Вчера было Прощеное воскресенье. Мама с самого утра звонила знакомым и просила прощения: "Прости меня, Христа ради!". Каждый отвечал, как мог, в меру своего знания о Прощеном воскресении. В основном, как и положено по чину: "Бог простит! И ты меня прости!". Мама села у телефона со справочником и стала всех обзванивать по алфавиту, чтобы никого не пропустить и не забыть. Правда, далеко не всех - некоторым все же не позвонила, намеренно .
В процессе ее телефонных разговоров меня посетили странные мысли, я никогда раньше об этом не задумывалась. На сколько я знаю, смысл испрашивания прощения перед началом Великого поста - вспомнить, не обидели ли мы кого-то из близких своим поведением или словом; осознать свою неправоту, раскаяться в содеянном и искренне попросить прощения у человека. А человек должен также искренне, от души, простить нас за причиненные обиды, грубые слова. Так люди просят прощения и прощают друг друга, чтобы войти в многонедельный пост с чистой душой, без груза обид, без затаенной злобы на ближнего, без гнетущего чувства вины перед другим человеком. То есть, просьбе о прощении предшествует большая работа души.
Но не стало ли это простой формальностью? Не присказку ли мы говорим? Вообще, происходит ли в нас какое-то душевное движение, какая-то внутренняя работа, а не только бесполезное шевеление губами? Мол, раз так положено говорить, то и говорим. Далеко не просто в обычных условиях, когда мы знаем, что не правы сказать: "Прости меня!". Лично мне это дается, ох, как трудно - гордыня мешает. А тут - как все просто! Сказала в Прощеное воскресенье "Прости" и уже прощена! А поменялось ли что-то внутри, по сути вещей? Получила ли я действительно "прощение"? Наверное, только глубоко верующие люди совершают чин прощения не формально, а от всего сердца.
У меня такой порыв души был один лишь раз, очень давно, в лучшие времена, когда было действительно трудно попросить прощения за причиненные обиды. И это было сделано с полным осознанием вины перед человеком, со слезами, с комом, подступившим к горлу. Но зато когда я услышала: "Бог простит!" - какое наступило облегчение, очищение души! Эх, где тот жар? Осталась одна теплохладность.