смеяться или тосковать

не знаю даже

гаджеты пашут как папы карлы

украв старые кораллы

с 45 квартала

маленький шмон

в старых вещдоках

что то на снос

нечто на вынос

открываю

визитницу

этот кляссер понтов и самодовольств

вся она в крошках хлеба

ты то

понимаешь

что визитницы нет

но есть крошки

делай с ними

что хошь...

моргнешь случайно и вот

сиреневые тени на кипельном снегу

а полоса у рабицы опять как нескафе

рифлености узора пятен или шрамов

лежит как мертвый этот снег

и кажется метель как черная дыра 

объела небо

собаки лают ветер не несет

сорока на заборе пахнет как таблетка спирта

обглоданные журавли антенн

с такими жирафами от кранов

убоги

в области нового тумана

но нам пойдет и так

шмурдяк

не правда ли...

прохожий..

картины в свете солнца
манкость дня
обманчивые образы предметов
короче ближе и милее
порочный сумрак
схлопнутость пространства
ракушка высохшей улитки
заключение
домашний свет закрыт
черной материей занавесок
настольной лампы внесистемно
безрежимно свет пылит
на пустоту стола
пока не сплю
а сплю всегда
с открытыми глазами даже
на улице
где все перчит ярилом
его агрессией рассыпанного света
так тяжело идти
надежду обжигая
не спрячешься от бремени его
лишь если в самого себя
для этого нужна большая тень
ее как скульптор создаю
панкейками
конфетами
блинами..
‎29 ‎октября ‎2021 ‎г.08:10:32

Странно жизнь тасует карты дня. Девятнадцать, особенное число...Иногда вспоминаю запах детского пломбира, нынешнее мороженое очень красивое, призывающее, но запах...Запах все-таки из детства, как и первые наблюдения за особенностями монетизации и выражения лица. Оно стоило 19 копеек, и продавщицы очень часто маялись с этой копейкой, как Гоголь со своим капитаном Копейкиным и Чичиковым: то отвращение, то понимание...По взгляду продавщицы на момент сдачи было видно: какой у нее был день, насколько она устала быть дарителем вкусного и маленького чуда для детей, где улица и это мороженое всегда были той светлой полосой в примитиве взрослого быта...
Девятнадцатый век..Этот склад классики, взрыва духовности русской литературы на необозримую высоту, и тут же, продажа первых рукописей, поиск тем в женских спальнях, выход на мировой литературный плацдарм...Это у арабов уже все было в литературе, русские поэты учились у поляков..Потом это отразится в странной войне Мицкевича и "Всего"...
Девятнадцатый и девяносто первый...Зеркальный столб года и Форос...Прощай Родина..
Девятнадцать лет назад "тема писем", сорванная с боли жертв Дубровки (нет-нет да и перебьет "Бриллиантовая рука" эту топонимику) принесла в рунет повод и принцип доступности сознания через слова. Пьеса, снятая с художественной полки Вениамина Каверина ("Два капитана"), Норд-Ост, по сюжету перекликалась с мотивом писем, которые не пришли, или писем, которых не дождались. Тема писем в сети вообще понятие сакральное. Почти фрактальное. Ведь именно в них тот высокий уровень доверия, который при обычном публичном общении или закрыт или не требуется. На этой разнице хорошо научились играть даже политические шутеры. Нужно было взломать именно почтовый ящик госпожи Клинтон, чтобы обезоружить психику перед последним выборным рывком...
Чтение чужого, или его публикация, выброс в открытый доступ, эта та нить обескровленности сознания человека, который неожиданно, как герой Ильфа и Петрова оказывается голым на лестничной клетке...Кажется, это был Абдулов, инженером Щукиным...Эти психологические игры сломали не одного политика. Вот, недавно узнал, что даже Гейтс пал...Двадцать лет романтической переписки с подчиненной стоили ему места в составе Совета директоров, империи, которую он создал сам...Так что, острожнее в переписках, берегите себя от лишних слов и чужих глаз. А Норд-Ост...Как ни трагично это сознавать, был нужен только для этого...

не о последнем месяце ненужных разговоров
не о коротких выкриках гудков
не о коросте и объятиях прослоек висцеральных
не о досужей слабости от рильке в мыслях о россии
не о марине накормившей все веревки и стихи
не о начале так и не закрывшейся войны
не о потугах осени объесть с костей тепло
не о зиме забывшей талость снега
не о испугах прошлых из падений
не о дороге где бы лечь и больше не вставать
не о кровати в буераках снов
не о костре забывшем догореть съедая осени пальто
не о себе
все надоело
хотелось бы подумать о тебе
но не умею
на этих скоростях
сознанье тормозить
но если научусь
готовь к зиме шаги...

бродяжий ангел снов
от лени голубкова
барханы африканские
песка боготворит
подобьем пирамид
людей тогда спасенных
от поцелуев власти
цементного болида

и белый палантин
тюремных переходов
не жмет и не марается
укол простогландинов
не гонит блажь системы
из старого нутра

летит последний снег
всегда давно последний
из рифм и суеты
напущенных как власть
или сюжет намедни
пока
осознаю
себя
как пыль и время
не перестану лить
стихов пустую воду
и ждать тебя во сне
не перестану лить
стихов пустую воду
и ждать тебя во сне

дорога начинается в субботу
однажды теплым утром а хотелось
то льда цветного тающего спело
то имени
родного
как смола на дереве
до дранки янтаря
и мушки
ставшей вечностью огня

Скоро лето...в чем дело...

‎31 ‎марта ‎2021 ‎г. 07:51:56

чтобы не тосковать по ушедшим
тебе
таскавшему меня по асфальту лицом вниз
две новости от зимы тающей
одна хорошая
вторая очень хорошая
на астероидном поле наст вертикален
почти как кораллы
это отражение лунной походки в зеркале
помнишь
когда чел падает
уже под 60 градусами
понимая что сейчас будет больно
в этой проекции и вырос этот сумасшедший наст
вторая новость про плато
где хиреют каштаны
там нетающий снег
текстурой
похож на рисунок крышек от нескафе
уменьшенных в плоскостях подоконников
правда на схему кожи это не тянет
такие игры поверхности
рифмовать не буду
помню
что от стихов тошнит
кашляй дальше
подонок моей души
и еще одна хорошая
проплешины туманного смога
на простыне грязного снега
новый вид
лысеющих зеркал
все твое
наст
нескафе
залысины