114 с Финеосом, ереом ерусалимьскым. — Согласно библейской традиции, Финеес — внук первосвященника Аарона, основателя рода, представители которого со времени 

240 

М. Н. Ботвинник и Я. С. Лурье 

царя Соломона (IX в. до н. э.) занимали должность иерусалимских первосвященников. По Библии, Финеес и Иеремия никак не могли считаться современниками. 

115 на Арсинорсте реце. — Так же именуется место предполагаемой битвы и в южнославянских списках; в одном из греческих списков ttjs 'Apjievia«; — «в стране Армении» (Истрин, стр. 62). Название реки фантастично; в Армении никаких сражений между Александром и Дарием не происходило. «Арсенорская река» как место последнего сражения с Дарием упоминается в тексте и ниже (стр. 35). 

116 Александр же, разумев прежняя, перстня искаше ... иже взял в Трое египег-скыя царица. Егда же той перстень налагаше на руку свою, тогда невидим бываше.— В ряде списков текст сильно испорчен: «разумев первая перстня искаше»; «разумев преже знатия перстня искаше»; «разуме преже сия снятия перстня и искаше» и т. д. В списке ИРЛИ, Карельское собр. № 156, изложение этого эпизода несколько распространено: «Александр же слыша сия и виде Кандаркуса, смятеся умом и велми опе-чалися, недоумевах, что сотворити. И вспомних перстень волховный, его же взя во Трое, — египетской царицы, которой такову силу имеет: егда кто тот перстень на руку наложит, тогда невидим бываше. И искаше его в калитце своей, понеже прежде ту положил бе и обрете его в калитце, о чем обвеселися». В южнославянском тексте: «Алексендрь же, домысливь се, прежде ухвакіеніа прьстень ... вьзеть» (Нов., стр. 66), т. е. «Александр, догадавшись о намерениях (персов), прежде чем его схватили, достал перстень». В греческом тексте говорится, что Александр, «ухватив замысел» своих противников, взял волшебный перстень (Истрин, стр. 64). Перстень египетской царицы упоминался среди предметов, полученных Александром в Трое, но перстень этот не делал человека невидимым, а исцелял больных (см. стр. 23; ср. прим. 79). Черты шапки-невидимки (в южнославянских и русском текстах) приписывались в троянском эпизоде венцу Поликсены (ср. прим. 80) и отчасти (по южнославянскому тексту) «крьзну» (одеянию) той же царицы («іегда облачаше се вь нь Поликсеніа госпопа, четиремь различиїамь подобліаше се» — Нов., стр. 39). В сербской Александрии произошло, очевидно, смешение этих различных магических предметов (ср.: Веселов-ский, стр. 246—247). 

117 Возми чашу сию, держи. — Эпизод прихода Александра к Дарию под видом посла содержится уже у Псевдокаллисфена (Хронограф. Александрия, II, 13—16, стр. 60) ив «Истории о битвах» Леона Неаполитанского (у Псевдокаллисфена Александр поступает так по совету бога Аммона, у Леона — по совету Меркурия); там рассказывается и о чашах, взятых Александром на пиру, но у Псевдокаллисфена этот поступок не играет роли в дальнейшем развитии сюжета, так как там Александр похищает факел и благодаря этому благополучно убегает, а его преследователи не могут настигнуть его в темноте (в Хронограф. Александрии, II, 15, стр. 63, сказано, что Александр «бе аки звезда», но не объясняется, что он взял факел). В сербской Александрии чаши играют более важную роль в сюжете, хотя не совсем понятно, почему они могли служить пропуском для бегущего Александра.