Репортёр: Ты работаешь моделью с 13 лет. Все эти годы, проведённые перед камерой, помогают или наоборот мешают теперь, когда ты решила стать актрисой?
 Хайди: И то, и то. Мне это на руку, потому что я привыкла находиться перед камерой. Я не чувствую дискомфорта от того, что меня окружает съёмочная бригада, и свет софитов направлен мне прямо в лицо. И это мой стиль жизни – выполнять какую-либо работу, а потом вновь участвовать в одном кастинге за другим. В этом есть общее между моделями и актрисами. Но самое большое отличие заключается в том, что, когда ты - модель, ты постоянно следишь за камерой и работаешь на нее, а вот во время съёмок фильма наоборот, нужно учиться совсем не замечать камеру, просто находиться на сцене вместе с другими актёрами. И я ещё не совсем это освоила.
Р: Ты читала “Сумеречную” Сагу до того, как ты получила роль?
Х: Вообще-то нет. И хотя в то время на экраны уже вышел первый фильм, я все равно даже не могла представить, насколько популярной станет эта картина и какие это примет масштабы. Я не понимала этого, пока не попала на Comic-Con. Я сейчас говорю о том,что люди ночевали под открытым небом только для того, чтобы одним глазком увидеть актёров, и потом, вы знаете, мы вошли в этот зал и показали ролик к фильму, и фанаты закричали так громко, это самый громкий звук, который я когда-либо слышала. И если визг замолкал на минуту, то стоило только Робу Паттинсону откинуть с лица волосы или еще что-нибудь сделать подобное, этот крик раздавался снова.
Р: При взгляде на Роберта Паттинсона думаешь ли ты, что скоро тебя ждет то же самое? Через несколько месяцев?
Х: Не уверена, что это будет то же самое. Моя роль небольшая, и я потом не появлюсь вплоть до четвертой части Саги. Так что, думаю, я останусь за пределами этой популярности. Я знаю, что Роб трудно все это переживает, потому что все случилось слишком быстро и приобрело нереальные масштабы. Мне бы хотелось гулять по улице без опаски, что меня кто-то узнает. Мне не нравится, когда люди лезут в мою жизнь. Поэтому-то я бы предпочла развивать свою карьеру не спеша, не сниматься в каком-то блокбастере, а играть роли в независимых фильмах, как этот. Хорошие сценарии, хорошие режиссёры. У меня получилось проработать моделью так долго только потому, что я старалась не светиться много перед камерой. Надеюсь, что с карьерой актрисы мне повезет не меньше.
Р: Так, подожди…Но сейчас-то ты прочитала всю Сагу?
Х: Да, я прочитала все четыре книги в самолетах. Думаю, есть что-то в полетах такое, что обостряет чувства, потому что я рыдала на протяжении всего пути, читая книги. Летела и плакала. Я уверена, люди думали, что я сошла с ума.
Р: Тебе удалось понять, почему девчонки так фанатеют по этим книгам? Я имею ввиду, было ли в твоей жизни подобное увлечение в этом же возрасте?
Х: Я стесняюсь говорить об этом. Не могу рассказать.
Р:Да брось! Я могу спокойно признаться, что я была без ума от “Энн из Зелёных крыш”. И книг, и мини-сериала.
Х: “Спасенный Беллом” . Я говорю о… Зак Моррис. Блондин? У меня были постеры и все такое. Я думаю, что до сих фанатка Морриса. Наверно, я бы с ума сошла, если бы встретилась с ним на какой-нибудь вечеринке.
Р: Ничего себе! Тебе 13, и у тебя целый день съемок, скажем, с Марио Сорренти, и что? Потом ты возвращаешься к себе домой в Нью-Йорке, смотришь кассеты со “Спасенным Беллом” и пробуешь на вкус имя “Нут Моррис”, практикуешься в его произношении, пока не уснешь? Мне трудно это представить.
Х: Да ладно. “Спасенный Беллом” был до Нью-Йорка. Но это действительно было похоже на то, что ты описала. Это было сложно, будучи ребенком, уже оказаться во взрослом мире. Я общалась с людьми, которые были старше меня, и быстро взрослела. Меня вырастила индустрия моды. И все эти девчачьи увлечения я пропустила. Но несмотря на это, я как и все девочки-подростки 14 лет, была тайно влюблена в людей, которые даже обо мне, скорей всего, не знают.
Р: Кто же это?
Х: Этого я не скажу. Никогда не скажу.