Аноним (Поэтическое_сообщество) все записи автора Ее крылья

Она крылья раскрашивала под настроение,
Обычно в рыжий, но в период влюблённости
Чёрный казался ей цветом спасения
От боли душевной и незащищённости.
Вот и сейчас она злится и хмурится –
Ну, как ей теперь от себя самой спрятаться?
Дура набитая! Глупая курица!
Снова в любовь угораздило вляпаться!
Рыжие пёрышки, губки как бантики,
Смотрят насмешливо карие звёздочки –
Вот ваше Солнце, мужчины – романтики!
Стройтесь рядами, а я – посерёдочке.
Вам невдомёк, что есть девочки-циники?
Те, что любви не хотят повторения –
Глупое чувство доводит до клиники,
А чьи-то касания – до отвращения.
В круговороте игры в обаяние
Как она взгляд пропустила внимательный?
Здравствуйте, Божье моё наказание…
Здравствуй, негаданно мой замечательный…
Впрочем, влюблённость – болезнь не смертельная,
Можно и в руки – как яблоко спелое,
Разве в диковинку сцена постельная?
Что же ты крылья раскрасила в белое…
Снежные перья, душа обнажённая,
Значит и сердце – мишень для предательства!
Где ты увидела, умалишённая
Вечной любви хоть одно доказательство?
В вену иглой его имя впивается,
С каждой секундой растёт привыкание,
Ты уже любишь как он улыбается,
И ищешь губами родное дыхание…
Хватит! …пока не вросла окончательно…
Дура! Опять доигралась в “приличную”!
А чёрное к карим идёт замечательно –
Ты видел меня хоть однажды циничною?
…А он у окна ждал её возвращения
На краешке мира, любовью согретого,
И знал, что попросит сегодня прощения
За то, что в любовь он не верил до этого…

Ю.Егоров

Аноним (Поэтическое_сообщество) все записи автора

Из интернет. Автор, к сожалению, неизвестен.

 

Хочется дурой набитою стать,
Чтоб не уметь ни писать, ни читать,
Чтобы валяться круглые сутки...
Чтобы смеяться на глупые шутки...
Чтобы переться от розовой шмотки,
Чтобы подруги - одни идиотки,
Чтоб в ридикюле духи и жывачка,
Чтоб Петросян насмешил до ус... ки.
Чтобы компьютер - большой калькулятор,
Чтобы с ашипкай писать "гиниратор",
Чтобы Дом2 - "зашибись передача",
Кучу любовников и побогаче.
Чтобы в наушниках - "Шпильки" с Биланом,
Чтобы трусы - только "Дольче Габана",
Чтоб "кибернетика" - страшное слово,
Чтобы "политика - это не клёво".
В общем, хочу быть набитою дурой,
Брать не умом, а лицом и фигурой,
Всё достигать, обнажая коленки...
Стать бы такой... И убица ап стенку "
Станешь такой - офигеешь от скуки!
Будут вокруг не подруги, а суки.
Все мужики будут гады и жмоты,
Отдых достанет ну просто до рвоты.
Будут в квартире не стены - застенки.
Будут скучать друг по другу коленки.
Так что ресницами глупо не хлопай.
Взгляд в монитор и работай-работай !

Аноним (Поэтическое_сообщество) все записи автора

 

Такое простое и тихое… "нет",
А как полоснуло…
Сама захотела услышать ответ…
К зиме прикоснулась…

Взлетела… и дальше хотела летать,
Но так не бывает…
Осталось очнуться и на ноги встать…
Кто падал, тот знает

Двенадцать месяцев в году.
Двенадцать месяцев,
Когда к тебе я ни приду,
Метели бесятся.

Когда в глаза ни загляну,
В пургу январскую,
Зрачки, как окна, затянув,
Морозы царствуют.

Как ни коснусь твоей руки,
Так лёд потрогаю.
Скажи, искать подснежники
Какой дорогою,

Когда потеряны следы
Прошедших ранее?
О припорошенные льды
Ступни изранены.

Скажи, зачем к тебе иду
Апреля вестницей,
Когда зима в твоем году
Двенадцать месяцев?

Снег растаял, просолились лужи,
Мостовые хмурит старый город.
Не жалей - она того не стоит.
И не плачь - ей будет только хуже.

Серебро на пальцах и на прядях,
На обрывках крыльев под дубленкой.
К ней усталость ластится ребенком
С бесприютной зеленью во взгляде.

Не поможет ни одна микстура,
И ни писем, ни цветов не надо.
Только - взрезать круг промокших взглядов
И домов коробчатой структуры
Хордой трассы. Не коснуться центра,
Не увязнуть в надоевшем быте…
Не вини ее - она не может жить и
Не летать при перемене ветра.

Заоконной тьмы глотнув до дрожи,
Правя небо кончиками пальцев,
Просит: "Дай мне повод возвращаться"
Ты не можешь?
И никто не может.

Аноним (Поэтическое_сообщество) все записи автора нашёл в интернете, автора не знаю

Увидеть взгляд. Найти орбиты круг, похожий на твоей горящий обруч.
Прицелиться, всей грудью захлебнуться
Подзвездной закисью азота. И придумать, что у нас с тобой могло быть.
Прищурившись, коварно улыбнуться.
Распотрошиться, сочно захмелеть, и сослепу не скушать перемены,
Смешно и глупо явно подставляться.
Схватив – как пулю ртом – твою любовь, не удержать, забрызгать кровью стены
И на полу без помощи валяться.
Понять, не веря. Вычеркнуть. Стереть. Рыдать, схватив лицо двумя руками.
И на звонки, конечно, не ответить.
Заткнуться. Выпрямить хребет. Поспать. И несколько недель блевать стихами.
Как новая. Никто и не заметит…


Щекочут щеки вдруг воспоминания.
Знакомый запах - Ах! - парализующий,
Ползущий пО сердцу, прорыв желания.
Сметает в прошлое волной бушующей.
Плотина хлипкая: вдохни, и нет ее.
А ведь казалось, из цемента сделана.
А ведь казалось, будто круг отметила
И под защитою – у мела белого.
А ведь казалось – чего там было-то,
Давно и правда-ли? Не помню имени…
И не меня это тогда – навылет-ом.
И в те века это, где жили римляне.
Знакомый запах вдруг – и домик карточный
Из дней, и дней, и дней – визиткой склеился.
Размытый в воздухе – а ведь удар точный.
Погибла сразу же, а ведь – не целился.
В башке провал, пожар, метанье, бешенство,
В груди все сломано катастрофически.
И так все ярко, больно, что хоть вешайся!..

А у него заложен нос. Хронически.

Мое сердце – как рваный чулок:
Стрелки-стрелки.
Чьи-то когти тут были, а тут
Зацепилась за стул.
Мое сердце – пиратский корабль:
Полный мелких
Золотых в сундуках кругляшей;
Жаль, давно утонул.
Мое сердце – большой океан
Синеводный,
Обещающий жизнь или смерть,
Как любой водоем.
Мое сердце – смешной патефон
Старомодный.
Не работает тысячу лет.
Что, прости? «Заведем»?


Нет, ты знаешь, никто не стрелялся,
Выедая с ключицы духи.
И не каждому, кто оставался
До утра, я писала стихи.
Нет, не скрою, раненья бывали,
И порою – весьма и весьма,
Но смертельные чтобы – едва ли:
Нарушенья дыхания, сна,
Боль под ребрами – может быть, может.
Трупов – не было, фам не фаталь.
И потом – меня ранило тоже,
Что скрывать – под обшивкой не сталь.
Да, бывало. Искрило, метало,
И казалось – уже до конца.
А потом одного отпускало,
И снижение шло слегонца
Или Об землю – гулким ударом,
Или пО сердцу – телом чужим.
А незАдолго – даже радары
С восхищеньем секли виражи.
Да бывало, что душ натяженье
Было долгим и силы большой.
И в крови – сочный градус броженья,
И казалось – не сладить с душой,
И умеренность – редкою гостьей,
Без пощады, сквозь боль, через край…
Без условий, без страха, за кости,
Внутрь, внутрь, прямехонько в рай.
Рай не может быть минималистским –
В позолоте и розах, ампир!
Брось, какие тут могут быть риски?
Да, я ведьма, но вряд ли - вампир…
Спелый воздух гранатом взорвался.
Прыгай, милый, давай, жги мосты!
Без меня ни один не стрелялся.

Так что, может, не станешь и ты…

поэзия