Пальмы опять с фонтанами - ну никак - не получились к месту,
Ни наугад, ни с помощью надлежащего словаря.
Чибис, хоть и старался в учениках и одолел всю мессу,
Но не затмил собою на юг бежавшего соловья.

В полночь, изорвав клавир, стучу к соседям: здрасьте, нет ли спичек?
Здравствуй, говорят, опять не спишь, увяз в бумагах, сросся с креслом?
Скоро, говорят, смотри, сдадим тебя в музей дурных привычек!
Ладно, заходи пока, взбодрим тебя универсальным средством...

В этом они прытки, опытны и чутки,
Благо, на углу как раз напитки круглые сутки.

Тут же объявляется: по рублЮ, по рУблю, по рублЮ, по рУблю...
А я этого не люблЮ, не лЮблю, не люблЮ, не лЮблю...

Впрочем, остаюсь тих. Выдаю полтину.
Знаю, что ничем не лучше их, и камня в них не кину.

В принципе-то мы - одно и то же, если не вникать в оттенки.
Мало ли, что пьют они шутя, а я глотком давлюсь, как фраер.
Или что на стенке у меня - Вермеер, а у них на стенке -
Ярмарочный супермен из фильма фирмы Metro-Goldwyn-Mayer:

В одной руке финка, во другой лимонка,
На манжетке запонка, на запонке - японка.

И по любому поводу - по рублЮ, по рУблю, по рублЮ, по рУблю...
А я этого не люблЮ, не лЮблю, не люблЮ, не лЮблю...

Но не привыкать стать, праздник не причуда,
Если бы еще уметь не спать, то все не так и худо.

Вечно у меня - сбой, а у прочих - праздник.
Может, я такой один рябой невесть откуда возник?

Утром постучу к соседям вновь, помятый весь, как нарукавник.
Здрасьте, доложу, опять не спал, уж очень громок праздник жизни.
Музыка забыла всякий стыд, рехнулся массовик-забавник.
В небе фейерверк такой, что хоть в подвал залезь и там прокисни.

Мне в ответ, естественно: по рублю... И дёргать ртом - себе дороже.
Сяду за компанию, потерплю, досплю потом - соседи всё же.

Кем бы мне таким стать? Чем таким упиться?
Чтобы только после, как убитый, спать. А то всё как убийца.

Чибис, беги! Как некогда соловей, певец и ныне милый.
Беги теперь, не то гляди, останешься насовсем
В голой степи, где вправе лишь суховей да тамариск унылый
Гадать о том, что было до них, что с ними и что затем.

(Михаил Щербаков)