Крупный снег хлопьями.
Снег ложится на Apocalyptica. Ночь теплая и тихая. До этого слушал апокалиптику года два назад.
Тогда шел такой же снег, а мы ехали из Воронежа. На М4, на узости, опрокинулась фура.
За ней - вторая.
Мы стояли ночью в пробке. На трассе, где то в глуши. Вместо фонарей - светили фары. Длинная цепочка огней, от горизонта и до горизонта. Позади - цепочка слепяще белая. Впереди - мрачно красная. А трасса похожа на прорытую в снегу ложбинку.
Из окон авто играет апокалиптика, я гуляю по обочине и как всегда, по дурацки, когда нечего делать - пытаюсь поймать снежинки языком. Безнадега. Что бы ты ни делал - раньше ты не стронешься.
Она тогда еще не верила, что на федералках бывают пробки. Да и сейчас, наверное, не верит.
Звонишь, и не оправдываясь, выкладываешь все как есть - а тебе не верят, словно ты лжешь.
Обидно чертовски и досадно. И хочется к ней, скорее. И хочется уюта квартиры. И хочется чая, с ништяками, на двоих.
Но делать нечего, и ты ждешь когда живая змея красных огней наконец тронется, зашевелится, зарычит сотней дизелей.
Смотри налево, смотри направо - ты даже не увидишь огней заправки, поселка.
Только длинная красно-белая змея огней.
И ты в ней. Застрявший намертво. Почему-то - лжец.
Потому что на федералках не бывает пробок.
Пробка рассосалась через четыре часа стояния. Потом средняя скорость была 110-140.
Я слышал и чувствовал как мы задевали наледь на асфальте дном.
В окно летел тот самый крупный снег. Дымили сигареты, за окном мелькали фонари уже на подъездах к Москве.
Играла Apocalyptica - En Vie - но похоже, было поздно.