Одна из неприятных сторон жизни писателя -- -они думают, я должен знать.
Да я знаю, все позади, если считать себя только женщиной. Если человеческим
существом, злым, свободным и горячим, -- все еще впереди. Я мог ей
предложить самое невероятное, скажем, стать женщиной-мафиози, убирать за
деньги людей. Да хуй знает что можно сделать в мире за остающиеся ей 25 лет
активной жизни если быть открытым, непредубежденным и сильным человеком,
мужчиной ли, женщиной, не имеет значения. Можно иметь фан. Она заговорила
сама, спасла меня. Не о себе заговорила, об Элен. Именно потому, что боится
она старости, Элен живет с Бобом.
"Слушай, -- сказал я. -- Я знаю все эти истории. Нормальная, ненормальная
человеческая жизнь, перевалившая во вторую половину. Давай переменим тему.
Не пойти ли нам на парти? Нет ли где-нибудь парти сегодня вечером? Я хочу
кого-нибудь выебать".
"Нет, -- сказала она, подумав и доедая свою форель. -- Никаких парти
сегодня. -- И добавила улыбнувшись: -- Если хочешь, можешь выебать меня".
Я посмотрел на нее заинтересованно-рассеянно, но на всякий случай спросил
еще: "Мне казалось, что мужчины не доставляют тебе особенного
удовольствия?"
"Доставляют. Иногда, -- сказала она и посмотрела на меня. -- Пойдем ко
мне?"
"Пойдем к тебе", -- сказал я.
На Первой авеню мы купили в грязном магазине бутылку "Зоави Болла" за
пять долларов. Так получилось, что я стал спать с Даян. С сестричкой.
У нее несколько старомодный, эпохи второй мировой войны тип лица. Чуть-
чуть тяжеловатый, на мой взгляд, подбородок. Такое лицо, не удивясь, можно
обнаружить на выцветшем снимке рядом с плечом офицера-нациста. Лейтенант
Даян Клюге. Во всяком случае, когда я ее ебал, я казался себе молодым
оберштурмбаннфюрером. Не знаю откуда пришло ко мне это сравнение-
определение, я не торчу на нацистах, я думаю о них не более чем о какой-либо
другой группе исторических личностей. Я предполагаю, что от Даян, с ее
решительностью и этим ее лицом, дунуло на меня ветерком прошлой войны. В
один из антрактов между актами я вылез голый в ливинг-рум, достать из
кармана пиджака джойнт, на пиджаке сидела собака. Одна ставня была
приоткрыта, и в окне разрушенного дома напротив светился огонек, наверное,
свечки. Может быть, там жили беженцы. Война. Я и Даян, сбросивши мундиры
войск СС, ебемся в перерыве между военными действиями. Завтра, может быть,
убьют ее или меня. Вообще-то я выебал бы кого-нибудь еще на оккупированной
территории, но так случилось, что лейтенант Клюге оказалась рядом. Поглядев
задумчиво на военный разрушенный пейзаж за окном, я закурил джойнт и
вернулся к ней в постель. Лейтенант лежала на спине, согнув одну ногу в
колене, вокруг талии у нее вилась тонкая золотая цепочка. Лейтенантский,
войск СС шик?
Я сел рядом с ней, закурил свой джойнт. Она не любит -- она алкоголик.
Докурив, я вернулся к ее телу. Здоровая нацистская ебля -- только хуем, не
применяя никакого декадентства. Свободно и сильно я ебал моего лейтенанта,
поставив его в дог-позицию, сжимая лейтенантскую попку. Как символ
хулиганства и независимости на одной ягодице у нее была выколота совсем
маленькая одинокая звездочка. Другая, тоже маленькая, была выколота, я
знал, вокруг левого соска. Сосок был не женский, несмотря на ее 32,
детский, и грудь небольшая. Они все у меня с небольшой грудью....