Вздор, – подумал вслух осёл,
Глядя ввысь на птичью стаю.
С гор надумал слезть козёл,
Гладя мысль овечью с мая.

Но мечтам любви, как прежде,
Не дано открыться,
Видно девочке Надежде,
Как всегда, придётся «смыться»

И завоет атмосфера
С интонацией беды,
А закроет акт афера,
Где актером будешь ты.

(Peyot)


«157. Мысль о самоубийстве является большим утешением. Она помогает пережить не одну тяжкую ночь.
158. Сильнейшей из наших склонностей, тирану внутри нас, подчиняется не только наш разум, но и наша совесть.
159. Следует оплачивать за хорошее и дурное: но зачем же непременно тому лицу, которое причинило нам добро или зло?
160. Мы недостаточно любим наше познание, если решаемся поделиться им.
161. Поэты бесстыдны по отношению к своим переживаниям: они эксплуатируют их.
162. «Нашим ближним является не сосед наш, а сосед нашего соседа» - так думает каждый народ.
163. Любовь обнажает возвышенные и сокровенные свойства любящего, все редкое в нем и исключительное; поэтому она и обманчива по отношению к тому, что в нём является правилом.
164. Иисус сказал своим Иудеям: «закон был для рабов, - вы же любите Бога, как люблю его я, сын Божий! Какое дело сынам Бога до морали!»
165. Применительно к каждой партии. - Пастух дол¬жен всегда иметь еще и передового барана, - чтобы самому при случае не становиться бараном.
166. Можно лгать ртом, но гримаса, которую чело¬век при этом делает, все же выдает правду.
167. У жестких людей задушевность является предметом стыда, и в то же время она нечто ценное.
168. Христианство поднесло Эроту чашу с ядом: - но он не умер, а только выродился в порок.
169. Много говорить о себе - тоже может быть средством скрыть свое истинное я.
170. B похвале больше навязчивости, чем в хуле.
171. Сострадание в человеке познания почти так же смешно, как нежные руки у циклопа,
172. Подчас, из любви к людям, человек раскрывает свои объятия для первого встречного (не будучи в со¬стоянии обнять всех людей): но этого нельзя давать почувствовать первому встречному.
173. Не бывает ненависти к человеку, пока считаем его ниже себя, и она появляется тогда, когда считаем его равным себе или выше себя.

ADVENTAVIT ASINUS.
PULCHER ЕТ FORTISSIMUS
(ЯВИЛСЯ ПРЕКРАСНЫЙ И СИЛЬНЬІЙ ОСЕЛ)

Вы хотите жить «сообразно с природой?» О, вы, благородные стоики, какой обман слов (Вообразите себе существо такое, как природа, без меры расточительное, без меры равнодушное, без намерении, без внимания к чему бы то ни было; без пощады и справедливости, плодородное и бесплодное; - неуверенное, представь¬те себе безразличие, как власть - как могли бы вы жить сообразно с этим безразличием? Жить разве это не значит хотеть быть как раз иным, чем эта природа? Разве жить не значит хотеть оценивать, предпочитать, быть несправедливым, ограниченным, отличным от всего другого? И положим, что ваш императив – «жить сообразно природе» означает в сущности то же, что «жить со¬образно жизни» - как бы вы могли этого не делать? К чему делать принцип из того, что вы сами есть и должны быть? B действительности дело обстоит совершенно иначе: мeжду тeм, как вы с восторгом объявляете, что вычитали канон вашего закона из природы, вы, удивительные актеры, себя самих обманывающие, хотите чегo-то совершенно противоположного! Ваша гордость хочeт приpоде, – даже природе – предписать и привить вашу мораль…»