Halb (Владимир_Маяковский) все записи автора Михаил Зощенко.
За столиком.
Москва. Я сижу за столиком в каком-то театральном клубе. На моём столике – второй прибор. Это будет ужинать Маяковский. Он заказал еду и пошёл играть на бильярде. Сейчас вернётся.
Я почти не знаю Маяковского. Мы встречались только на вечерах, в театре, на людях.
Вот он подходит к столику. Он дышит тяжело. Лицо у него невесёлое. Он мрачен. Платком вытирает лоб.
Он выиграл партию, но это его не развлекло. Он садится за столик как-то грузно, тяжело.
Мы молчим. Почти не разговариваем. Я наливаю ему пива. Он отпивает глоток и отставляет стакан.
Я тоже мрачен. И мне не хочется искусственно завязывать разговор. Но Маяковский для меня мэтр. Я почти новичок в литературе, работаю всего пять лет. Мне как-то совестно, что я молчу. Я начинаю что-то бормотать о бильярде, о литературе.
Мне с ним почему-то удивительно нелегко.
Я говорю нескладно, вяло. И на полуслове смолкаю. Неожиданно Маяковский смеется.
- Нет, послушайте, - говорит он, - это мне просто нравится. Я думал, что вы будете острить, шутить, балагурить, а вы… Нет, это просто здорово! Просто поразительно здорово…
- Почему же я должен острить?
- Ну – юморист… Полагается… А вы…
Он смотрит на меня немного тяжёлым взглядом. У него удивительно невеселые глаза. Какой-то мрачный огонь в них.
- А почему вы… такой? – спрашивает он.
- Не знаю. Сам ищу причину.
- Да? – спрашивает он настороженно. – Вы полагаете, есть причина? Больны?
Мы начинаем говорить о болезнях. Маяковский насчитывает у себя несколько недомоганий – с лёгкими что-то нехорошо, желудок, печень. Он не может пить и даже хочет бросить курить.
Я замечаю еще одно недомогание Маяковского – он мнителен даже больше, чем я. Он дважды вытирает салфеткой вилку. Потом вытирает её хлебом. И, наконец, вытирает её платком. Край стакана он тоже вытирает платком.
К нашему столику подходит знакомый актёр. Наш разговор прерывается. Маяковский говорит мне:
- Я вам позвоню в Ленинграде.
Я даю ему свой телефон.

распродажа_снов (Владимир_Маяковский) все записи автора

Не так давно узнала, что у великолепного современного поэта Яшки Казановы, кстати, пишущей схоже с В.В., есть стихи о Владимире Владимировиче и Лиле Юрьевне. Вот те, которые я нашла:

один из двух

Астория вся в снегу, как в плевочках,
А чего вам хотелось? Это - Питер.
Я бреду по городу винно-водочному
В нежном, с хитрецой, подпитии.
У меня круглое личико.
Звать меня Лиличка.
А он гордый, чертяка.
Он, даже здороваясь,
Руки из кармана штанов широченных не вынет.
Мне же хочется, чтоб плакал, тявкал,
Чтоб любую ладонь целовал навылет,
Но мою лобызал,
Как христову или как шлюхину.
Чтоб катался в глазах
Истерически. Чтоб вынюхивал
Запахи на мне не его, чужие.
Чтоб мы вместе до угла не дожили,
До поворота, не дотерпели чтоб
Ни за что.
Астория близится. Сережка Есенин
Там размазан по стенам.
Бреду на свидание... далее... далее...
Люблю ночные скитания.
А он, желвачок напрягает, как металлический шар
С постоянством безумного. Нарциссизма
Черви в каждом жесте его кишат,
В дыме трубочном сизом.
Желвачок-ромашка: женишься? не женишься?
Опасливы движеньица.
Ох, как опасливы. Но не трусливы.
Он не плачет, давится слизью,
Когда мне тычется в личико,
В имя мое Лиля Лиличка.
Он ревностью умывается, как мылом.
Мой милый. Большой и милый.
А потом пуля плющит висок в кашу.
Я-то, дура, боялась: мол, много кашляет.
А он жолудями холодными измесил себе всю душу,
Ревностью бледной, словоблудным своим "не струшу".
Ну, не выдержал, спекся, сник.
Вероника
Тоже из тех, кто мог бы быть ведьмой.
Но ты ведь мой?
Только мой?
Вот такой громадой себя сам сломавший...
Хотя сейчас неважно.
Висок - в кашу.
Слюна - в соль.
Трусцой
К нему. Хрупкому Гулливеру.
Пойдите вон! Я вам не верю!
Где он? Пустите к нему, к мёртвому.
Прорываюсь увёртками.
Пуль давленые виноградины
Околдовали меня, его обрадовали.
Лицо совсем не узнаю. Что вы мне тут подсунули?
Сыр сулугуни
На столе
И бутылка сухого.
И не слова.
Впоследок.
И на репетицию торопится девочка дикая
Вероника.

одинокий из двух

а у лилички рвётся коса до пояса

роза красная в волосах.

мне даже глянуть на лиличку боязно,

не то, чтоб ладони лобзать.

она шагает по каждой площади,

как по красной. каблук трещит.

была бы иная, жилось бы проще мне:

семечки, сырники, щи…

а у лилички нежность руки проклятая –

пол-луны таращусь в окно

и вою. трахея забита кляпами –

глубочайшая из всех нор.

тосковать, в каждой рюмке спиртово плавиться:

кто ласкает её – гадать.

а она – и умница, и красавица,

строптива не по годам.

стоп, машина! я – под колёса бревенчато,

но великоват для авто.

не лечится эта зараза, не лечится.

ни в этой жизни, ни в той.

а у лилички брови вразлёт по-летнему.

арбат истоптан до дыр,

в кистях грабастаю два билетика,

глотать мешает кадык.

я бросался здороваться с незнакомками,

драться с мальчиками в «пежо» –

она не пришла. циферблатик комкался.

револьвер эрекцией жёг.

и потом, коробок черепной разламывая,

пуля видела наперёд:

не пришла на садовое? это не главное.

на похороны-то придёт.

вот и памятник. двух штанин бессилие.

в метрополитене – бюст.

а у лилички платье синее-синее,

до сих пор ослепнуть боюсь.

взбрикивая

лилю лелеяли многие,

многие лилю любили:

глаза умные, длинные ноги и

ситроёновский автомобиль.

 

 

лилю желали разные,

разные лилю баюкали:

брови сурьмила, волосы красила

до 87 юная.

 

 

лилей бредили всякие,

всякие лилей мучились.

а ей стоило: «взять его!»

и – в зависимости от случая –

казнить миловать борщом угощать

фикус в нос тыкать мещанский

мерять наряды имена примерять

любить даже зачитываться рьяно…

 

 

брик брик кирпич на кирпич:

напичкана книжкой с вагонной полки

решаю – в спортзал подкачвать попу

и грудь.

не_своя (Владимир_Маяковский) все записи автора Надеюсь, этого еще не было=)

Живой Маяковский.RAR, часть1
Живой Маяковский.RAR, часть2

Идея проекта

Halb (Владимир_Маяковский) все записи автора Полный текс находится вот здесь : http://www.v-mayakovsky.narod.ru/mozg.html

Я выбрал лишь самое интересное =)


Владимир Маяковский

Характерологический очерк

Читать далее...

Зажигательное_Быдло (Владимир_Маяковский) все записи автора http://imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=showbook&pid=211 По этой ссылке можно скачать аудио-записи стихов Маяковского.Естественно,в авторском исполнении. Качество не ахти,но всё же.. Лично я до этого никогда не слышал его голос и манеру чтения. Мне не понравилось,ибо это слащавое немного выражение диктора просто противно. Весь этот пафос. Так учили читать стихи классе в пятом и так их чистать,имхо,вообще никогда не стОит. Я представлял его голос на порядок более грубым,басовитым,а манеру чтения - более небрежной. Представлял,как будто он швыряет эти слова в толпу с размаху и в то же время как-то отвлечённо немного,не слишком заморачиваясь,куда они упадут. Вообщем,слушаем и делимся впечатлениями.

Halb (Владимир_Маяковский) все записи автора Настроение сейчас - а сбда наверно свои стишки писать нельзя?

Обычно мне моё стихоплётство не нравится, но это я счиатю не таким плохим.

Я, конечно, может быть не прав
и прочее,
Но я очень рад,
что был поэт у рабочих.

Я рад, что слова сквозь века
прорезают, как скальпель хирурга,
Всяческие гнилые и каменные сердца
Очерствевших без Маяковского придурков.

Я рад, что каждый из нас
Видел Его комнату
В аскетичном дизайне.
Я слышал как милые немцы говорили "Was?"
Восхищаясь его работами втайне.

Я видел заслезнённые глаза,
Читающих Маяковского девиц.
И окружающие лепетали "что за?"
Веселя меня приплюснутыми лопатами своих лиц.

_Космонавтка_ (Владимир_Маяковский) все записи автора Ну что, кто в музее был? Делимся впечатлениями)

Таня_не_Таня (Владимир_Маяковский) все записи автора у Маяковского завтра др?
если да , то что завтра будет в музее и во сколько?

Lethean (Владимир_Маяковский) все записи автора Вошёл к парикмахеру, сказал - спокойный:
"Будьте добры, причешите мне уши"
Гладкий парикмахер сразу стал хвойный,
лицо вытянулось, как у груши.
"Сумашедший!
Рыжий!" -
запрыгали слова.
Ругань металась от писка до писка,
и до-о-о-о-лго
хихикала чья-то голова,
выдёргиваясь из толпы, как старая редиска.
1913 год.

Navy_fleet (Владимир_Маяковский) все записи автора на мой взгляд, Маяковский - единственный, кто нелепо-грубыми, порой весьма неприятными словами, может заставить плакать... лишь от его диких фраз пробирает до слез и дрожи.. и только он так умеет.

sepium_toska (Владимир_Маяковский) все записи автора Мрачные до черного вышли люди,
тяжко и чинно выстроились в городе,
будто сейчас набираться будет
хмурых монахов черный орден.

Траур воронов, выкаймленный под окна,
небо, в бурю крашеное,-
все было так подобрано и подогнано,
что волей-неволей ждалось страшное.

Тогда разверзлась, кряхтя и нехотя,
пыльного воздуха сухая охра,
вылез из воздуха и начал ехать
тихий катафалк чудовищных похорон.

Встревоженная ожила глаз масса,
гору взоров в гроб бросили.
Вдруг из гроба прыснула гримаса,
после -

крик: "Хоронят умерший смех!" -
из тысячегрудого меха
гремел омиллионенный множеством эх
за гробом, который ехал.

И тотчас же отчаяннейшего плача ножи
врезались, заставив ничего не понимать.
Вот за гробом, в плаче, старуха-жизнь,-
усопшего смеха седая мать.

К кому же, к кому вернуться назад ей?
Смотрите: в лысине - тот -
это большой, носатый
плачет армянский анекдот.

Еще не забылось, как выкривил рот он,
а за ним ободранная, куцая,
визжа, бежала острота.
Куда - если умер - уткнуться ей?

Уже до неба плачей глыба.
Но еще,
еще откуда-то плачики -
это целые полчища улыбочек и улыбок
ломали в горе хрупкие пальчики.

И вот сквозь строй их, смокших в один
сплошной изрыдавшийся Гаршин,
вышел ужас - вперед пойти -
весь в похоронном марше.

Размокло лицо, стало - кашица,
смятая морщинками на выхмуренном лбу,
а если кто смеется - кажется,
что ему разодрали губу.

sepium_toska (Владимир_Маяковский) все записи автора Женщину ль опутываю в трогательный роман,
просто на прохожего гляжу ли -
каждый опасливо придерживает карман.
Смешные!
С нищих -
что с них сжулить?

Сколько лет пройдет, узнают пока -
кандидат на сажень городского морга -
я
бесконечно больше богат,
чем любой Пьерпонт Морган.

Через столько-то, столько-то лет
- словом, не выживу -
с голода сдохну ль,
стану ль под пистолет -
меня,
сегодняшнего рыжего,
профессора разучат до последних йот,
как,
когда,
где явлен.
Будет
с кафедры лобастый идиот
что-то молоть о богодьяволе.

Склонится толпа,
лебезяща,
суетна.
Даже не узнаете -
я не я:
облысевшую голову разрисует она
в рога или в сияния.

Каждая курсистка,
прежде чем лечь,
она
не забудет над стихами моими замлеть.
Я - пессимист,
знаю -
вечно
будет курсистка жить на земле.
Слушайте ж:
все, чем владеет моя душа,
- а ее богатства пойдите смерьте ей!-
великолепие,
что в вечность украсит мой шаг,
и самое мое бессмертие,
которое, громыхая по всем векам,
коленопреклоненных соберет мировое вече,-
все это - хотите? -
сейчас отдам
за одно только слово
ласковое,
человечье.
Люди!
Пыля проспекты, топоча рожь,
идите со всего земного лона.
Сегодня
в Петрограде
на Надеждинской
ни за грош
продается драгоценнейшая корона.
За человечье слово -
не правда ли, дешево?
Пойди,
попробуй,-
как же,
найдешь его!

sepium_toska (Владимир_Маяковский) все записи автора Любит? не любит? Я руки ломаю
и пальцы разбрасываю разломавши
так рвут загадав и пускают по маю
венчики встречных ромашек
Пускай седины обнаруживает стрижка и бритье
Пусть серебро годов вызванивает уймою
надеюсь верую вовеки не придет
ко мне позорное благоразумие

II

Уже второй
должно быть ты легла
А может быть
и у тебя такое
Я не спешу
и молниями телеграмм
мне незачем
тебя
будить и беспокоить

III

море уходит вспять
море уходит спать
Как говорят инцидент исперчен
любовная лодка разбилась о быт
С тобой мы в расчете
И не к чему перечень
взаимных болей бед и обид.

IV

Уже второй должно быть ты легла
В ночи Млечпуть серебряной Окою
Я не спешу и молниями телеграмм
Мне незачем тебя будить и беспокоить
как говорят инцидент исперчен
любовная лодка разбилась о быт
С тобой мы в расчете и не к чему перечень
взаимных болей бед и обид
Ты посмотри какая в мире тишь
Ночь обложила небо звездной данью
в такие вот часы встаешь и говоришь
векам истории и мирозданью

mp3запись *военно-морская любовь*

KlushkA (Владимир_Маяковский) все записи автора Фотографии Владимир_Маяковский :


KlushkA

KlushkA (Владимир_Маяковский) все записи автора
Не знаю было или нет.

Ты не думай,
щурясь просто
из-под выпрямленных дуг.
Иди сюда,
иди на перекресток
моих больших
и неуклюжих рук.
Не хочешь?
Оставайся и зимуй,
и это
оскорбление
на общий счет нанижем.
Я все равно
тебя
когда-нибудь возьму -
одну
или вдвоем с Парижем.
Владимир Маяковский,
"Письмо Татьяне Яковлевой", 1928

Они познакомились 25 октября 1928 года в Париже, после полудня. Маяковский только что вернулся из Ниццы, где у него была встреча с американкой русского происхождения Элли Джонс (урожденная Алексеева), матерью его маленькой дочери, родившейся в Нью-Йорке в 1926 году. Поначалу Владимир Владимирович предполагал пробыть в Ницце около четырех недель, но уже на пятый день сбежал в Париж, вовсе не похожий на счастливого отца.
Отчасти скоротечность свидания объясняется его отношением к детям (вспомним, хотя бы, кощунственную строчку: "Я люблю смотреть, как умирают дети..."), но главная причина - он не был влюблен в Элли Джонс, а потому, засвидетельствовав свое отцовство, предпочел быстро ретироваться.
В тот день Татьяна чувствовала себя особенно скверно: давали о себе знать больные легкие, которые она застудила еще в России, мотаясь по пензенским ухабистым дорогам в поисках гнилой, мороженой картошки. Ее мучил сухой "коклюшный" кашель, и она записалась на прием к врачу. Некстати позвонила Эльза Триоле и сладким голосом пригласила на чай. Ссылаясь на нездоровье, Татьяна вяло отказывалась. Наконец, порешили, что она заедет на минуту, перед запланированным визитом к врачу. Маяковский, как всегда, остановился в гостинице "Истриа" на Монпарнасе. (Его нынешний приезд во Францию был по счету шестым.)
Недорогой, обитый темно-красными обоями, тесный номер рядом с комнатами Эльзы Триоле. Здесь вместе с ней живет Луи Арагон. Еще в гостиничном коридоре Татьяна услыхала мощный, хорошо поставленный бас поэта и недовольно поморщилась - она никак не предполагала, что придется кому-то представляться. Но Маяковский произвел впечатление сразу: больше похожий на американца, со следами южного загара, в шикарных английских ботинках и отлично скроенном европейском костюме. Он был элегантен, обаятелен, неотразим.
После пустячного разговора Татьяна решительно откланялась. Маяковский вызвался ее проводить. "В такси он неожиданно сполз с сиденья, как бы опустился на колени, и стал с жаром объясняться в любви. Эта выходка - рассказывала Татьяна, - меня страшно развеселила. Такой огромный, с пудовыми кулачищами и ползает на коленях, как обезумевший гимназист. Но смеяться я не могла, боясь раскашляться. Как только мы подъехали к дому врача, я ласково с ним попрощалась. Он взял с меня слово - обязательно увидеться завтра. Я согласилась. С тех пор мы не расставались вплоть до его отъезда".
А вот как об этой встрече вспоминает Эльза Триоле: "Я познакомилась с Татьяной перед самым приездом Маяковского в Париж и сказала ей: "Да Вы под рост Маяковскому". Так из-за этого "под рост", для смеха, я и познакомила Володю с Татьяной. Маяковский же с первого взгляда в нее жестоко влюбился". Почти все в этом коротком замечании писательницы неточно. "Под рост" пришло к ней позднее, от Маяковского, а не наоборот, из его стихов: "Ты одна мне ростом вровень..."
Настоящая причина, толкнувшая Триоле познакомить Татьяну с Маяковским, была более чем прагматичная, и вовсе не ради "смеха". Владимир Владимирович не владел французским, и Эльза вынуждена была в Париже его всюду сопровождать. Естественно, что эта обязанность очень скоро стала обременительной. Но нужно было найти замену. Познакомившись на одном из вечеров с Татьяной Яковлевой, она решила свести поэта и молодую девушку вместе и, таким образом, снять с себя тягостное ярмо переводчицы.
Из письма Татьяны к матери в Пензу можно понять, что Маяковский о ней был наслышан еще до того, как Триоле представила их друг другу: "Познакомились мы так. Ему здесь, на Моппарнасе (где я нередко бываю), Эренбург и др. знакомые бесконечно про меня рассказывали, и я получала от него приветы, когда он меня еще не видел. Потом пригласили в один дом, чтобы специально познакомить. Это было 25 октября."
Действительно, для того времени Татьяна была очень высокой (178 см). Именно по этой причине она в ранней юности не носила туфли на каблуках. Ходила спортивным, размашистым шагом, подобно хорошей модели на подиуме. О красоте ее ног складывали легенды. Однажды у знаменитой Марлен Дитрих американский корреспондент спросил, правда ли, что ее ноги считаются самыми прекрасными в мире. Марлен ответила: "Так говорят. Но у Татьяны лучше".

Яковлева эмигрировала во Францию в 1925 году, в шестнадцатилетнем возрасте. В Париже с 1916 года постоянно жил ее дядя - знаменитый художник, модный салонный портретист Александр Яковлев, ее бабушка Софья Петровна (первая женщина, закончившая Петербургский университет и защитившая в Берлине диссертацию на степень бакалавра философских наук) вместе с дочерью Сандрой, бывшей певицей Мариинского театра. Софья Петровна и Сандра поселились в пятикомнатных апартаментах на Монмартре, рядом с квартирой-студией Александра Яковлева. Именно бабушка Татьяны упросила сына сделать все возможное, чтобы вызволить одну из внучек (вторая, Лиля, останется с матерью в Пензе и эмигрирует только в 1931 году). Александр, пользуясь своим влиянием на президента автомобильной компании "Ситроен", добился разрешения на выезд Татьяны, для, как сказано в прошении, безотлагательного оказания ей квалифицированной медицинской помощи.
Юная Татьяна почти сразу оказалась своим человеком в светских кругах. Высокая, белокурая, стройная, с безупречным французским языком, блестяще знающая русскую литературу, она становится заметной посетительницей модных салонов. Как-то в одном из монпарнасских кафе к Татьяне подошел Александр Вертинский и пригласил па танец. Оказавшийся поблизости Александр Яковлев немедленно пресек возможное знакомство, объяснив Вертинскому, что его племянница еще в свет не выходит, а потому и танцевать с мужчинами ей не следует. Но дядина опека длилась не долго. Очень скоро она уже была знакома с Жаном Кокто, Андре Жидом, Кристианом Бернардом, Борисом Кохно, Сергеем Прокофьевым, князем Феликсом Юсуповым. Позднее ей даже пришлось выступить в роли спасительницы Кокто и Марэ, когда их арестовала полиция нравов в одном из отелей Тулона. Узнав об этом, Татьяна вместе со своей подругой Еленой Десофи заявила в полицейском участке, что с Жанами их связывает не просто дружба, а более интимные отношения. Нравственность восторжествовала.
К моменту встречи с Маяковским Татьяна отказалась от карьеры манекенщицы (кстати, одна из ее подруг, княгиня Ирен Мещерская стала знаменитой моделью, несмотря на то, что слегка прихрамывала на одну ногу) и увлеклась скульптурой. А. Седых, описывая свою встречу с Маяковским, называет Татьяну молодой художницей. В это время их часто видят вместе в монпарпасских кафе, на публичных выступлениях поэта, на нередких литературных сборищах-диспутах в среде русской эмиграции. Несомненно, ухаживания Маяковского льстили самолюбию девушки.
Поначалу увлечение им было вызвано преклонением перед его поэтическим талантом. Она и сама одно время баловалась стихами, но вскоре оборвала эти попытки. На мой вопрос, почему, ответила решительно: "После Ахматовой и Цветаевой женщинам в поэзии делать нечего". Однако постепенно поэт уступает место просто возлюбленному, а экзальтированное поклонение - страстному, чувственному влечению. Но голову при этом Татьяна не теряет, и даже получив от поэта предложение руки и сердца, в дом к себе не приглашает и с родственниками не знакомит.
Из письма Сандры в Москву явствует, что Татьяна в семье пользуется полным доверием и ее свободы никто не ограничивает. "Я знала, что она была знакома с М., но ни она, ни бабушка не говорили мне о возможности брака..." Что же удерживало ее от того, чтобы представить Маяковского в качестве жениха? Одна из причин раскрывается в переписке с матерью. "У меня сейчас масса драм. Если бы я даже захотела быть с Маяковским, то что стало бы с Илей (Илья Мечников - прим. авт.), а кроме него есть еще двое. Заколдованный круг". Другая, по выражению самой Татьяны, состояла в том, что "Володя был красным, а мы - белые".

И все же настоящая драма не в этом. Маяковский, задумав жениться, предполагал увезти Татьяну в Москву. Он подробно рассказывает ей о своем сожительстве с Бриками в Геидриковом переулке, но оговаривается, что есть еще комната, вернее рабочий кабинет, в Лубянском проезде. Конечно, история с Бриками Татьяну несколько смущала, но по-настоящему страшило ее возвращение на круги своя, новый альянс с большевиками. Это же подтверждает и Эльза Триоле: "Никогда Татьяна не думала всерьез о возвращении с ним или без него в этот Советский Союз, который она всей душой ненавидела". Но в те счастливые осенние дни драма их любви еще полностью себя не обнаружила, она только угадывалась в будущем. Каждый из них надеялся одержать в этой скрытой борьбе победу, только Маяковский - стихами, а Татьяна - логикой жизни. И потому, после сорока восхитительных дней близости они расстаются в совершенной уверенности грядущей встречи.
В декабре Маяковский возвращается в Москву. В его портфеле два новых лирических стихотворения "Письмо Татьяне Яковлевой" и "Письмо к товарищу Кострову о сущности любви". Перед отъездом он оставляет Татьяне машинописный вариант пьесы "Клоп", премьера которой должна состояться через два месяца, с дарственной надписью: "Танику-Волоще". В записную книжицу, где написаны посвященные ей стихи, он вносит два адреса: один - гендриковский, другой - лубянский. И договаривается в цветочном магазине, чтобы каждую неделю ей домой доставляли цветы с приколотой запиской - каждому букету свое четверостишие. Всего их было пятьдесят четыре.
"Он изумительный человек, и, главное, я себе его совсем иначе представляла, - пишет Татьяна матери в Пензу. - Он изумительно ко мне относится, и для него большая драма уезжать отсюда, по крайней мере, на полгода. Он звонил из Берлина, и это был сплошной вопль. Я получаю каждый день телеграммы и каждую неделю цветы. Он распорядился, чтобы каждое воскресенье утром мне посылали розы до его приезда. У нас все заставлено цветами". Вскоре он высылает из России еще один подарок - только что вышедший из печати первый том своих сочинений. На титульном листе - шутливые строчки посвящения Татьяне. Следом первому отправляется и второй, тоже со стихотворным посвящением.
Маяковский оказался пророком. Через два месяца после отъезда из Парижа, он вновь покидает Москву, не дождавшись ни рецензий, ни официальных отзывов на премьеру "Клопа". Но прежде в Гендриковом разражается семейная буря. Дело в том, что в первом номере "Молодой гвардии" за 1929 год появляется стихотворение "Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви".

Представьте:
входит
красавица в зал,
в меха
и бусы оправленная.
Я
эту красавицу взял
и сказал:
- правильно сказал
или неправильно?

Лиля Брик восприняла публикацию, как оскорбление: впервые за все годы совместного существования лирические стихи посвящены не ей. В истерике бьется посуда, в адрес Маяковского летят обвинения в предательстве. И тем не менее 22 февраля Маяковский опять в Париже.
Татьяна встречает его несколько сдержанней, чем хотелось бы Владимиру Владимировичу. Вероятно, в результате усвоенного правила: излишние эмоции на людях - дурной тон. Эльза, как всегда, рядом, в гостиничном номере, зная болезненную ревнивость Маяковского, подбрасывает в эту адскую топку сухие поленья сплетен. Неожиданно подозрения Маяковского обретают призрачную реальность. "В то время я часто провожала Сандру, которая ездила на гастроли с Шаляпиным, - вспоминает Татьяна, - на вокзале Федор Иванович шумно меня приветствовал, мы прогуливались под руку по платформе, болтали о разных разностях. Володя же не знал, что моя тетка оперная певица, и решил, что Шаляпина провожаю я и что у меня с ним роман. Он прятался за фонарный столб и с яростью наблюдал за моими прогулками с великим артистом. Когда правда обнаружилась, он сиял как начищенный пятак".
Но у Маяковского были и реальные поводы для беспокойства. Во-первых, к Татьяне сватался Илья Мечников и даже подарил ей золотое кольцо своей матери. Во-вторых, не без серьезного прицела ее всюду сопровождал французский аристократ, молодой дипломат красавец Бертран дю Плесси. Татьяна никого не отталкивала, но и никого не выделяла. Она искренне и самозабвенно любила Маяковского. Только вот на замечание поэта: "Вы и нам в Москве нужны, не хватает длинноногих", - отвечала неопределенной улыбкой. Вторая парижская встреча пронеслась еще быстрее, чем первая. Свои проводы Владимир Владимирович устроил в ресторане "Гранд Шомье".
"Это был веселый обед на прощание, когда люди расстаются, чтобы в скором времени встретиться, и нет необходимости прощаться надолго", - вспоминал впоследствии Лев Никулин. Они и попрощались до осени, чтобы в октябре встретиться вновь и навсегда. В Москве Маяковского ждали серьезные испытания. Он начинает подготовку к грандиозной выставке "20 лет работы...", заканчивает "Баню", которую читает в театре Мейерхольда, принимает участие в работе конференции РАПП. И одновременно подает ходатайство на очередную поездку во Францию. По установившемуся правилу, сдает в редакцию журнала "Огонек" верноподданические стихи - своеобразное заверение власть имущих в своей преданности Родине, партии. Это были знаменитые "Стихи о советском паспорте". Но рукопись пролежала на столе редактора девять месяцев и была опубликована только после смерти поэта, а вместо разрешения на выезд пришел короткий отказ. Это был гром среди ясного неба.
Впрочем, самообладания Маяковский пока не теряет и отправляет Татьяне письмо с уверением, что отказ - просто недоразумение, нечеткая работа советских чиновников. Татьяна же сразу поняла, что больше они с Маяковским не увидятся. Однако отвечает ему как обычно, с любовью и нежностью, перемежая лирические строчки с веселыми рассказами об общих знакомых. Тем не менее Владимир Владимирович нервничает. Он обращается в ОГПУ, к бывшему ответственному редактору "Известий" И. Гронскому с просьбой похлопотать о визе во Францию. Тщетно, везде отказ. Наконец, 11 октября 1929 года в Гендриков переулок пришло письмо от Эльзы. "Володя ждал машину, он ехал в Ленинград на множество выступлений, - вспоминает Лиля Брик. - ...Я разорвала конверт и стала, как всегда, читать письмо вслух. Вслед за разными новостями, Эльза писала, что Т. Яковлева, с которой Володя познакомился в Париже и в которую еще был по инерции влюблен, выходит замуж за какого-то, кажется, виконта, что венчается с ним в Париже, в белом платье, с флердоранжем, что она вне себя от беспокойства, как бы Володя не узнал об этом и не учинил бы скандал, который ей может навредить и даже расстроить брак. В конце письма Эльза просит по всему этому ничего не говорить Володе. Но письмо уже прочитано..." Все.
Больше ни телеграмм, ни письменных посланий Маяковский в Париж не отправляет. Татьянино письмо от 5 ноября 1929 года, где она, кстати, сообщает ему о сватовстве Бертрана дю Плесси, на которое она еще не дала окончательного ответа, кануло в вечность. То ли затерялось среди бумаг на столах ОГПУ, то ли пропало в Гендриковом переулке, неизвестно. 30 декабря 1929 года Татьяна действительно венчается в церкви с Бертраном дю Плесси и вскоре уезжает в Варшаву. А 14 апреля 1930 года Маяковского не стало.

...Спустя шестьдесят лет после описанных событий, сидя с Татьяной в гостиной ее американского белоснежного особняка и обсуждая последние месяцы жизни поэта, я, не утерпев, воскликнул: "Ну, почему, почему Триоде написала о твоем венчании как о свершившемся факте? Почему он действительно не устроил тебе скандал? И где это столь важное для Маяковского последнее письмо?!" Татьяна на мгновение задумалась, потом посмотрела куда-то вдаль, мимо меня, будто там, в зеркале времени пытаясь разглядеть ответы на все вопросы. И как-то посветлев лицом, спокойно сказала: "А ты вспомни предсмертные стихи поэта".

Как говорят,
инцидент исперчен,
любовная лодка
разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете,
и не к чему перечень
взаимных болей,
бед и обид.

В 1939 году первый муж Татьяны Яковлевой виконт дю Плесси погиб в авиакатастрофе. К этому времени у Татьяны был "жестокий роман" с молодым художником, тоже выходцем из России, Александром Либерманом. Год спустя Алекс, Татьяна и ее десятилетняя дочь Франсин эмигрировали в США. В Нью-Йорке Алекс и Татьяна вступили в брак и купили дом на Легсингтон авеню.
В этом доме они прожили более пятидесяти лет, расставшись однажды на пять дней, которые, по утверждению Алекса, были самыми черными днями в его жизни.
В 1991 году Татьяна умерла. Ей было 85 лет.

Юрий Тюрин

Вечный-Апрель (Владимир_Маяковский) все записи автора 15 апреля 1930 г. в газетах вместе с сообщением о самоубийстве появилось и предсмертное письмо Маяковского. Поэт два дня носил его в кармане, прежде чем решиться на задуманное.

     Всем
В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста,

не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил.

Мама, сестры и товарищи, простите - это не способ(другим не советую), 

но у меня выходов нет.Лиля - люби меня.Товарищ правительство, моя семья - 

это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская.Если ты устроишь 

им сносную жизнь - спасибо.Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся.Как говорят-

"инцидент исперчен",любовная лодкаразбилась о быт.Я с жизнью в расчетеи не к чему перечень

взаимных болей, беди обид.

Счастливо оставаться.

Владимир М а я к о в с к и й.

12/ IV -30 г.

Товарищи Вапповцы, не считайте меня малодушным. Сериозно - ничего не поделаешь.Привет.

Ермилову скажите, что жаль - снял лозунг, надобы доругаться.

В.М.

В столе у меня 2000 руб. - внесите в налог.Остальное получите с Гиза.

В.М.

Саня13 (Владимир_Маяковский) все записи автора Здравствуйте, люди, почитатели великого русского человека))))
Маяковский Гений!!!!!!!!!
Брик его сгубила, вот на змея где настоящая!!!на самом деле!!она пользовалась именем Маяковского!она играла с ним, но не любила!!!
У меня 11 числа экзамен по литературе на тему "Музы Маковского". Подробно пришлось почитать про отношения Маяковского с женщинами. НесомненноБрик была музой Маяковского. Он любил ее всю жизнь. Его последние слова в предсмертной записке были посвящены ей. Но ее сердце не открылось.
Она держала Маяковского в ежовых рукавицах!но не любила.Она его сгубила. Перед смертью она попросила, чтобы ее не хоронили как человека, чтобы потом ее могилу обплевали, а чтобы ее сжгли и развеяли ее прах по ветру!!
Частички Лили Брик попали на кого то из женщин. Вот откуда у нас и сейчас такие естЬ!

Хвилюватор (Владимир_Маяковский) все записи автора "Я себя советским чувствую заводом, вырабатывающим счастье"

PandoraKatrin (Владимир_Маяковский) все записи автора Мое любимое стихотворение.

~Лили4ка!Вместо письма~

Дым табачныи воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за етим окном
впервые
руки твои, исступленныи, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еше -
выгонишь,
может быть, изругав.
В мутнои переднеи долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикии,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо етого,
дорогая,
хорошая,
даи простимся сеичас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Даи в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уидет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоеи,
мне
нету моря,
а у любви твоеи и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставшии слон -
царственныи ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоеи,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поета измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветушую любовью выжег,
и суетных днеи взметенныи карнавал
растреплет страницы моих книжек+
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Даи хоть
последнеи нежностью выстелить
твои уходяшии шаг.

PandoraKatrin (Владимир_Маяковский) все записи автора Фотографии Владимир_Маяковский : Маяковский


PandoraKatrin