Цитата сообщения депп_джонни вера полозкова

Деточка, зачем тебе это всё?

Поезжай на юг, почитай Басё,

Поучись общаться, не матерясь –

От тебя же грязь.

Деточка, зачем тебе эти все?

Прекрати ладони лизать попсе,

Не питайся славой, как паразит –

От тебя разит.

Деточка, зачем тебе ты-то вся?

Поживи-ка, в зеркало не кося.

С птичкой за окном, с чаем с имбирем.

Все равно умрем.







прямой репортаж из горячих точек

без году неделя, мой свет, двадцать две смс назад мы еще не спали, сорок - даже не думали, а итог - вот оно и палево, мы в опале, и слепой не видит, как мы попали и какой в груди у нас кипяток.
губы болят, потому что ты весь колючий; больше нет ни моих друзей, ни твоей жены; всякий скажет, насколько это тяжелый случай и как сильно ткани поражены.
израильтянин и палестинец, и соль и перец, слюна горька; август-гардеробщик зажал в горсти нас, в ладони влажной, два номерка; время шальных бессонниц, дрянных гостиниц, заговорщицкого жаргона и юморка; два щенка, что, колечком свернувшись, спят на изумрудной траве, сомлев от жары уже; все, что до - сплошные слепые пятна, я потом отрежу при монтаже.
этим всем, коль будет господня воля, я себя на старости развлеку: вот мы не берем с собой алкоголя, чтобы все случилось по трезвяку; между джинсами и футболкой полоска кожи, мир кренится все больше, будто под ним домкрат; мы с тобой отчаянно непохожи, и от этого все забавней во много крат; волосы жестким ворсом, в постели как мцыри с барсом, в голове бурлящий густой сироп; думай сердцем - сдохнешь счастливым старцем, будет что рассказать сыновьям за дартсом, прежде чем начнешь собираться в гроб.
мальчик-билеты-в-последний-ряд, мальчик-что-за-роскошный-вид. мне плевать, что там о нас говорят и кто бога из нас гневит. я планирую пить с тобой ром и колдрекс, строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс; что до тех, для кого важнее моральный кодекс - пусть имеют вечный оральный секс.
вот же он ты - стоишь в простыне как в тоге и дурачишься, и куда я теперь уйду. катапульта в райские гребаные чертоги - специально для тех, кто будет гореть в аду.






полюбуйся, мать, как тебя накрывает медь,
вместо крови густая ртуть, и она заполняет плоть;
приходилось тебе когда-нибудь так неметь,
так не спать, не верить, взглянуть не сметь
на кого-нибудь?

глянь-ка, волчья сыть, ты едва ли жива на треть,
ты распорота, словно сеть, вся за нитью нить;
приходилось тебе о ком-нибудь так гореть,
по кому-то гнить?

ну какая суть, ну какая божия благодать?
ты свинцовая гладь, висишь на хребте, как плеть;
был ли кто-нибудь, кем хотелось так обладать
или отболеть?

время крепко взялось калечить, а не лечить –
ты не лучше ничуть, чем рухнувшая мечеть.
был ли кто-то, чтоб ладно выключить – исключить,
даже не встречать?..

был ли кто, чтоб болела память, преснела снедь,
ты ходила, как тать, и не различала путь –
ни врагу пожелать, ни близкому объяснить –
и молиться больше так не суметь
никогда-нибудь.







и они встречаются через год, в январе, пятнадцатого числа.
и одна стала злее и обросла,
а другая одета женой магната или посла.
и одна вроде весела,
а другая сама не своя от страха,
словно та в кармане черную метку ей принесла.

и одна убирает солонки-вазочки со стола,
и в ее глазах, от которых другая плавилась и плыла,
в них, в которых была все патока да смола,
- в них теперь нехорошая сталь и мгла.
и она, как была, нагла. как была, смугла.
"как же ты ушла от меня тогда.
как же ты смогла".

и другая глядит на нее, и через секунду как мел бела.
и она еще меньше, еще фарфоровей, чем была.
и в ее глазах, от которых одежда делается мала,
и запотевают стекла и зеркала -
в них теперь зола.
"ты не знаешь, не знаешь, как я тебя звала,
шевелила губами, ржавыми от бухла,
месяц не улыбалась,
четыре месяца не спала.
мы сожгли друг друга дотла,
почему ты зла?
разве я тебя предала?
я тебя спасла".

у них слишком те же губы, ладони, волосы,
слишком памятные тела,
те, что распороли, разъяли, вырвали из тепла,
рассадили на адовы вертела.
и одна сломалась,
другая была смела
каждая вернулась домой в тот вечер
и кожу,
кожу
с себя сняла.

у одной вместо взгляда два автоматных дула,
она заказывает два рома,
закусывает удила.
- ну, чего ты молчишь.
рассказывай, как дела.