Картина Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» богата на исторические ошибки, что, конечно, простительно для легкомысленной комедии. Например, Иван Грозный родился в 1530 году, а не в «1533-м от Рождества Христова», как он сообщает милиционеру. Да и не от Рождества Христова тогда отсчитывали, а от сотворения мира. Анахронизмом является и баклажанная икра, ее завезли из Ирана только в XVII веке. Впрочем, в некоторых моментах нечто похожее на историчность все-таки проскакивает.

 

 

С годом рождения герой Юрия Яковлева ошибся, но его фраза «У меня вот тоже один такой был — крылья сделал. Я его на бочку с порохом посадил — пущай полетает!» отчасти соответствует действительности. Попавший в опалу стрелецкий командир Никита Голохвастов принял схиму и укрылся в монастыре, чтобы избежать казни. Схима, требующая выполнения самых аскетических правил, называлась ангельской, и царь со свойственным ему чувством юмора пообещал помочь монаху поскорее взлететь на небо. Голохвастова посадили на бочку пороха и взорвали ее.

 

Иван IV официально женился четыре раза, и среди его жен действительно была Марфа Васильевна. Правда, 19-летняя Марфа Собакина пробыла в браке с царем всего 15 дней: через две недели после свадьбы она скончалась от отравления. Получается, что Милославский с Буншей оказались в XVI веке в ноябре 1571 года. Однако действие происходит летом.

Кстати, о Милославском. Милославские — дворянский род, корни которого уходят в XIV век. Хотя во времена Ивана Грозного они себя никак не проявляли и никого из них на собственных воротах не вешали. А вот Шпак был тогда заметной личностью. Так прозвали боярина Ивана Голицына, царского воеводу.

 

«Я тут, а у нас там крымский хан шалит на Изюмском шляхе… Отправляй меня обратно, боярин!» — призывает царь инженера Тимофеева, пока тот ремонтирует машину времени. Речь идет о хане Девлете Герае, который в 1571 году разорил Москву из-за отказа Ивана Грозного отдать ему Казань и Астрахань. В следующем году Девлет Герай предпринял еще одну попытку набега на столицу Руси, но его войско разбили. Об этом событии сложили песню «А не сильная туча затучилася…». Именно ее в фильме исполняет хор на царском банкете.