Справочник "Все тюрьмы России"

Белый лебедь

 Белый Лебедь — неофициальное название исправительной колонии особого режима в городе Соликамске Соликамского района Пермского края. Официальное название ВК-240/2 или ИК-2 ГУФСИН России по Пермскому краю.

Колония отличается одним из самых жёстких режимов в системе исправительных учреждений. Варианты неофициального названия произошли по разным версиям: от цвета стен, либо, что более правдоподобно — от способа перемещения заключённых по территории Шаблон:Тюрьмы: наклонившись вперёд (практически под 90 градусов) с закинутыми за спину руками, т. н. «лебедь». Также есть ещё версия названия, происходящая от того, что во дворе тюрьмы находится памятник белым лебедям[1]. В этой тюрьме содержался известный террорист Салман Радуев (умер при невыясненных обстоятельствах в 2002 году) и прочие особо опасные преступники.

В России существуют две знаменитых зоны, о которых многие слышали. Это — оренбургский «Чёрный дельфин» и «Белый лебедь». Именно колония «Белый лебедь», находящаяся в Пермском крае, развенчала миф о красивой и вольготной воровской жизни в местах лишения свободы. Здесь сломали и «раскороновали» сотни воров в законе.

Сегодня же в этих стенах находится одна из российских «пожизненных» зон, а также колонии строгого и особого режима. В январе 2008 года знаменитая колония «Белый лебедь», а также другие колонии, которые в 1938 году входили в состав в управления Усольских лагерей, отметили 70 летний юбилей. В «Белом лебеде» содержатся Юрий Шутов, Александр Пичушкин, возможно будет содержаться Денис Евсюков.

Колония «Белый лебедь» существует с 1938 года и находится недалеко от города Соликамска. Сначала здесь содержались только политические заключенные, в основном священнослужители. В 1955 году «политических» перевели в колонию, расположенную в Мордовии, а «Белый лебедь» стал уголовной зоной. В 1980 году здесь было создано знаменитое ЕПКТ (единое помещение камерного типа), куда отправляли на перевоспитание «воров в законе» со всего Советского Союза. Через ЕПКТ прошло около 4,5 тысячи осужденных. В его стенах сложили «короны» 130 «законников». Именно в «Белом лебеде» закончил свои дни легендарный «законник» Вася Бриллиант. Собственно говоря, и всероссийскую известность «Белый лебедь» приобрел потому, что в его стенах «прессовали» многих известных рецидивистов.

Существует несколько версий, откуда появилось столь пышное название колонии. И все они имеют право на существование. Все версии связаны с «ворами в законе» и тюремной романтикой. Вот две основные из них. В колонии все здания построены из белого кирпича, стены которых, якобы, символизируют крылья белого лебедя. Второй вариант. По известной легенде, если лебедь терял свою любимую, то приговаривал себя к одиночеству или к смерти. Сделав несколько кругов в небе над умершей возлюбленной, он стремительно падал вниз головой – и разбивался о землю. Поэтому некоторые воры считали, что в этих стенах они обретут свой последний причал, споют свою лебединую песню.
 Впрочем, с тех, не таких уж давних времен, здесь многое изменилось. Сегодня подобный контингент заключенных специально здесь не собирают. В колонии отбывают срок лица, осужденные за особо тяжкие преступления – убийцы, насильники, члены бандитских формирований, лидеры организованных преступных группировок. Для приговоренных к пожизненному лишению свободы создана зона особого режима. Размещаются «пожизненники» как раз в помещении ЕПКТ, где раньше «прессовали» «воров в законе».

В настоящее время «пожизненников» насчитывается 295 человек. Все они совершили серьезные преступления: захват заложников, похищение людей, заказные убийства и так далее. По статистике, которая, как известно, знает все, на каждого пожизненно осужденного в среднем приходится по три загубленных души. После отбывания первых десяти лет заключения «пожизненники» переводятся из строгих условий в облегченные условия содержания. Они уже могут видеться с родственниками, получать посылки и письма с воли.

В камерах «Белого лебедя» осужденные пожизненно сидят по одному, по двое и трое человек. Администрация, изучив «состояние души» арестантов, расселяет их, исходя из психологической совместимости. Заключение по этому поводу дает профессиональный психолог. По пятницам заключенные принимают душ, по желанию их каждый день выводят на прогулку, которая длится один час. Прогулочный дворик – это те же камеры, только расположенные выше этажом, на крыше. Там светло, прохладно и свежо. Работать «пожизненникам» не разрешают, они постоянно находятся в поле зрения сотрудников учреждения.

Нельзя им и обучаться заочно в учебных заведениях. С разрешения администрации они могут лишь заниматься самообразованием. Среди пожизненно осужденных имеются известные в криминальном мире фигуры. Например, нашумевшая своими жестокими убийствами Ижевская криминальная группировка. Бандиты зверски убили десятки человек.

Здесь же сидел Салман Радуев – известный чеченский террорист и полевой командир. В 2002 году он скончался от болезни, как раз в стенах этой тюрьмы. Главной причиной смерти стали тяжелые ранения в голову, полученные во время боевых действий на Кавказе. Напомним, что в Германии Радуеву несколько раз производили сложные хирургические операции – монтировали в череп пластины из высокопрочного титана. Руководители бандитских чеченских формирований находятся здесь и сейчас. Можно сказать без преувеличений – самые злостные бандиты России содержатся в исправительной колонии ОИК-2. Сюда их отправляют неслучайно: здесь по-прежнему очень строгий режим, и колония находится далеко от больших городов.

Некоторые заключенные не выдерживают тяжелых условий содержания. Когда «пожизненник» умирает, в этот же день отправляется телеграфное уведомление его родственникам. Если в течение трех дней они не забирают тело или не подтверждают телефонограммой, что будут сами хоронить арестанта, то покойника закапывают на городском кладбище. После «казенного» погребения родственники могут перезахоронить тело на родине.  Но все-таки «Белый лебедь» – это колония особого и строго режима. Поэтому вокруг – мощные заграждения, заборы, колючая проволока. За все время, пока существует колония, ни одного случая удачного побега здесь не случилось.

Самая дерзкая попытка побега была предпринята в 1992 году. Тогда осужденный Шафранов, вооруженный гранатой, проник в кабинет начальника ЕПКТ. Он потребовал освободить из одиночки своего друга, предоставить автотранспорт и разрешить свободный выезд из зоны. Захватчик был блокирован, а затем уничтожен. При этом погиб один офицер спецназа МВД. После этого ЧП меры безопасности в «Белом лебеде» были усилены. Считается, что сегодня из колонии сбежать просто невозможно. Охрана зоны имеет более ста хорошо обученных собак, спецтехнику. Камеры слежения за живыми и неживыми объектами расположены по всему периметру колонии. И последнее, что касается «авторитетных» осужденных. В колонии до сих пор отсиживают свои сроки «воры в законе». Их осталось немного – около десятка.

 Бутырка

Оф.сайт тюрьмы http://www.butyrka-sizo.ru/index.php?id=1

Бутырский следственный изолятор (следственный изолятор № 2 г. Москвы), известный также как Бутырская тюрьма, «Бутырки», или «Бутырка» — следственный изолятор в Москве, самая крупная тюрьма российской столицы, одна из старейших и наиболее известных тюрем России. Располагается на Новослободской улице (дом 45), близ Бутырской заставы, от которой учреждение и получило своё название. Здание тюрьмы числится в списке охраняемых государством памятников истории и архитектуры.
 

Во времена правления Екатерины II в Бутырском хуторе была построена казарма Бутырского гусарского полка. Рядом существовал деревянный острог. Емельян Пугачёв до его казни в январе 1775 г. закованным в цепи содержался в подвале сохранившейся на территории современной тюрьмы башни, ныне носящей его имя. В 1784 г. Екатерина II в письме московскому генерал-губернатору Захару Чернышёву дала согласие на строительство у Бутырской заставы каменного губернского тюремного замка вместо существовавшего деревянного острога. К письму прилагался общий план будущей тюрьмы. Здание тюрьмы было спроектировано выдающимся московским архитектором Матвеем Казаковым. Бутырский замок имел 4-башни : «Пугачёвская» (до 1775 года — Южная), «Полицейская», «Северная», «Часовая». В центре Бутырского губернского тюремного замка в 1782 году был построен Покровский храм, также по проекту Казакова.

Часовня во внутреннем дворе следственного изолятора (СИЗО №2) в Бутырском тюремном замке.

Иконостас тюремного храма.

С 1868 г. заведение было центральной пересыльной тюрьмой, через которую ежегодно проходило порядка 30 тыс. человек. В 1907 г. в тюрьме было создано следственное отделение, в 1908 г. — каторжное отделение. До революции при тюрьме действовали столярные, переплётная, сапожная, портняжная мастерские, а также мастерские по изготовлению венских стульев и выжигания по дереву. Также был организован Сергиево-Елисаветинский приют для жён и детей, добровольно следующих за ссыльными в Сибирь. Л. Н. Толстой, работая над романом «Воскресение», в январе 1899 года посещал надзирателя Бутырской тюрьмы И. М. Виноградова и расспрашивал его о тюремном быте. В апреле 1899 года Толстой приехал в Бутырскую тюрьму, чтобы пройти с отправляемыми в Сибирь осужденными путь до Николаевского вокзала, а затем изобразил этот путь в романе.

Герб Бутырской тюрьмы.

В 1908 году в Бутырке выступал иллюзионист Гарри Гудини. За 28 минут, к ликованию заключённых, он сумел освободиться из специального транспортного «ящика», в котором арестантов перевозили из Москвы в Сибирь. Маэстро заковали в кандалы и цепи, закрыли в контейнере, придвинув крышкой к стене, но он преодолел все преграды на пути к свободе.

Во время декабрьского восстания 1905 года дружинники (в основном рабочие Миусского трамвайного парка, а также савёловские и брестские железнодорожники) пытались захватить тюрьму, но были отбиты конвойной командой; бои продолжались до 14 декабря, когда Миусский парк был захвачен отрядом драгун. В 1906 г. в Бутырской тюрьме было создано каторжное отделение («Временный централ»). В 1905-10 годах в тюрьме содержались Иван Каляев, Николай Шмидт, матросы с восставшего крейсера «Очаков», Владимир Маяковский. В 1911—1917 гг. в Бутырках содержался Н. И. Махно. Как и все политзаключенные, он был освобожден во время Февральской революции.

После Октябрьской революции 1917 г. Бутырская тюрьма использовалась как следственная и пересыльная тюрьма. В 1921 г. в Бутырках содержался и был убит часовым бывший командарм Ф. К. Миронов. Тюремный храм в 1922 году был закрыт. Во время Большого террора в 1937—1938 годах в каждой камере бывало заключено до 170 человек. Всего тогда в тюрьме одновременно содержалось около 20 тысяч человек.[1] Тысячи узников были расстреляны по окончании следствия. В тюрьме в 1930-1940-е годы содержались Варлам Шаламов, Осип Мандельштам, Сергей Королёв, Александр Солженицын, Евгения Гинзбург, Борис Фомин. Во время Великой Отечественной войны часть тюрьмы была переоборудована в мастерские, где заключённые работали на нужды армии. В Бутырской тюрьме снимались сцены в помещениях здания РСХА при съемках сериала «Семнадцать мгновений весны».
 

В настоящее время тюрьма используется как крупнейший следственный изолятор Москвы. Это — комплекс из примерно 20 трёхэтажных корпусов. Также в 80-х годах под нужды тюрьмы был отдан жилой многоэтажный дом. В тюрьме 434 камеры, из которых 101 — общие камеры размером приблизительно 6 х 12 метров. Имеющиеся на стенах одёжные крючки свидетельствуют о том, что первоначально в этих камерах предполагалось размещать по 20-25 заключённых. Еще 301 камера имеет меньшую площадь: первоначально в каждой из них предполагалось размещать не более четырёх заключенных. 32 карцера предназначены для дисциплинарных наказаний.

Старый корпус Бутырской тюрьмы.

В общей сложности в Бутырской тюрьме должно быть не более 3 500 заключённых, но в настоящее время в ней содержатся более 6 300 человек. Нередко в больших камерах площадью 75 квадратных метров может находиться до 60 человек, и спят здесь в 3-4 смены (в 1996 году в таких камерах бывало до 120 заключённых). В тюрьме с 1992 г. вновь действует православный Покровский храм.

В мае 1994 года несколько «авторитетов», бывших заключённых, во главе с Сибиряком (Сергеем Липчанским) решили навестить товарищей в Бутырской тюрьме, договорившись с сотрудниками учреждения. Но об этом стало известно правоохранительным органам и было задержано 34 человека — сотрудников изолятора и «гостей». Двое сотрудников тюрьмы было осуждено к году лишения свободы, многих уволили по собственному желанию или отправили на пенсию. С 1996 года в Бутырскую тюрьму больше не помещают женщин.

Окна тюремных камер.

Одним из самых известных заключённых тюрьмы последнего времени можно назвать Владимира Гусинского, который в июне 2000 года провел в тюрьме три дня. 28 января 2008 года заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний РФ Владимир Семенюк рассказал журналистам, что «были желающие выкупить у нас это здание, но мы сказали: постройте нам изолятор, а этот заберите». Однако, по его словам, когда инвесторы стали более детально просчитывать стоимость строительства нового следственного изолятора, то они отказались от сделки. При тюрьме с 1971 г. действует музей. С 1999 г. он открыт для посещения всеми желающими с пятнадцати до семнадцати часов по вторникам и пятницам.

 Владимирский централ

Влади́мирский центра́л — российская тюрьма для особо опасных преступников в городе Владимире (тюрьма № 2 УФСИН России по Владимирской области). Основана в конце XVIII века. Тюрьма была построена по указу императрицы Екатерины II в 1783 году. В 1906 году стала называться централом[1] (центральной тюрьмой)[2]. В ней содержали политических заключённых. В здании пересыльной тюрьмы, построенном в 1825 году, ныне находится СИЗО № 1 Владимира.

Здание суда, за которым расположены здания тюрьмы.

Владимирская тюрьма входила в систему «особых лагерей и тюрем», организованную на основе постановления Совета Министров СССР № 416—159 от 21 февраля 1948 года «Об организации лагерей МВД со строгим режимом для содержания особо опасных государственных преступников» для содержания осуждённых к лишению свободы шпионов, диверсантов, террористов, троцкистов, меньшевиков, эсеров, анархистов, националистов, белоэмигрантов и участников других антисоветских организаций, а также для содержания лиц, представляющих опасность по своим антисоветским связям и вражеской деятельности.
 

Название «Владимирский централ» стало известно многим россиянам благодаря песням «Еврейский арестант» и «Владимирский централ» исполнителя русского шансона Михаила Круга. В 1996 году на территории тюрьмы создан музей, материалы для которого предоставлены Владимиро-Суздальским музеем-заповедником, автор экспозиции В. Э. Гуринович.

Начиналось все с указа Екатерины II, по которому в августе 1783 года на окраине тогдашнего Владимира был открыт рабочий дом «для арестантов, обличенных в краже, грабеже и мошенничестве». По тюремному уставу, сочиненному императрицей, надзирателям и смотрительницам рекомендовалось наблюдать за заключенными «крепко и неослабно во всякое время», но обходиться с ними «человеколюбиво». Что, впрочем, не мешало клеймить арестантов, «чтобы они от прочих добрых людей были отличны» – на лбу выжигали надписи «вор», «кот» (каторга), на щеках буквы «В», «К» и «Г» (грабитель»), – вешать им на шею тяжелые деревянные колодки, приковывать цепью к «исправительному стулу» (толстому чурбану) и пороть – за различные проступки. Николай I, побывавший проездом во Владимире полвека спустя, с удручением отметил, что город и тюрьма находятся в большом упадке. Благоустройством занялась арестантская рота, созданная по его указанию. Она же возвела и первый каменный тюремный корпус. В 1864 году его заселили польские повстанцы. 

При Александре II отстроили еще один корпус – для политзаключенных. Клеймить за негуманностью перестали; колодки заменили на легкие кандалы, для чего в тюрьме открыли собственную мастерскую. Местный губернатор хвалился, что владимирские кандалы лучше варшавских и питерских. Этим «браслетам» смело можно присваивать знак качества, ибо используют их в дежурной части до сих пор. 
Первая в России каторжная тюрьма, получившая название «централа», была учреждена во Владимире после революции 1905 года. Содержались в ней в основном политические – террористы и революционеры всех рангов и мастей. Судя по сохранившемуся меню, кормили каторжан сытно: на завтрак – перловое пюре с салом, бульон и чай; на обед – селедка, окрошка, жаркое (или котлеты), компот из трех фруктов; на ужин – каша пшенная с салом, чай. Белого и черного хлеба на сутки выдавалось 2,5 фунта (килограмм).

Михаил Фрунзе, будущий создатель Красной Армии и герой гражданской войны, попавший в централ за вооруженное нападение на полицейского, на тюремных харчах округлился личиком, окреп телом и сбежал. Но только не из самой тюрьмы, как рассказывали легенды, а с городской соборной площади, куда заключенных выводили на работу. После февральской революции из централа разом выпустили всех политических. Уголовники подняли бунт, обезоружили администрацию и попытались вырваться из тюрьмы. Благодаря унтер-офицеру Адольфу Семашко, оборонявшему вместе с караулом ворота, массовый побег был предотвращен. Пришедшие к власти большевики пообещали ликвидировать все тюрьмы – проклятое наследие царизма. Было даже принято решение о закрытии Владимирского централа. Но очень скоро выяснилось, что у советской власти врагов видимо-невидимо. И камеры стали быстро заполняться анархистами, эсерами, меньшевиками, белогвардейцами, помещиками, священниками, крестьянами и даже представителями горячо любимого Лениным пролетариата. Старые «политические», закаленные в борьбе с царизмом, сразу добились для себя улучшенных условий содержания – они могли селиться в камерах вместе с женами и беспрепятственно ходить друг к другу в гости; имели собственные библиотечки, письменные принадлежности, личные вещи; гуляли сколько хотели, раз в месяц им полагалось свидание. Остальные заключенные этих благ были лишены. Правда, в 1926 году вышло «послабление» для крестьян – на время сева и уборки урожая их стали отпускать по домам. 

В начале 20-х годов Владимирская тюрьма получила статус «политизолятора с трудовым отделением». Карательный отдел губисполкома занялся перевоспитанием арестантов с помощью принудработ и культурно-массовых развлечений. Политические трудились в канцелярии, остальные – на земляных и строительных работах. В тюрьме устраивались религиозные диспуты, читались лекции, ставились спектакли, давал концерты арестантский симфонический оркестр. Лекторы и массовики-затейники исчезли, как только централ стал особой тюрьмой госбезопасности. Это было начало 30-х. Последующие пятнадцать лет – «белое пятно» в истории тюрьмы. В 1941-м при подготовке к эвакуации (а она так и не состоялась) уничтожили практически все архивные документы. Материалы военного периода затерялись при передаче их в государственный архив. А тюремные служители мемуаров не писали. Да что там мемуары! До недавнего времени ветераны даже в разговорах с родственниками предпочитали держать язык за зубами, чтобы не нажить беды. По людской молве, в 1930-е годы в централе пытали и расстреливали заключенных, а по ночам хоронили на кладбище за тюремной стеной. Достоверно же можно говорить лишь о резком увеличении численности заключенных (до двух с половиной тысяч человек), из-за чего пришлось строить третий корпус. Из людей известных в централе в те годы сидел вожак комсомола Ефим Цетлин; второй секретарь ЦК компартии Узбекистана Сулейман Азимов и Жан Дуппорт. 


В конце 1945-го централ был переполнен военнопленными. Больше всего было немцев. Со временем офицеров чинами пониже перевели в лагеря, в тюрьме остались только «шишки» – фельдмаршал фон Шернер, начальник личной охраны Гитлера Ратенхубер, руководитель разведки Пикенброк... Ветеран централа Александр Сергеевич Малинин, служивший в ту пору в тюрьме, рассказывал мне: «Хуже всех вели себя военнопленные греки, размещенные в двух камерах. Кричали, нарушали режим, а когда одного из них пытались отправить в карцер, даже полезли в драку. Немцы и японцы – народ дисциплинированный, с ними никаких проблем не было. Хорошо помню Вейдлинга, командовавшего обороной Берлина. Старенький был, болел тяжело. У нас и умер. Потом скончался фельдмаршал Клейст. Мы его завернули в одеяло и зарыли на кладбище, а спустя некоторое время звонят из Москвы, мол, должна приехать комиссия из немецкого посольства. Приказали Клейста эксгумировать, одеть в мундир с наградами и захоронить в гробу. А труп уже разлагаться начал. Вытащили его к конюшне, кое-как одели. Но посольские останками фельдмаршала даже не поинтересовались.  В трех камерах у нас сидели австрийские проститутки. Красивые девчата! Целыми днями наряжались, красились, маникюр делали, им это не запрещали. Немцы и австрийцы получали много богатых посылок от Красного Креста, поэтому питались лучше других». 

Двадцать пять японских генералов распределили по одному в общие камеры. «Я по национальности китаец, вот уже семь лет нахожусь в камере. Посадите ко мне китайца или японца, дайте книгу на китайском языке, потому что русского языка я не знаю, а родной язык начинаю забывать», – просил начальника тюрьмы бывший генерал-лейтенант японской армии, руководитель религиозного общества «Красная Свастика» Ю-И-Джи.

Почти все японские военнопленные скончались во Владимире и были похоронены в общей могиле. В наши дни их соотечественники поставили на ней памятник.

После войны с Западной Украины привезли много бандеровцев. Шесть самых «идейных» посадили в отдельную камеру. Со всеми усиленно работали сотрудники МГБ. Тех, кто отрекался от своих убеждений, постепенно выпускали, но большинство соратников Степана Бандеры предпочли умереть в заключении.
Роза Даниила Андреева

Одним из самых знаменитых заключенных централа по праву считается граф Василий Шульгин – монархист, бывший заместитель председателя Государственной думы, идеолог Белого движения. В 1944 году его похитили в Югославии и переправили в СССР. За антисоветскую деятельность дали 25 лет, но отсидел десять. После освобождения администрация области просто не знала, что с ним делать. Вначале поместили его с женой в дом престарелых в Гороховце, потом дали маленькую квартирку во Владимире.

А он через пару месяцев после освобождения сделал в дневнике такую запись: «Как я провел бы эти 12 лет на свободе?.. Меня кто-то содержал бы, и кто знает, может быть, чаша моих унижений была бы на свободе хуже, чем в тюрьме. Мое перо, которое не умеет служить, не могло бы меня прокормить. В наше время независимые люди никому не нужны. Их место – тюрьма или богадельня. То и другое мне предоставили Советы, т.е. принципиальные враги, политические противники...»

В тюрьме Шульгин написал несколько исторических работ, которые, к сожалению, были там же уничтожены. Больше повезло Даниилу Андрееву (осужден на 25 лет, отсидел десять, вышел из тюрьмы смертельно больным, в централе написал знаменитую «Розу мира»). Его рукописи сохранил и позже передал жене заместитель начальника тюрьмы Давыд Иванович Крот. В нарушение существовавших правил. Обычно все рукописные материалы заключенных после их освобождения или пересылки в лагерь сжигались. Исключение составляли лишь бумаги Георгия Угера (конструктора самолета «У-2»), который работал в камере над какой-то радиостанцией. Его чертежи и записи по секретной почте переправляли в Москву. Входить к Угеру имел право только начальник тюрьмы, а когда заключенный шел на прогулку, у дверей камеры ставили специального часового.


В 1952 году во Владимирке в одиночках разместили 32 «номерных» заключенных. Сам факт их пребывания в тюрьме держался в секрете. Согласно правилам, надзиратели не должны были знать их имена. Всем, кроме начальника тюрьмы и замов, категорически запрещалось вступать с ними в какие бы то ни было разговоры. А «номерным» разрешалось заниматься литературной и научной деятельностью, иметь в камере собственные книги, географические карты, атласы, рукописи; выписывать через управление МГБ из библиотек книги и газеты, слушать радио. В отличие от других арестантов они могли отдыхать в постели в любое время суток; каждый день гуляли дважды по полтора часа; имели при себе деньги (до 100 рублей) и покупали на них продукты. В числе этих «номерных» были брат наркома Константин Орджоникидзе, сестра жены Сталина Анна Реденс и свояченица Евгения Аллилуева, бывший обер-бургомистр Смоленска Борис Меньшагин. 14 «номерных» заключенных – это министры буржуазных правительств Литвы, Латвии и Эстонии и их жены. В 1940 году сотрудники НКВД вывезли их из Прибалтики в Саратов, Тамбов, Сызрань и устроили на работу. В начале войны арестовали и поместили в одиночки по московским тюрьмам. Суд над ними состоялся только в 1952 году. Все получили по 25 лет, после чего их отправили во Владимирку. Освободили их после смерти Сталина, но вернулись домой они только в 1960-е годы. В тюрьме умер только основатель эстонской армии генерал Иохан Лайдонер. 

Вместе с премьер-министром Литвы Антоном Меркисом отбывали заключение жена Мария и 17-летний сын Гедемин. Все трое 11 лет провели в одиночных камерах. Во Владимирской тюрьме у них появилась возможность встречаться во время прогулок. Надзиратели жалели Гедемина, считая, что у парнишки «поехала крыша», – тот все время просил принести ему книги по истории дипломатии. «Крыша», по счастью, осталась на месте, и сегодня Гедемин Меркис – один из лучших специалистов Литвы по рыночной экономике.

Но были заключенные, на чьей психике пребывание в одиночке сказалось. Сошел с ума венгр Климент Тибо (осужденный за шпионаж). «Во время вывода на оправку пытается бежать, начальника тюрьмы считает шпионом, просит передать это в ЦК», – писали в докладных надзиратели. Для «исцеления» Тибо сажали в карцер, и только через полтора года его отправили в казанскую психиатрическую больницу. Туда же пришлось перевести и повредившуюся в рассудке Анну Реденс. Когда тюрьма перешла в ведение МВД, началась реабилитация репрессированных. На их место присылали отпетых уголовников. Эти сразу вступили в борьбу с тюремной администрацией. Даже совершали нападения на контролеров; хорошо, обходилось без смертельных случаев. В знак протеста занимались членовредительством. 

Рассказывает А.С. Малинин: «Обычно они глотали ложки, разломанные пополам. Съест с десяток и говорит: «Смотри, начальник, у меня в желудке звенит». Наш хирург – Бутова, боевая такая женщина, – до сорока железных предметов из таких чудиков извлекала. Один, сидя в карцере, отрезал себе ухо и выбросил его через окошко в коридор. Пришили ему ушко, а он на следующий день другое отрезал. Кто себя за мошонку к табуретке прибивал, кто скальп с себя снимал, животы разрезали, мышей ели, пуговицы в два ряда пришивали на голое тело! В общем, Бутовой работы хватало».

Сына Сталина Василия привезли сюда в 1955-м под именем Василия Васильева. Но поскольку в сопроводительных документах указывалась настоящая фамилия, то шила в мешке утаить не удалось. А.С. Малинин, как дежурный дневной смены, общался с ним не однажды: «Хороший был человек, ничего плохого про него не скажешь. Режим выполнял. Никогда не жаловался. Содержали его получше, чем других, – полы в камере сделали деревянные, питание дали больничное – нездоровый был человек. Потом привлекли к работе в мастерских. Он стал хорошим токарем, план перевыполнял. Инструмент тогда трудно было достать, так по его просьбе жена (какая из трех – не припомню) привезла два неподъемных чемодана с резцами, фрезами. О себе Василий Сталин оставил добрую память. У нас раньше питание разносили по корпусам в бачках, а он сконструировал и изготовил особую тележку, на них и сегодня возят продукты».

В 1958–1968 годах в централе сидел бывший заместитель начальника Первого (разведывательного) главного управления МГБ СССР Павел Анатольевич Судоплатов. Поместили его в одиночку в корпусе, где он когда-то сам беседовал с немецкими генералами. «Режим в тюрьме отличался строгостью. Всех поднимали в шесть часов утра. Еду разносили по камерам... Голод был нашим постоянным спутником, достаточно было поглядеть в тусклые глаза заключенных, чтобы убедиться в этом. В день нам разрешалась прогулка от получаса до сорока пяти минут... Туалета в камере не было – его заменяла параша...» – напишет он в мемуарах. 

Надзиратели, узнав, что Судоплатов «главный советский разведчик», стали относиться к нему с огромным уважением. Начальник тюрьмы устроил в больницу, разрешил свидания с родными дважды в месяц. Здесь Судоплатов встретил своих коллег по НКВД–МВД – Эйтингона, Мамулова, Шариа, Людвигова – и тех, кого ему довелось допрашивать, – министра иностранных дел Латвии и председателя Лиги наций Вильгельма Мунтерса, связных бандеровского подполья Марию Дидык и Дарью Гусяк. В мае 1960 года американский самолет-разведчик, пилотируемый Фрэнсисом Пауэрсом, был сбит нашими ПВО под Свердловском. А уже в августе незадачливый летчик-шпион очутился в централе. Здесь он должен был отсидеть три года, после чего его ждало семь лет лагерей. Через месяц Пауэрс стал жаловаться во все инстанции на свою бездеятельность и отсутствие общения, а потом впал в депрессию. Сотрудники КГБ доверили ему клеить конверты и плести коврики из мешковины. Затем к нему подселили латыша, осужденного за шпионаж. Обрадованный, летчик щедро делился с сокамерником продуктами, которые присылали родственники и сотрудники американского посольства. Ходили разговоры, что беседы Пауэрса с латышом прослушивали кагэбэшники, но выболтал ли американец какие-либо военные тайны, мы вряд ли узнаем.

В 1970-е годы в централе появилась новая категория «особо опасных преступников» – более восьмидесяти диссидентов и правозащитников: Владимир Буковский (тот самый, которого обменяли на Луиса Корвалана), Кронид Любарский, Натан Щаранский, Анатолий Марченко и другие. В централе отбывали заключение и члены Всероссийского социал-христианского союза Леонид Бородин, Игорь Огурцов, Михаил Садо, собиравшиеся свергнуть тоталитарный режим.

Забегая вперед скажу, что когда Щаранский в 1996 году баллотировался на выборах в кнессет Израиля, к контролерам централа подходили люди, предлагавшие большие деньги за компромат на него. В конце 1970-х годов Владимир стал крупным туристическим центром. И диссидентов от греха подальше перевезли в Мордовию. А взамен централ получил уголовников, среди которых было двадцать шесть (!) воров в законе. Какие между ними шли разборки, история умалчивает, но настоящими «законниками» признали лишь двоих. В конце 1960-х у тюрьмы появилось собственное производство. Поначалу шили хозяйственные и пляжные сумки, пользовавшиеся большим спросом; резали шахматы из дерева. Затем завели механические мастерские, а в конце 1970-х построили три производственных корпуса, в которых на ВПК работало до девятисот человек. Это был период невиданного процветания централа. Прибыль от производства доходила до 13 миллионов рублей. Снабжалась тюрьма хорошо. Все изменилось после 1991-го. Из-за развала ВПК было свернуто производство. Недофинансирование стало хроническим. Чтобы накормить, одеть-обуть заключенных, начальник тюрьмы и его замы буквально ходили с протянутой рукой. Тюрьма страшно задолжала поставщикам. Настал день, когда хлебозавод дал от ворот поворот. А что значит оставить зэков без хлеба? Пришлось обращаться за помощью к ворам в законе. На их деньги и закупили хлеб. 

Воровской «грев», конечно, поступал (чай, сахар, фрукты, машину моркови прислали), но он не шел ни в какое сравнение с помощью, оказанной благотворительной организацией «Накормить детей», Движением против голода, немецким Красным Крестом, Американскими православными христианами, Владимирской епархией. А вот зарплату сотрудникам тюрьмы не платили по семь месяцев. «У заключенных на обед первое-второе-третье, а мы носили из дома кусок хлеба да луковицу, ну, у кого свое хозяйство, сальца кусочек мог прихватить. Пояса затянули на последнюю дырочку», – вспоминал один из офицеров. «Тюрьма есть ремесло окаянное, и для скорбного дела сего истребны люди твердые, добрые и веселые». Плакат с этим высказыванием Петра I висит на стене кабинета нынешнего начальника тюрьмы Сергея Александровича Малинина, служащего в централе вот уже двадцать лет. «За годы моей работы тюрьма изменилась коренным образом, – рассказывал мне Малинин. – Давно ушли в прошлое кулаки, дубинки и сапоги. Другими стали отношения между заключенными и администрацией. Нет ярко выраженного противостояния, нападений на контролеров, массового проявления неповиновения. Хотя у нас содержатся полторы тысячи особо опасных преступников – члены ОПГ, киллеры, «лифтеры», маньяки, насильники, пресловутые воры в законе. Многие из них имеют не одну судимость; 15 процентов осуждены на 25 лет. Словом, контингент серьезный. Кроме того, на территории тюрьмы находятся следственный изолятор и больница, где лежат туберкулезники, психически ненормальные, больные СПИДом. 

Мы стремимся сейчас создать для заключенных приемлемые условия. Сидят нынче по четыре – шестнадцать человек в камерах. Но есть туалеты, вентиляторы, электрические плитки, многим родные передали телевизоры. Я бы и холодильники разрешил поставить, но проводка у нас старая, боюсь, не выдержит. Пекарню свою завели. Частично восстановили производство – четыреста заключенных собирают телефоны и изготавливают спортинвентарь. Сейчас они могут креститься, молиться, венчаться в тюремном храме. Концерты по возможности для них устраивают. Пару месяцев назад с окон сняли жалюзи-«намордники», в камерах стало светлее». В тюрьме находится порядка 50 категорий заключенных. По разным причинам одних нельзя содержать с другими, и во избежание конфликтов все это надо учитывать. Головная боль для начальника тюрьмы – ВИЧ-инфицированные. Год назад их было пятеро, потом с воли пришло еще сто сорок. Содержат их под наблюдением врачей изолированно. Европейцы считают это неправильным. Но если их поселить со здоровыми, беспорядков не миновать.
 

Кресты

«Кресты́» — самая известная тюрьма в Петербурге, одна из наиболее известных и крупных российских тюрем. Официальное название — следственный изолятор № 1 (ИЗ № 47/1) УФСИН по г. Санкт-Петербургу. Расположена по адресу Арсенальная набережная, 7 (улица Комсомола, 8).
 

С эпохи императрицы Анны Иоанновны на месте нынешних «Крестов» располагался так называемый «Винный городок». В 1868 г. он был преобразован в комплекс сооружений (спланирован архитектором В. П. Львовым) для краткосрочного содержания арестантов (центральная пересыльная тюрьма, т. н. «централ»). Существующая в настоящее время тюрьма была построена в 1884—1892 г. по проекту архитектора А. О. Томишко. Её комплекс включал два пятиэтажных крестообразных в плане корпуса (традиционная для того времени планировка тюремных зданий, их форма определила название тюрьмы), в которых было 960 камер, рассчитанных на 1150 человек. В одном из корпусов на верхнем этаже изначально находилась пятиглавая церковь Святого Александра Невского. В «Крестах» содержались уголовные преступники, а также политические, приговорённые к одиночному заключению. В числе наиболее известных узников первой поры были народовольцы В. И. Браудо, А. А. Ергин, М. С. Ольминский и В. П. Приютов.

В период после революции 1905 г. политические заключённые в «Крестах» стали преобладать. Во время февральской революции 1917 г. восставшие освободили всех заключённых этой тюрьмы. После июльских событий того же года в «Крестах» недолгое время содержались арестованные большевики, в том числе В. А. Антонов-Овсеенко, П. Е. Дыбенко, Л. Б. Каменев, А. В. Луначарский, Ф. Ф. Раскольников и Л. Д. Троцкий. В период революционных событий февраля 1917 года арестованные министры царского правительства, видные жандармы и полицейские чины, сановники доставлялись из Таврического дворца в «Кресты», а в 1917—1918 годах — из Петропавловской крепости, В их числе: Б. В. Штюрмер (умер в «Крестах» в конце 1917 года), министр юстиции И. Г. Щегловитов, бывший министр внутренних дел А. Н. Хвостов, военный министр М. А. Беляев, жандармские генералы А. И. Спиридович, Семигановский, бывшие товарищи министра внутренних дел П. Г. Курлов, С. П. Белецкий, А. В. Васильев, директор Департамента полиции Е. К. Климович и др. В «Крестах» содержались: бывший военный министр В. А. Сухомлинов, командующий 5-й армией В. Г. Болдырев, помощник командующего Петроградским военным округом П. М. Рутенберг, убийцы Кокошкина и Шингарева, министров Временного правительства, С. С. Басов и А. Г. Куликов. Все эти «бывшие» находились под стражей охраны ВЧК в изолированном тюремном здании хирургического Госпиталя на территории «Крестов».


В 1920 году «Кресты» из одиночной тюрьмы были преобразованы во 2-й лагерь принудительных работ особого назначения и из комиссариата юстиции были переданы в ведение отдела Управления Исполкома Петросовета. В конце 1923 года тюрьма вливается в Петроградское Губернское ОПТУ и получает статус Петроградской окружной изоляционной тюрьмы. Последовавшая борьба государства с религией привела к массовому разрушению или закрытию церквей в нашей стране. В ноябре 1918 года тюремный храм закрыли, с его куполов были демонтированы кресты, помещение стало использоваться как клуб. Во время Большого террора 1937-38 годов «Кресты» были переполнены лицами, обвинёнными в контрреволюционных преступлениях. В каждой камере одиночного содержания площадью 3 кв. м размещалось 15—17 человек. В эти годы в «Крестах» находились в заключении видные представители отечественной науки и культуры: поэт Николай Заболоцкий, будущий историк Лев Гумилёв, востоковед Теодор Шумовский, актёр Георгий Жжёнов, будущий маршал Константин Рокоссовский и многие другие. В структуру тюрьмы была включена тюрьма специального назначения для содержания и организации труда осуждённых — специалистов военного профиля — ОКБ-172 («шарашка»). На базе этого ОКБ был разработан проект торпедного катера, сыгравшего заметную роль в Великой Отечественной войне.

В годы блокады Ленинграда тюрьма погрузилась во мрак, холод и голод. Кучка сотрудников (стариков и женщин) находились на казарменном положении. Они организовали охрану и оборону тюрьмы. Против ворот Входного флигеля, на набережной Невы, возвели дзот. Тюрьма подвергалась постоянному обстрелу противником, поэтому оказались поврежденными ряд тюремных зданий и сооружений. Бомбёжкой 7 ноября 1941 года были снесены Северные ворота и убиты двое постовых. Часть сотрудников и многие заключённые умерли от истощения. В феврале 1942 года в психиатрической больнице «Крестов» умер арестованный в августе 1941 года Даниил Хармс.

В послевоенный период возникла необходимость замены всех инженерных сооружений и коммуникаций, капремонт помещений, но на реализацию этой программы не было денег. Источником финансирования могли быть только внебюджетные средства. Поэтому в 1958 году начальник тюрьмы подполковник Н. Е. Орловский принял решение о создании в «Крестах» картонажной фабрики. В 1958—1959 годах был образован заготовительный цех с установкой в нём технологического оборудования. Это позволило создать самостоятельное и прибыльное производство картонажной тары с завершающим циклом производства и уже в 1960 году сформировать штат учебно-производственных мастерских, который возглавил И. К. Капустин. Деятельность этого коллектива позволила увеличить объёмы производства, довести занятость трудом заключённых до максимально возможных размеров.
 

В «Крестах» содержатся только взрослые подследственные. В камерах изолятора содержится больше подследственных, чем планировалось при его строительстве в конце XIX века — около 10 тысяч при лимите в 2 тысячи. В середине 1990-х годов в «Крестах» иногда находилось до 12 тыс. подследственных. В камерах размером 8 квадратных метров, рассчитанных на 6 человек, держали до 20 человек, так что спать приходилось по очереди. Несмотря на то что проблемой переполнения мест лишения свободы и следственных изоляторов в последнее время весьма активно занялись, что позволило несколько разгрузить и «Кресты», вопросы обеспечения питанием, постельными принадлежностями и пр. остаются актуальными как для «Крестов», так и для прочих следственных изоляторов Петербурга. В тюремной церкви на свои места установлены престол и иконостас, восстановлены регулярные богослужения. В январе 2004 года купола храма вновь увенчали утраченные некогда кресты.

Летом 2006 года было принято решение о переносе тюрьмы на новое место. Проект переноса знаменитой тюрьмы включён в программу Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). Согласно планам службы, почти треть из 211 пенитенциарных заведений России планируется отдать инвесторам, которые за это должны построить на окраинах городов новые следственные изоляторы, отвечающие европейским стандартам. В питерских СМИ неоднократно появлялась информация о том, что новый владелец здания «Крестов» перепрофилирует его под гостиницу или развлекательный комплекс. Однако потенциальным инвесторам не были даны соответствующие гарантии относительно эксплуатации нынешнего здания СИЗО. «Кресты» не только тюремный изолятор, но и памятник культуры, и для того чтобы превратить обветшавшее учреждение в отель или развлекательный центр, необходима внутренняя перепланировка здания, а по закону это запрещено. Поэтому правительство Петербурга решило выставить участок на Арсенальной набережной, где располагаются «Кресты», на торги (ориентировочная цена объекта от 80 до 120 млн евро). Но это произойдёт уже после возведения нового изолятора и перевода туда всех заключённых.

Власти Петербурга определились с участком, где будет построен новый следственный изолятор «Кресты». Новые «Кресты» займут территорию в 28 гектаров недалеко от Колпинской воспитательной колонии. Здесь планируется строительство суперсовременного восьмиэтажного комплекса со спортивными залами и медпунктами. Помимо этого появятся два жилых дома для сотрудников СИЗО и банно-прачечный комбинат. На каждого заключенного (новый изолятор рассчитан на четыре тысячи человек) придётся не менее семи квадратных метров. Кроме того, во ФСИН уверяют, что здание также будет иметь форму креста. По предварительным данным, строительство нового СИЗО обойдётся федеральному бюджету в 4,3 млрд рублей. Строительство продлится от трёх до пяти лет.
 

Чёрный дельфин

Чёрный дельфин широко известна как колония для пожизненно осужденных(ФБУ ИК - 6 УФСИН по  Оренбургской области) самая большая тюрьма для пожизненно осужденных в России рассчита на 1600 человек.Первые пожизненные тюрьмы в Оренбургской области появились ещё во времена имератрицы Екатерины 2.

В настоящее время в колонии содержатся около 700 человек.^[1] Количество персонала — около 900 человек.

В тюрьме содержатся не только пожизненные заключённые, но и заключённые с общим режимом, вольноотпущенные и живущие в специальных поселениях.

Первые пожизненные тюрьмы в Оренбургской области появились ещё в екатерининские времена:

История «Чёрного дельфина» ведет своё начало с екатерининской поры. После подавления пугачёвского бунта в 1773 году возникла в этих краях нужда в остроге для ссыльных разбойников. Минули века, но назначение заведения никогда не менялось. Крепкие стены в оренбургских степях одинаково верно служили всем российским государям. Была здесь и пересылка, и острог, и туберкулёзная «специализация», но тюрьма всегда оставалась тюрьмой^[2].

— Н. Богоутдинова, 2005

Получила статус тюрьмы для пожизненно осуждённых в начале 2000-х годов, ранее здесь располагалась специальная больница для осужденных.

Елецкая крытка.

Учреждение ЮУ 323/СТ-2 (старинное здание 18-го века, действует по настоящий день). Построена в виде буквы "Е." в честь Екатерины II
Одна из самых страшных тюрем Росси.

http://www.index.org.ru/ostrova/podrbesp.html

В тюрьме Ельца в мае 2011 года откроется музей. Он уже включен в перечень туристических объектов города.

Музей создают в одном из старых корпусов знаменитой Елецкой тюрьмы, которая была открыта во времена Екатерины II. К слову, в честь императрицы она была построена в форме буквы «Е».

Помещения под музей появились еще в декабре 2008 года, когда был сдан в эксплуатацию новый блок вспомогательных помещений с кухней и современной прачечной.

В освободившихся подвальных помещениях старого корпуса тюрьмы, где ранее готовили пищу для осужденных, после ремонта и будет открыт музей. Здесь туристы смогут увидеть две реставрируемые сейчас камеры первой и второй половины XVIII века. Здесь уже очистили кирпичную кладку от поздней штукатурки, восстановили стариные решетки и двери.

Основу фонда музея составят экспонаты из прежней музейной комнаты, которая существовала в тюрьме много лет. Сотрудники тюрьмы с помощью краеведов собирают различные предметы тюремного быта, которые хранились в тюрьме многие десятилетия, архивные документы, фотографии и личные дела известных заключенных и надзирателей.

Музей такого рода станет первым в России. Всего в стране осталось семь тюрем, построенных в 18-19 веках.