остался!
– Да нет, ребята, не может быть. Теодор в моем мире, конечно, не подарок, но и не такой псих, как здесь. Он не осмелится причинить Гарри вред…, – попытался возразить блондин, но замолчал, поняв, что его слова не могут убедить даже его самого.
– Ты не понимаешь? То, что случилось сейчас со мной, ясно доказывает, что Нотт в вашем мире любыми способами попытается разлучить вас, как это делает здесь наш Теодор. Они оба на все готовы, чтобы заполучить желаемое, – пояснил ему здешний Малфой. – Он прямо дал понять, что не откажется просто так от Гарри, что он его хочет и приложит все усилия, чтобы заполучить.
– Не могу поверить. Тео, конечно, слизеринец, но я не думаю, что он захочет причинить мне вред.
– Тебе, конечно, нет, – многозначительно прокомментировал Поттер.
– Я поверить не могу, что он может оказаться таким сумасшедшим, – продолжал настаивать Драко.
– Между любовью безоговорочной и любовью собственнической очень тонкая грань. Но при этом одна наполняет счастьем, а другая ведет к разрушению, – добавил местный Малфой. – К тому же не забывай, что вы расстались несколько месяцев назад, и у него было время подумать, как вернуть тебя. А сейчас, когда он узнает, что у него появился соперник, он удвоит усилия.
Теперь, похоже, и до Драко-гостя дошло, что Нотт может стать серьезной опасностью для его Гарри.
– И что же он может сделать, по-вашему? – испуганно спросил он.
Остальные юноши встревожено молчали.

– Гарри, тебе все понятно? – спросил Дамблдор, заканчивая пичкать гриффиндорца все новой и новой информацией.
– Да, профессор. Я думаю, что самой сложно частью будет избежать встречи с колдомедиками.
– Думаю, не надо объяснять, как активировать портал, – спросил Снейп, протягивая ему зачарованный галеон.
Юноша кивнул.
– Очень важно активировать портал только когда ты останешься наедине с Сайфером, – продолжал инструктировать его зельевар. – Мы не можем позволить им разоблачить нас. К сожалению, времени было очень мало, а перемещение в Азкабан и обратно слишком затруднительно. Поэтому директор смог сделать только стационарный портал, то есть тебе придется оставить его там в камере. Постарайся оставить где-нибудь в углу, чтобы не сразу нашли.
– Я понял.
– Заклинание двойника, изобретенное директором, продержится пару дней, после чего с клоном случится сердечный приступ, и он умрет. Это позволит нам уничтожить все возможные улики и бросить все силы на лечение Сайфера.
– На всякий случай портал настроен на перемещение в оба конца, поэтому обязательно проверь перед перемещением оттуда, что он закрыт, и за вами никто не увяжется.
Гарри в очередной раз кивнул и спросил: – Думаете, Люциус Малфой поверит в смерть близнеца?
– Зная его, я скажу, что вряд ли, но если учитывать, сколько лет Сайфер провел в заключении, то все возможно, – ответил Дамблдор.
– Во сколько пойдем? – Гарри глянул на часы на руке, которые показывали семь вечера.
– Около половины десятого. В это время там не должно быть колдомедиков кроме дежурных, – пояснил Снейп.
– Гарри, тебе вовсе не обязательно идти туда, – попробовал еще раз переубедить его Дамблдор, глядя на гриффиндорца поверх очков-половинок.
– Это не может оказаться хуже, чем лицезреть Волдеморта во всей красе, – ответил Гарри.
– Поверь, подземелья Азкабана – сами по себе достаточно устрашающее зрелище, – добавил Снейп.
– Я на все готов ради Драко, профессор, – обернулся к нему Поттер.
– Я знаю, но ты не обязан.
Гарри послал Снейпу вежливую улыбку, словно приглашал того на прогулку, а не в одно из самых ужасающих мест магической Великобритании, а потом сказал: – Может, пойдем на ужин.
Двое мужчин и юноша направились в Большой зал, который уже заполнялся студентами.
Гриффиндорцы разразились приветственными криками при виде своего кумира, а Гермиона вскочила со скамьи и кинулась Гарри в объятия.
– Гарри, как же ты меня напугал… какой ужас! Не смей больше так делать! Ой, Гарри, как хорошо, что ты снова с нами! – сияя, тараторила она.
– Ой, – простонал брюнет, без сил опускаясь на лавку. – Герм, хватит. Ты меня уболтала. Я в порядке, но если ты будешь так меня трясти, то мне точно придется вернуться в больничное крыло, – слабо улыбнулся он.
– Гарри, я подумала… Я … А как Драко? – наконец спросила девушка.
– Спит, – ободряюще улыбнулся ей Гарри.
– Все еще…
– Да, но я думаю, что он скоро проснется. Скажи Блейзу, чтобы не волновался.
– Хорошо, а то он ужасно беспокоится.
– Представляю.
– А ты как?
Гарри нахмурился на мгновение, а потом сменил тему: – Давай присядем, а то мы привлекаем слишком много внимания.
Девушка кивнула, интуитивно почувствовала, что его беспокоит что-то еще, но решила спросить об этом чуть позже.
Ужин пролетел незаметно. Рон и Симус со скоростью света унеслись на тренировку по квиддичу, которым Гарри было категорически запрещено заниматься. Невилл тоже попрощался, пробормотав что-то о домашнем задании по зельям.
За столом красно-золотых остались только Гермиона и Гарри, наслаждавшиеся последними кусками пирога с морковью.
– Ты объяснишь мне, что случилось, или я должна догадаться сама? – ласково спросила девушка.
– Ничего, Герм, просто немного устал.
– Это смешно, если не сказать комично, то, что ты пытаешься соврать мне, Гарри. Я слишком давно и хорошо тебя знаю, чтобы не заметить, что тебя что-то беспокоит. Поэтому доедай спокойно свой пирог, а потом расскажи мне, что происходит.
Брюнет улыбнулся. За семь лет ему ни разу не удалось что-либо скрыть от своей проницательной подруги.
– Можно? – раздался вежливый голос за спиной.
– Конечно, – ответил гриффиндорец, приглашающе взмахнув рукой. – Я как раз собирался кое-что рассказать.
– Гарри, если ты хочешь поговорить с Гермионой наедине – нет проблем, – произнёс Блейз.
– Не волнуйся, он скоро очнется, – улыбнулся своему собеседнику Гарри.
– Ты уверен? – спросил слизеринец, даже не стараясь скрыть свою тревогу.
– Он, конечно, немного помят, но скоро придет в норму.
– Что случилось, Гарри? Что вы с ним делали в той аудитории, и какого гоблина он не приходит в себя?
– После происшествия в том классе мы оказались в другом Хогвартсе, и Драко познакомился со своим настоящим отцом. Потом мы с ним…эээ… скажем так, выяснили кое-что о нас двоих. А потом здешний Люциус попытался задушить меня, и мне пришлось вернуться.
– О, Мерлин! – Гермиона в испуге прижала руку ко рту.
– Я жив и здоров, Герм, как видишь. Снейп явился как никогда вовремя.
– Но почему Драко не вернулся с тобой?
– Я думаю, он должен понять что-то еще. Сам, – объяснил гриффиндорец и, слегка покраснев, добавил: – Что до меня, то я в себе уверен.
– Гарри, но если все в порядке, и Драко скоро очнется, то что тогда тебя беспокоит? – спросила Гермиона.
– Этим вечером мы идем за его отцом.
– ЧТО?? Ты хочешь выступить против Люциуса? Но ты сейчас не в том состоянии!... – еле выговорил ошеломленный Блейз.
– Не за этим Малфоем, а за Сайфером, – пояснил Гарри, лишив обоих своих собеседников дара речи. – Мы выяснили, где он находится. Только я надеюсь, что еще не слишком поздно.
– Шутишь?
– Герм, о таких вещах не шутят.
– Но где он? И как вы это выяснили? – дрожащим голосом спросил слизеринец.
– В Азкабане. Снейп выяснил, что его держат в отделении для умалишенных.
– Поверить не могу, что Люциус держал его там почти восемнадцать лет.
– Что тебя удивляет? Мы говорим о Люциусе Малфое, – спросил Поттер, с трудом сдерживая стон боли.
– Но как ты пойдешь? Ты еще болен.
– Все будет в порядке. Только я смогу проникнуть в Азкабан. Я же анимаг, дементоры меня не почувствуют. Я помогу Дамблдору и Снейпу забрать его оттуда и вернусь. Никакого геройства, Герм, я обещаю.
– Это слишком опасно, Гарри. Прошу тебя, не ходи туда, – в глазах гриффиндорки плескался ужас.
– Я не могу отказаться, Герм. Да даже если бы и мог, не сделал бы. Я слишком сильно люблю его, чтобы лишить возможности обрести настоящего отца, быть любимым им так, как он того заслуживает.
– Но… – открыла было рот Гермиона, но Блейз мягко остановил ее, взяв за руку.
– Когда отправляетесь? – спросил он.
– Через два часа.
– Мы чем-то можем помочь?
– Нет. Ох, только бы боль отпустила, – вздохнул Гарри.
– Почему ты не выпьешь обезболивающее зелье? – спросила Гермиона.
– Потому что я уже принял пару зелий – от головной боли и от боли в спине, а мадам Помфри предписала только покой.
– Пару?!! Гарри, ты с ума сошел?! Ты же не знаешь, как действуют эти два зелья вместе. Их нельзя смешивать. И больше никаких анальгетиков принимать тоже нельзя, – закричал Блейз. – Головокружение, тошнота, нарушение координации движений, учащенное сердцебиение, а иногда и потеря сознания – и это далеко не все возможные последствия.
– Мы должны предупредить Дамблдора, – вскочила Гермиона.
– Нет, он запретит мне участвовать, – вскинулся Гарри.
– Но тебе нужно удалить эти зелья из организма. Это же очень опасно. А отправляться в Азкабан, рискуя свалиться там без сознания в самый ответственный момент, – это полное безрассудство, – поддержал подругу Блейз.
– Не преувеличивайте, я не ощущаю никакого недомогания, – возразил Гарри, убеждая скорее самого себя, так как уже почувствовал первые признаки отравления: у него кружилась голова, и выступила холодная испарина.
– Иди в туалет. Тебе нужно выпить воды и вызвать рвоту, пока зелья еще не подействовали.
– Чтооо? Ты же не всерьез, Блейз?
– Давай, поднимайся, – настаивал Забини и, схватив гриффиндорца за руку, он потянул его к ближайшему туалету, где заставил нагнуться над раковиной и засунуть два пальца в рот, освобождая желудок от ужина и остатков зелий.
Несмотря на то, что Гарри сделал все, что приказал Блейз, и даже сунул голову под струю холодной воды, он чувствовал, что недомогание не отступает, а наоборот усиливается.

Глава 25. Снова домой (часть 2).


– Драко, что случилось? Где Гарри? – закричал запыхавшийся Блейз, вбегая в комнату. Он услышал крики Драко из соседней комнаты, куда вернулся, чтобы забрать забытую мантию.
– Он… он исчез! Только что был здесь, и вдруг… его нет, – в шоке бормотал блондин.
– Как исчез? – ласково спросил Забини, взяв сидевшего на полу юношу за плечи и помогая ему подняться.
– Пропал. Я делал ему искусственное дыхание, потому что он потерял сознание, как вдруг его тело стало прозрачным и его не стало прямо у меня на глазах.
– Хорошо, не паникуй. Постарайся успокоиться. Я думаю, он вернулся в вашу реальность. Видимо, переход возможен только при физическом страдании. В прошлый раз он упал с лестницы и ужасно напугал нас.
– Блейз, он задыхался, – дрожащим голосом, сказал Драко. – Он не притворялся. Он на самом деле умирал от удушья, – добавил он, поднимая на собеседника полные слез глаза.
Забини не мог игнорировать панический ужас, наполнявший глаза светловолосого юноши, поэтому он ласково обнял его за плечи и подтолкнул к шкафу: – Давай я помогу тебе одеться, а потом мы пойдем и поищем ребят. Думаю, все вместе мы сможем найти объяснение случившемуся.
– Я не переживу, если… если с ним что-нибудь случится, – простонал безутешно Малфой. – Я хочу к нему. Я хочу вернуться домой.
– Вернешься, – постарался успокоить его Блейз, подавая рубашку.

В больничном крыле после всех необходимых восстановительных процедур Гарри смог наконец разглядеть неподвижно лежащего на кровати Малфоя. Даже зная, сто в другом измерении Драко очнулся, гриффиндорец все равно не смог удержаться от дрожи при виде хрупкого и безвольного тела.
Он медленно поднялся и пересел на край кровати слизеринца. Несколько секунд он всматривался в бледное лицо, а потом наклонился и, легко коснувшись губами лба слизеринца, прошептал: – Очнись, любовь моя. Вернись ко мне, – и, нежно поцеловав розовые губы, добавил: – Мне так тебя не хватает.
Чей-то тихий голос, заставил его подпрыгнуть. Он обернулся и увидел Снейпа, смотрящего на него со смесью неприязни и беспокойства.
Под этим взглядом он поднялся и перешел на свою кровать.
– Вы закончили? – фыркнул Снейп.
– Да, извините.
– Как Вы себя чувствуете?
– Спасибо, хорошо.
– Что значили Ваши слова: «Вернись ко мне»?
– По-моему, это очевидно профессор. Я хочу, чтобы он очнулся.
– Можешь, рассказывать это кому угодно, только не мне, Поттер, – профессор перешел на «ты». – Объясни, откуда ты узнал о Сайфере Малфое, и почему Драко не приходит в себя? Что, гиппогриф тебя задери, происходит?
– Сколько у Вас есть времени? – серьезно спросил Гарри.
– Достаточно, – ответил мужчина, усаживаясь на стул для посетителей.
Гриффиндорец без утайки рассказал ему о первом своем путешествии в параллельную реальность и о том, как он узнал, что настоящим отцом светловолосого слизеринца был не Люциус Малфой, а его близнец Сайфер. Рассказал о том, как, вернувшись, он выяснил, что угнетало Драко, и чем можно ему помочь. Объяснил, что проход между мирами открывается, только в случае острой необходимости, если очень нужно выяснить важную вещь.
– Поттер, ты хочешь сказать мне, что существует другой Хогвартс, где живет твой клон, другой Драко, Дамблдор и я?
– Да, профессор! Все идентично, только немного искажены события. Я – слизеринец, у Драко есть отец, такой, каким он должен быть, и который отказался принять Метку, а Уизли и Грэйнджер меня ненавидят.
– Мерлин, мне хотелось бы увидеть все это собственными глазами, – воскликнул зельевар. – Ты слизеринец? Какое бесстыдство!
– Может, воздержимся от комментариев?
– А что насчет вас двоих? – спросил Снейп, кивая в сторону крестника.
– Что Вы хотите знать?
– Что ты чувствуешь к нему?
– Хороший вопрос! А Вы как думаете?
– Не важно, что я думаю. Скажи мне, что чувствуешь на самом деле ты.
Брюнет опустил голову и тихо спросил: – Скажите, сэр, Вы когда-нибудь испытывали такое чувство, что ощущаешь себя целым и абсолютно счастливым, только если рядом есть близкий человек? – Снейп кивнул, но ничего не сказал, и Гарри продолжил: – Это то, что чувствую я, когда нахожусь рядом с Драко. Он удивительный человек: глубокий, искренний, умный и невероятно нежный, хотя об этом мало кто знает. С ним сложно находиться рядом – он гордый, эгоцентричный, импульсивный, даже больше чем я, – легкая улыбка скользнула по губам брюнета. – Он требует многого от любого, кто осмелится приблизиться, не спеша давать что-нибудь взамен. Но все равно, он неодолимо притягивает меня, даже с таким невыносимым характером.
«Не то слово, какой невыносимый», – ехидно подумал Снейп, продолжая хранить молчание.
– Он вошел в мою кровь, профессор, как наркотик, на который я подсел, не заметив, и сейчас уже поздно что-либо менять. Рядом с ним я чувствую себя живым. Он – моя противоположность, которая дополняет меня. Я чувствую себя любимым, просто как Гарри, а не как Мальчик-Который-Выжил. Он смог заполнить пустоту, которая, казалось, только ширится, угрожая поглотить меня… смерть родителей, Сириуса, всех тех, кто пострадал, только за то, что был рядом со мной. Я боялся, что мое сердце зачерствело, что оно не способно любить.
– Любовь, Поттер? – вежливо спросил слизеринский декан. – Это то, чего ты от него хочешь?
– Я прошу слишком многого, профессор? – Снейп не ответил, и Гарри продолжил: – Я никогда не был так уверен в своих чувствах, как сейчас. Я люблю его, как никого прежде не любил, и на все пойду, чтобы сделать его счастливым! Я умру за него, если будет нужно.
После этих слов, зельевар нарушил свое молчание: – Нет, ты просишь не многого. Все мы в глубине души ищем счастья.
– Да, только мне иногда кажется, что меня при его раздаче пропустили, – вздохнул Гарри.
– Поттер, учитывая нынешние обстоятельства, Вы сами должны понять абсурдность данного утверждения, так что позволю себе с Вами не согласиться. Я не могу с уверенностью утверждать, что так же повезет и Драко, но, зная его с младенческого возраста, могу сказать, что он испытывает к Вам глубокое искреннее чувство.
– Вы так думаете? – зеленые глаза смотрели с робкой надеждой.
– Нет, я уверен, – фыркнул Снейп.
– Я много раз спрашивал себя, почему меня угораздило влюбиться именно в него? Почему среди множества парней и девочонок Хогвартса, каждый или каждая из которых с радостью стали бы встречаться со мной, я выбрал Драко Малфоя? Почему он? Тот человек, с которым мы обменивались только оскорблениями и тычками, мой противник, мой вечный враг…?
– И что Вы сами себе ответили? – перебил его мужчина.
Гарри помолчал, а потом сказал: – Не важно, почему это случилось, главное, что это есть. Это лучшее, что могло со мной случиться!
– Прекрасный ответ, мистер Поттер! – прокомментировал, недовольно дернув уголком рта, слизеринский декан, бросая беспокойный взгляд на неподвижного крестника.
– Он скоро вернется, не волнуйтесь, – произнес Гарри, угадав мысли профессора.
– Надеюсь, – сказал зельевар, поднимаясь и направляясь к двери.
– Профессор, – окликнул его гриффиндорец, – могу я задать Вам один вопрос?
– Один Вы только что задали.
– Вы знали о том, что у Драко были близкие отношения с однокурсником? – еле слышно спросил Гарри, приобретая чудный цвет карминной розы.
– Вы имеете в виду, знал ли я о сексуальных предпочтениях мистера Малфоя или же о том, с кем именно был Драко последние два года?
– Второе…, профессор, – Гарри сглотнул.
– Да, мистер Нотт не из тех, кто будет скрывать свои предпочтения. Об их отношениях знали все слизеринцы. Должен заметить, что меня немало удивлял тот факт, что Люциус так ничего об этом и не узнал. И у них все было хорошо, до тех пор, пока Драко не решил, что им нужно расстаться.
Гарри смог лишь кивнуть в знак того, что все понял, почувствовав, как сжалось что-то внутри. И слизеринский декан явственно почувствовал его тревогу. Снейп остановился, положив руку на ручку двери: – Вам не стоит беспокоиться о Теодоре. Он, конечно, не смирился с разрывом и не перестал любить, но Драко не тот человек, который легко меняет свои предпочтения. Если он впустил Вас в свое сердце, то никакой Нотт не заставит его передумать.
– Но они были очень близки, и возможно…
– Я же Вам сказал: они БЫЛИ близки. Все. Точка. История окончена. Никакого продолжения. Повторяю, Вы не об этом сейчас должны беспокоиться.
– А о чем? – поднял глаза Гарри, удивленный настойчивостью Снейпа.
– О ком, я бы сказал. Не самым мудрым поступком было злить Люциуса Малфоя. Не стоит играть с огнем, Поттер.
– Я его терпеть не могу!
– Согласен, но сегодня Вы сильно рисковали.
– Конечно, только он воспользовался тем, что я был без сознания.
– Помните, что исчезновение Сайфера выглядит очень подозрительным. И если он не пощадил своего брата, то…
– Что он Вам сказал, профессор?
– А с чего Вы взяли, что он мне что-то сказал?
– Я вижу это в Ваших глазах. Он жив, да?
Мужчина помолчал несколько секунд, потом грустно обронил: – Да.
– Где?
– Не знаю. Он сказал только, что поместил его в клинику для душевнобольных.
– Что-о? Где?
– Не могу сказать. В Британии таких заведений нет уже лет пятьдесят.
– Вы хотите сказать в магической Британии, – заключил Гарри, предполагая, что Люциус вполне мог определить брата в маггловскую лечебницу. – Попробуйте представить, как отреагирую магглы на человека, утверждающего, что он волшебник.
– Нет. Сайфер был выдающимся магом. Ни одна маггловская клиника не смогла бы удержать его. Он в совершенстве владел заклинаниями иллюзии и легиллименцией. Скорее всего, он заключен где-то в магическом учреждении, но вот где, я понятия не имею. Но это такое место, где подавляются все его магические способности.
– Я знаю только одно такое место, – прошептал Гарри. – Азкабан! – он помнил, какие ужасы рассказывал ему об этом месте его крестный.
– Азкабан? Но ни один волшебник не сможет выжить в нем столько лет!
– Сириус продержался там двенадцать лет. И если Вы говорите, что Сайфер такой сильный маг, то я не удивлюсь, что он смог продержаться восемнадцать. И давайте не будем забывать, что если он там, то его могли держать не в камере, как обычного заключенного, а в каком-то особом месте.
– Мерлин, это похоже на правду, – Снейп потер рукой лоб. – Люциус не позволил бы ему находится в пределах досягаемости дементоров, не говоря уж про Поцелуй, но в том, что пыток он не избежал, я не сомневаюсь.
– Но если он жив, то мы должны выяснить, где его там искать, – воскликнул решительно гриффиндорец.
– Плохая идея, Поттер. Это слишком опасно, к тому же, как Вы рассчитываете попасть в самую защищенную крепость в магическом мире Великобритании?
– У меня свои способы!
– Нет, – сухо произнес Снейп. – Я сам узнаю, там ли Сайфер, а потом мы изыщем способ освободить его.
– Профессор, с Вами или без Вас, я попаду в Азкабан.
Слизеринский декан взглянул в лицо своего ученика, а потом, не сказав ни слова, повернулся и вышел, оставив Гарри наедине со своими мыслями.

– Так, успокойся и повтори еще раз. Ты сказал, что он потерял сознание и упал, – Драко кивнул, – а потом, когда ты начал делать искусственное дыхание, он исчез.
– Да.
– Я уверен, что он вернулся в ваше измерение, но вот вопрос: почему он ушел, а ты нет? – спросил местный Малфой, садясь рядом со своей копией.
– Я не знаю. Знаю только, что хочу к нему. Я хочу домой, – голос блондина дрожал, выдавая его волнение и тоску.
– Если ты остался, значит, ты еще не все выяснил, – заявил Блейз, с жалостью глядя на безутешного гостя.
– Что еще я должен понять? – взвился Драко. – Я узнал, что мой настоящий отец исключительный человек, для меня не новость что Люциус – редкостный ублюдок. Я уже решил, что ни за что не присоединюсь к нему. Какого дьявола я должен выяснить еще?!
– Может быть, что-то лично о тебе? – осмелился предположить оставшийся Поттер.
– Обо мне? Я знаю достаточно, поверь мне.
– Я бы не был так уверен. В прошлый раз Гарри выяснил много о тебе, но и про себя узнал немало, – объяснил местный Драко.
– Ну да, он узнал, что он простой честный человек, неравнодушный к чужой беде. Но так было всегда. Только он не замечал, что другие старались воспользоваться им, извлечь выгоду из его имени, – сказал другой Драко.
– Хочешь сказать, что он глупец? – спросил Блейз. – Или это был его осознанный выбор?
– Какой? Рисковать своей жизнью ради других? Биться одному со злом? Идти на жертвы ради тех, кто никогда не поблагодарит?
– Я не думаю, что ему была нужна благодарность толпы, но уверен, что он знал о том, что люди, которых он любит, это оценят.
– В нашем мире Гарри почитают как бога. Все уверены, что он один может спасти магический мир от всех бед, от боли и зла. Жаль только, что мало кто заботится о нем самом. Никому нет дела, что он чувствует, хорошо ли ему или плохо, важно только, чтобы он решал их проблемы. А он… дьявол… он всегда такой вежливый, любезный, готовый всем помочь.
– Не надо его недооценивать. Он, конечно, открытый человек, но не до глупости, – сказал синеглазый слизеринец.
– Я все знаю. Он особенный. Но мне бы хотелось, чтобы он хоть немного побыл эгоистом.
– Эгоистом? Кто? Тот темноволосый парень, который так похож на меня? – вмешался Поттер. – Ни за что не поверю, даже если увижу собственными глазами.
– Да уж, хоть связывай его, – заулыбался Блейз.
– Хотя я не думаю, что именно это он понял о себе, – хихикнул их белокурый друг.
Забини и Поттер многозначительно переглянулись, а потом Гарри, обращаясь к чужому Драко, добавил: – Согласен. Думаю, тебе теперь это тоже ясно.
– Не понимаю, о чем ты, – опустил глаза их гость.
– А ты подумай, – посоветовал Поттер.
Блондин вздохнул, но промолчал. А Блейз толкнул его локтем и участливо посоветовал: – Забудь на мгновение то, что произошло, и вспомни, что вы делали в ванной сначала.
– Я… мы… вместе… это не то, что вы подумали… это… – бормотал Малфой, заливаясь краской.
– Да ладно, все ты понял, – подмигнул ему другой блондин. И когда Драко из другой реальности не ответил, он продолжил: – Ну, хорошо, я объясню. Он понял, что влюблен в человека, которого ненавидел много лет. Вдобавок в парня, который всегда был в его мыслях. В тебя!
При этом вышеназванный парень поднял глаза на говорящего и пробормотал: – Я совершил непростительную ошибку.
– Какую? – спросил Блейз.
– Я сказал, что хочу быть честен с ним, и назвал того, с кем был раньше.
На несколько мгновений в комнате стало тихо, потом Поттер воскликнул: – И в чем проблема, если все уже закончилось?
– В том, что закончилось по моей инициативе, а не по обоюдному согласию. Я сказал Гарри, что мы были вместе два года, и хотя я не люблю этого человека больше, он все равно очень важен для меня.
– О, – пробормотал брюнет.
– А, – отозвался Забини.
– Мда, – добавил другой Малфой.
– Угадайте, кто это?
Снова воцарилась тишина, а потом здешний Драко закричал: – Нет! Не может быть! Только не говори, что это… что это был Нотт!
Другой Драко кивнул и опустил взгляд. Гарри моргнул и приоткрыл от удивления рот. Блейз ошеломленно покачал головой, а его светловолосый друг повторил: – Ты встречался с Теодором Ноттом?..
– Да. В нашем мире он невыносимый, самоуверенный, ужасный, но со мной он был фантастическим. Он по-настоящему любил меня.
– А сейчас что ты чувствуешь? – вдруг спросил Блейз.
– Я… не люблю его больше, если именно это вас интересует, но не могу сказать, что он мне безразличен. Мы разделили с ним удивительные, теплые моменты. Я никогда этого не забуду.
– Но ты ведь не сказал об этом Гарри? – с надеждой спросил Поттер-слизеринец.
– Ну… я…
– Мерлин! Зачем, Драко? Ты же знаешь его: он теперь себе столько всего напридумывает! «Любит меня, не любит меня, любит его» и так далее. Ну, зачем ты ему это сказал? – взорвался Блейз.
– Я не хотел, чтобы он обнаружил это сам. Мне казалось, что моя искренность сможет укрепить наши отношения, – вздохнул блондин. – Я понимаю, что ошибся, но теперь уже этого не исправишь, – добавил он и, повернувшись к своему двойнику, спросил: – Что думаешь?
– Я думаю, что ты правильно сделал, что рассказал ему, но тебе не стоило говорить о том, что Нотт всегда будет занимать особенный уголок в твоем сердце. Знаешь ли, плохие новости лучше не вываливать все сразу.

В это время в больничном крыле Гарри обдумывал слова Снейпа. Профессор не сказал ничего сверхъестественного, но брюнет все равно не мог перестать думать об этом. Он понимал, что у Нотта нет шансов, что Малфой вполне определенно высказался на этот счет и Гарри верил ему. Он слишком сильно любил его, чтобы не верить. «Конечно, они были вместе два года, и слишком многое разделили на двоих, и Нотт навсегда останется частью его жизни, – убеждал сам себя Поттер, стараясь успокоиться. – Но мы настолько разные, что глупо было бы сравнивать».
– Очнись скорее, Драко, ты так мне нужен, – прошептал он, оборачиваясь к Малфою и замечая краем глаза сидящего в тени рядом с кроватью человека, который нежно сжимал в своей руке безжизненную руку слизеринца. – Кто здесь?
– Заткнись, Поттер, – прошипел неизвестный.
Гарри тут же узнал интонации тихого голоса и, стараясь не выдать раздражения, при виде фигуры в изголовье кровати с любовью перебиравшей пальцы Драко, спросил:
– Когда ты пришел, Нотт?
– Я что, должен спрашивать твоего разрешения? – огрызнулся тот.
Гарри мысленно сосчитал до пяти и потом обронил: – Я этого не говорил.
– Вот и прекрасно, а теперь вали по своим делам. У меня нет желания видеть твою рожу всякий раз, когда я спускаюсь в больничное крыло, чтобы увидеть своего парня.
Гриффиндорцу показалось, что ему в грудь вонзился раскаленный клинок. Волна ненависти вперемешку с бешеной ревностью накатила на него и заставила выпалить: – Он больше не твой парень.
– Ты откуда знаешь? – рявкнул Нотт, испепеляя его взглядом.
– Драко сказал.
– Дааа? И давно вы настолько подружились?
– С тех пор как вы расстались, – сухо бросил гриффиндорец.
– Да как ты смеешь, ублюдок?! Он никогда не связался бы с таким как ты. Вы слишком разные.
– А никто не говорил тебе, что противоположности притягиваются?
– Поттер, держись от него подальше, а то пожалеешь! – с угрозой произнес Нотт, поднимаясь. – Драко любит меня, а не гриффиндорского любителя грязнокровок.
– Нужно выяснить мнение Драко на этот счет.
– Нечего тут выяснять, я и так это знаю. Он ненавидит тебя. И если в какой-то момент, тебе показалось, что он к тебе что-то испытывает, то это могло быть только потому, что ты мог ему быть в чем-то полезен. Заруби себе на носу, шрамоголовый, он тебя просто использовал! – выкрикнул Нотт и, не добавив не слова, исчез также неожиданно, как и появился.

Глава 24. Снова домой (часть 1).


Гарри понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что пара белых ягодиц, продефилировавших мимо него и гордо удалившихся из комнаты, принадлежала его свежеиспеченному бой-френду Драко Малфою. Осознав это, он вскочил и направился в ванную, чувствуя острую необходимость обсудить случившееся. Ему нужно было выяснить, было ли произошедшее просто сексом или можно это расценивать как начало серьезных отношений.
«Чего ты паришься, он же сказал, что любит тебя? – бормотал он себе под нос, подходя к двери. – Нет, пусть скажет, что это для него, – подумал он, потянув за ручку. – Давай, Гарри, Драко не будет врать о таком, чтобы просто провести приятно вечер», – убеждал он себя.
– Привет, – обернулся к нему блондин, вся одежда которого состояла из полотенца, обернутого вокруг бедер, – А я все думаю, когда же ты ко мне присоединишься? На, накинь, – он протянул Гарри полотенце.
– Присоединюсь?
– Ну да, нам же надо поговорить. Ты так не считаешь?
Гарри почувствовал дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника: – Поговорить о чем?
– О нас, о том, что случилось, – вдруг оробев, прошептал Малфой.
– Да, – гриффиндорец громко сглотнул, – я тоже хотел поговорить об этом.
– И что ты хотел сказать? – спросил Драко, внутренне опасаясь, что Гарри скажет, что все это было ошибкой.
– Я хотел узнать, что это было: случайный секс… или начало чего-то настоящего и прекрасного?
– И что это для тебя?
«Я первый спросил!» – подумал про себя Гарри, но потом, помолчав несколько мгновений, признался: – Учитывая, что это был мой первый раз с парнем, тем более с парнем, в которого я совершенно неожиданно для себя влюбился, я бы сказал, что это был замечательный опыт, который, я надеюсь, не закончится с наступлением утра и продлится даже тогда, когда мы вернемся домой.
Драко заулыбался, облегченно вздыхая про себя, но эта молчаливая улыбка была расценена Гарри совсем по-другому: – Так что это было для тебя: просто одноразовый трах или…? – нетерпеливо спросил брюнет.
Слизеринец пристально посмотрел на него и заколебался на мгновение, и этого мгновения хватило, чтобы Гарри почувствовал, что его сердце бьется где-то в горле, и не хватает воздуха.
– Нет, Гарри, это было великолепно – заниматься с тобой любовью, но…– Поттер смотрел на него, стараясь справиться с эмоциями, и Драко продолжил: – Я был снизу всего один раз в моих прежних отношениях, но сегодня это было как в первый раз, потому что мне хотелось отдаться тебе не только телом, но и душой.
– И в чем проблема? По твоему тону я чувствую, что есть что-то еще, – прошептал гриффиндорец, пытаясь не выдать охватившую его тревогу.
– Гарри, я хочу быть полностью откровенным с тобой.
Брюнет нервно сглотнул: – Я тоже этого хочу, – а про себя подумал: «Я так и знал!»
– Я встречался с одним человеком в Хогвартсе, но потом, когда узнал о том, что меня ждет, я ушел от него.
– Почему? Он не принял тебя таким?
– Не в этом дело. Конечно, он не был согласен с таким положением вещей, но, зная, как ему всегда претила сама мысль о Пожирателях, я посчитал, что нам лучше расстаться.
– И он согласился? Он позволили тебе смириться с навязанной тебе чужой волей и просто отступил? – Гарри недоверчиво смотрел на блондина.
– Не все смотрят на вещи так, как ты. А я был не в том состоянии, чтобы еще и с его стороны чувствовать негатив, поэтому я оставил его.
– Ос… оставил его… Это значит, что сейчас в нашем Хогвартсе есть человек, который неравнодушен к тебе?
– Не скажу наверняка, но, зная его, думаю, что да.
– Фантастика! А ты что к нему чувствуешь?
– Очень долгое время я любил его всем своим существом. Или я думал, что люблю его, до тех пор, пока не начал ближе общаться с тобой. Мы были вместе два года. Он понимал меня как никто другой. Я пережил с ним замечательные моменты. И даже потом, когда мы расстались, я продолжал любить его на расстоянии.
– Понятно, – грустно прошептал Гарри.
– Пойми, я не хочу лгать тебе, что он мне совсем безразличен, потому что это не так. Нас связывало с ним слишком многое. Но сейчас, уверяю тебя, я не люблю его больше.
– Зачем ты рассказываешь мне это?
– Потому что я не хочу начинать наши отношения с тобой с обмана.
– Ты хочешь к нему вернуться? – вдруг спросил Гарри.
– Я только хотел предупредить тебя, что сейчас, когда в моей жизни появился ты, он попробует вернуть меня.
– Драко, тогда я не понимаю твоей тактики? Чтобы заставить меня ревновать? Я понятия не имею, что такое ревность, но могу сказать, что сейчас чувствую: у меня руки потеют, и кровь в висках стучит. Не знаю – ревность это или приступ желчной болезни, но поверь мне, это тяжело.
– Никакой тактики, только правда!
– А какой в ней смысл? Ты хочешь или не хочешь быть со мной?
– Я больше всего на свете хочу быть с тобой, но еще я хочу, чтобы ты доверял мне. Только поэтому я рассказал тебе о нем. По-моему, будет гораздо хуже, если ты узнаешь об этом в Хогвартсе.
– Очень любезно с твоей стороны! И с какого он факультета?
– Со Слизерина!
– Ну да, кто еще молча бы согласился, чтобы его парень стал Пожирателем? – желчно заметил Гарри.
При этих словах Драко опустил голову, подумав, что имя его экс-любовника совсем не облегчит ситуацию.
– А имя у него есть? – спросил гриффиндорец, словно прочитав его мысли.
Блондин кивнул, посмотрел в зеленые глаза и снова отвел взгляд. Гарри все понял.
– Нет! Только не говори мне, что это Нотт!
Мертвая тишина послужила ему ответом.
– Ты встречался с Теодором, – потрясенно прошептал он. – Я думал, ты не выносишь его. Ты же просто сочился ядом час назад.
– Ну да, но просто я узнал, что ты... точнее, другой ты… что вы с ним… были в постели. О Гарри, одна только мысль об этом сводит меня с ума!
– Драко, о ком ты говоришь: о нем или обо мне? Кого из нас ты ревнуешь?
– Тебя конечно, Гарри, но…
– Что «но»? Хотя я идиот, это же Нотт. Естественно, тебе трудно забыть его.
– Я согласен, что он тяжелый человек и его хлебом не корми – дай кого-нибудь вывести из себя, но поверь, за дверями спальни он очень нежный и ласковый.
– Избавь меня от подробностей, будь добр! – оборвал его Поттер. – Дерьмо, Драко, когда ты собирался сказать мне о нем?
– Я говорю тебе сейчас! И поверь, я ничего к нему не чувствую. Абсолютно ничего!
– Драко, ты только что говорил, что он тебе не безразличен!
– Гарри, не думай ни о чем! Мое сердце принадлежит только тебе!
– Легко сказать, да сделать сложно!
– Можно подумать, у тебя в школе никого не было!
– Были, конечно, но мне все равно неприятно.
– Не думай об этом, говорю тебе! – повторил Малфой.
– Драко, не надо думать, что у меня просто приступ ревности. Подумай сам, если бы я рассказал тебе, что был вместе с другим человеком два года, любил его до безумия, и это было взаимно, потом мы с ним расстались, продолжая любить друг друга, и он хотел бы все вернуть, особенно сейчас, когда я твердо решил отказаться от метки, что бы ты подумал? Спокойно бы ты себя чувствовал? Безмятежно?
– Я доверяю тебе, Гарри. Я бы не волновался.
– Расскажи это кому-нибудь еще! Я видел, как ты себя повел с Мелани Грин, когда я просто помог ей донести книги!
– Хорошо, я, возможно, немного вышел из себя.
– Удали из этого предложения «возможно» и «немного».
– Гарри, что мне сделать? Я рассказал тебе о своих чувствах, показал тебе насколько привлекательным и возбуждающим тебя нахожу. Могу только повторить: я люблю тебя!
Гриффиндорец отвел глаза и промолчал. Малфой подошел к нему и, обняв сзади за талию, прошептал на ушко: – Не парься, мистер Поттер, я хочу только тебя!
– А я и не парюсь, – обернулся к нему брюнет.
– Обманщик! – Драко поцеловал его в кончик носа.
– Ну, может самую малость, – Гарри послал ему слабую улыбку. – Вы были…
– Вместе, – закончил за него Малфой. – И что? Все закончилось!
– И все равно, он был твоим любовником два года. Он знает, как сделать…
– Что, любовь моя? Повторяю, Тео не имеет больше никакой власти надо мной.
– Ты можешь перестать называть его «Тео»? – нахмурился Гарри. – Он знает тебя лучше, чем я. Он знает, как доставить тебе удовольствие… Вот дерьмо! – он даже затрясся от злости, представив, какими способами бывший любовник Драко может попытаться вернуть его.
– Милый, только ты на это способен. Ты был просто бесподобен полчаса назад, – ласково прошептал он, касаясь лица гриффиндорца кончиками пальцев и утопая в его глазах. – Когда ревнуешь, ты становишься еще сексуальнее.
– Я не ревную! – брюнет обижено надулся. – Я только защищаю то, что люблю.
– Обманщик! – повторил Малфой, крепче прижимая его к себе.
Поттер вздохнул и, чмокнув Драко в губы, спросил: – Как насчет душа? Не знаю, как ты, а я весь липкий.
– Вместе? – лукаво спросил блондин.
– Ну, это зависит…
– От чего?
– Ты принимал душ вместе с Ноттом?
– Как ты думаешь, за два года отношений мы были в душе вместе?
– Жаль!
– Почему?
– Потому что я хотел быть первым!
– Прекрати! – сказал Драко, развязывая полотенце, прикрывавшее прелести Гарри, и подталкивая его к ванной. – Если тебя это утешит, мой первый раз под душем был не с ним.
– Какое счастье! Только я не хочу знать имя счастливчика, – брюнет отшвырнул прочь полотенце слизеринца.
– Как пожелаете, мистер Поттер, – прошептал блондин и поймал губами губы Гарри.

– Как он? – в голосе спросившего звенел лед.
– Состояние стабильное, но, к сожалению, они не хотят приходить в себя. Мне жаль, но это своего рода кома.
– Что произошло? – холодно спросил Люциус Малфой, недовольно изучая неподвижное тело сына.
– У Драко черепно-мозговая травма. На него упали скамейки в старом классе Истории магии, – вежливо ответила мадам Помфри.
– Какого дементора он делал в классе, который не используется? – процедил Малфой, взбешенный тем, что его планы срываются уже во второй раз.
– Неизвестно. Когда их нашли, они были без сознания, придавленные лавками.
– Они? Драко был там не один?
– Нет, с ним был мистер Поттер.
– Поттер?! – завопил мужчина, еще больше выходя из себя. – Что мой сын делал в пустом классе с Поттером?
– Мистер Малфой, прошу Вас, говорите тише. Это все же больница, и здесь находятся люди, которые нуждаются в тишине и покое.
– Поттер покалечил моего сына, и вы ничего не делаете для того, чтобы выкинуть его из этой школы? Уверен, что он наслаждается своей безнаказанностью, в то время как мой сын находится здесь! – рявкнул Малфой-старший.
– Мистер Малфой, мистер Поттер лежит по другую сторону перегородки в таком же состоянии. Прошу Вас впредь воздержаться от подобных комментариев.
Глаза Люциуса блеснули опасным светом и тут же погасли. Он понизил голос: – Извините меня, Поппи, я просто переволновался из-за Драко. Возможно, моя реакция была слишком бурной, но согласитесь, у меня есть повод.
– Конечно, – подтвердила медсестра, внимательно изучая лицо мужчины.
– Могу я ненадолго остаться с ним наедине. Я хочу попробовать поговорить с ним.
– Хорошо, у Вас есть пять минут, – ответила мадам Помфри, сожалея, что не имеет права отказать ему.
– Спасибо, – произнёс Люциус, взял стул и уселся у изголовья сына как заботливый папочка.
Как только медсестра покинула помещение, мужчина наклонился к сыну и прошипел: – Молись, чтобы я не узнал, что между тобой и нашим дорогим Спасителем волшебного мира что-то есть, Драко. Иначе одним Круциатусом ты не отделаешься. Я убью тебя собственными руками.
Сказав это, он поднялся и решительным жестом отодвинул перегородку. От одного вида Поттера, неподвижно лежащего на кровати, Малфой взбесился еще больше. Наклонившись к самому лицу юноши, он практически выплюнул: – Куда ты все время лезешь, маленький ублюдок? Ты, вечная заноза в заднице, не думай, что тебе удастся помешать мне. Не в этот раз!
С этими словами он сжал пальцами горло брюнета.

В это время в другом измерении Гарри и Драко уладили все свои разногласия и, стоя под душем, увлеченно целовались, позволяя воде смыть обиды и недовольство. Их возбужденные тела были тесно прижаты друг к другу.
– Оооо, – простонал Гарри, отрываясь от губ Драко, чтобы вдохнуть хоть немного кислорода. – Мне очень понравилось то, что ты делал.
– Приятно слышать, – промурлыкал блондин, вылизывая ямку между ключицами гриффиндорца, посылая по всему его телу дрожь удовольствия.
– Дра…ко … Ох, Дра… – с усилием выговорил Гарри, почувствовав приступ удушья.
– Гарри, я еще и не начал ничего делать, а ты уже задыхаешься. Гарри? Что случилось? – Малфой понял, что брюнет тяжело дышит вовсе не от страсти.
– Не … знаю, мне… нечем… дышать, – со стоном втягивая воздух в легкие, ответил гриффиндорец.
– Это от пара?
– Нет… не думаю…я за… задыхаюсь, – прохрипел Поттер, багровея и падая на пол.
– Гарри! – закричал блондин, выключая воду и распахивая дверь ванной.
Гриффиндорцу удалось глубоко вздохнуть, и он попытался успокоить взволнованного блондина: – Уже… полегче. Сейчас все… пройдет.
– Не вижу я, что тебе легче! – Драко облокотил его на стену, а сам выскочил в комнату, чтобы тут же вернуться, на ходу одевая боксеры.
– Помоги…мне! – просипел Гарри, закатывая глаза.
– Мерлин! Гарри! Гарри, не умирай! Помогите! – закричал блондин, начиная делать искусственное дыхание рот в рот. – Мерлин, помоги мне.
И вдруг к великому удивлению Драко тело Гарри стало вдруг прозрачным и растаяло, словно и не было. Блондин замер, уставившись широко распахнутыми глазами на то место, где только что лежал Гарри.

Изумрудные глаза распахнулись, и руки Гарри инстинктивно взметнулись к шее в попытке разжать чужие безжалостные пальцы.
– Ты мертвец, Поттер, – произнес чей-то голос над ухом юноши, который был уже фиолетового цвета от удушья.
– Советую тебе убрать руки, Люциус, если ты не хочешь, чтобы я сдал тебя аврорам.
– Северус! – Малфой ослабил хватку и, убрав руки с шеи Гарри, который со всхлипом втянул в легкие воздух, отступил на шаг от кровати. – Никогда еще твое прибытие не было столь неуместным.
– Я бы так не сказал, учитывая, что ты пытался задушить моего студента.
– Задушить? Скорее, я увидел, что у него приступ асфиксии и попытался помочь ему.
– Немедленно убирайся от его кровати! – приказал Снейп, выхватывая палочку.
– А то что? – насмешливо спросил блондин, делая то же самое.
– Не заставляй меня применять силу. Ты знаешь, что я на это вполне способен.
– Как ты меня напугал, Северус! С каких это пор ты так беспокоишься о здоровье Поттера?
– С тех самых, с которых я не приветствую некоторые вещи, происходящие в стенах Хогвартса.
Стон боли отвлек внимание профессора зельеделия от собеседника: – Вы в порядке, мистер Поттер?
Юноша утвердительно кивнул, бросая в сторону Малфоя-старшего взгляд, полный жгучей ненависти.
– Благодари Северуса, Поттер, если бы не его вмешательство, от тебя бы остались одни воспоминания.
– Пш …ты! – просипел брюнет.
– Что? Я не совсем понял.
– Пшел… на..
– Ничего не понимаю, – глумливо пожал плечами блондин, убирая палочку.
– Пошел ты! – прошептал Гарри, вспотев от усилий.
– Отвратительные манеры!
– Достаточно, Люциус!
– Извини, Северус, но твой студент оскорбляет меня, а ты ничего не предпринимаешь.
– Ты только что пытался убить его. Ты же не ждешь, что он пожмет тебе руку?
– Почему ты не спросишь, что он сделал с моим сыном? – раздраженно спросил Люциус.
Услышав эти слова, Гарри задрожал от ярости. Ему хотелось бросить этому надменному сукину сыну в лицо, что он лжец, но пришлось сдержаться, потому что Люциус не должен был узнать правду.
– Это был несчастный случай, – пояснил зельевар.
– Это ложь! Скажи, что они делали вдвоем в пустом классе? – рявкнул Малфой.
– Может быть, ссорились. Как обычно, – солгал Снейп.
– Это правда, Поттер? Вы ругались?
– Да, – с трудом проговорил брюнет.
– По поводу?
– Это наши дела, – простонал Гарри, потирая пострадавшее горло. – Всем известно, что противоположности притягиваются. Мы просто не можем находиться далеко друг от друга.
Снейп обжег его красноречивым взглядом, казалось, говорящим: «Прекрати провоцировать его!».
– То есть ты хочешь сказать, что вы уединились, чтобы посекретничать как родные братья? – саркастично спросил Малфой.
– Нет, мы успели познать только негативные стороны братства, такие как ссоры и взаимные обиды, но я думаю, ты должен знать, о чем я говорю, – Поттер выразительно посмотрел на блондина, давая ему понять, что он знает о Сайфере.
Малфой опешил и в первый момент не нашелся с ответом, потом метнул в сторону Снейпа подозрительный взгляд, но тот стоял с поистине ангельским выражением на обычно мрачном лице.
– Мне нужно поговорить с тобой. Немедленно, – бросил он Снейпу и вихрем вылетел из палаты.
Зельевер позвал мадам Помфри, которая, бросив один только взгляд на шею Гарри, разразилась проклятиями в адрес Пожирателя, не забывая при этом лечить своего пациента.
– Что ты хотел сказать? – спросил Снейп, догоняя Малфоя. Вдалеке все еще был слышен недовольный голос медсестры.
– Откуда он узнал?
– О чем? – слизеринский декан сделал вид, что не понял, о чем речь.
– Северус, он знает!
– Не смеши!
– Да он же почти открытым текстом говорил обо мне и о Сайфере!
– Ну и что? Он может знать о том, что Сай дружил с его отцом и Блэком. В семейном альбоме Поттеров могла оказаться какая-нибудь фотография.
– Не называй его так! – заорал Малфой. – Ты же знаешь, как меня это бесит!
– Люциус, ты становишься параноиком. Какая тебе разница, знает или нет Поттер о том, что у тебя был брат?
– Он может сказать ему!
– Кому?
– Драко!
– И что? Я вообще-то удивлен, что ты не сделал этого раньше.
– И зачем бы я стал ему рассказывать? Сайфер всегда был пятном на роде Малфоев. Нечем тут хвалиться. Я не хочу, чтобы Драко знал, что в семье был такой слабак.
– Люциус, в любом случае он был твоим братом.
– Он и сейчас мой брат.
– И сейчас? – пораженно повторил Снейп.
– Да, Северус. Сайфер жив. Просто он несвободен.
– Ты шутишь?
– Отнюдь нет. Просто он стал неуправляем, и мне пришлось изолировать его.
– Но как? Куда?
– В одно место, где держат умалишенных. Экспертиза показала, что он опасен для себя и для окружающих.
– Люциус, он же твой брат! Твоя родная кровь! Как ты мог? – ошеломленно бормотал бывший Пожиратель. – Нарцисса знает?
– При чем тут Нарцисса? – взвился Малфой.
– Ты знаешь при чем. Она любила его, и когда он исчез, ужасно страдала.
– Нет, она не знает! И у меня нет ни малейшего желания ставить ее в известность!
– Нет, это просто невероятно. Как ты мог все это время скрывать от нее, что Сайфер жив?
– Не тебе меня судить, Северус, – холодно парировал Малфой. – Он – мой брат, она – моя жена, это наши семейные дела.
И с этими словами блондин удалился, оставив шокированного профессора Зелий в одиночестве.

Глава 23. Ты понимаешь, что мы только что сделали?


– Ты знаешь, твои губы от яблока такие сладкие, – прошептал слизеринец, лизнув Гарри, который сглотнул, но промолчал. – Мы должны чаще играть в эту игру, я нахожу ее очень возбуждающей, – пробормотал Драко, легонько покусывая нижнюю губу брюнета.
И снова ответом на его слова была паническая тишина.
– Гарри, мне, конечно, очень нравится играть с твоими губами, но если ты не хочешь… я прекращу.
– Драко, скажи, что… что мы делаем? – наконец шокировано выговорил гриффиндорец.
– Мы целуемся… Точнее, я тебя целую, а ты изображаешь из себя бревно, – ответил Малфой, погладив брюнета по щеке.
Поттер замер на несколько мгновений, пристально глядя в серые глаза, а потом смежил веки, чтобы сполна насладиться нежданной лаской. Даже легкое прикосновение юноши, которого он любил, приводило его в состояние, близкое к экстазу. Гарри замер, не произнося ни слова, боясь выдать страх, охвативший его.
Несколько мгновений показались обоим вечностью.
– Ну хорошо, Гарри, я понял, – вздохнул блондин. – Извини, я не должен был этого делать, – добавил он, убирая руку от загорелого лица и отстраняясь.
Гриффиндорец очнулся от своих мыслей: – Нет-нет, Драко, это не то, что ты подумал, – наконец-то смог выговорить он, – Мне очень понравилось, только…, – Гарри отвел взгляд.
– Что? Я ошибаюсь, или идея разделить последний кусочек яблока принадлежала тебе?
– Да, но я не думал…
– Не думал, что я приму твое предложение? И не только приму, но и захочу большего? – в голосе Драко звенели льдинки.
– Драко, извини, я только…
– Что только? Шокирован моей реакцией? По тебе не скажешь. Единственное, чего я не могу понять, что тебе не нравится: то, что я парень, или то, что это именно я? – сухо спросил блондин.
– Что ты говоришь? Я не…
– Ты не хотел, чтобы я поцеловал тебя. Это я уже понял, нет необходимости повторять, – снова перебил его Драко.
– Да нет же! Я хочу тебя больше всего на свете! Бывает, я целыми днями не могу думать ни о чем кроме тебя.
– Гарри, со мной происходит то же самое, – смягчился Драко.
– И тебя это не пугает?
– Пугает и даже очень, но что я могу сделать? Я не хочу от этого отказываться. В жизни было столько вещей, от которых я отказался из-за боязни чего-то или кого-то. Но сейчас я твердо уверен, что вместе нам будет лучше!
– Я не знаю, что делать. Я никогда ни к кому не испытывал таких сильных чувств…
– Сильных насколько, мистер Поттер? – Драко попытался сгладить возникшее напряжение.
– Очень. Невероятно сильных. Я думаю, что я… лю…
Но Драко перебил его, прекрасно понимая, что тот хотел сказать: – Гарри, давай не будем смотреть далеко вперед и будем наслаждаться настоящим.
– Но сейчас не время, – охладил его Поттер.
– Что-о? Ты шутишь? Я тебе нравлюсь, ты мне нравишься, в чем проблема?
– Ты сейчас эмоционально измотан, и я не хочу пользоваться твоим состоянием.
– Гарри, ты уже должен был хорошо узнать меня – воспользоваться мной не так-то просто.
– Но иногда в чрезвычайных обстоятельствах мы невольно выбираем легкий путь или чувства, которые в данный момент нам кажутся правильными.
– Мой случай совсем другой, уверяю тебя. Мои чувства не зависят от того, в каких обстоятельствах я оказался. И это вовсе не благодарность тебе за то, что ты сделал и продолжаешь делать для меня.
– Но у тебя сейчас другое на уме, – прошептал Гарри, опуская взгляд.
– Эй, перестань додумывать за меня! – воскликнул Драко, коснувшись подбородка брюнета в попытке поймать взгляд изумрудных глаз. – К тому же мне нравится думать о тебе, – прошептал он, целуя Гарри в кончик носа.
– Ну да, как об одном сплошном разочаровании.
– Святые небеса, Поттер, вот уж не думал, что ты такой пессимист! Поверь мне, если бы все мои разочарования были такими как ты, я хотел бы разочаровываться чаще.
– Пожалуйста, будь серьезней! – воскликнул гриффиндорец.
– Да я серьезен дальше некуда! – решительно перебил его Драко. – Я все еще не убедил тебя? Я без ума от тебя, я ревную тебя до умопомрачения, я реагирую на все, с тобой связанное, в силу моего характера, и потому что ты будишь во мне такие чувства. И чем лучше я узнаю тебя, тем сильнее меня к тебе тянет. Я знаю, что это звучит дико: Драко Малфой влюблен в Гарри Поттера. Но это правда!
– Что ты сказал? – ослабевшим голосом спросил Гарри.
– Когда? – осекся Драко. – Я много чего говорил.
– О том, что происходит между Гарри Поттером и Драко Малфоем, – брюнет с трудом сглотнул.
Малфой ласково улыбнулся и, глядя прямо в глаза гриффиндорцу, четко произнес: – Я влюблен в тебя!
Гарри приоткрыл рот от изумления не в силах поверить своим ушам. Он тщетно пытался вымолвить хоть слово, но Драко опередил его: – Я влюблен в особенного человека, не в его славу, а в его глаза, дарящие надежду, в его сексуальный рот, зовущий к поцелую, в его характер сильный и сдержанный, но при этом нежный и понимающий. Я люблю его взъерошенные волосы и ямочку на щеке, которая появляется, когда он улыбается. Я обожаю его, когда он притворяется равнодушным, хотя на самом деле до смерти смущен, и от всей души надеюсь, что он разделит мои чувства, потому что его присутствие сделало мою жизнь такой прекрасной.
На этих словах Гарри не выдержал и, в мгновение ока преодолев разделяющее их расстояние, обнял блондина и прижался к его губам в страстном поцелуе. Драко мысленно улыбнулся и сильнее прижал гриффиндорца к себе, углубляя поцелуй.
– Ты правда так думаешь? Ты… Я… Мы..?
– Если это бормотание означает предложение встречаться, то ответ однозначный «Да!», – между поцелуями ответил Драко, лаская руками спину Гарри.
– А что скажут остальные? – простонал брюнет, тая под поцелуями.
– Да плевать мне на остальных! Меня волнуешь только ты и то, каким сексуальным ты сейчас выглядишь.
– Не больше, чем ты, – еле выговорил Гарри. Поцелуи, которыми Малфой осыпал его шею, сводили с ума.
– Скажи, ты когда-нибудь думал о нас как о паре? – спросил слизеринец, прерывая сладкий диалог, который вели их языки.
– Да, и не раз. Хотя надо признать, что я в своих мыслях зашел несколько дальше. Если честно, ты мне больше чем просто нравишься. Я так часто думал о тебе, что иногда просто начинал задыхаться от своих чувств.
– Похвально!
– Особенно, если знать, что заставило меня признаться.
– Ладно, скажи, ты думал о том, чем займешься после школы?
– Нет. Знаю только, что перееду от Дурслей на Гриммуальд-Плэйс. Сириус оставил мне в наследство свой дом. А потом, наверное, подам документы в Аврорат. А что?
– Да так просто, – ушел от ответа Малфой.
– А ты? Чем хочешь заняться? – в свою очередь спросил Гарри, аккуратно убирая светлую прядку с лица слизеринца.
– Я? Без понятия. Всего пару недель назад я думал, что стану Пожирателем, а потом моя жизнь благодаря тебе резко вильнула в сторону. Сейчас я знаю только, что не хочу потерять тебя.
– Почему ты должен потерять меня?
– Это ты мне скажи. Всего несколько минут назад ты не отвечал на мой поцелуй, – пожал плечами Малфой.
– Туше!
– Да, я не знаю, чем буду заниматься в будущем, но в одном я уверен: я не позволю одному ублюдку испортить мне жизнь, даже ценой наших отношений. Как бы плохо при этом мне не было, – грустно продолжил Драко, посмотрев в глаза Гарри.
Тот почувствовал, как болезненно сжалось сердце после этих слов: – Не говори так даже в шутку!
– Гарри, пообещай мне, если когда-нибудь…
– Нет, – гриффиндорец вскочил и заметался по комнате, – не хочу даже слышать об этом!
– Но мы не можем сбрасывать такой вариант со счетов.
– Я даже думать об этом не хочу!
– Но об этом нужно думать! Если нам не удастся противостоять Люциусу, ты знаешь, что меня ждет.
– Не говори так, ты знаешь, что я этого не допущу! – в голосе Гарри звенела сталь.
– Гарри, пообещай мне, если он все же добьется своего, и я стану Пожирателем, то ты найдешь меня и убьешь, – попросил Драко, серьезно глядя в зеленые глаза.
– Что-о? – Гарри ошеломленно замер, прекратив метаться по комнате.
– Поклянись, что не позволишь мне превратиться в убийцу. Я предпочту смерть…
– Не надо! Ничего с тобой не случится! Я не позволю!
– Умоляю тебя, сделай, как я прошу! Для меня очень важно знать, что ты в самом худшем случае освободишь меня!
– Конечно, Драко, но…
– Поклянись! Я знаю, что могу доверять твоему слову. Я понимаю, что мы не настолько близки, как ты и Уизли, но ты все же неравнодушен ко мне. Пообещай, Гарри, что не позволишь мне стать убийцей!
– Те чувства, который я испытываю к Рону, совсем другие.
– Я знаю, – разочарованно сник блондин.
– Ты не понял, Драко. Мы с Роном друзья, он очень близок мне, но ты… Тебя я… люблю. Я никогда не смогу убить тебя.
– Ты, правда, любишь меня? – голос Малфоя сорвался, и получился какой-то мышиный писк.
– Конечно, я люблю тебя, и уже давно, даже если я боялся признаться в это самому себе, – прошептал Гарри, утопая в глазах цвета осеннего неба.
– Как прекрасно слышать это, – взволновано сказал Драко.
– Как прекрасно иметь возможность признаться тебе в этом, – ласково улыбнулся Поттер.
– А что, ты боялся, что я побью тебя? – к Драко вернулась привычная ехидная манера разговора.
– Ненормальный! Не хотелось бы напоминать тебе, но наши отношения до недавнего времени ограничивались лишь оскорблениями и стычками и последними твоими «ласковыми» словами было сожаление о том, что я не умер одной памятной ночью шестнадцать лет назад.
– Мы все говорим глупости, когда злимся, – смутился светловолосый юноша. – На самом деле я так не думаю. Просто я обвинял тебя в событиях, перед лицом которых оказался бессилен.
– Не переживай, зато у меня плечи широкие, – подмигнул ему Гарри, – просто так обстоятельствам не поддамся.
Драко улыбнулся: Гарри окружала аура такой безыскусной чувственности, что дух захватывало. Смесь застенчивости и доброты с отвагой и решительностью сводили с ума. Чем больше Драко смотрел на Гарри, тем меньше у него оставалось сил сопротивляться этому взрывоопасному коктейлю эмоций.
Брюнет поймал выразительный взгляд слизеринца: – В чем дело?
– Я очень хочу поцеловать тебя. Можно? – вопросом на вопрос ответил Малфой.
– Не просто можно, а нужно, жизненно необходимо, – ответил Гарри.
Драко нежно заключил его лицо в ладони и начал покрывать легкими, как крылья бабочки, поцелуями: лоб, глаза, щеки и наконец спустился к припухшим розовым губам.
– Чего ты хочешь? – чуть хрипловато спросил Драко, спускаясь к шее брюнета.
– А ты? – глаза Гарри были закрыты, он полностью отдался искусным поцелуям слизеринца.
– Угадай, – фыркнул тот, подталкивая гриффиндорца спиной к широкой постели.
– Спать? – предположил Гарри, улыбаясь Малфою в губы.
– Позже, возможно, – ухмыльнулся блондин.
– Поболтать? – брюнет почувствовал, что уперся в кровать.
– Холодно! – ответил блондин, толкая его в грудь.
– Может, ты хочешь сделать мне массаж? – предположил Гарри, падая на покрывало.
– Надеюсь, им мы не ограничимся, – последовал уклончивый ответ коварного слизеринца, достойного наследника славного рода Малфоев, который опустился сверху и вернулся к прерванному падением на кровать занятию, а именно, игривому покусыванию шеи гриффиндорца.
– Тогда я понятия не имею, чем бы тебе хотелось заняться, – пролепетал Гарри между стонами, чувствуя, как нарастает в нем неконтролируемая дрожь возбуждения.
– Если хочешь, я могу продемонстрировать, – мурлыкнул Драко, легонько проводя пальцем по смуглой щеке и останавливаясь на губах.
– И как же? – голос Гарри стал прерывистым и хриплым. Он чувствовал, что уже перешел рубеж, из-за которого нет возврата.
– Я хочу тебя, Гарри, – жарко выдохнул ему в ухо Малфой.
– Правда? – завороженный, брюнет не мог оторваться от серых глаз слизеринца, полыхавших огнем нестерпимого желания.
– Ты даже не представляешь насколько сильно, – томно ответил тот, кончиком языка обводя влажные розовые губы темноволосого юноши, лежащего под ним, который с трудом ухитрился выговорить нечто похожее на «Покажи мне».
Это бормотание стало разрешением, которого только и ждал блондин.
– С удовольствием! – ответил он.
Возникшее между ними чувственное напряжение, казалось, можно было потрогать. Прикосновения становились все более смелыми. Губы Гарри, как заколдованные, снова и снова приникали к губам Драко, впуская его и позволяя завладеть его языком.
– Гарри, – простонал блондин, – помнишь те воспоминания в думоотводе, которые мы смотрели вместе, когда наши копии занимались любовью?
– Еще бы я их не помнил! Ты обвинил меня тогда в том, что я стою и смотрю, вместо того, чтобы сделать что-нибудь, чтобы прекратить это.
– Да, все так и было, но я хочу сейчас сказать, что меня та сцена невероятно возбудила, и я накричал на тебя, только потому, что боялся, что ты увидишь мое состояние, – признался Малфой, заливаясь краской.
– Мне это тоже очень понравилось, – прошептал Гарри. – Но ты видел только одну, а на самом деле там полно подобных моментов… эээ… как бы получше сказать, постельной гимнастики.
– А ты откуда знаешь?
– Нуууу, когда я искал в воспоминаниях твоего отца, мне пришлось просмотреть их все.
– Хочешь сказать, что ты в курсе всех наших постельных предпочтений?
– Наших? Эээ… да, думаю, да, – пробормотал Гарри, смертельно смутившись. – Дело в том, что некоторые моменты были настолько горячими, что…
– Что ты посмотрел их неоднократно, – игриво закончил за него Малфой.
– Все, хватит! – Гарри побагровел.
– Ответь мне, вуайерист ты наш нецелованный, тебе понравилось, как мы это делали? – спросил слизеринец, повергая брюнета в еще большее смущение, хотя казалось, что дальше краснеть уже некуда.
– Малфой! – возмущенно выдохнул тот.
– Давай! Отважься, наконец! В этом нет ничего плохого. Просто ответь: тебе понравилось или нет? – продолжал провоцировать его блондин.
– ДА! – ответил загнанный в угол Поттер. – Очень! Я даже часто представлял нас с тобой на их месте, – добавил он.
– И как это было? – с придыханием спросил Драко.
– Извини? – гриффиндорца насторожил странный блеск серых глаз, и он поспешно выпалил: – Но до ЭТОГО мы не дошли!
– Да ладно тебе! Расскажи мне, – настойчиво потребовал блондин, легко касаясь щеки Гарри и посылая по всему его телу волну восхитительных мурашек.
– Забудь!
Малфой многозначительно улыбнулся краешком рта и снова принялся покрывать шею Гарри легкими поцелуями-укусами, шепча: – Я уверен, что сначала твоя рука шаловливо прошлась по груди, медленно, а потом все смелее и откровеннее, дразня соски и заставляя их затвердеть и сморщиться. Потом она спустилась по животу, очерчивая мышцы пресса…
– Драко… – простонал Гарри, теряясь в ощущениях, которые дарила ему рука блондина, вторившая его словам. – Не надо…
– Ты в самом деле хочешь, чтобы я прекратил, или хочешь услышать, что ты сделал дальше? – с похотливым огоньком в глазах спросил Малфой. Он нагнулся и пошарил рукой по полу в поисках своей палочки, которая обнаружилась под небрежно сброшенной мантией. С ее помощью он избавил темноволосого юношу от одежды. Тот был уже настолько заведен словами светловолосого искусителя, что не оказал ни малейшего сопротивления. – Ммм, молчание – знак согласия, – пробормотал блондин, – очередным поцелуем приникая к розовым губам любовника, который уже не мог сдержать стонов, и, игнорируя его просьбу, продолжил: – Представь только, Гарри, как мы страстно занимаемся любовью у тебя на глазах, и ты слышишь каждый стон, каждый вздох, чувствуешь каждый спазм удовольствия. Все так живо и так реально, что ты невольно становишься участником действа, переживая те же чувства, что и мы, сливаясь и обладая друг другом.
– Мерлин, Драко! – почти закричал Поттер, чувствуя, как блондин медленно спустился и ласкает губами его живот.
– Ты чувствуешь, любовь моя? – шепот лился, воспламеняя и сжигая. – Чувствуешь дрожь наслаждения, волнами омывающую твое тело?
– Да… да…, – пальцы Гарри судорожно комкали покрывало.
– Конечно, ты чувствуешь, как и в тот день, когда ты смотрел в думоотвод, и твоя рука торопливо скользнула под резинку боксеров.
С этими словами руки слизеринца потянули вниз трусы Гарри, освобождая трепещущую и жаждущую внимания плоть.
– О да… Драко… даааа, … все так и было… ооо…, – простонал брюнет.
– Знаю, любимый, но я не рассказал тебе еще самое интересное, – прошептал Драко, избавляя любовника от последнего предмета одежды, который мешал ему в полной мере насладиться красотой смуглого тела. – Мы любим друг друга, Гарри, возможно, прямо на этой кровати, а ты смотришь... Скажи мне, о чем ты думаешь, когда обхватываешь пальцами свой член? – повторяя рукой то, что облекал в слова.
– ОООО… Драаако… даааа… – закричал Гарри, теряя над собой контроль.
– Скажи! Скажи мне, о чем ты думаешь в этот момент?
– О том, что… оооо… что эта рука... твоя! – Гарри задыхался и с трудом выталкивал слова из горла.
– А может, тебе хотелось, чтобы это были мои губы? – промурлыкал Драко, наклоняясь и заменяя умелые пальцы не менее умелым ртом.
Гарри выгнулся дугой и глубоко со всхлипом вздохнул, когда губы любимого сомкнулись на его члене и задвигались, сводя с ума и приближая его к вратам рая. Видеть Драко, жадно сосущего и лижущего его член, было невероятно возбуждающе, и все попытки Гарри сдержаться и продлить эту сладкую пытку оказались безуспешными. Он излился в жаркий рот блондина, выкрикивая имя своего мучителя.
Удовлетворенный результатом своих действий, Драко вытянулся рядом с Гарри, приникая к нему в поцелуе и позволяя ощутить на губах собственный пряный вкус. Светловолосый юноша поймал себя на мысли, насколько сильно ему хочется заставить свое зеленоглазое счастье капитулировать снова.
– Это было чудесно, – расслабленно прошептал Гарри, обнимая его.
– Как, мистер Поттер, вы хотите ограничиться такой малостью? – лукаво спросил Малфой
Гарри улыбнулся в ответ и рывком перевернулся, оказавшись сверху: – Нет, но сейчас главным буду я!
Драко удивленно посмотрел на него, а потом ему стало интересно увидеть смущающегося гриффиндорца в роли опытного соблазнителя.
Поттер с удовольствием поймал любопытный взгляд Драко и пояснил: – Знаешь, другой Драко просветил меня насчет вещей, которые тебе нравятся больше всего.
– Правда?
– Да, и сейчас я хотел бы проверить его слова на практике, – пробормотал Гарри, легонько покусывая подбородок блондина.
Потом он, не церемонясь, сорвал с Малфоя свитер и рубашку, а несколько минут спустя та же участь постигла и брюки.
– О, да! Это мне очень нравится, – задохнулся Драко, закрывая глаза и чувствуя, как Гарри кончиком языка обводит контур его губ. – Гарри, что ты делаешь? – воскликнул он, когда рот гриффиндорца опустился на розовый сосок, и зубы ощутимо прихватили его.
– По-моему, догадаться несложно, – пробормотал брюнет, прокладывая дорожку поцелуев по бледному животу Драко
– Пожалуйста, не останавливайся, – жалобно простонал тот.
– Мне нравится, когда ты просишь, – выдохнул гриффиндорец, – тебе нужно делать это почаще.
– Не надейся, – сквозь зубы еле выговорил Драко, – я должен поддерживать мою… Ааах…
Договорить блондин не успел, потому что Гарри накрыл его губы своими, в то время как загорелые руки скользили по совершенному телу любовника, отыскивая самые сокровенные местечки, заставляя его терять голову и таять от желания.
Гарри ласкал член Драко по всей длине и чувствовал, что его собственная плоть вновь напряглась, побуждаемая стонами, а потом и криками слизеринца: – О, мама! О, Мерлин… О, Гаррииии…
– Ммм, попроси еще, – прошептал он, плотнее обхватывая пальцами напряженный член.
– Оооох!
Гриффиндорец поймал полубезумный взгляд серых глаз, подмигнул и приложил палец другой руки к розовым губам Драко: – Шшш, малыш Драко, если будешь хорошо себя вести, я продолжу.
Но тут Малфой сделал то, чего Гарри никак не ожидал: он разомкнул губы и впустил в рот пальцы Гарри, облизывая и посасывая, всем своим видом показывая, что жаждет большего.
Помня о том, что видел в думоотводе, и о том, что рассказывал ему местный Драко, Гарри приблизил свое лицо к раскрасневшемуся лицу слизеринца и спросил: – Ты уверен?
– Да!
– Только я никогда…
– Все будет прекрасно, – ласково улыбнулся блондин.
– Знаешь, мне немного страшно. Я не хочу причинить тебе боль.
– Не бойся, просто люби меня, – выдохнул Малфой, заключая лицо Гарри в ладони.
– Я так хочу тебя.
– Тогда не медли, – прошептал Драко, снова облизывая пальцы гриффиндорца.
– Хорошо, любовь моя. Я просто хочу сделать все как надо, – ответил Гарри и коснулся влажными пальцами входа в тело Драко, в то время как другая рука не переставала ласкать член Малфоя.
– Оооо, – простонал блондин, когда палец Поттера аккуратно вошел в него, – ааа…, – снова застонал он, почувствовав второй палец, проникший в него. – О, Гарри, дааа! – прохрипел он, чувствуя, как пальцы задвигались в нем, подстегивая и без того сумасшедшее желание. – Про…шу тебя…
– О, да, Драко, проси меня. Обожаю, когда ты так делаешь.
– Гарри, умоляю… не останавливайся.
– Ни за что!
И тут брюнет вспомнил "уроки" местного Драко. Если он использует смазку, то блондину будет ещё приятнее. Продолжая двигать пальцами, он потянулся к прикроватной тумбочке, в верхнем ящике которой, он знал, должна хранится заветная баночка. Достав ее, он мысленно поблагодарил Драко за все его советы.
– Обожемой! – закричал Драко, чувствуя, как пальцы гриффиндорца выскальзывают из него, чтобы снова вернуться, но уже в смазке, увлажняя и растягивая вход.
– Любовь моя… – простонал Гарри. – Я так хочу тебя, но я никогда… я боюсь…
– Просто сделай это, я не могу больше терпеть, – потянулся к нему блондин.
Снова опустив пальцы в баночку, гриффиндорец смазал себя, а затем, коснувшись головкой члена увлажненного отверстия и слегка надавив, вошел.
– Ааах! – зажмурился от боли Драко.
– Прости, – Гарри замер. – Очень больно?
– Нет, то есть да… но сейчас потихоньку проходит, – пробормотал сероглазый юноша.
– Мне жаль, я не хотел, – с сожалением произнес Гарри.
– Да, а мне казалось, что тебе всегда хотелось заставить меня потерять дар речи, – попытался пошутить Драко.
– Мне хотелось, чтобы этот момент был особенным, – брюнет выглядел явно расстроенным.
– Мерлин, Гарри, перестань. Просто я не ожидал, что ты … эээ… так хорошо оснащен, – ухмыльнулся Малфой.
– Прекрати, придурок, считаешь, что сейчас самое время для шуток?
– А почему нет? Это самый прекрасный день в моей жизни. Я хочу его запомнить и как самый веселый.
При этих словах тень улыбки мелькнула на губах Гарри, и он склонился в поцелуе к юноше, которого так любил, а потом снова двинулся, погружаясь глубже.
Драко прикрыл глаза и качнулся навстречу брюнету, который, погружаясь в жар его тела, терял голову от удовольствия. Постепенно боль ушла, и пара на кровати вместе устремилась к вершине.
Неопытный Гарри интуитивно сделал все как нужно, найдя в теле блондина ту самую точку, прикосновение к которой, заставляло Драко выгибаться и кричать, приближаясь к пику.
– Даа, Драко, … о… ты такой горячий…, – стонал гриффиндорец на грани оргазма, ускоряя толчки.
– Не останавливайся, Гарри! Аааах, – выкрикнул Драко, задрожав, и кончил, заливая теплым семенем себя и любовника.
– Драко…, – простонал брюнет мгновением позже, когда волна оргазма накрыла его и выбросила опустошенного и обессиленного на берег тихой радости.
Оба юноши молчали, восстанавливая дыхание. Гарри выскользнул из Драко и лег рядом на спину, уставившись в вышитый балдахин над кроватью.
– Гарри, что случилось? – обеспокоено посмотрел на него блондин.
– Ничего, – ответил гриффиндорец, стараясь скрыть волнение в голосе.
– Тогда почему ты плачешь? – нежно спросил слизеринец, стирая пальцем прозрачную каплю, скатившуюся по щеке.
– Я… я… – пробормотал брюнет, – извини, я, наверное, кажусь тебе глупцом, но я так счастлив. Никогда не думал, что это случится.
Драко заулыбался и, приблизив губы к уху гриффиндорца, ласково прошептал: – О да, любовь моя, я тоже счастлив, особенно зная, что это всего лишь начало. Представь, как это будет, когда мы не будем так взволнованы. Поттер кивнул и прикусил губу, осмысливая услышанное, а потом спросил: – Драко, ты понимаешь, что мы только что сделали? Мы, Драко Малфой и Гарри Поттер, только что занимались…
– Любовью, – опередил его слизеринец. – И это было чудесно!
И с этими словами он поднялся, поцеловал гриффиндорца в припухшие губы и направился в ванную под восхищенным взглядом изумрудных глаз.

Глава 22. Наконец-то отец.


– Гарри? – пробормотал слизеринец, умоляя взглядом о поддержке.
– Да, это он! – прошептал брюнет. – Я оставлю вас наедине. Вам нужно поговорить.
– Нет, останься, пожалуйста! Боюсь, я не выдержу один.
– Сынок, о чем ты? – спросил Сайфер, приближаясь.
– Я … я не.. не твой сын…, – ухитрился выговорить Драко, испуганно пятясь.
– О чем ты? Драко, это я, твой отец. Ты уверен, что все в порядке?
– Нет, ты не мой отец, хотя и можешь им быть.
– Драко, это не смешно!
– Гар…ри, – простонал блондин, хватаясь за сердце.
– Да что, Мерлин подери, здесь происходит? – спросил старший Малфой, поворачиваясь к брюнету.
– Мистер Малфой, это то, что я пытался сказать Вам с самого начала, мы не из Вашего мира, и этот Драко не Ваш сын, по крайней мере, здесь.
– Молодые люди, шутка хороша один раз! – начал сердиться мужчина.
– Мистер Малфой, мы говорим совершенно серьезно. Вы можете задать нам какой-нибудь вопрос и увидите, что мы просто не знаем на него ответа.
– Это какой-то абсурд, и я не могу понять, к чему вы ведете? – сухо сказал Малфой. – То, что вы пытаетесь мне объяснить, совершенно невозможно. Этот юноша – мой сын! Все, шутки в сторону!
– НЕТ! Я бы очень хотел… – голос Драко сорвался, – но я не ваш сын.
– Довольно!
В это время дверь распахнулась:
– Папа! – закричал другой Драко, входя в комнату и спеша навстречу отцу. За ним по пятам следовал его Поттер.
– О Мерлин! – ошеломленно воскликнул Сайфер, переводя взгляд с одного блондина на другого.
– Все в порядке! Я сейчас все объясню!
– Что происходит?
– Папа, Гарри и Драко прибыли из другого мира, в котором ты не существуешь, мама замужем за Люциусом, и Драко предстоит занять место Темного лорда.
– Что?! Но это не возможно!
– К сожалению, это так. Мой отец – Люциус Малфой, – прошептал Драко, не стирая катившейся слезы.
– Нет, ты такой же, как мой сын, значит…
– Это значит только, что здесь Вы можете быть моим отцом, но в нашей реальности Вы не существуете. Я никогда о Вас не слышал. О том, что у Люциуса был брат-близнец, я узнал совсем недавно.
Сайфер сел рядом с ним на кровать и пробормотал скорее про себя: – Нарцисса никогда бы не согласилась…
– Но она согласилась! Она замужем за Люциусом Мафлоем! – голос Драко звенел.
– Значит, на то были веские причины.
– В нашем мире тебя нет! Ты оставил ее одну! – Драко в запале перешел на «ты».
– Я люблю ее больше жизни! Я никогда не бросил бы ее! Я бы умер ради нее!
В комнате воцарилась тишина. Во время этой затянувшейся паузы Драко с трудом удерживался от желания разразиться слезами, как малый ребенок, глядя на мужчину, который мог бы быть его настоящим отцом. Затем он громко сглотнул и сказал: – Мне кажется, что это и произошло. Я думаю… ты ради нее умер.
– Это он, это мог быть только Люциус, я уверен, – прошептал Малфой-старший, хватаясь руками за голову.
При этих словах Драко все же не сдержался, сполз на пол и заплакал тихо и безнадежно. Гарри в три шага пересек комнату и, опустившись на колени, обнял блондина. Тот приник к нему и плакал до тех пор, пока со слезами не вышла вся боль, терзавшая столько времени его измученное сердце.
Гарри обнимал его, гладил по светлым волосам и нашептывал на ушко, что все будет хорошо, что они вместе решат все проблемы, что он его никогда не бросит и будет рядом столько, сколько Драко захочет.
– Гарри, – раздался ласковый, но настойчивый голос. – Я хотел бы поговорить с ним наедине. Ты не оставишь нас на несколько минут?
– Нет, мистер Малфой. – прошептал брюнет, глазами указывая на руки блондина, обнимавшие его. И это судорожное объятие, казалось, говорило: «Не оставляй меня, умоляю!»
Мужчина улыбнулся тому, что любовь этих мальчиков сильна и в другом мире, и нежно погладил светловолосого юношу по голове. Тот обернулся, удивленный непривычной лаской.
– Я бы хотел поговорить с тобой, – Сайфер протянул Драко руку.
Тот кивнул и повернулся к Гарри: – Прошу тебя, не уходи.
– Я никуда не уйду, – брюнет погладил Драко по щеке. – Я буду в ванной с остальными.
– Нет, оставайся здесь!
– Будет лучше, если вы поговорите наедине.
– Гарри, я не хочу…
– Драко, все будет хорошо, – ласково перебил брюнет и, прежде чем подняться на ноги, поцеловал слизеринца в лоб. Тот замер от неожиданности и только и смог, что молча смотреть вслед троим юношам, скрывшимся в ванной комнате.
– Иди сюда, – потянул его за руку Сайфер, усаживая на кровать сына, – давай расположимся поудобнее.

– Как ты думаешь, о чем они там говорят? – обеспокоено спросил Гарри у Драко, садясь и опираясь на ванну.
– Не знаю. Может, отец рассказывает о маме, о себе, обо мне, – ответил блондин, располагаясь рядом. – Или о том, где искать его в вашем мире.
– Ты думаешь, у вас он мертв? – спросил другой Поттер.
– Нет, я так не думаю. Не знаю почему, но я уверен, что Люциус Малфой не смог бы убить собственного близнеца, – вежливо ответил гриффиндорец. – Есть еще такая вещь, как суеверия чистокровных магов.
– Ты был бесподобен. Надеюсь, он поймет, как ты его любишь, – прошептал ему Драко.
– Ему сейчас не до меня. Пусть о другом думает.
– О, Гарри, я думаю, что он тоже тебя любит. Я читаю это в его глазах, когда он смотрит на тебя, в его жестах, когда он хочет обнять тебя, но сдерживается, в его эмоциях, когда он испугался, что ты уйдешь и оставишь его.
– Странно, но я никогда не думал, что настанет день, и мы сможем просто поговорить. Он в самом деле особенный. Я осознал, что люблю его, когда понял мотивы некоторых его поступков и взглянул на него в новом свете. С тех пор то, что раньше я в нем ненавидел, теперь мне нравится все больше и больше. А может быть, я всегда любил его, просто не понимал этого. Я не представляю себе жизни без него, его счастье для меня важнее собственного, и я приложу все силы к тому, чтобы сделать его счастливым.
Драко прерывисто вздохнул и, закрыв глаза, откинул голову на бортик ванной. Слова брюнета потрясли его до глубины души, и даже его Гарри взволнованно прошептал: – Мерлин, после таких слов, как мне могло прийти в голову, что между тобой и моим Драко что-то было?
– Не думай об этом, он любит тебя таким, какой ты есть, просто скажи ему, что ты его любишь. Даже если услышишь в ответ, что он разлюбил тебя, – также тихо ответил ему его двойник.
– Это правда, я люблю его больше жизни, только боюсь, что он больше мне не верит.
– Почему ты говоришь это мне и не скажешь ему?
– Что, прямо сейчас?
– Да. Мы все равно пока не можем выйти, так почему бы не воспользоваться случаем? Местный Поттер взглянул на своего двойника, коротко кивнул и повернулся к любимому:
– Милый, прости меня. Я безумно люблю тебя. Люблю так, что сердце замирает. Тому, что я сделал, нет оправданий, но я надеюсь, что настанет день, когда ты простишь меня. Сейчас, слушая Гарри, я понял, почему совершил самую идиотскую вещь в своей жизни, а может быть, я всегда знал это, но не признавал, – он перевел дыхание. – Я боялся. Боялся нас, боялся быть счастливым, боялся потерять все в один миг. И поэтому я предпочел пойти по легкому пути, сказав самому себе, что так будет лучше, и так я смогу избежать боли. Но вся ирония в том, что я все равно потерял тебя. Знаешь, ты был лучшим подарком, который преподнесла мне судьба. И сейчас мне остается только надеяться, что ты позволишь мне по-прежнему быть частью твоей жизни. Я люблю тебя, Драко. Знаю, я не часто говорил тебе это, особенно, в последнее время, но…
– Хватит, – прошептал блондин, открывая глаза и встречаясь взглядом с полными надежды зелеными глазами.
– Умоляю, позволь доказать тебе, что я искренен. Поверь, я безмерно сожалею, о том, какие страдания причинил тебе. Я знаю, что больше не заслуживаю твоей любви, но позволь хотя бы снова завоевать твое доверие. Я слишком люблю тебя, чтобы потерять.
– Хватит, – повторил Драко. Секундная пауза, заставила кровь в жилах Гарри похолодеть. – Не говори ничего, – добавил он. – Ты все мне уже доказал. Иди сюда, любовь моя, и поцелуй меня. – Блондин послал своему парню нежную улыбку, которую тот немедленно вернул, а потом стер с его губ пылким поцелуем.
Оставшийся Гарри с удовольствием наблюдал за примирением, в душе надеясь в скором времени сделать то же самое с другим блондином.
Для парочки же, страстно целующейся в ванной, все закончилось хорошо, и они, похоже, не собирались прекращать своей своеобразной дискуссии.
– Прости меня, – слышался прерывающийся шепот Гарри, – мне так тебя не хватало.
– Ты про… щен, – задыхаясь, простонал Драко, оторвавшись от горячих губ брюнета, чтобы глотнуть кислорода.
– Прости… прости меня! Мерлин, как же… я люблю… тебя, – пробормотал зеленоглазый юноша, вновь вовлекая блондина в дальнейший обмен мнениями.
– Я все понял… Гарри, – еще раз попытался Драко. Но брюнет не остановился, а лишь спустился к нежной шее. – Ах…. По…дож… ди… Любовь моя…
– Ни за что, – прошептал Гарри, покрывая поцелуями и легкими укусами его шею и ямочку между ключицами.
– Гарри… смотрит… Ааах!
– Он простит нас, – губы брюнета продолжали сладкую пытку, смещаясь к розовому ушку. – Я ничего не могу поделать, я хочу тебя, – жаркое дыхание опаляло шею блондина.
– Не сейчас, любовь моя, поооооозже, – простонал потерявшийся в удовольствии Драко, не в силах сдержать возбуждение. – Оооо…
– Ребята, я бы с удовольствием оставил вас одних, но выйти-то я не могу, – хмыкнул Гарри.
– Нет, это ты нас извини, – другой Поттер с трудом оторвался от любовника. – И пока мы здесь, я хотел бы извиниться перед тобой. Я был не прав, прости меня.
– Все в порядке, – отмахнулся его двойник и, указывая на шею, добавил: – И уже ничего не болит.
– Точно?
– Клянусь!
– Если тебе еще что-то нужно в думоотводе…
– Нет, спасибо, я брал его для Драко, а ему теперь и так все расскажут. Пусть останется у тебя, ведь это твои воспоминания.
– Уверен?
– Более чем! – ответил Поттер и вздрогнул от стука в дверь.
Сайфер Малфой осторожно заглянул в ванную и, увидев улыбающихся юношей, расположившихся на полу, сказал: – Мы закончили, можете выйти.
– Все в порядке? – с тревогой спросил Поттер.
– Да, мы обсудили множество вещей. Драко немного сконфужен, но спокоен. Ему только нужен сейчас близкий человек, с которым можно поговорить. Человек, который его любит.
Брюнет опустил глаза, а Сайфер продолжил: – Он просил зайти тебя, Гарри.
– Иду! – решительно поднялся тот.
– Слушай, а почему бы нам не оставить их на ночь здесь? Ты можешь переночевать у меня, – предложил другой Поттер своему белокурому ангелу. – Крэбба и Гойла нет, а у Блейза свидание с Гермионой.
Драко кивнул и протянул Гарри руку, помогая подняться.
– Молодые люди, мне пора. Меня ждет Нарцисса, – произнёс Сайфер Малфой и, повернувшись к светловолосому юноше, стоящему с опущенной головой возле кровати, добавил: – Для меня большая честь, познакомиться с тобой. Уверен, что твои проблемы благополучно разрешаться.
– Спасибо! – пробормотал Драко.
– Эй, иди сюда, – притянул Сайфер мальчика к себе и сжал в крепком объятии. – Я серьезно тебе говорю, все уладится.
Юноша слабо улыбнулся, возвращая объятие.
Старший Малфой притянул к себе и своего сына, обнял обоих блондинов за плечи, кивнул на прощание брюнетам и вышел.
– Ну, мы тоже пойдем. Нам есть, чем заняться. Увидимся завтра, – сказал Поттер.
– Вы уверены?
– Конечно! Отдыхайте спокойно, – поддержал брюнета Мафлой и, парочка быстро покинула комнату.
Несколько минут никто из оставшихся не произносил ни слова. Потом Драко нарушил молчание: – Он такой, каким я всегда хотел видеть своего отца. Он достоин своего имени.
– Не забывай, ты очень похож на него, – сказал Гарри, подходя ближе.
– Он совсем на него не похож. Он такой понимающий, такой корректный, такой… человечный, – продолжил слизеринец, пристально глядя в глаза цвета изумруда.
Слезинка снова скатилась по бледной щеке.
– Эй, не плачь, – прошептал Гарри, проводя рукой по лицу и стирая влажную дорожку. – Не надо плакать.
– Да, ты прав, плачут только слабаки, – шмыгнул носом Драко, прикрывая глаза и прижимаясь щекой к ласкающей ладони.
– Нет, просто сейчас время, чтобы быть счастливыми.
– Я раньше никогда столько не плакал, – блондин приоткрыл глаза, чтобы вновь потеряться в дарящих надежду зеленых глазах Гарри.
– А я раньше никем так не гордился, как тобой, за то, что ты не скрываешь своих слез, – парировал тот.
Драко не ответил. Он лишь сделал шаг вперед, чтобы тесно прижаться к своему бывшему врагу, который был более чем, рад вернуть объятие. Так они и стояли, обнявшись, казалось, целую вечность, понимая, что с этого момента их отношения переходят в иное русло.
Стук в дверь заставил их неохотно разомкнуть объятие. В комнату вошли два домашних эльфа, нагруженные подносами, заставленными разнообразными кушаньями, фруктами и напитками.
– Кто-то заботится о том, чтобы мы не умерли с голоду, – прокомментировал Гарри, в то время как эльфы раскланялись и вышли.
– Похоже, – согласился Малфой, беря с подноса дыню и откусывая изрядный кусок.
– Приятного аппетита!
– Спа… сибо, – с полным ртом пробормотал блондин.
– Вкусно?
– Угу. Хочешь? – спросил Драко, протягивая свой кусок Гарри.
Но когда тот наклонился, чтобы откусить, блондин отдернул руку.
– Мило, – прокомментировал Поттер.
– Шучу-шучу, – слизеринец снова протянул руку.
Гарри опять потянулся к дыне, но прежде чем он успел вонзить в нее зубы, лакомый кусок снова исчез у него из-под носа.
– Я понял, ты хочешь съесть все в одиночку, – Гарри пожал плечами и направился к блюду с фруктами, стоящему в двух шагах от него.
Драко хихикнул и произнес: – Акцио блюдо с фруктами!
– Хватит, Драко! – воскликнул Гарри.
– Ой, я давно так не развлекался! – сквозь смех еле выговорил блондин. – Ты бы видел свое лицо сейчас! – сок потек из уголка рта по подбородку, заставляя его облизнуться. Губы блондина влажно блестели.
– Мистер Малфой, не советую Вам провоцировать меня. Вы же знаете, что я на все пойду, чтобы получить желаемое, – игриво воскликнул Гарри, подкрадываясь к слизеринцу.
– Да? А мне казалось, что это слизеринское качество, – Драко, смеясь, взмахнул палочкой, перемещая блюдо еще дальше.
– Ну, если учесть, что ты схватил единственный кусок…
– Да! – просиял блондин.
– Скажи мне, если я ошибаюсь, но, по-моему, мне придется вступить в битву за него, – Гарри прищурился с притворной угрозой.
– Поймай меня, если сможешь, – блондин отпрыгнул назад, уворачиваясь от протянутых рук Гарри.
– Ты еще пожалеешь о том, что не дал мне кусочек, – многообещающе прошептал брюнет.
– Посмотрим.
Погоня началась, и двое юношей, носились друг за другом по всей комнате, хохоча и толкаясь. Они были похожи на двух детей, которым посчастливилось бесплатно попасть на целый день в парк развлечений. Каждый уголок комнаты старосты превратился в увлекательный аттракцион. Они скакали по кровати, по креслам и пуфикам, мимо шкафа и вокруг столика, до тех пор пока Гарри не удалось настичь Драко и, повалив, прижать его к ковру. Оседлав бедра блондина и прижав его руки к полу, гриффиндорец наклонился и тяжело дыша, спросил: – Ну что, Ваше высочество, Вы дадите мне наконец откусить кусочек? По-моему, я его заслужил.
Лицо Гарри, склонившегося над ним так близко на расстоянии поцелуя, лишало Драко остатков здравого смысла, поэтому он только кивнул и знаком дал понять брюнету, чтобы он отпустил его руку с зажатым в ней ломтем дыни. Затем слизеринец приблизил оставшийся кусочек к губам Гарри и закрыл глаза, чтобы перевести дух и не наделать глупостей.
– Ммм, как вкусно, – пробормотал Гарри, забирая фрукт из руки блондина.
– Ты что, хочешь съесть все сам? – спросил Драко, силясь не обращать внимание на то, каким привлекательным был в этот момент Поттер.
– А ты хочешь еще? – гриффиндорец помахал сочным фруктом у Драко перед носом, совсем не ожидая, что тот рывком сядет и окажется в опасной близости от его лица. – Какого дьяв… – вздрогнул от неожиданности брюнет, отдергивая руку назад.
Но Драко оказался быстрее. Он схватил Гарри за руку, в которой был зажат уже порядком обкусанный и помятый, но по-прежнему ароматный и сочный ломтик.
– Так ты поделишься или нет? – с притворной угрозой прорычал блондин.
– Наверное, нет, – задумчиво протянул Гарри.
– Тогда ты сейчас упадешь!
– А если – да?
– Тогда ты не упадешь!
– Тебе придется привести более веские аргументы в пользу того, что я должен уступить тебе остаток этого лакомства, – хитро улыбнулся Гарри, откинулся немного назад и откусил последний кусок сочного плода, оставляя в руке только желтую шкурку.
– Потому что я тебе нравлюсь, – предположил блондин, снова притягивая гриффиндорца к себе.
– Попробуй еще раз!
– Потому что ты не хочешь, чтобы я умер голодной смертью.
– Не пойдет, у тебя вот в этом месте имеется неплохой запасец. Пару недель продержишься, – сказал Гарри и пощекотал слизеринца по мягкому месту.
Тот подпрыгнул и притворился обиженным: – Нет там никаких запасов. Я в прекрасной форме! – тут Драко в голову пришла блестящая идея. – Ну, раз ты уже все съел, то я тебя вызываю на поединок! – и, взмахнув палочкой, призвал румяное яблоко.
– И в чем суть поединка?
– С одной стороны яблока я, а с другой – ты. Выиграет тот, кто съест больше. Единственное правило – не дать упасть яблоку на пол, не касаясь его при этом руками.
– А, это известная маггловская игра! Только у них яблоко подвешивают, а руки играющим связывают за спиной.
– Поттер, мы же волшебники! Яблоко можно левитировать, так будет интереснее!
– Я готов!
– Прекрасно. Тебе удобно?
– Да! Ой, извини, – Гарри только заметил, что он сидит верхом на слизеринце.
– Нет, сиди. Так даже лучше, – Малфой тонко улыбнулся, уверенный, что Гарри не знаком с правилами этой игры у волшебников. Он скромно умолчал о том, что здесь яблоко может подниматься, опускаться и при необходимости отпрыгивать в сторону.
На счет три яблоко пришло в движение и юноши набросились на него в попытке поймать, не пользуясь руками, и откусить побольше.
– Упс! Я забыл тебе сказать, что оно может двигаться, – ухмыльнулся Драко, оказавшись в нескольких сантиметрах от губ Гарри.
– Супер! Это поинтереснее, чем у магглов, – отозвался тот.
И поединок продолжился, сопровождаемый пыхтением и толчками, особенно со стороны коварного слизеринца, который будто случайно терся об Гарри, возбуждая того сверх меры.
– Хватит, Драко!
– Что?
– Прекрати!
– О чем ты?
– Все, Драко! – обессилено вздохнул Гарри, после очередного толчка.
– Ура! Первый раз есть! – завопил Драко, ухитрившись откусить кусок яблока, воспользовавшись тем, что Гарри дернулся в сторону от щекотавшей его руки слизеринца.
– Не честно! – парировал брюнет и, ущипнув противника за ногу, тоже исхитрился поймать фрукт зубами. – Один-один!
– Хочешь войны, Поттер? Будет тебе война! – с показным хладнокровием спросил блондин и тут же рявкнул: – Immobilus! – яблоко замерло, и Драко принялся быстренько обгрызать свою сторону.
– Мошенник! – закричал Гарри и тоже начал откусывать со своего бока.
В мгновение ока от яблока остался только огрызок и кусочек мякоти с левой стороны на равном расстоянии от обоих юношей.
– Мой, – прошептал Драко.
– Нет, мой, – парировал Гарри.
– Почему ты думаешь, что я уступлю его тебе? – вспомнил слизеринец их предыдущий разговор.
– Потому что я тебе нравлюсь, – проказливо улыбнулся Гарри.
– Попробуй еще раз.
– Потому что ты не хочешь, чтобы я умер с голоду, – принял игру брюнет.
– Было, мистер Поттер, не пойдет. Я не отдам тебе просто так последний кусочек, ты должен заслужить его.
– Хорошо, если ты мне уступишь, я разделю его с тобой, – отважившись, прошептал Гарри, думая про себя: «Сейчас или никогда!».
– И как мы это сделаем?
– Вот так, – пробормотал Гарри, откусил остаток яблока и, сжав его губами, поднес ко рту Драко.
Тот громко сглотнул и смущенно спросил: – Это и есть твой способ делиться?
Брюнет кивнул, замерев в ожидании в двух сантиметрах от его лица. Кровь шумела в ушах гриффиндорца, и ему казалось, что за оглушительным стуком собственного сердца он не услышит ответ Драко.
Малфой не заставил себя долго ждать. Он наклонился к Гарри и откусил кусочек, слегка потершись губами о его губы.
Гарри закрыл глаза, это был самый возбуждающий момент в его жизни. Близость Драко, его аромат, тепло желанных губ заставляли гриффиндорца терять голову.
Блондин был невероятно чувственным созданием, он будил в Гарри неизведанные им доселе эмоции и ощущения, всего лишь поцеловав его. Но когда яблоко было съедено, и Гарри подумал, что блондин отодвинется, тот в очередной раз удивил его: губы слизеринца продолжали ласкать его собственные, становясь при этом все более жаркими.

Глава 21. Ссоры и извинения.


– Мне так жаль, – прошептал Гарри, который, так же как и остальные юноши, находящиеся в ванной комнате, прекрасно слышал диалог Нотта и своей точной копии. – Он совершенно прав, я совершил самую большую ошибку в жизни!
– Да, теперь ты сожалеешь!
– Прости меня! Я знаю, ты разочарован…
– Почему? Почему ты так поступил со мной? – спросил Драко, поднимая полные слез глаза цвета расплавленного серебра.
– Ребята, я пойду, поговорите наедине, – прошептал Блейз.
Но лучший друг остановил его: – Нет, останься. Я не хочу, чтобы ты уходил.
– Но, Драко, будет лучше, если вы все выясните один на один.
– Нет, Блейз, не уходи.
Синеглазый слизеринец кивнул и оперся на раковину.
– Все, что он хочет сказать мне, можно сделать и при тебе, – с этими словами Драко повернулся к Поттеру.
Тот кивнул и продолжил: – Теодор все правильно сказал, я был бесчувственным идиотом. Но поверь мне, я очень жалею о том, что сделал. Мое поведение непростительно, но…
– Что «но», Гарри? Ты предпочел выкинуть гиппогрифу под хвост три года отношений ради простого траха.
– Нет, Драко, я не предавал тебя, как это старался представить Нотт! Он совершенно прав…
– Кто прав?
– Другой "я"… Все правильно, я хотел ранить тебя, заставить поверить, что я не люблю тебя, но это не так… Ты даже не представляешь, как я сожалею!
– Я тоже сожалею, потому что думал, что были «мы».
– Прошу тебя, я все понял. Я изменился.
– Да, конечно, ты нам это прекрасно продемонстрировал несколько минут назад. Как ты обошелся с Гарри! Ты повел себя как последняя скотина, накинувшись на него, даже не выслушав объяснений. Но тебе и этого показалось мало, ты еще и поранил его.
– Я был зол, я пришел поговорить с тобой, а тут они.
– Но он тебе ничего не сделал! – закричал Драко.
– Хорошо, я извинюсь перед ним.
– Ничего хорошего, Гарри! Не надо мне делать одолжений. Такие вещи должны идти от сердца, потому что ты понимаешь, что действительно был не прав, а не потому, что тебя загнали в угол.
Гарри опустил голову и промолчал. Блондин был совершенно прав.
– Даже если не брать в расчет этот эпизод, нужно хоть иногда думать, когда делаешь тот или иной выбор!
– Умоляю тебя, постарайся меня понять. Просто подумай, почему я так поступил. Я не говорю, что я был прав…
– Мне это теперь не интересно. Свой выбор я сделал, и ты его частью не являешься, – холодно бросил Драко, поднимаясь и вытирая слезы.
– Нет, Драко, прошу тебя! – воскликнул брюнет, в то время как Блейз, грустно покачав головой, тоже поднялся.
Молодые люди направились к выходу из ванной, не зная, что в комнате обстановка тоже накалилась, но совершенно по другим причинам.

– Ч…что? – пробормотал Гарри. – Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, сейчас подходящее время для обсуждения этой темы?
– Почему нет? У нас есть другие темы для обсуждения?
– Нет… то есть да. Нам нужно найти способ увидеться с твоим отцом.
– И как ты предполагаешь сделать это, пока они не вышли из ванной. Лучше скажи. чего ты боишься?
– Ничего! – солгал Гарри, на самом деле придя в ужас от перспективы обсуждать подобное с человеком, в которого, как он недавно понял, он влюбился.
– И в чем тогда проблема? – спросил Драко, приближаясь к нему. – Ответь, ты всегда так целуешься?
Темноволосый юноша открыл рот, закрыл его, потом снова открыл и снова не произнес ни звука. И только с третьего раза умудрился выдавить: – Да, всегда. А что, не дотягиваю до твоих стандартов?
– Напротив, по-моему, очень даже неплохо, – ответил слизеринец, подавляя желание подойти еще ближе.
– Спа… сибо.
– Но скажи, это был первый раз, когда ты целовался с парнем? Если забыть про твой утренний поцелуй с моей копией, – уголок рта слизеринца недовольно дернулся, но он все же пересилил себя.
– Да, – признался Гарри.
– Ну, тогда тем более.
– А по-моему, целовать что женщину, что мужчину – разницы никакой. Те же язык и губы участвуют.
–Тебе это понравилось, – протянул Малфой.
– Отстань, ты первый засунул язык мне в глотку, а мне осталось только ответить, чтобы не задохнуться.
– Ну, признай, что тебе понравилось! – лукаво подначивал Драко, умоляя в душе, чтобы брюнет сказал – да.
– Сначала ты! – не уступал Гарри.
– Признаю, – обезоружил его блондин. – Мне понравилось, – улыбаясь, добавил он. – И что ты мне теперь скажешь?
– Врешь ты все!
– Но это правда, почему я должен врать тебе?
– Потому что я тебя знаю, Малфой!
– Клянусь, что мне понравилось, – суховато ответил блондин, раздраженный тем, что ему не верят.
– Ну да, конечно.
– Поттер, это правда.
– Хватит, Драко, уже не смешно.
– Гарри, я серьезно, – уже без тени улыбки сказал Драко. – Мне так понравилось, что я хотел бы повторить, – прошептал он в самые губы гриффиндорца. – Что скажешь? – спросил он, слегка касаясь губ Гарри.
Тот нервно сглотнул: – Ты, правда, не шутишь? – подхватывая игру, предложенную Малфоем.
– Нет, и если ты тоже не против, то мы можем оставить разговоры, и я покажу тебе, насколько я серьезен, – игриво предложил блондин, но прежде чем Поттер успел ответить, дверь ванной с грохотом распахнулась, заставляя их отпрянуть друг от друга.
– Драко, остановись, пожалуйста, давай поговорим!
– Нам не о чем говорить, Гарри! Я просто не хочу больше видеть тебя рядом с собой.
– Что ты говоришь?!
– Говорю, что этот Гарри мне не нравится, извини!
– А какой нравится?
Драко на миг замер, а потом решительно указал на другого Поттера: – Вот этот!
Тот Гарри, на которого указал Малфой, еле слышно прошептал: – Вот дерьмо!
– Снова здорово! – также тихо пробормотал его Драко. – Если он опять тебя поцелует, я ему врежу.
Гриффиндорец повернулся к нему и удивленно спросил: – Ты шутишь, да?
– Пусть только попробует!
– А ты собственник, Малфой!
– Какая проницательность, Поттер!
Но прежде чем Гарри успел ответить, его точная копия завопила: – Он?! Да чем он лучше меня?
– Всем! Он не орет, во-первых, как ненормальный, а во-вторых, он уважает человека, которого любит!
– А я тебя не уважал?
–А ты уверен, что хочешь услышать мой ответ? – бросил Драко. – Я бы на твоем месте не настаивал.
– Ты это сделал? – зеленоглазый слизеринец, казалось, ослеп и оглох от обуявшей его ревности.
– Мне жаль, но я не такой как ты!
– Ответь мне, Драко! Ты это сделал??!!!
– Перестань, Гарри, не преувеличивай, – начал Блейз, но Поттер оборвал его.
– Замолчи! Я хочу, чтобы он мне в глаза сказал, что влюблен в него.
– Но ты ошибаешься, – попытался вразумить его предмет их с Драко спора, но был остановлен бешеным ненавидящим взглядом своей копии.
– Ты на самом деле хочешь знать это?
– Какого хрена он имеет в виду? – шепотом спросил другой блондин.
– Я потом тебе объясню, – так же тихо сказа Гарри, в то время как местный Малфой продолжил:
– Я поцеловал его, мы спали с ним, и за несколько дней он дал мне больше, чем ты за последние полгода. Он помог мне понять, как важно ценить себя, я так давно не делал этого.
– Я тебе не верю, – прошептал Гарри.
– Тогда спроси его!
При этих словах второму Поттеру захотелось выпрыгнуть в окно, потому что не только его копия выказывала горячее желание совершить смертоубийство. Его блондин выглядел так, словно был готов вот-вот взорваться и наброситься на него в приступе дикой ярости.
– Итак, мистер Совершенство, ты в самом деле поцеловал его?
Гарри кивнул и ответил: – Да, это так.
Реакция второго Поттера был предсказуемой: он пулей вылетел из комнаты, изо всех сил шарахнув дверью.
– Поцеловал, значит, – прищурившись, повторил Малфой, дрожа от бешенства. – То есть ты хочешь сказать, что сегодня был не первый раз.
– Нет, это было в мой прошлый визит сюда, – коротко ответил брюнет.
– Твою мать! – заорал блондин. – Гарри, что происходит? Он что, в самом деле влюблен в тебя? И вы спали вместе? Ты… ты любишь его?!
– Прекрати кричать!
– Ответь мне!
– Нет, он не влюблен в меня, он любит того кретина, который вылетел отсюда на манер пробки от шампанского, мы спали в одной кровати, но между нами ничего не было, и нет, я люблю не его, – на одном дыхании выпалил Гарри и повернулся к другому блондину. – Ты как, Драко?
– Получше, – пробормотал тот.
– Все образуется, вот увидишь, – мягко утешил его Поттер.
– Я надеюсь, – Драко вытер тыльной стороны ладони слезинку, скатившуюся по щеке.
В голове другого Малфоя кружился миллион вопросов: Гарри сказал, что не любит его двойника, но не сказал, что не любит никого, что давало ему крошечную возможность надеяться на то, что эта любовь может быть предназначена ему. Погруженный в свои мысли, не осознав до конца то, что произошло, и то, что он услышал, блондин смог только спросить: – Но если он любит его, то почему так себя ведет? Почему позволил уйти отсюда в уверенности, что это не так?
– Чья бы корова мычала! Может, напомнить тебе, как ты сам вел себя сначала? – перебил его другой Малфой, указывая на оставшегося Поттера.
– Это не твое дело! – огрызнулся Драко.
– Еще как мое! Гарри – мой друг, я люблю его, и если ты заставляешь его страдать, то я молчать не буду.
– Ты ни черта не знаешь о наших отношениях, нечего соваться с разборками, если не знаешь, что к чему.
– Я знаю достаточно. Например, что ты шесть лет не давал ему и его друзьям прохода, оскорбляя и унижая, что ты без причины ненавидел его и всеми силами старался превратить его жизнь в ад.
– Откуда ты знаешь?
– Я сам ему рассказал, – прошептал объект оживленной дискуссии.
– Поздравляю, ты посвящаешь в наши дела всех кому не лень.
– Ты его не достоин! – взорвался Драко. – Он намного лучше тебя, и заслуживает человека, который бы любил его по-настоящему!
– И этот человек – ты!
– Нет, но уж точно не ты!
– Гарри знает, что…
– Что? Что ты используешь его, а потом выкинешь из своей жизни за ненадобностью?
– Это неправда!
– Ребята, пожалуйста, хватит ссориться, – попытался утихомирить спорщиков Блейз, у которого уже голова шла кругом.
– Но он позволяет себе судить о моих чувствах, – завопил Драко.
– А ты их испытываешь? Я бы не сказал! – подначивал его двойник.
– Да пошел ты!
– Все, хватит! – вмешался Гарри. – Конец дискуссии!
– Но…
– Никаких «но»! У нас есть веская причина для нахождения здесь. Прошу не забывать об этом!
Никто не осмелился добавить ни слова, блондины молчали, испепеляя друг друга взглядами. Блейз, увидев, что Гарри взял ситуацию под контроль, постарался разрядить обстановку:
– Да кто об этом говорит! Добро пожаловать, ребята!
– Спасибо! Теплый прием – нечего сказать! К тебе это не относится, Блейз!
– Слушайте, нам же надо решить, где вы будете спать, – сказал слизеринский староста, садясь на свою кровать.
– Крэбб и Гойл уехали домой по семейным делам, так что вы можете спать в нашей спальне, – предложил Забини.
– Блейз, но Гарри теперь не может прийти туда с тобой, как в прошлый раз, ведь там сейчас наш Гарри. И если мы пошлем этого туда, – Драко указал на свою копию, – это будет подозрительно.
– Что же тогда делать?
– Я говорил с Дамблдором. Я просил его пригласить моего отца, и заодно мы обсудили этот вопрос. Он советует остаться здесь, потому что подозрительно будет, если кто-то увидит их в школе вместе.
– Ты, правда, просил твоего отца приехать? – удивленно спросил Драко.
– Да, а разве ты не для этого попал сюда?
– Для этого, но …
– Оставь, я делаю это для Гарри, а не для тебя. Я знаю, что он чувствует к…
– Драко, поверь, мы очень ценим все, что ты для нас делаешь, и меньше всего нам бы хотелось добавлять тебе проблем, – перебил его Поттер. – Мы переночуем там, где вы сочтете удобным.
– Лучше всего будет, если вы переночуете в моей комнате, а я переберусь к Блейзу и Гарри.
– Но вы же поссорились, – напомнил ему лучший друг.
– Переживем!
– Нет, это твоя комната. Оставайся здесь, а мы пойдем туда, – поддержал Блейза Гарри и добавил: – К тому же там раздельные кровати, что нам идеально подходит.
– Лучше не надо, – прошептал Драко.
– Да нет, Драко, это будет наилучшим решением.
– Если для него не будет шоком спать со мной, он может остаться здесь, кровать у меня двуспальная, – наконец предложил еще один вариант Малфой, выжидательно глядя на своего двойника.
– Я… по правде сказать… А твой любовник не придушит Гарри во сне?
Блейз расхохотался, Гарри удивленно посмотрел на него, а другой Драко ответил: – Нет, он не тот человек. К тому же твой Гарри прекрасно может о себе позаботиться.
Услышав «твой Гарри», блондин кашлянул и, отвернувшись, пожал плечами.
– Прекрасно, тогда можно считать вопрос решенным, – светловолосый слизеринец, не смущаясь, сел на кровать рядом со своей копией.
– Принести вам что-нибудь поесть? Или вы можете заказать еду эльфам.
– А твой отец когда приедет?
– Так, завтра суббота. Если Дамблдор послал приглашение, значит, он приедет обязательно.
– Ладно, господа, вынужден откланяться. Я встречаюсь с Гермионой, так что не ждите меня, – поднялся Блейз, меняя тему разговора.
– Что? Ты и Грейнджер… вы встречаетесь?
– Да, мистер Малфой, Гарри мне помог.
– Невероятно, вы и у нас встречаетесь и здесь.
– Правда? Гарри мне говорил, что у вас я ее не замечал.
– Ну да, это был сюрприз, когда мы вас поймали с поличным! – заулыбался гриффиндорец.
– Да уж, в тот вечер в Выручай-комнате вы так пылко целовались, что завидно было, – добавил Малфой.
– Что такое Выручай-комната? – непонимающе спросил Блейз и другой слизеринец тоже удивленно пожал плечами.
– Как, вы не знаете, что такое Выручай-комната? Гарри, мы должны обязательно показать им! – предложил Драко.
Гарри в нескольких словах объяснил, что это за комната, как ее найти, и в конце своего повествования заулыбался и добавил: – Очень полезное место!
Забини лукаво заулыбался и спросил: – А что вы там делали?
– Занимались, – смущенно пробормотал блондин.
– То есть? – с любопытством спросил Забини, повергая светловолосого юношу в еще большее смущение.
– Отстань от него, Блейз, не видишь у них свои дела, – толкнул в плечо друга второй Малфой.
Но его двойник уже справился с собой и объяснил:
– Гарри занимался со мной по тем предметам, в которых я отстал. Только всего.
– Понятно, в каких дисциплинах он тебе помогал, – многозначительно прошептал Блейз.
И Гарри был вынужден вмешаться: – Защита и Трансфигурация! И уж точно не Зелья, в них он выше всяких похвал.
– То же мне новость! – воскликнул синеглазый слизеринец, подойдя к двери. – Ладно, я ухожу. Меня ждет очаровательная девушка!
– Я пойду с тобой, – сказал его друг. – Хочу поговорить с Гарри.
– Уверен?
– Да, не хочу, чтобы он наделал глупостей. И в конце концов, я слишком люблю его, чтобы заставлять долго мучиться.
Двое юношей ушли, оставляя гостей одних в полном смущении.
– И что, ты считаешь, что это нормально?
– Конечно, ведь он так любит его. И как бы тот не делал ему больно, Драко не сможет долго мучить его. Ведь когда по-настоящему любишь, как от наркотика, так просто не откажешься.
– Но он ведь относился к нему как к грязи. Я не думал, что он простит его.
– Драко, если бы твой любимый так вел себя, чтобы ты сделал?
– Не знаю, я…
– Только не говори мне, что Великий Драко Малфой простил бы предательство!
– Смотря кто бы меня предал!
– Шутишь? Хочешь сказать, что простил бы?
– Ну, ведь простил же местный я.
– Речь не о нем, я знал, что он простит.
– Ну, вот видишь.
– Но я все равно не представляю, чтобы ты закрыл глаза на измену.
– Знаешь, измена сердечная меня волнует гораздо больше, чем просто банальный секс на стороне. Я, конечно, не запрыгаю от радости, но если такое бы случилось с определенным человеком, то… пожалуй, я бы закрыл глаза еще и руками.
Гарри шокировано смотрел на блондина. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь Слизеринский Принц вот так признается, что ради настоящей любви он простил бы даже предательство. Он просто не мог поверить.
Увидев его сумасшедший взгляд, Драко тихо спросил: – Ты мне не веришь, да?
– Извини, но это с трудом укладывается у меня в голове. Ты не самый терпимый и понимающий человек из тех, кого я знаю.
– Да, но ты должен был уже понять, что я и не лгун.
– Тушé.
– Я могу удивить тебя еще больше, если только ты дашь мне такую возможность, – отозвался Драко, направляясь в ванную.
– Ты куда?
– Мне нужно в туалет, Поттер. Или ты предпочитаешь проконтролировать, в самом ли деле я пошел пописать? – шаловливо подмигнул блондин. – Можешь смело присоединиться, я не смущаюсь, если меня кто-то застанет в процессе, – добавил он, намекая на случай в туалете Хогвартса.
– Нет, спасибо, – заливаясь краской, ответил Гарри.
Малфой кивнул и скрылся в ванной, закрыв за собой дверь, а гриффиндорец упал на кровать, прижимая руку к сумасшедше стучащему сердцу. Почему Драко так действовал на него? Он старался игнорировать исходящие от него флюиды, но не мог не отметить, что искренний интерес к нему Драко, заставлял сердце учащенно биться и надеяться на то, что у него еще есть шансы.
«Сейчас не время, Гарри, оставь его в покое. У него есть дела поважнее», – пытался он убедить сам себя, прижимая ладони к пылающим щекам.
В этот момент входная дверь открылась и в комнату вошел человек в мантии и накинутом на голову капюшоне. Гарри вскочил и замер, приоткрыв рот, когда увидел, кто скрывается под капюшоном.
– Привет, Гарри! Он здесь?
– Да, в ванной. Мы думали, Вы завтра появитесь.
– Ну, в письме было написано: «Приезжай скорей!»
– Я, наверное, должен пояснить Вам, в чем причина такой спешки, – пробормотал Гарри.
– Не волнуйся, в ваши отношения я влезать не собираюсь, вы разберетесь в них сами.
– Нет, я бы хотел рассказать, зачем Дамблдор позвал Вас.
Сайфер Малфой элегантным жестом снял мантию, бросил ее на спинку кресла, стоящего рядом с камином, и повернулся к возлюбленному своего сына:
– Слушаю тебя.
– Может, будет лучше, если вы присядете?
– Ты не преувеличиваешь?
– Нет, поверьте мне.
Старший Малфой сел в кресло и внимательно посмотрел на юношу, сидящего перед ним.
Гарри на мгновение замер, пораженный сходством мужчины с Люциусом. Единственная разница между ними заключалась в том, что манеры и речь Сайфера были безупречно вежливыми.
– Суть в том, что я не тот Гарри, которого Вы знаете, а Драко, который сейчас выйдет из ванной, не Ваш сын.
– Да? И кто же вы?
– Мы тоже Гарри и Драко, но прибыли мы из параллельной реальности…
Но прежде чем Гарри успел договорить, дверь ванной открылась, и Драко сладко пропел:
– Итак, Поттер, на чем мы остановились?
– Привет, сын! – воскликнул Сайфер Малфой, поднимаясь.
– О, Мерлин! – ослабевшим голосом проговорил Драко, чувствуя, что готов упасть в обморок.

Глава 20. Путаница.


Гарри чувствовал себя опустошенным и отчаявшимся после жестоких и ранящих слов Малфоя. Он надеялся, бессмысленно было отрицать это, что его теперешние отношения со Слизеринским принцем выльются в нечто большее. Он и сам не знал, почему и как, но сердце шептало ему, что попытаться стоит, в то время как разум кричал, что все надежды бессмысленны. Теперь же, после того как блондин очень доходчиво ему все объяснил, противный голосок в голове вещал: «Что я тебе говорил?».
– Язык проглотил, Поттер? – ехидно спросил Драко, возвращая гриффиндорца к жестокой реальности.
– Нет. Просто думал о том, что ты мне только что сказал.
– И..?
– И понял, что ты прав. Нет смысла объяснять тебе, что значили мои слова.
После этих слов настала очередь Драко подумать, что он хочет умереть, потому что на самом деле он очень надеялся, что брюнет объяснит ему, что значили утверждения второго Малфоя. Он мысленно проклинал себя за то, что, выйдя из себя, перегнул палку, а особенно за то, что солгал Гарри.
На несколько мгновений в комнате повисло гнетущее молчание, которое к счастью было прервано появившимся Забини.
– Гарри, привет! Поверить не могу, что это ты! Как дела? Драко мне сказал, что ты появился! – на одном дыхании выпалил синеглазый слизеринец, влетая в комнату лучшего друга и бросаясь обнимать радостно расплывшегося в улыбке Поттера.
– Привет, Блейз!
– Ты не представляешь, как мы скучали!
– Так же как и я! – произнёс Гарри, стискивая Блейза в ответном объятии.
Затем вошедший слизеринец повернулся к точной копии своего друга и протянул руку для приветствия: – Привет, мне сказали, что Гарри прибыл не один. Рад тебя видеть. Меня зовут Блейз Забини.
– Я знаю, – произнес Драко, пожимая протянутую руку, – ты такой же, как мой Блейз.
– Добро пожаловать, ребята! Каким ветром вас занесло к нам?
– Нам бы тоже хотелось это знать, – с улыбкой ответил Драко.
– Я предполагаю, что не только для того, чтобы встретиться с твоим отцом.
– Похоже на то.
– Мы узнаем об этом в свое время, как и в прошлый раз, – Блейз подмигнул Гарри. – Ты уже сказал ему?
– Сказал что? – робко полюбопытствовал Малфой, стараясь загладить свою вину.
– Это не самая важная сейчас вещь, – охладил его Гарри.
– Понятно, – заметил Забини, чувствуя, что между этими двумя что-то произошло.
– Слушайте, я есть хочу, – поменял тему разговора гриффиндорец. – Мотнусь-ка я на кухню. Вам что-нибудь принести?
– Может, будет лучше, если я схожу, а ты останешься здесь? – предложил Блейз.
– Нет, не надо, останься здесь с Драко. Похоже, вы с ним нашли общий язык, – Гарри достал из внутреннего кармана мантию-невидимку, с которой не расставался, накинул ее и, став невидимым, выскользнул за дверь.
– Что это с ним?
– Это моя вина, мы с ним поссорились.
– Хреново.
– Извини?
– Да я в курсе твоей маленькой перепалки с нашим Драко. Не самый умный поступок с твоей стороны.
– Я это уже понял, – вздохнул блондин.
– Можно узнать, почему ты взбесился? Я не знаю твою версию произошедшего, но рассказ моего Драко был достаточно колоритным.
– Я… не… Он не… должен был… делать этого, – промямлил блондин.
– Не делать чего?
– Целовать его, мать его так! Он просто прыгнул Гарри на шею и накинулся с поцелуями! – взорвался сероглазый слизеринец.
– И все?
– А тебе этого мало?!! – взвился блондин.
Блейз неудержимо расхохотался и, обняв Малфоя за плечи, сквозь смех пояснил: – Поверь мне, тебе нечего опасаться с его стороны.
– Ну да, конечно, – грустно пробормотал Драко. – Видел бы ты их, они были так… прекрасны вместе.
– Скажи мне одну вещь: Гарри знает, что ты его так ревнуешь? – внезапно спросил Блейз.
– Нет. И я не считаю, что сейчас подходящий момент для того, чтобы он узнал об этом, – неохотно ответил блондин.
– Ой, ты прямо как ребенок! Открой Гарри свои чувства и увидишь, что тебя ждет приятный сюрприз.
– По-моему, сейчас не время…
– Ты можешь поверить мне?
– Конечно, в моем мире ты – мой лучший друг.
– Ну, это не новость, я и здесь твой друг. Так вот, ты должен сказать Гарри, что любишь его.
Драко хотел возразить, но в этот момент дверь открылась, и Гарри Поттер собственной персоной показался на пороге. Он решительно пересек комнату и, остановившись перед блондином, коротко сказал: – Нужно поговорить! – и добавил, глядя на синеглазого слизеринца, – Блейз, ты извинишь нас?
– Конечно, – ответил тот и, подмигнув Малфою, вышел.
– Скажи мне, в чем дело? Мы опять вернулись к началу?
– Мне очень жаль, я…
– Если ты хотел ранить меня побольнее, то тебе это прекрасно удалось!
– Гарри, мне правда очень жаль. Я на самом деле не думаю так, как сказал. Просто мне очень сложно признать, что…
– Признать что, Драко? – почти истерично выкрикнул Гарри.
– Что ты…
– Что я, Драко? Что я тебе надоел? Неужели нельзя было мне это сказать?
– Все не так! Мне очень трудно говорить такие вещи, особенно тебе. Знаешь, как сложно признаться в том, что я влюблен в тебя. Меня это до смерти пугает, – почти шепотом закончил Драко.
– Что???
– Прекрати, ты все слышал.
– Повтори, – севшим голосом попросил брюнет.
– Я люблю тебя, Гарри, – прошептал Драко.
Поттер бросился к юноше, которого так любил, сжал его в объятиях, и прижался к нежному рту властным поцелуем, сминая, подчиняя эти сладкие губы, которые немедленно вернули поцелуй, охотно раскрываясь под страстным напором. Не переставая целовать Драко, Гарри подтолкнул его к кровати, на которую они и упали, не размыкая объятий.
– Я тоже люблю тебя, Драко, и мне жаль, что я позволил случиться этому с Ноттом. Обещаю, что больше подобного не повторится. Драко, солнышко мое, давай начнем все сначала. Клянусь, у нас все получится!
– Нотт?! – завопил Малфой, спихивая с себя ошеломленного брюнета.
– Теодор ничего не значит для меня! Я люблю только тебя!
– Ты… Ты… чертов ублюдок из этого мира! Ты – не мой Гарри! Ты тот, кто осмелился изменить мне с Ноттом!
– Да что вообще происходит?! Ты сошел с ума?
– Нет, это просто смешно: я признаюсь в любви не тому Гарри, – блондин вскочил и начал бегать кругами по комнате.
– Драко, ты меня пугаешь.
– Я не твой Драко, придурок! Неужели ты этого еще не понял? Я попал сюда из параллельного мира, где мы с тобой не любовники и даже не друзья, и ты, в конце концов, гриффиндорец!
– Ты в своем уме, Малфой? – раздраженно спросил брюнет, которому уже надоел весь этот спектакль. – Я не могу быть гриффиндорцем!
– О да, красавчик, ты именно гриффиндорец и прекрасно себя при этом чувствуешь. Не веришь? Тогда тебе нужно только дождаться, когда все вернутся, и спросить их.
– Кто вернется? Ты не в себе?
– Да пошел ты! В конце концов, мне плевать, понял ты или нет! Для меня важен другой человек.
– Да как ты смеешь?!
– Отвяжись! Сейчас вернутся твой Драко, Блейз и другой Гарри, и ты спросишь у них, все что захочешь, – огрызнулся Малфой, падая на кровать.
– Малфой, ты свихнулся? Какой гиппогриф тебя брыкнул? Ты опоздал к Снейпу, на ходу придумал какую-то липовую отговорку, что тебе надо поговорить с Дамблдором, потом я прихожу сюда и вижу тебя здесь, спокойно беседующего с Блейзом. Ты говоришь, что любишь меня, а когда я пытаюсь сказать, что произошедшее с Ноттом было ошибкой, ты бесишься и начинаешь утверждать, что я – это не я, а ты – это не ты. Как-то все не вяжется, не находишь? – тон Поттера не оставлял сомнений в том, что он считает, что Драко раздружил с головой.
– Это ТЫ со всем не вяжешься! Мерлин, как же ты от него отличаешься! Такие похожие и такие разные!
– Да нет, это ты какой-то не такой!
– Может быть и так. Ты доволен? А теперь убирайся отсюда! Можешь идти к Нотту или куда там тебя еще потянет или мне выкинуть тебя?
Поттер уже приготовился к драке, когда дверь распахнулась, и в комнату вошел Блейз в сопровождении велиолепной копии Драко, лежащего на кровати и второго Гарри, абсолютно похожего до последнего черного волоска во взъерошенной шевелюре на замершего посреди комнаты с открытым ртом и вытаращенными глазами брюнета.
– Какого дьявола здесь происходит? – еле выговорил не оправившийся после потрясения Поттер. – И кто, Мерлин тебя забери, ты такой? – Он ткнул пальцем в собственную копию.
– Я – Гарри Поттер, прибывший из параллельной реальности, а это – Драко Малфой из другого мира, – спокойно ответил Гарри. – Я понимаю, все это несколько странно для тебя…
– Странно? Нет, это абсурдно! Странно было бы видеть, как МакГоннагал заигрывает со Снейпом или как я проигрываю пуффиндуйскому ловцу или Драко начинает встречаться с Уизли! Вот это странно! А вы двое – это аномалия, ошибка, нечто противоестественное, – заорал брюнет, подходя к своей копии.
– Мы можем все объяснить…
– Не нужно мне ничего объяснять! Верните мне назад мою жизнь!
– Да никто у тебя ее и не отнимал, – сказал Драко, вставая с кровати и подходя к брюнетам. Ему совсем не понравилось как чужой Поттер орал на его Гарри.
– Успокойтесь, – вмешался Блейз, стараясь остудить пыл взбешенного Поттера.
– Отвали, Заб. Иди к своей грязнокровке и оставь нас в покое!
Реакция второго Гарри была мгновенной, он сгреб наглеца за грудки и прошипел: – Не смей так ее называть, придурок!
– Убери руки, урод! – вырвался тот, отпихивая от себя юношу. – Не хватало еще, чтобы какая-то жалкая пародия на меня давала мне советы!
– Здесь нет жалких пародий! – воскликнул Драко.
– Твоего мнения никто не спрашивал! – огрызнулся Поттер.
– Так же как и твоего! – воскликнул второй блондин.
– Ах, ты… – местный Поттер вырвался из хватки своего двойника и бросился на блондина, но был перехвачен своим Драко.
– Гарри, объясни мне, что происходит, – пыхтя, спросил тот.
– Что происходит? Я просил у него прощения, думая, что это ты! А потом я поцеловал его, опять же будучи уверенным, что это ты.
– Ты его поцеловал? – спросил Малфой, от удивления опустив руки.
– Он тебя поцеловал? – сухо спросил Гарри, глядя на прибывшего с ним юношу. И в один голос с другим Драко: – Но когда?
– Сначала, как только пришел, чтобы обсудить всю эту историю с Ноттом. Но застал здесь только этого ненормального, который… Постой, что у него на шее делает мой думоотвод? – завопил он, увидев зеленый камень, блеснувший из распахнутого воротника рубашки другого брюнета. – Как ты посмел украсть его, ублюдок?!
– Я ничего подобного не делал!
– Это мои, точнее, наши воспоминания! Это все, что мне осталось от нашей с Драко истории! Почему ты считаешь себя в праве присвоить их? – на манер баньши орал Поттер, подскакивая к своей копии с явным намерением сорвать украшение с его шеи.
– Все не так, как ты подумал. Я получил его в подарок. Мне он нужен был, чтобы…
– Мне до факела, для чего он был тебе нужен! Верни немедленно!
– Гарри, это я ему его подарил. Я могу тебе все объяснить, – постарался успокоить его Драко.
– Прекрасный поступок, Драко! Жаль только, что ты не удосужился спросить меня!
– Но для нас эти воспоминания были уже не важны…
– ЧТО-О? Но ты же знаешь, что это не так!
– Гарри они были нужны, чтобы показать Драко, кто его настоящий отец. Ему они были нужнее.
– Да чихать я на него хотел! Я вернулся и хочу получить назад свою вещь! – с этими словами взбешенный брюнет ринулся к не ожидавшему подобной прыти сопернику и, с кошачьей ловкостью схватив драгоценность, с силой дернул ее. С сухим щелчком цепочка порвалась, оставляя на шее другого юноши широкую красную полосу.
– Ай, – застонал Гарри, хватаясь рукой за кровоточащую ссадину.
– Гарри, нет! – закричал Малфой.
– Ублюдок, ты поранил его! – второй Драко выпрыгнул вперед и вцепился в Поттера. – Какая необходимость была в этом?
– Ты хочешь что-то сказать, блондинчик? – вырвавшись, воскликнул тот.
– Да! Хочу заставить тебя пожалеть о том, что ты сделал!
– Драко, перестань, – попросил раненый Гарри.
– Но посмотри, что он наделал! – взорвался тот.
– Все равно, – настаивал брюнет. – Это его кулон.
– Он мог попросить его повежливее.
– Да не важно, – простонал Гарри.
– Как это не важно? Какого дементора ты позволяешь ему относиться к тебе подобным образом?
– Как относиться? Говорю тебе, что все в порядке, и я не нуждаюсь в твоей защите! – заорал Гарри.
– Ты все такой же! – взбешенно закричал Драко.
– Какой?
Драко уже был готов ляпнуть что-нибудь, о чем в последствии не раз бы горько пожалел, но тут Блейз рявкнул: – Все, хватит!
Четыре пары глаз уставились на синеглазого слизеринца, которого уже достало это нескончаемое выяснение отношений.
– Вы двое – в ванную, – приказал он своим друзьям. – А вы двое останетесь здесь. Уверен, вам нужно успокоиться и объясниться друг с другом.
Двое прибывших послушно кивнули.
Блейз с друзьями направился в ванную, на ходу объясняя Гарри им пропущенное. А другие блондин и брюнет остались в спальне: Гарри опустился на кровать, а Драко, скрестив руки на груди, оперся на подоконник. И если из ванной периодически доносились недовольные вопли, то в комнате стояла такая тишина, что муху можно было бы услышать, вздумай она здесь пролететь.
Тишину разорвало шипение Гарри, неосторожно задевшего свежий порез на шее.
– Не трогай, – воскликнул Драко, бросаясь к нему.
– Стой, где стоишь. Без тебя обойдусь, – неприветливо буркнул Гарри.
– Хватит уже быть таким придурком, я всего лишь хочу помочь тебе.
– Повторяю, без тебя обойдусь.
– Ну уж, нет! – оборвал его Драко, беря за руки и отводя их в сторону. – Дай я посмотрю, ты все равно здесь ничего не увидишь.
Гарри взглянул в серые глаза и потерялся в них. Потом он неохотно отвел взгляд и, стараясь не покраснеть, нерешительно кивнул: – Только осторожней, очень больно.
– Покажи, – прошептал Драко, наклоняясь над сидящим гриффиндорцем.
Тот закрыл глаза, почувствовав теплое дыхание на своем лице, и медленно обнажил шею.
– Ты посмотри, что наделал этот кусок драконьего дерьма! Еще немного, и можно было головы лишиться. Хорошо, что цепочка порвалась, – сказал Драко, осторожно наклоняя голову Гарри в сторону.
– Драко, пожалуйста, не начинай, – пробормотал брюнет, смущенный заботой слизеринца.
Прикосновения ласковых рук, поглаживающих щеку и аккуратно убирающих упавшие на лицо волосы, сводили его с ума.
– Ты не должен был спускать ему это, – произнес Малфой, доставая палочку.
– И что я должен был сделать? Осталось только дойти до магической дуэли со своей копией, простонал Гарри, когда Драко повел вдоль пореза кончиком палочки, бормоча заклинания.
– Больно? – все также шепотом спросил Драко, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сократить дистанцию и не прижаться к розовым, приглашающе приоткрытым губам.
– Да, – проскулил тот.
– Хотел бы я посмотреть, как ты справился с Темным Лордом. Потому что сейчас ты ноешь, как девчонка.
– А ты ведешь себя, как заботливая медсестра, – парировал Поттер, на что Драко подарил ему ослепительную улыбку.
Продолжая лечить Гарри, блондин сказал: – Извини меня за то, что я сказал. Я не хотел.
– Извинить за что именно? – удивленно спросил Гарри. – Ты мне столько всего наговорил.
Малфой понял, что объяснения ему не избежать и, стараясь унять сумасшедшие удары сердца, сказал: – Я слегка переборщил сначала… это все другой Драко… я вышел из себя… немного… О, Мерлин! Гарри, просто прими мои извинения!
– Как ты меня назвал? – широко распахнул глаза гриффиндорец.
– Гар…ри. А что?
– Это первый раз, когда ты назвал меня по имени. Ну, по крайней мере, первый раз, когда я это заметил.
– Правда? Ну что ж, все когда-нибудь случается в первый раз, – смущенно пробормотал Драко. – Но если ты предпочитаешь «Поттер» или «придурок», только попроси!
– Ах-ах, как остроумно! – язвительно воскликнул брюнет, отворачиваясь.
– Ты можешь не шевелиться? Я почти закончил.
– Извини, мамочка.
– Прекрати, ненормальный.
Поттер рассмеялся, а потом посерьезнел и спросил: – Объясни мне одну вещь: тот другой Гарри сказал, что ты его поцеловал…
Если бы мог, Драко провалился бы сквозь землю, но как всегда бывает, когда чего-то очень хочешь, этого, естественно, не случается. Поэтому, собрав все силы, блондин постарался подобрать наиболее подходящие слова, чтобы описать то, что произошло.
– Ах, это… Все было немного не так. Понимаешь, он вошел, начал извиняться, а потом поцеловал меня. Так что я вовсе не был инициатором этого поцелуя. Он принял меня за своего Драко.
– Вот только он сказал, что ты ответил на поцелуй, – со стороны Гарри это была чистейшей воды провокация, но он во что бы то ни стало хотел узнать, как отреагировал Драко на поцелуй другого Поттера. – Почему?
– Ответил... Ну, это слишком сильно сказано, – промямлил слизеринец. – Все это длилось от силы секунды три. Так что это не был настоящий поцелуй, – расстроено добавил он.
– Драко, ты поцеловал его в ответ или нет? – Гарри внимательно смотрел на другого юношу.
– Это так важно для тебя? – спросил наследник славного рода Малфоев.
– Да, почему бы и нет, – солгал брюнет. – Мне всего лишь любопытно… Ты можешь и не отвечать, – смущенно добавил он.
– Я думал, что это… – начал было Драко, но прежде чем он успел добавить «был ты», дверь распахнулась, и в комнату, прерывая волшебный момент вошел Теодор Нотт.
– Смотрите, кто тут у нас, – ядовито произнес он. – Значит, сплетники не врут.
Гарри в бешенстве вскочил с кровати. Ему хотелось расквасить эту симпатичную физиономию. Появление Нота в такой момент не позволило Гарри узнать, что же хотел сказать ему Драко.
– Какого тролля тебе здесь нужно? – спросил он, испепеляя вошедшего взглядом.
– Остынь, Поттер. Я всего лишь хотел объяснить твоему бывшему, а ныне снова обласканному мальчику, как тебе понравилось трахаться со мной, – этот комментарий был также услышан в ванной комнате, где зеленоглазый брюнет с беспокойством глядел на белокурого слизеринца, который страдальчески вздохнул и, прислонившись к стене, закрыл лицо руками.
– В этом нет необходимости, – раздался холодный голос Драко. – Мы уже все выяснили. Извини, Теодор, но для Гарри ты был лишь способом развлечься.
– Да что ты? Ну, развлекся-то ты не плохо, да, Поттер?
– Теодор, я думал, что наши с Драко отношения закончились, я хотел доказать самому себе, что ничего к нему не испытываю, но это оказалось совсем не так. Я люблю его. И мне очень жаль, если ты чувствуешь, что тобой просто попользовались…
– Что? Тебе жаль? Да пошел ты, Поттер! Я не верю ни одному твоему слову. Ты всегда был бессердечным ублюдком, и чужие чувства никогда тебя особо не трогали. Можешь рассказать эту сказочку ему, а не мне. Правда в том, что ты, не колеблясь ни секунды, пошел искать в другом месте то, что не мог тебе дать он.
– Нет, это неправда… – пробормотал Гарри, – я никогда бы не смог ранить его намеренно… Я люблю его!
– Когда любят, так себя не ведут! – повысил голос Нотт. – Ты намеренно причинил ему боль!
– Да, это правда, – воскликнул брюнет, отводя глаза. – Я обидел его, позволив поверить, что он ничего для меня не значит. Но на самом деле все не так! Я причинил ему боль, потому что задыхался от его любви. Мне нужно было просто поговорить с ним, а я сбежал…
Эти слова буквально ударили под дых другого Гарри, который, не имея возможности вмешаться, должен был признать, что согласен с каждым произнесенным словом.
– Ты смешон и жалок, – злобно ответил слизеринец и, приблизившись к Драко, глумливо добавил: – Эй, Малфой, ты должен взять реванш. Когда захочешь поразвлечься, только скажи и я весь к твоим услугам!
Блондин отступил на шаг и ледяным тоном ответил: – Нет, спасибо. Я уже нашел то, что мне нужно, и в развлечениях на стороне не нуждаюсь, – а затем, шагнув к Гарри, заключил его лицо в ладони и приник к губам в поцелуе, сначала робком, а потом все более страстном.
Через несколько мгновений гриффиндорец пришел в себя от шока от ощущения бархатистого языка, просящего впустить его, и со всем пылом влюбленного ответил на поцелуй.
Нотт ушел, хлопнув дверью, а двое юношей продолжали целоваться до тех пор, пока необходимость в кислороде не заставила их оторваться друг от друга.
– Из… извини, я не должен был делать этого, – задыхаясь, смущенно проговорил Драко.
– Нет, это ты меня извини, я не должен был отвечать, – покраснев, ответил Гарри.
– Этот урод точно заслуживал хорошего пинка.
– Он такой же отвратительный, как и наш Нотт! – улыбнулся Гарри, касаясь пальцами своих припухших ярко-розовых губ.
– Я не знал, что ты ненавидишь Тео, – продолжил Драко, отворачиваясь и не замечая жеста Гарри.
– Всегда его терпеть не мог, к тому же есть столько вещей, которых ты не знаешь обо мне. – Гарри тоже отвел глаза в сторону.
– Ну да, ты не знаешь меня, а я не знаю тебя, – подтвердил Драко.
– Когда мы вернемся домой, попроси меня провести с тобой ознакомительную беседу по привычкам и предпочтениям моей персоны, – сказал Гарри, изо всех сил стараясь скрыть смущение, овладевшее им после произошедшего.
– Почему бы не начать прямо сейчас? – предложил Малфой и, отважившись, добавил:
– Ты всегда так целуешься?