Многие ли верят в постоянно действующую нечистую силу? Сомневаюсь...
Атеистов в стране процентов 30 наверное. Почему они не верят? Я думаю потому, что их это вообще не интересует. Зачем? Только лишние проблемы... "И так своих проблем хватает, бытовуха заела". Несчастные люди, они не понимают, насколько все связано в природе, насколько жестки духовные законы. Если бы эти люди хоть немного были повнимательнее, стремились бы узнать побольше о духовном, им стало бы понятней, в ком причина проблем и как их правильней решать.

В начале XX века очень популярен был спиритизм. Кто увлекался спиритизмом? Недалекие, темные крестьяне, не имеющие представления о физике? Отнюдь, это были высшие круги общества, их образованию даже сейчас можно только позавидовать.

Как можно не замечать, что спиритизм напрямую связан с нечистой силой? Как можно после этого отрицать существование нечисти? Как можно, поняв существование духов злобы, не искать спасения у Бога?

Не могу понять сатанистов, на что они расчитывают? Это все равно, что ехать в Чечню чтобы продать себя в унизительнейшее рабство. Даже если чечен-вербовщик пообещает золотые горы за "работу" и девок в поезде. Даже если все друзья завидуют - во, молодец, шикарный поезд, сумел устроить жизнь! Чем дальше несется поезд, тем труднее с него сойти, вернуться к нормальной жизни.

Господь, как любящая мать, уговаривает бестолковых детей - не ходи в мрак, там интересно пока не съедят. А что дети? Послушные живы милостью Божией, из непослушных некоторых сожрали звери, некоторых удалось спасти. Через Своих святых, исполнением заповедей Христовых стяжавших Духа Святого, Господь зовет, милует, спасает неразумных детей, недостойных называться детьми.

Так, Господь через Иоанна Кронштадского спас душу Е.Духониной
http://www.wco.ru/biblio/books/memoirs1/H05-T.htm

Так, Господь через Нектария Оптинского спас несчастную душу Василия Быкова, редактора одного из спиритических журналов:

... в 1912 году в Оптину пустынь приехал Владимир Быков, известный русский спирит и оккультист.


Ниже я привожу (с небольшими сокращениями) его запись о беседе со старцем. "Келейник проводил меня в особую комнату, где я сел в ожидании отца Нектария. Я ожидал очень недолго. Через какие-нибудь 10–15 минут я услыхал, как в передней все зашевелились. Встал и я, приблизился к двери и вижу, как, направляясь ко мне, идет старец, человек очень невысокого роста, в таком клобуке на голове, в каком обыкновенно пишется и рисуется старец Амвросий.

Это и был старец Нектарий.

Благословивши всех, он подошел ко мне со словами: "Пожалуйте", – ввел меня в свою келию.

– Откуда вы изволили пожаловать к нам? – начал медленно, тихо, спокойно говорить отец Нектарий.

– Из Москвы, дорогой батюшка!

– Из Москвы?..

В это время келейник старца подал ему чай и белый хлеб.

– Не хотите со мной выкушать стаканчик чайку? Дай-ка еще стаканчик!.. – обратился он к уходившему келейнику.

Я было начал отказываться, говоря, что ему нужно отдохнуть, что я не смею нарушать его отдыха. Но батюшка, очевидно, вовсе не имел в виду отпустить меня и со словами: "Ничего, ничего, мы с вами побеседуем" – придвинул ко мне принесенный стакан чаю, разломил надвое булку и начал так просто, ровно, спокойно вести со мной беседу, как со своим старым знакомым.

– Ну, как у вас в Москве?

Я, не зная что ответить, сказал ему громкую фразу:

– Да как вам сказать, батюшка, все находимся под взаимным гипнозом.

– Да, да... Ужасное дело этот гипноз. Было время, когда люди страшились этого деяния, бегали от него, а теперь им увлекаются... извлекают из него пользу... – И отец Нектарий в самых популярных выражениях прочитал мне целую лекцию, в самом точном смысле этого слова, о гипнотизме, ни на одно мгновение не отклоняясь от сущности этого учения в последних исследованиях.

Если бы я пришел к старцу хотя бы во второй раз и если бы я умышленно сказал ему, что я спирит и оккультист, что я интересуюсь, между прочим, и гипнотизмом, – я, выслушавши эту речь, мог был со спокойной душою заключить, что старец так подготовился к этому вопросу, что за эту подготовку не покраснел бы и я, человек вдвое почти моложе его.

– ...И ведь вся беда в том, что это знание входит в нашу жизнь под прикрытием как будто могущего дать человечеству огромную пользу... – заключил отец Нектарий.

В это время отворилась дверь, вошел келейник и заявил: "Батюшка, вас очень дожидаются там".

– Хорошо, хорошо, сейчас, – проговорил старец, а затем, немножко помедлив, продолжал, обращаясь лично ко мне. – А вот еще более ужасное, еще более пагубное для души, да и для тела увлечение – это увлечение спиритизмом...

Если бы в этой келлии раздался раскат оглушающего удара грома, он бы не произвел на меня такого впечатления, как эти слова боговдохновенного старца. Я почувствовал, как у меня к лицу прилила горячая волна крови, сердце начало страшно усиленными ударами давать знать и голове, и рукам, и ногам, и этому дивану, и даже, кажется, самому старцу о моем существовании...

А старец продолжал:

– О, какая это пагубная, какая это ужасная вещь! Под прикрытием великого христианского учения и через своих ревностных слуг-бесов, которые появляются на спиритических сеансах незаметно для человека, он, сатана, сатанинскою лестью древнего змия заводит его в такие ухабы, в такие дебри, из которых нет ни возможности, ни сил не только выйти самому, а даже распознать, что ты находишься в таковых. Он овладевает через это Богом проклятое деяние человеческим умом и сердцем настолько, что то, что кажется неповрежденному уму грехом, преступлением, то для человека, отравленного ядом спиритизма, кажется нормальным и естественным...

В моей голове с быстротою молнии встал целый ряд моих личных деяний и деяний других, отдавшихся этому учению, которые именно пошли в указанном старцем направлении...

– Ведь стоит только поближе всмотреться во многих спиритов, – продолжал старец, – прежде всего на них лежит какой-то отпечаток, по которому так и явствует, что этот человек разговаривает со столами, потом у них появляется страшная гордыня и чисто сатанинская озлобленность на всех противоречащих им...

И это удивительно точно и верно подмечено. Злоба отчаянная, нетерпимость поразительная, а уж гордыня – о ней очень много говорит даже известный спиритический ересиарх и апостол спиритизма Кардек как об одной из ужасных и пагубных особенностей спиритических пророков (медиумов). А о нетерпимости спиритов и говорить нечего. Когда меня обличал известный миссионер И.Е. Айвазов, я готов был, как говорится, уничтожить его... Когда выступил против меня с обличением ныне почивший С.Д. Волков-Давыдов, я дал ему такую отповедь, что мне за нее сейчас более чем стыдно. Наконец, когда выступил в борьбу против распространяемой мною ереси известный миссионер отец Черкассов в журнале "Кормчий", в деликатной и высокохристианской форме, – о, как я резко отвечал ему и как я недостойно защищал сатану. А между тем до вступления в сферу спиритизма я был человек очень деликатный и терпимый по отношению к людям.

– И по мере того как невдумывающийся человек все больше и больше опускается в бездну своих падений, – продолжал отец Нектарий, – все больше и больше запутывается в сложных изворотах и лабиринтах духа тьмы, от него начинает отходить Господь. Его преследуют неудачи. У него расшатывается благосостояние. Если бы он был еще не поврежденный сатаною, он бы прибег за помощью к Богу, к святым Божиим угодникам, к Царице Небесной, к Святой Апостольской Церкви, к священнослужителям, и они бы помогли ему своими святыми молитвами, а он со своими скорбями идет к тем же духам – к бесам, и последние еще больше запутывают его, еще больше втягивают его в засасывающую тину греха и проклятия...

О, как правдивы были эти слова! Старец, как по книге, читал скорбные страницы моей жизни, а мои воспоминания в это время лишь иллюстрировали его слова. По мере того как все у меня валилось из рук, когда я везде и во всем сразу, как из рога изобилия несчастий, стал получать только лишь одни неудачи и разочарования, – я, вместо того чтобы усилить прошения к Господу, усиливал свои общения с духами. И они предлагали такие советы, которые еще больше разрушали мое благосостояние; и когда я искал у них оправдания этой лжи, они объясняли, что это произошло не по их вине, а по вине низших духов, которые начинают бояться моего духовного роста.

– Наконец от человека отходит совершенно Божие благоговение. Гангрена его гибели начинает разрушающе влиять на всю его семью, у него начинается необычайный, ничем не мотивируемый развал семьи. От него отходят самые близкие, самые дорогие ему люди!..

Мурашки забегали у меня по спине. Мучительный холод охватил всю мою душу и все мое тело, потому что я почувствовал, что я стою накануне этого страшного, этого мучительного переживания. В этот момент я готов был броситься к ногам старца, пролить на его груди обильные слезы, покаяться ему во всем и просить его помощи, но отворилась дверь, и снова вошел келейник и уже с видимым нетерпением в голосе повторил: "Батюшка, ведь там масса народу, вас страшно ждут". Старец смиренно и спокойно сказал: "Хорошо, хорошо, я сейчас", а потом продолжал:

– ...Наконец, когда дойдет несчастная человеческая душа до самой последней степени своего, с помощью сатаны, самозапутывания, она или теряет рассудок, делается человеком невменяемым в самом точном смысле этого слова, или же кончает с собою. И хотя говорят спириты, что среди них самоубийств нет, но это неправда: самый первый вызыватель духов, царь Саул, окончил жизнь самоубийством за то, что он не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице (Пар. 10, 13)...

И здесь живая правда, и здесь святая истина: я лично знаю одну спиритку с юга, человека очень культурного, широко образованного, занимавшего видное место в педагогическом мире, которая, увлекшись спиритизмом, сначала получала от духа в высокой степени красивые и глубокие по мысли откровения, а потом прислала мне для издания, по указанию духа, целых два тома философского сочинения, из которого вытекало, что диавол и Бог – одна сущность. Несомненно, бедняга сделалась не совсем нормальной.

В другом случае один казачий офицер, занимавший хорошее положение в обществе и по службе, после восьмилетнего усиленного общения с духами совершенно сошел с ума и два года назад скончался в одной из московских психиатрических лечебниц.

Дышали глубокою правдивостью слова старца и о самоубийствах от спиритизма. Мне лично пришлось зарегистрировать пять случаев самоубийства спиритов, из которых один был совершен председателем петербургского кружка спиритов О.Ю. Стано, много лет работавшим в области спиритизма.

– ...Словом, совершается с человеком, вызывающим духов, то, что предрекал когда-то пророк Иеремия: "Мечом и голодом будут истреблены эти пророки..."

После этих слов старец закрыл глаза, тихо склонил на грудь голову. Я же, не могу сейчас подыскать подходящего слова, был в каком-то непривычном для меня, непонятном состоянии. Да и неудивительно: вероятно, это состояние испытывал бы всякий человек, которому перед его глазами выложили бы всю его душу, все его затаенные мысли и желания... Я инстинктивно предчувствовал, что это еще не все, что будет еще что-то – "последнее", "самое большое" и "самое сильное" для меня. И я не ошибся.

Старец, не открывая глаз, как-то особенно тихо, особенно нежно, нагнулся ко мне и, поглаживая меня по коленам, тихо-тихо, смиренно, любовно проговорил:

– Оставь... брось все это. Еще не поздно... иначе можешь погибнуть... мне жаль тебя...

Великий Боже! Я никогда не забуду этого поразившего мою душу и сердце момента. Я не могу спокойно говорить об этом без слез, без дрожи и волнения в голосе, когда бы, где бы и при ком бы я ни вспоминал этого великого момента духовного возрождения в моей жизни...

Когда я пришел в себя, первым моим вопросом к старцу было: что мне делать? Старец тихо встал и говорит:

– На это я тебе скажу то же, что Господь Иисус сказал исцеленному гадаринскому бесноватому: Возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог. Иди и борись против того, чему ты работал. Иди, не бойся... не смущайся... делай свое дело, что бы ни лежало на твоем пути... и да благословит тебя Бог!..

Когда я вышел, к очевидному удовольствию келейника и ожидавших старца посетителей, я уже был другим человеком..." (Сразу же по возвращении из Оптиной пустыни Владимир Быков публично отказался от своих оккультных взглядов, что вызвало целую бурю в теософских кругах. Он выступил с циклом лекций и очерков, которые обличали воззрения спиритов. Незадолго до Февральской революции Владимир Павлович принял сан священника.)

(Источник - http://archive.1september.ru/vos/2001/38/6_9.htm)