Это было в столице, в незабвенном десятом:
Не желая худого и душой не кривя,
На кремлевском приеме, на тарелке с салатом,
Губернатор Зеленин обнаружил червя.

В окруженье элитном, в антураже пацанском –
Слева стерлядь живая, справа Путин живой,
Губернаторы в черном, ананасы в шампанском,
Заливное с мигалкой – и червяк дождевой!

Это значит, играя на общественном нерве,
Как российские барды – на гитарной струне,
Что в живом организме не заводятся черви,
Губернатор Зеленин намекает стране!

Не потерпит такого никакая свобода.
Распрощайся с элитой, а потом и твори!
В общем, это сравненье осмысляли полгода,
А потом остроумца попросили с Твери.

Встрепенулась Россия, опустевшая летом:
От лужковского краха оклемались едва!
Может быть, губернатор провинился не в этом?
Может, Тверь обнищала и не любит ЕдРа?

Что ЕдРисты тверские провалились нещадно –
Так ЕдРа ведь не любит и его господин,
А когда б увольняли, у кого обнищало, --
То боюсь, что Кадыров не сменился б один.

Губернатор бы спасся – и поднялся бы, кстати,
Хоть и так в девяностых оторвался сполна, --
Если б пару медведей обнаружил в салате.
Иль в салате – медведя, а в компоте – слона.

Он мечтал развернуться, чтобы все офигели:
Дискотека в Рублевке, барбекю до зари,
Ананасы в водяре, русский бум в Куршевеле,
Бологое в нирване, модернисты в Твери!

Но не вышло красиво. Развели по понятьям.
Не парить брюхоногим с летуном наравне.
Куршевель – в Куршевеле, паразиты – в салате,
И в Твери – Шевелевы, а Зеленин – вовне.