Сердце сие есть начало и корень всех деяний наших. Ибо что ни делаем внутренне или вне нас, — сердцем делаем: или добро, или зло. Сердцем веруем или не веруем; сердцем любим или ненавидим; сердцем смиряемся или гордимся; сердцем терпим или ропщем; сердцем прощаем или злобимся; сердцем примиряемся или враждуем; сердцем обращаемся к Богу или отвращаемся; сердцем приближаемся, приходим к Богу или отходим и удаляемся; сердцем благословляем или клянем; на сердце радость или печаль, надежда или отчаяние, покаяние или нераскаянная жизнь, страх или дерзновение; в сердце простота или лукавство; сердце воздыхает, молится, уповает или противоположное делает, и проч. Следовательно, чего на сердце нет, того и по сути нет. Вера не есть вера, любовь не есть любовь, если на сердце их нет, но одно лицемерие; смирение не есть смирение, но притворство, если не в сердце; дружба не дружба, но горшая вражда, если вне<шним образом> только является, а в сердце не имеет места. Поэтому Бог требует от нас сердца нашего: Даждь Ми, сыне, твое сердце.

Что в сердце зачинается — доброе или злое, — то и вовне через органы телесные является; и сердце человеческое внешние члены, как-то: язык, руки, ноги и проч., употребляет как орудия к осуществлению замыслов своих на деле. Так, языком оно благословляет или клянет, руками похищает или подает, убивает или сохраняет; ушами слушает доброе или злое; ногами ходит к намеченному месту; другими членами другое намерение свое совершает. Кто доброе сердце и святою верою Христовою очищенное имеет, тот нелицемерно добрые и плоды вне показывает, а кто злое сердце имеет, злые и плоды являет, как Господь говорит: благий человек от благаго сокровища сердца своего износит благое: и злый человек от злаго сокровища сердца своего износитзлое.

Всякое дело человеческое не по внешнему, но по внутреннему сердца состоянию и намерению судится. Ибо часто внешнее дело у того и у другого одинаково бывает; но внутреннее расположение и намерение различным <при этом> может быть. Например, один судья не приемлет мзды и другой не приемлет; первый потому не приемлет, что указы монаршие казнью грозят, а брал бы, если бы того не было; другой же не берёт, чтобы Бога не прогневать преступлением заповеди Его святой — этот истинно не мздоимец и имеет доброе и богобоящееся сердце, а оный хотя руками не приемлет мзды, но сердцем принимает, и потому как мздоимец судится, ибо он страх имеет человеческий, а не Божий, человека боится, а не Бога, и, значит, злое и неверное сердце имеет. Один не крадет потому, что не хочет; другой не крадет оттого, что не может, а крал бы, если бы случай был: первый подлинно не тать, а второй всегда сердцем крадёт. Один подает милостыню ради имени Христова, желая помочь просящему по бедности, а другой — чтобы славу добрую нажить: первый истинный милостивец, а второй тщеславец. Один входит в церковь вместе с верными молиться и славословить имя Божие; другой — посмотреть на церемонии: первому полезен, а второму не полезно входить в церковь, ибо и язычники смотрят на церемонию христианскую. Один принимает ранг ради того, чтобы богатство собрать и большей чести удостоиться, а другой ради того, чтобы обществу и братии своей послужить: у второго доброе, а у первого злое и пагубное намерение. Один проповедник говорит проповедь для того, чтобы показать себя, славу и похвалу от слушателей получить и высокую степень снискать; другой проповедует на пользу людям, и у него доброе намерение, а у того — злое. Если не убиваешь, не прелюбодействуешь, не крадешь, не злословишь ближнего оттого, что боишься суда гражданского — то ты политик, а не христианин: человека боишься, а не Бога, и потому стоишь в одном ряду с неверными, хотя и Xристово имя носишь; если не делаешь зла потому, что Бог запретил и ты боишься Бога прогневать, — то это дело веры христианской. Если идешь на брань, чтобы корысть получить от неприятеля, обогатиться, — то немногим или почти ничем не отличаешься от разбойника, который для того на людей нападает, чтобы обогатиться; если идешь против неприятеля, чтобы Церковь и отечество свое защитить, — то это похвальное намерение. Если смотришь на женщину просто, без всякого вожделения, как на создание Божие, — то в этом нет греха; а если смотришь с нечистою похотью, — то прелюбодействуешь в сердце своем, — как учит Господь. Если одеваешься в платье, приличное рангу твоему, — безгрешно делаешь; если же украшаешь себя одеянием, чтобы пышность показать и почёт от не знающих тебя получить, —значит, любишь мир сей и гордое сердце имеешь. Если просишь у ближнего твоего прощения за оскорбление и обиду, боясь суда гражданского, — то это мудрость человеческая; а если смиряешься пред братом твоим с сожалением, что ты оскорбил его, — это знамение любви. Если не упиваешься, поскольку нечего пить, — пьянствуешь в сердце твоем; если же потому, что грешно, — то это дело воздержания, и ты — истинный воздержник. Плачет ли кто, что потерял богатство или лишился чести — это печаль века сего и потому неполезна; плачет другой, что ближнему не может ответить, — тут действие злобы и печаль пагубная; плачет третий, что Бога Человеколюбца прогневал, — это печаль по Бозе, и душеспасительная. Если плачешь над мертвым или отцом, или братом, или другом, что с любимым разлучился, — это печаль бесполезная; если плачешь над мертвым, помышляя, что грех наш в такое бедственное состояние привел нас, — то это плач христианский. Если наказывает командир подчинённого за то, что не почтён им или обесчещен, — то это исполнение гнева и злобы, а не наказание; если же наказывает, как законопреступника и чтобы впредь исправнее себе вел, — то такое наказание правильное, и намерение хриcтианское. Если даешь просящему милостыню, чтобы выгоду от него какую-либо получить, — то это купля и торг, а не милостыня. Если почитаешь царя или им посланных, боясь наказания за непочтение, — то это человеческая хитрость; почитаешь потому, что Бог велел почитать,— дело христианское. Терпишь обиду, поскольку не можешь ответить, — терпение невольное; терпишь обиду добровольно, повинуясь заповеди Христовой, — это дело истинного терпения и спасительное. Так и во всём прочем по состоянию сердечному судится всякое дело, злое или доброе, о чем всякий в своей совести извещается, — как это и из Святого Писания видим. Каин и Авель приносили жертву Богу; но призре Бог на Авеля и на дары его, на Каина же и на дары не внят. Мытарь и фарисей молились в церкви Богу, но мытарь принят, а фарисей отвержен. Радовался Закхей, увидев Господа нашего Иисуса Xриста, радовался и Ирод, но Ироду в пагубу, а Закхею во спасение обратилась радость. Так по внутреннему состоянию сердечному судится пред Богом всякое дело. И хотя дело внешне может казаться добрым, но, происходя от намерения недоброго и непотребного, пред Богом судится как непотребное. Ибо намерение — как основание, на котором дело созидается. И каково намерение, таково и дело: если намерение доброе — доброе и дело; если злое намерение— злое и совершаемое дело. Отсюда следует, что никого ни хвалить, ни хулить безрассудно не должно нам. Поскольку внутреннего человеческого состояния и намерения никто, кроме единого Бога, знать не может. Кто бо весть от человек, яже в человеце, точию дух человека живущий в нем? Ибо часто бывает, что безумно хвалим того, кто пред Богом окаянен и потому по самой сути мерзок; осуждаем того, кого Бог оправдает, и оправдываем неразумно того, кого Бог осуждает, а потому грешим.

Таким образом, поскольку всякое дело человеческое, как внутреннее, так и внешнее, от сердца зависит и каково сердце, таково и дело — доброе или злое — а также поскольку от природы мы имеем сердце растленное, то должно усердно и непрестанно молиться и просить у Сердцеведца Бога, Который из ничего всё и из худого доброе делает, просить сердца нового и духа правого, чтобы помышления и дела, от сердца происходящие, правые были и одной Божией славе служащие; должно, по примеру Псалмопевца, всегда воздыхать: сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. А если сердце правое будет, то и дела правы будут.