Снег под ногами Мити тоскливо поскрипывал, будто был солидарен всем проблемам мальчика.
“Мама подарила мне трансформер, а я хотел железную дорогу. Ей подарили новый набор косметики, а мне опять этот дурацкий набор кукол. Папу просили купить мороженое, а он вместо этого купил шоколадки…” – это было для многих детей серьезная проблема. Наверное, Митя тоже бы вошел в положение бедного ребенка съевшего вместо мороженного шоколад, но только мальчик уже сутки не евший даже хлеба, мог только хищно следить глазами за невнимательными прохожими на Казанском вокзале.
В свои одиннадцать лет Дмитрий Галин пережил столько, что и не каждому взрослому можно было даже представить. Бывают люди, у которых в жизни не то что белых полос, даже лучика надежды не было. Митя был как раз из этой группы людей. Мать отказалась от ребенка еще, когда он был младенцем, но это было так давно, и уже казалось совсем незначительным. Он прекрасно помнил свой детский дом номер 13, не такой который показывают по телевизору, где вокруг улыбки детей, а лица воспитателей светятся наигранной нежностью и заботой. Нет. То было злачное место, скорее напоминавшее лагерь для малолетних. Выслушать тираду ненормативной лексики просто за то, что не так убрал кровать, было скорее счастьем, нежели наказанием. Куда чаще приходилось получать очередную порцию оплеух и пощечин. Митя, как и многие мальчишки, решил, что на воле будет куда весле, нежели чем в этом мрачном учреждении, и, не долго думая, удрал. Надо сказать, что его искали, только вот эти поиски были скорее для бумажки в отчетность, потому что убегают десятками, а милиции беспризорников ловить не очень-то и хочется.
Оказалось, что бродить по улицам, не завися ни от кого не так весело. И даже синяя манная каша на вкус куда приятнее, чем грязный городской снег. Каждый день походил на борьбу со всем, что находится вокруг.
“В конце концов, мы же цивилизованные люди” – мальчик часто слышал это на улице от разных людей. Про цивилизованных людей говорили все от бабок стоявших в очередях на остановках до продавцов кавказской национальности, не решивших окончательно из кого сделана их шаурма: из кошек с привкусом говядины, или из говядины с привкусом кошки.
Это только в глупых фильмах да детских мультиках, над голодными детьми-попрошайками сжаливаются и могут накормить или дать денег. Митя очень быстро понял, что люди, таких как он, стараются не замечать. Они всеми правдами и неправдами прячут взгялд, смотрят на таблички, закрывают глаза, якобы размышляя над чем-то, лишь бы не видеть маленького, грязного ребенка с протянутой рукой.
Настоящий урок жизни ему преподали здесь, на вокзале, когда одинокий волчонок, наконец, смог найти свою стаю. Только здесь он понял, что значит ненавидеть людей. Что значит по-настоящему быть битым. Удары воспитательницы тети Веры, казались легким поглаживанием по затылку, по сравнению с резкими ударами дворников, пьяных гуляк или милиционеров. Воровство стало привычным образом жизни, с десятка сданных главному, Володе, кошельков, Митя получал булку хлеба, а, иногда, даже небольшой кусочек колбасы. Мальчик очень любил колбасу и всегда, когда выпадал такой счастливый день, он прятался в своём укромном месте. За платформой, дальше, был небольшой дворик, в котором, собственно, и прятался Галин. Снег был там чистым чистым, и, даже когда есть было совсем нечего, его вкус напоминал ему вкус колбасы с хлебом.
Но все же сейчас Митя брел не по платформе грязного вокзала, наполненного такими же грязными и оборванными алкоголиками, бомжами и попрошайками, а по филевскому парку. То шагом, а то и бегом, мальчик несся вперед, прочь от ненавистных лиц, снюхавшихся клея, от постылой вони, от себя…
А под ногами все громче и громче скрипел снег. Он уже не просто стонал, он рыдал, оставляя свои слезы на рваных, летних кедах. Снег тоже родился, что бы в цивилизованном обществе умереть в грязи, под колесами огромных машин, или под лопатами дворников. Появившись чистым и невинным, он становился все грязнее, все отдаленнее от своего первозданного вида.
Последний ломоть хлеба в кармане отправился в рот к голодному ребенку. Он все не могу отдышаться, стоя около какого-то небольшого мостика. Ноги стали ватными и мягкими, уже не держа на себе Митю. Галин сел, поджал колени и уперся в них головой. Теперь надо было всего лишь подождать.
Этого всего лишь мимолетный зимний сон…
