Один старец рассказывал, что некий брат желал удалиться в пустыню, но ему не позволила родная мать. Он не оставлял своего намерения и говорил: «Я хочу спасти свою душу». Мать долго уговаривала его, но, будучи не в силах удержать, наконец отпустила. Удалившись и сделавшись монахом, он в беспечности проводил свою жизнь. Случилось так, что мать его умерла. Через некоторое время он сам впал в сильную болезнь и, в исступлении, был восхищен на суд, где встретил свою мать вместе с прочими судными. Когда она увидела его, изумилась и сказала: «Что это, сын мой, и ты осужден на это место! Где же твои слова «хочу спасти душу»?» Смущенный, он стоял с поникшей головой и не знал, что отвечать матери. И слышит опять голос: «Возьмите его отсюда. Я послал вас в киновию за другим монахом, соименным этому, из такой-то пустыни». Когда кончилось видение, он пришел в себя и рассказал о нем присутствующим. Для утверждения и удостоверения своего видения он попросил одного брата сходить в ту киновию и узнать, не скончался ли там брат, о котором он слышал. Посланный, придя (в киновию), увидел, что все действительно так. После этого, когда брат восстал от болезни и мог располагать собой, он стал затворником и сидел, помышляя о своем спасении, каялся и плакал о том, что прежде проводил жизнь в беспечности. Таково было его сокрушение, что многие уговаривали его сделать себе послабление, чтобы не потерпеть какого-нибудь вреда из-за безудержного плача. Он не хотел на это склониться, говоря: «Если я не снес упрека от своей матери, то как могу перенести в День Судный стыд перед Христом и святыми Ангелами?»