...Поступать правильно придется.
Хотя не здесь и не сейчас.
Вон парень, тот что к стенке жмется
Он стерпит все, в который раз.
Смотри - разбито зеленое стекло,
А по нему босые дети строем ходят.
Похоже им чертовски не везло,
Они тут сотни лет как зомби бродят,
И вон еще! смотри! какой красивый мальчик!
Разбитый нос и сломаны дешевые очки.
Он как и все другие - просто неудачник,
Пора им раздовать дерьмовые значки.
А эта девочка с жирненьким котом,
Она похоже тоже психопатка.
И этот стремный сумашедший дом
Не отличить от зоопарка.
Вот эта девушка, рядом с запертым окном
Стоит там, кажется, все это время.
Там грязь мешает все с ночным дождем
Ей по плечу ее же ужасающее бремя.
О! Смотри! Здесь есть еще и человек,
Он с крыльями как будто ангел.
Живет здесь уже который жуткий век,
Его сильно разозлил один архангел.

Их тени за черными спинами
Плачут, стонут и кричат
А они просто будут сильными
И никогда не повернут назад...

13 августа

Сегодня мужчина позвонил в приемное отделение и сказал:
- Знаете, мне есть, что рассказать вам.
Еще он сказал:
- Знаете, похоже, я бессмертен.

Мне кажется. Этот новый день не как все. Не как все одинаковые дни здесь. Они отличались названием или числом. Кто-то говорил:
- Сегодня 13 августа.
Так я узнавала число.
Точного времени я не знала вообще. Светлое сияние – утро. Теплый, яркий свет – день. Приглушенные краски – вечер. Черный, темно-синий цвет – ночь.
Больше меня ничего не интересовало.
Но нет. Я вру. Интересовали. Они.
Сколько я помню эту комнату, они всегда были здесь. Как окно или дверь. Словно часть интерьера.
Все время здесь я хотела уметь рисовать. Чтобы управлять пятнами, красками, линиями…чтобы из хаоса создавать новый мир. Чтобы изобразить их.
Сколько я помню это место они постоянно разные. И они постоянно в движении.
Их рты – они шепчут, они вопят и извиваются.
Мне страшно. Я боюсь их. Они мне противны. Я не могу находиться рядом с ними.
В тот же миг я протягиваю руку и глажу их лица.
Кто-то открывает дверь. Я отдергиваю руку, словно обжигаясь.
- Мисс Фокс.
Я медленно поворачиваю голову. На пороге комнаты стоит человек в белом халате. У него женственное красивое лицо и длинные черные волосы. Лет ему за тридцать.
- Мистер МакКей попросил, чтобы вы к нему зашли.
Я кивнула, и парень закрыл дверь. Я должна идти? Это желательно? Или совершенно не обязательно?
Я встала на ноги и осмотрела комнату. Они смотрели на меня большими пустыми глазницами.
- Я скоро вернусь.
Я вышла в коридор. Врач ждал меня, прислонившись к стене.
- Идемте Алиссия.
Пока мы шли, я вглядывалась в его лицо. Оно казалось мне странно знакомым.
Он кивнул на татуировку – ангела на запястье и сказал:
- Милый ангел.
Он улыбнулся. Какое странное чувство.
Мы спустились на первый этаж и прошли в конец коридора. Врач стукнул в дверь три раза. Он сжал губы и покусывал их, словно волновался.
Он смотрел на меня теплым взглядом. А я в первый раз его вижу.
Толкнул дверь.
- Рональд? Я привел ее.
- Спасибо Брайан, можешь быть свободен на сегодня.
Он закрыл дверь и ушел. Я стояла посередине кабинета главного врача этой психиатрической клиники. МакКей сидел за столом прямо передо мной. На вид ему было около сорока. Ничем не примечательная личность.
- Алиссия ты можешь сесть.
Я огляделась и села в ближайшее ко мне кресло. В кабинете были светлые кремовые стены. На них картины. На одной из них были изображены они. На другой ангел с темными крыльями. Я отвернулась.
Врач опять заговорил.
- Послушай нам надо поговорить. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Я мотнула головой. С какой стати?
- Алиссия. Со дня своего появления здесь ты не произнесла ни слова. На групповую терапию не ходишь. На занятия тоже.
Я рассматривала свои ногти на правой руке.
Почему я должна говорить с ним? Я не хочу.
- Алиссия, пожалуйста.
Я опустила голову в ладони.
Черт ненавижу, когда так. Я подняла голову. За окном шел дождь. Бессмысленно шептал что-то людям. Они же не понимают. Но он говорил. Это же просто. И мне нужно это сделать.
- Что вам надо?
МакКей удовлетворенно посмотрел на меня.
- Мне нужно задать тебе несколько вопросов. Возможно, некоторые из них удивят тебя.
Удивят? Что это за чувство такое удивление?
- Итак, начнем. Твое имя Алиссия Фокс?
- Да.
- Тебе 19 лет?
Я кивнула.
- Откуда ты родом?
- Я…я не помню.
МакКей сделал пометку в блокноте.
- Имена твоих родителей?
- Не знаю.
Он сделал еще одну пометку.
- В какую школу ты ходила?
- В ту, в которую меня вынудили ходить.
- Я спрашиваю название.
- Я не помню.
Еще одна пометка.
- У тебя есть друзья?
- Не думаю.
Пометка.
- Ладно, еще пара вопросов. Какого цвета эта комната?
- Светло-бежевая.
- А картины, они тебе знакомы?
- Нет.
- Ни одна?
- Нет.
- Прекрасно.
Он сделал еще пару пометок.
- Вы закончили?
- Почти. Ты думаешь, терапия в клинике тебе поможет?
- Врядли.
- Почему?
- Я не понимаю, зачем я здесь. Я не помню, как оказалась здесь. Да если серьезно я вообще почти ничего не помню!
- У тебя амнезия, поэтому ты здесь. Здесь такое лечат.
- Здесь психов лечат.
- Это психиатрическая клиника.
- Да что вы? Какая неожиданная новость!
Я уже не могла с собой справиться. Сарказм и ирония переполняли меня. Я хотела уйти. Похоже, МакКей понял все без слов.
- Ну что же Алиссия, пожалуй, достаточно можешь идти.
- Спасибо.
Чертов придурок. Зачем я вообще из комнаты вышла.
Потом я шла по коридору, обдумывая то, что он мне сказал.
Я не знаю, что и думать. Амнезия. Я потеряла память? Из за чего? Почему он не сказал мне, в чем причина?
Не хочу больше ничего знать. Я вернулась в палату и захлопнула дверь. Они уже ждали меня.
Протягивали неестественно длинные руки ко мне. Пытались коснуться моей кожи. Навсегда связать меня с собой. К черту. Вы не можете ничего сделать.
Под моими пальцами – их глаза, наполненные тоской.
Лица шепчут – прекрати…
Хватит, остановись.
Только представьте. Я навсегда избавлюсь. От вас. А вы будете жалобно выть. Умирая и воскресая в одиночестве. Чей-то медленный грубый голос будет зачитывать мне приговор перед вашими лицами.
У меня в ушах стоит их короткий отчаянный крик, когда я их покидаю. Они тянуться ко мне, но не успевают. За секунду до прикосновения я исчезаю.
Яд струится по светлым стенам. Окна отодвигаются от них. Их боятся все. И я. И тот, кто уже рисовал их. Теперь они на стене в кабинете МакКея. Рядом с падшим ангелом. И мне его не жалко. Наплевать. Я избавлюсь от этого. От них.
Я умру ради того чтобы избавиться. Я умру, когда избавлюсь.

Пол не поможет шагами мерить...
Голову кружит, кружит, кружит...
Разве безумие можно измерить?
Как ты, шагая босиком по лужам…

Весь следующий день я провела в своей палате, просто лежа на кровати лицом вниз. Наверно иногда я засыпала потому, что не помню как прошло время. Целый день. Точнее целые сутки. День. Ночь. Снова день. А я все еще не сумасшедшая. И я до сих пор здесь. Хотя, пожалуй, достаточно. За день я довольно много подумала над своим вовсе не радужным будущим. Я больше не хочу искать выход, бежать мне все равно не куда, а тут, если подумать не так уж тут и плохо. Меня не мучают гневными нравоучениями, злобно испепеляя взглядом. Наверно придется ходить на терапию как сказал МакКей. Ничего. Переживу. И все. Не делаю выводов.
Они сегодня совсем другие. Тихие, молящиеся. Чуть живые. Их прикосновения нежные и не ранящие. Я почти не боюсь их сегодня.
Я уже целые сутки ничего не ела и желудок того и гляди съест себя сам. Пожалуй, пора окунуться в эту так называемую жизнь, все равно придется это сделать. Когда-нибудь точно. Например, сейчас. Момент ничем не хуже других. Но все равно отстойный.
По пути в кафетерий я встретила примерно пять охранников. Еще было примерно пять поворотов, три длинных коридора и три коротких. Около десяти разных дверей. Но это все не важно. А важно было то, что мой стол, который находился почти в углу зала, был занят. То есть это было не столько важно сколько плохо, но не для меня. Для Виктора, который удачно расположился на моем месте. То есть это он думал что удачно, но вот мне лично так не казалось. Это был мой стол и все прекрасно об этом знали, не смотря на то, что я здесь только неделю. Эти придурки удивительно быстро схватывают. Все кроме Виктора конечно. Я подошла к столу и села напротив него. Он даже бровью не повел. И вот где у этого психа страх? Так и спросила.
- Грядут перемены Алиссия. Я сегодня получил еще одно послание! – он так и сиял.
- Где на этот раз оно отобразилось? В тарелке с вермишелью? – я говорила с преувеличенным сарказмом, но он не понял, разумеется. Тля. Тля под кирпичом.
- Как ты догадалась? – он обиженно смотрел на меня.
- Очень просто. Ты псих Виктор, и если ты забыл это мой стол. За ним могу сидеть только я. Или те, кому я разрешу сесть сюда. Вали.
Он встал, смотря на меня с той же обидой и сел в противоположном конце кафетерия рядом с Бобом и Лизой. Когда я вернулась с чашкой кукурузных хлопьев в молоке, за моим столом по-прежнему никого не было, что меня несказанно обрадовало. Я села спиной к двери и стала топить ложкой хлопья, чтобы они быстрее размокли. Я бы взяла рисовые хлопья, они размокают быстрее, но их тут, почему, то не бывает. Может врачи думают, что Виктор найдет там больше знаков, чем в кукурузных? А как вообще тля может видеть и понимать? В особенности тля под кирпичом. В этот самый момент ко мне на плечо опустилась ладонь. Я уж было решила, что это Виктор вернулся, чтобы показать мне еще какое-нибудь послание, хотела закричать, что бы он, во-первых, никогда не дотрагивался до меня, а во-вторых, чтобы убирался. Но я почему-то передумала. Пока я разбиралась со своими мыслями, этот человек обошел стол и встал напротив меня. Это был не Виктор. Парень лет двадцати пяти, приятной, но слегка мрачной наружности с черными как вороное крыло волосами, торчащими во все стороны, выкрашенная в синий челка падала на лоб. Он был одет в некое подобие костюма, вот только и пиджак и брюки были ему явно узки.
- Я присяду? – парень взялся руками за спинку стула. Он был в черных кожаных перчатках.
Я кивнула. Парень однозначно не от мира сего.
- Лилуш – сказал он. В его огромных черных глазах я увидела свое озадаченное лицо. Я не понимала, что он сказал и к кому он обращается, хотя в следующую секунду до меня дошло, что это наверно его имя. Странное. Как и он. Как и все здесь. Мрак.
- Лис. – Парень, почему то внушал доверие.
- Здравствуй Лис. – Его голос был тихим и даже каким-то успокаивающим, но я до сих пор не понимала на кой черт он подсел ко мне.
- Я здесь чтобы оберегать тебя.
Да ладно интересно от чего? От психов что ли?
- Я здесь чтобы оберегать тебя от Них. Я сделаю так, чтобы Они никогда не добрались до тебя.
От них? Ты защитишь меня о них? Я тебе не верю. Возможно, ты даже не знаешь, о чем говоришь. Возможно, тебе плевать.
- Но ты сделаешь все, что я тебе скажу.
С какой стати? Мне тебе верить? Может ты один из них?
Наверно стоит задать ему пару вопросов насчет его самого и его внезапного появления здесь непосредственно рядом со мной. В моей голове было куча вопросов. Положительно это не опасный человек, но я вовсе в этом не уверена. Может он шпион и хочет украсть все тайны, все знания из моей головы. Кто же он все-таки такой? Спаситель или убийца? Я уже хотела прямо спросить, но он прижал черный палец к губам, а потом встал и вышел из зала даже не обернувшись и не смотря на меня. Как будто он забыл о моем существовании, как только встал из за стола. Как всегда. Так все делают. Мне по-прежнему плевать.
- Ты встретила призрака? – Сэм сел рядом со мной и теперь заглядывая ко мне в глаза, видимо решил узнать все о Лилуше.
- Да. – Абсолютно серьезно ответила я. – Даже целую колонию призраков. Они ходили ночью по коридорам стонали и гремели цепями. Их было около десятка…
- А как они выглядели?
- Ну, понимаешь такие очень дряхлые одетые в мантии Крестоносцев…
- Они говорили что-нибудь членораздельное? – Видимо Сэм был очень заинтересован.
- А как же? Матерились ужасно. – Меня это уже порядком начало доставать.
- Ух, ты супер! А как…
Я не дала ему закончить.
- Да не пойти бы тебе поискать их, а Сэм? Они наверно ждут тебя. Думаю в подвале. Да точно именно там.
Я прекрасно знала, что Сэм боится темноты и замкнутых пространств. И мне было абсолютно плевать на него, лишь бы он оставил меня в покое.
- В подвале… - произнес он разочарованно и встал из за стола.
- Да. И поторопись. Не думаю, что они будут ждать тебя вечно.
- Да конечно, спасибо.
Он ушел. В кафетерии осталась только я и Фрэнк. Это был парень лет наверно семнадцати, выглядел и вел себя он вполне сносно, разве что был слегка замкнут. Пожалуй, даже очень замкнут. Кроме того он был геем. Но насколько я знаю, за это в психиатрическую лечебницу не отправляют. Он даже вызывал у меня симпатию в отличие от остальных психов. Уж очень он был беззащитный. Я подошла к его столу и села рядом.
- Как дела Фрэнки?
Он смотрел на меня так, как будто я обвиняю его в убийстве. Можно подумать он никогда не разговаривал с людьми. Он выглядел испуганно, но все, же смог выдавить из себя ответ.
- Н-нормально – запинаясь, проговорил он.
Не думаю, что он испугался. Просто наверно удивлен, что я говорю с ним.
- Ну конечно не нормально. Если бы у нас было все в порядке, разве мы бы оказались здесь? – Я как могла, старалась подбадривать его. Это так. Я думаю, у парня не все дома. Но ему это шло.
Он равнодушно пожал плечами.
- А что ты рисуешь Фрэнк? – Я видела на его коленях большой блокнот.
- Я…это мое. – Он опустил глаза.
- О да конечно я понимаю, прости. Не хотела мешать.
Зачем я только вообще заговорила с ним.
Я поднялась, что бы уйти. Это только его мир. Он живет тут один. Мне тут не место. Да я особо и не рассчитывала. Мне и в моем неплохо.
- Не уходи, пожалуйста – тихо попросил он.
- Прости, что? – Я не услышала его просьбу.
- Посиди со мной еще не много – произнес он очень смущенно.
- Ты уверен Фрэнки? – Я была слегка озадачена.
Он кивнул, и я снова села. Мрак. И яркие полоски красного цвета.
- А почему ты оказался тут Фрэнки?
Парень, молча, смотрел на меня и вдруг до меня, резко дошло, что он плачет. По его красивому лицу медленно стекали крупные слезы. Я не сдала тест. Второго шанса не будет. И не надо. Вполне хватило одного. Я просто онемела и не знала, что мне сказать или сделать. Я решила взять его за руку, которая лежала на столе и все еще сжимала карандаш. Не надо было этого делать. Я слишком часто ошибаюсь. Что со мной стало? Я не контролирую себя. Теперь. Они контролируют. Фрэнк резко выдернул руку и смотрел на меня с неподдельным ужасом. В этот самый момент в кафетерий вошла доктор Нортон. Она вечно сует нос в чужие проблемы. Ее интересует вообще все. Особенно то, что ее никаким образом не касается. Ненавижу эту женщину. Теперь еще больше.
- Что вы делаете Мисс Фокс?
Да действительно, что это я делаю? Я смотрела на Нортон со всей ненавистью, с которой только могла. Я даже удивилась, как она не загорелась под таким напором. Фрэнк встал рядом со мной и, стараясь унять слезы, проговорил:
- Все в порядке.
- Мисс Фокс идите в общую комнату.
- Может лучше вам уйти? Фрэнк сказал, что он в порядке.
- Не заставляйте меня повторять.
Она тоже ненавидит меня. Что же, хоть с кем-то у меня взаимные чувства. Я не пошла в общую комнату. Я, молча, смотрела, как эта бесчувственная сволочь подходит к Фрэнку и обнимает его за плечи. Играет добрую мамочку. Херово получается доктор. Фрэнк тоже ненавидит вас. Нортон осторожно повела парня к выходу. Она забирает блокнот из его рук. Открывает и смотрит. Фрэнк не разрешал ей. Он плачет, а эта сволочь продолжает пялится в блокнот.
- Мисс Фокс, вы не слышали, что я сказала? – Теперь она смотрит на меня.
На этот раз я смогла отклеить ноги от пола и пошла прямо на доктора. Она продолжала изучать блокнот. Фрэнк спрятал лицо в ладонях и заплакал навзрыд. Нортон положила руку ему на плечо. На ее лице была торжествующая улыбка победительницы. Шлюха. Грязная, безнравственная шлюха. Она ведет непозволительно. Еще секунда борьбы и я ломаю ей нос. Еще одна секунда – удар пришелся в скулу. Она молчит и не защищается. Мне интересно могу ли я убить таким способом. Мальчик стоит рядом. Глаза, наполненные болью. Крупные чистые слезы падают на кафельный пол. Не плачь Фрэнки. Еще только один удар. Камера слежения в кафетерии. Чувствую, чьи-то сильные руки у себя на плечах. Меня вытаскивают из зала и тащат куда-то. Все. Конец. Боли нет. Только мрак и безысходность. Никаких новых чувств. Я в них не нуждаюсь. Я никогда не проснусь. Смерть ходит со мной за руку. Я люблю ее. Я нуждаюсь в ней сейчас. Но она отказывает мне. Как всегда. Я привыкла.

Впрочем, впрочем, возможно
Все это бред, горячечный бред
Ты делаешь все так осторожно
Давай встречай свой последний рассвет…

Снова темнота. Кровать. Больше в палате ничего не было. Это не моя палата.
Сегодня я впервые останусь без них. И это прекрасно. Я просто рада. Может это и есть спасение? Впрочем, врядли. Не буду себя обманывать.
И еще. У меня в голове не мозг. Это общепринятое заблуждение. Там свалка. И в ней живут люди. То есть это они думают, что они люди. Грязные лжецы и подонки. Я не знаю сколько их. Но когда они одновременно просыпаются, они взрывают мне голову. Но среди них есть один приличный человек. Девочка. Я думаю ей 15 лет. Она ходит в очках, а ее рыжие волосы торчат во все стороны.
Она спросила:
- Чего ты хочешь от жизни?
Она спросила:
- Ты когда-нибудь умирала?
Она загадочно улыбалась. В ее глазах стояли слезы. Она вытащила из-под кровати большой грязный чемодан и укладывала вещи. Но она не собиралась уходить. Я кричала на нее. Она отвечала загадочным взглядом и продолжала собирать вещи. Она тоже сумасшедшая. У нее однозначно не все дома. Она плачет и смеется. У нее нет сердца. У нее только огромный пушистый кот и пустота на месте души. Он царапает ей руки. Кот давно спит, а она собирает вещи и улыбается. Мне.
В комнате все еще темно. Я вижу только окно. Большое и светлое. Скоро рассвет. А я ненавижу свет. Я слишком многое ненавижу. Она знает это. Маленькая рыжая дрянь. Слышу какие-то звуки. Кто-то открыл дверь в палату. Теперь еще свет из коридора. Зачем ты пришел?
МакКей стоял и молча, смотрел на меня. Если я посмотрю на него, девчонка расскажет ему. Я лежу лицом в подушку. И мне плевать.
- Завтра я переведу тебя в старую палату. Но ты должна понимать, что так поступать нельзя. Доктора Нортон пришлось отправить в больницу. Я надеюсь, ты поняла меня. И еще с этого дня ты будешь принимать лекарства. Групповую терапию никто не отменял. Спокойной ночи.
Если он надеется, что я отвечу, он глубоко ошибается. Мне все еще плевать. Я не поверну к нему лицо. Он ушел. МакКей вернется завтра и заберет меня в старую палату. В этой даже нет часов. Зато здесь есть Он. Я не вижу его лица, но знаю, что он очень раздражен. Он садится на край кровати и смотрит на меня. Я чувствую его тяжелый взгляд. Он заговорил первый. Я уже ненавижу и его голос тоже.
- Тебе не следовало поступать так.
Поворачиваю голову и смотрю на него. Синяя челка падает на лицо.
- Тебе надо быть осторожнее и осмотрительнее. Ты должна контролировать свои поступки. Отвечать за свои действия. Не позволяй гневу руководить тобой. – Голос у Лилуша был твердый как камень.
Просто еще одна лекция по психологии. Я не ответила. Он ушел. Мне по-прежнему плевать.
Тик так… Тик так… Часы. Не мои. Я не ношу часов. Считаю что часы для слабых, глупых и вечно, куда-то опаздывающих. Людей. А мне все равно. Мне не нужно время. Я не боюсь его. Оно проходит мимо меня, рядом со мной, сквозь меня. Но я не с ним. Оно живет отдельно от меня и меня это обнадеживает. Иллюзия времени. Ее придумали люди, чтобы сделать жизнь сложнее, а значит фиговее. Хуже. Еще хуже. Да вот так пойдет. Так они будут жить. Мучатся и страдать. Понимать и проклинать. Ненавидеть и любить. Жить.
А у вас рассвет и вам срать на это. На вашу жизнь. Мне она не нужна. Я просто живу. Люди начинают рыться в свалке. Они ищут вчерашние мысли. Объедки. Забудьте. Она их уже забрала. А вы можете умирать. Или не умирать. Как хотите. На что у вас хватит сил. Но она защитит вас от ваших потребностей. От того, чего вы хотите. Вы так просили ее. Ублюдки. Вы стоите друг друга. Нет. Она стоит всех вас вместе взятых. Она слабая. Вы слабее. Вы только угрожаете. Кот сопит под рваным диваном. Девчонка хочет уйти. Она ищет. Ищет меня. Но у нее только кот и грязный чемодан. Бумажка с номером 42. Она не потеряет ее, хотя не знает, что это значит. Она боится ошибок и зависимости. Она не уйдет. Она только ищет.
Звон в ушах. Он снова здесь. Молчит. Думает, что дает мне второй шанс. Так и есть. Я беру. Мне холодно. Он закрывает окно и садится рядом. Он гладит меня по голове и шепчет. Он ложиться рядом. Холодные руки в черных перчатках. Я не вижу глаз. Они говорят: «прощай». Но он тут. Он не уйдет. Кричит «прощай». Я его не слышу. Он все еще здесь. Он плачет. Мне больно. Его слезы стекают по шее оставляя мокрые соленые дорожки. Я не плачу. Я только ненавижу. Он знает. Слез уже нет. Продолжаю дышать. Еще один вздох. Еще. Вот так. Ком в горле. Ненависть и призрение. Держу это в себе. Как память.
Встаю и подхожу к окну. Там рассвет. Там пахнет железом и цветами. В комнате дымом и корицей. Звуки. Тишина. Лилуш лежит на кровати и смотрит на меня. Он видит только силуэт. Он хочет помочь. Херово получается милый. Ты ведь не забыл. Я все еще ненавижу. Ты не должен мне доверять. Я никому не доверяю. Это ошибка. Я не терплю ошибок. Ошибки – слабость.
Ну что все еще веришь мне? Зря. Нужно дышать, чтобы продолжать жить. Ты задыхаешься. Нравится? Ты сам это выбрал. Твое тело холодное как это утро. Делаешь вздох. Только молчи. Молчи и будь рядом. Очкастая сволочь ложиться спать. Я свободна. А ты боишься спать. Я дам тебе отдохнуть. Пока она не вернется. Ты одно из его обличий. Она другое. Думаю, она понравилась бы тебе.


Лилуш все еще лежит на кровати и смотрит на меня. Он не все еще не понимает. Или не хочет понять.
Лилуш подходит и улыбается. Как она. Но не сейчас. Это не сон. Мне не снятся сны. Он улыбается ласково и нежно.
Только не уходи. Ты нужен мне. Лилуш все еще улыбается. Разбитое сердце – камень. Его улыбка – маска. Уже светло. Как мило… еще один новый день. Сейчас придет МакКей и заберет меня. Все в прошлом. Забудь меня мой сладкий принц. Ты одет в черное. Мой любимый цвет. Лилуш проводит рукой по моей щеке. Он раскаивается. Он долбанный актер. Одно из обличий дьявола. Мой любимый круг ада. Как думаешь, что случится завтра? Ведь я продолжаю дышать. Будет новый день. И они живут. Черные огромные вороны над кучей мусора. Над всей моей жизнью.
- Какая разница кому продавать душу?
Я молчу. Есть разница, но я молчу. Я не продам свою душу. Но ему все равно. У него нет души. Скорее всего, нет. Во всяком случае, ее не видно. Мне не видно. Но я не боюсь. Я знаю.
То есть хочу сказать кое-что. Заметить. Знание не означает веру. Ни в коем случае.
Паранойя. Нет. Еще один день. Просто жизнь. Я так привыкла и уже не могу иначе. И не хочу. И не захочу. Ты же веришь мне, верно? Каждому слову. А я никому не верю. Вера – слабость. А я просто хочу спать. Увидеть всю свою семью во сне. Девчонка в очках на фотографии улыбается и машет. Она проснулась. Кот противно орет, она кормит его вчерашним ужином. Он голоден и грызет ей пальцы. Слезы из под очков капают мне на ладонь. Но это сон. Я уже не сплю. Сижу не полу в углу комнаты и жду его. Дверь. А ты узнал бы своих врагов в лицо? МакКей стоит в дверях. Встаю и иду к нему. Мне ничего не будет. Бросаю на Лилуша жалобный взгляд полный боли и иду за МакКеем. Ты ведь не узнал своих врагов. Это не моя вина. Ты просто одно из его обличий. Нет, я знаю что делаю. Нет, это мое желание. Нет, ты ничего не мог сделать. Нет, они не оставят меня в покое. Никогда. И не вини себя, мой милый. Коридор. Прямая спина МакКея впереди. Моя палата. Все так же. Мой любимый круг ада. Нет, не все так. Лист бумаги на тумбочке. Я знаю что это. Лист из блокнота Фрэнка. Он сам принес его. Теперь Фрэнк мне тоже верит. Значит и он умрет. Рано или поздно. По моей вине. Или нет. Но он умрет. Как все они. Как люди.
Рисунок. Девушка лет двадцати. Каштановые волосы до плеч. Короткий плащ и узкие джинсы. Грусть в зеленых глазах. Руки в крови. Я.

Все так нелепо
Ты веришь, ты веришь мне?
Три четверти неба
Горят в ледяном огне.

Групповая терапия. Бесполезное мероприятие. Лучше бы я осталась в палате, и не знаю…пялилась в стену. Безнадежно. Они психи. Рассказывают о своем идиотизме прилюдно. Причем не просто прилюдно. Годясь собой. Сидим вокруг МакКея. Он что-то пишет в своем блокноте. Наверно об ухудшении их психического состояния. Ну, уж явно не об улучшении. Скоро придет моя очередь нести чушь. Я не присоединюсь к этому спектаклю. Нет уж. Парень сидит рядом со мной. Он новенький. Наверно первый день. Или второй. Вот уж не знаю. Сейчас его очередь. Он говорит. Говорит странно, ясно и сдержанно. Не смотрит на МакКея. Смотрит на меня. Красивое лицо с тонкими итальянскими чертами. У него непослушные русые волосы, пара прядей спадает на очки в тонкой черной оправе. Он одет в полосатую толстовку и джинсы. Очень приятный парень. Только он не должен на меня смотреть. Что же. Я слушаю. МакКей говорит что то. Это о нем.
- Мишель Санндерс присоединился к нам вчера. Думаю, мы все должны его приветствовать.
Должны. Кому это мы должны? Этому дохлому очкарику? Вот сейчас он встанет и скажет: « Здравствуйте, я Мишель Санндерс и я псих ». А я не скажу. И не ждите.
Моя очередь. Идите в задницу. Психи смотрят на меня выжидающе. Мишель откровенно рассматривает. МакКей пишет в блокноте. Рыжая девчонка красит в желтый стены крошечной комнате. Вам никогда не добраться до меня, убдюдки. Думаете, победили? Ничего подобного. Я не играю. Я судья. А вы просто очередной рубеж. Я пройду и не оглянусь. И это у вас паранойя. А у меня жизнь. Просто сижу и смотрю на Мишеля. Знаете что самое интересное? Мне по-прежнему плевать. Я никогда не цеплялась за жизнь. Смерть любит меня. Но она не ищет меня. А жаль. И знаете, я прекрасно чувствую себя перед прицелом десятка взглядов. Комфортно. Не ожидала от себя. МакКей поднял лицо. Уж и не ждала.
- Лис, может, расскажешь нам, как прошла твоя первая неделя тут?
Смотрю уже на Фрэнка. Парень старательно избегает моего взгляда. Не виню его. Ему не хочется, что бы все знали. И не узнают. Верь мне Фрэнки, но будь осторожен. Иначе в один день всему придет конец. Почему Мишель прожигает во мне дыру взглядом?
- У меня помада на щеке? – Обращаюсь непосредственно к нему.
- Что? – Теперь смотрит, как будто видит в первый раз. – А, нет, просто ты очень хорошо выглядишь, и мне нравится на тебя смотреть.
Убийственная честность. Как ребенок. Но ему точно не меньше двадцати. Интересно может он тоже знает? Ради чего мы сражаемся. Ради чего живем и умираем. Впрочем, врядли. У него iq точно выше ста, его мозг поглощает душу. Он слушал бы голос разума. Если бы конечно разум у него был. Просто очередной псих.
Ура, наконец, то терапия кончилась. Она длиться до половины первого, а сейчас уже 32 минуты. МакКей молчит, а я просто ухожу. Странно, Мишель идет за мной. Это уже не в какие ворота! Возле комнаты для отдыха мое терпение лопается.
- Ну и? – Надеюсь, смотрю на него достаточно злобно.
- Прости – Мишель смотрел в пол и явно был смущен.
Вздергиваю брови. Это за что? За то, что ходишь за мной по пятам?
- Мне нужна помощь. – Он все так же смотрит в пол.
- Что?
Он уходит. Разве я отказала? Смотрю на его удаляющуюся спину. Он просил о помощи. Я должна помочь. Почему? Просто должна. Бедный парень. И он верит мне. Он тоже ошибается. Или просто еще не знает. Что такое ненависть. Странно, но думала, что закончу свою жизнь именно так. Хотя это еще не конец. Интересно, почему он доверяет именно мне? Может все-таки не такой он и псих? Это становится интересно… еще одно обличие.
Люди в голове. Они пьют из меня силы, как из бутылки с портвейном. Мне жарко, я хочу убить их за то, что они спорят. Девчонка. В ее глазах боль. Она все еще жива. Но это ненадолго. Она потерялась. Живет в мире, которому плевать на нее. А ей все еще не плевать. Она боится безразличия. Она не знает что такое ненависть и невежество. Я не завидую ей. В ее комнате пахнет лекарствами. И звуки. Мрак. Белые звезды.
В общей комнате все молчат и смотрят телевизор. Мишеля нет. И не надо. Потом с ним поговорю. Чья – то улыбка. Фрэнк. Подходит ко мне и его глаза улыбаются. Лилуш у дальней стены. Боб и Сэм приветливо машут. Очередь в ад. Зачем? Я разрушу ваш мир. И вы умрете. Но не будете знать об этом. О чем вы думаете сейчас? Каждый из вас. Вы знаете за что умрете? А ради чего живете? Нет, разумеется. И не ждала. Лучше просто уйдите. Я привлекаю вас. Это ненадолго. Вам будет по херу до меня в конце моего пути. Я буду одна. И это единственно правильно. Единственная важная часть в жизни - смерть. Единственная важная часть в моей жизни – смерть мира. И никаких компромиссов. И выкиньте это из головы. Это не имеет значения для вас. Как жаль, что вы не слышите меня.
Нестерпимо холодно. В комнате тридцать градусов. Холод. Внутри. Как вы можете улыбаться? Я умираю на ваших глазах. Ярко - голубое небо в окне. Этот чертов мир изменил меня. Я стала понимать. А вы не понимаете. Тем хуже для вас. Но часть меня завидует вам. Хочу умереть с улыбкой на губах. Ну а вы, конечно, будете мучиться. Иду и сажусь в дальний край зала, там, где стоит он. Лилуш. Улыбается. Всеобщее помешательство. Лучше бы ты истекал кровью у меня на глазах. Улыбка становится шире. Он просто издевается. Когда ты успел подружиться с ними и научился улыбаться так же? Гребанный актер. Хочу ненавидеть его. Не могу. Не получается. Фрэнк садится рядом. Выдавливаю улыбку. Он поверил. Ну и черт с ним. Его проблемы. Он хочет увидеть свет в моих глазах, а я хочу погрузиться в тень. То есть я уже там. Тьма – отражение света. Я отражение. А ты больше похож на свет Фрэнки. Две минуты. Но впереди двадцать лет. И знаешь милый там ничего лет. Не весны, не лета. Мои мысли причиняют боль. Я никогда не мечтала о жизни. Я не думала, что буду принцессой. Я никогда не хотела жить. Я не хотела чувствовать. Чувства – слабость, мой дорогой. А мы и без того достаточно слабы.
Рыжая девчонка в голове плачет. Знаешь милая, твое сердце умирает вместе со мной и мне ничуть не жаль. Твоя душа далека от идеала. И всем плевать на это. И мне. Но ты жива. Небо пока не упало на тебя. Ты лгунья. Расплата близко. Ближе чем тебе кажется. У тебя нет места куда пойти? Оставайся. Не забывай платить за аренду. Остальное твои проблемы. Но ты, кажется, хотела уйти? Лгунья. Мне не одиноко. Просто больно. Ужасно больно. Невыносимо. У окна веет свежий ветер. Лилуш обнимает меня.
- Если ты уйдешь, я пойду за тобой.
- Если ты заплачешь, я утешу тебя.
- Если ты умрешь, я умру следом за тобой.
Дай мне руку. Я не отпущу тебя. А ты не дай мне заплакать. Защити меня от себя. Хочу разбить окно. Не выходит. Держу его за руку и смотрю в это противное, ярко голубое небо. Если ты дашь мне умереть, я возненавижу и тебя. Ты, должно быть, заметил, я никого не люблю. Любовь – слабость. Лилуш продолжает обнимать меня и молчит. Фрэнк ушел. Я кладу голову ему на плечо. Не плачу. Нет. Просто хочу отдохнуть. Но мне лучше уйти. Ты единственный кто может заставить меня ползти. Мне нельзя находиться рядом. Просто ухожу. Но я хочу видеть тебя рядом. Но так будет хуже мне. А я уже достаточно навредила себе. Я просто уйду. Я знаю, ты дашь мне еще один шанс. А я по глупости воспользуюсь. Новый шанс – новый обман. Хочешь жить – оставь меня. Я не обернулась. В этом мире нет любви и надежды. В один миг нас просто не станет. Никто не вспомнит. Ну и черт с нами. Все теряет смысл, когда ты в психушке. Пора бы мне понять это. Но мне надо осознать слишком многое. Например, то, что впереди еще куча времени. До конца света миллиард лет. Сменится тысячи королей. Мы все подделки. Дизайнерские выдумки, преисполненные надеждами. Дерьмо. Худший мир. А сейчас лучшее время я знаю. Конец и начало. Худшее из начал. Лучший из концов. Твоя, правда.
Я знаю, что с Мишелем. Он видел как я, вчера, стоя на коленях, гладила их шершавые лица. Но что не так с этой картиной? А он понимает. Что странно. Он понимает, что нам не убежать, но бежит. От фальши. Часть этой картинки лишняя. Мы. Нам не позволят сделать новую. Ту где мы есть. А думаете очень хотелось? Черта с два.
Иду туда, где хранятся все личные дела и истории болезней. Кроме моего. Разумеется. Вот она. История болезни Мишеля. Личного дела нет. Маниакальная паранойя. Не похоже, что то. Синдром Эфферца. Это еще что? Какой псих мог назвать болезнь своим именем? Не знаю что это. Дальше читать смысла нет. Не понимаю. Во всяком случае, Мишелю двадцать два года. Еще написан домашний телефон и адрес. Все кроме города. А в нашем случае надо еще и страну указывать. Может он местный? Впрочем, врядли. Внешность итальянская, имя французское. Все-таки придется говорить с ним. Ему же хуже. Еще в истории болезни лежала маленькая помятая бумажка. То ли цитата, то ли эпиграф к чему-то не понятному.
"...Знаю дела твои и труд твой, и терпенье твое и то, что не можешь сносить развратных, и испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы..." Взяла бумажку себе. Не знаю за чем. Интересно, что это значит? И вообще значит что нибудь. Как напоминание. Может, поможет. Но не сейчас. Лучше всего будет сейчас пойти в свою комнату и перестать дышать. Или, скажем, выпрыгнуть из окна. Второй этаж. К черту. А ты можешь бежать и прятаться. Тебя найдут. Они. Те, кому вечно нужно что-то их не касающиеся. Они не дадут тебе убить себя или просто хотя бы попробовать.
Человек – душонка, обремененная трупом. Откуда? Не помню. Ну и черт с ним. Меня разбирают по кускам и кладут в мешок. Души нет. Люди, ее нет! Подонки в голове устроили безобразную оргию. Девчонка забралась с ногами на кровать и плачет. А они просто перебрали виски. Барабанят кулаком в дверь. Кот трется мордой о закрытую дверь. Она дрожит. Кричит, чтобы они убирались. Дверь крепкая, но начинает шататься. Если они выбьют ее, то все. Конец. Никакой защиты. От потребностей. От желаний. От страстей. Еще чуть-чуть. Выбили дверь. Кот отлетел в угол. Разбили ей лицо. Я смотрю. Меня это не касается. Она жива. Это главное. Я не давала обещаний. Не обвиняй меня. Мне тоже больно. Очень. Ты ведь никогда не извинялась. А я и не просила. Останься. Иначе они убьют меня. А я уйду. И не обернусь. Знаю, ты простишь. Как всегда. Но позволь мне уйти. Один шаг. Еще один. Я ползу. Прочь. Молчишь. Спасибо.
Уже полночь. Палата Мишеля. Он спит. Он видит сон. О доме. Не обо мне. О ком то другом. Это отражение действительности. Потому что я не вижу снов. У меня нет действительности. Нет настоящего. Нет будущего. Нет прошлого. Ты можешь стать мной? Почему нет? Я не могу больше быть собой. Что-то не так? Не веришь? А помнишь, как я целовала пол? Уверена, хочешь, чтобы эти губы касались тебя. Пепел. Черное небо. Как чернила. Знаешь, мы не можем жить вечно. И знаешь, это прекрасно. Нет, не просто хорошо. Именно прекрасно. Ты очень красивый, когда спишь. Тебе идет неподвижность.
Но мне пора. Он ждет меня в палате. Лилуш. Я запуталась. А он покажет дорогу. А я не пойду по ней, показывая ему, что мне плевать на все. Игнорируя все призывы к разуму.
Странно.
Их нет.
Лилуш рядом, а их нет. Нет, они не бояться его. Они просто не могут существовать рядом с ним.
Он не соврал.
Ведь он спасет меня верно?
В голове будто взорвали сотни гранат. Но ничего не чувствую. Даже боль отступила.
Пройдет сотня лет. Ничего не изменится. Ни боли не чувств. А я вижу в темноте. Я вижу свет. Но я не пойду. Не сейчас. Никогда. Нет, ты не ослеп. Ты просто не видишь. Твои пальцы мягкие. Ты снял перчатки. Нежная кожа, легкие прикосновения. Твои глаза навсегда прикованы к моим. Но я не верю. Тебе. Всем. Твои губы тоже мягкие. Почему? Я не люблю. Я просто не знаю, что такое любовь. А ты не способен показать. Почему все такое черное?
Стоишь у окна. Не видишь меня. Оглянись, я рядом. И мне плевать на себя. А ты заботишься обо мне. Смотришь в акварельное небо. Такое красивое. Оно похоже на тебя. Мой любимый круг ада. Мишель смотрит в приоткрытую дверь. Стоишь у окна спиной ко мне и Мишелю.
Думаешь, что безнадежен? Похоже, что дьявол останется. Но достаточно грехов. Смотрю на Мишеля. Вам нравится этот спектакль? Он для вас. А меня тошнит, простите. Антракт. Я умру. Не будите. Прошу уйди. Мишель остался. Стоит, прижавшись лицом к стене. Зачем? Словно он боится. Или прячется. Черт с ним. А Лилуш ушел. Значит так надо. Меня все еще тошнит. Мишель подходит. Близко. Слишком близко. Оставь меня, милый. Так будет лучше для тебя. Зачем тебе моя печаль? Эта оболочка? Надо было оставить тебя спящим. Если мы проснемся в одной постели, я убью тебя, клоун. Но этого не будет. Мы вообще не будем спать. Но ты не уйдешь. Что же. Оставайся. Потому что я боюсь остаться одна.
Сидишь на полу и улыбаешься. Надрезаешь кожу на пальце. Хочешь удивить меня? Не выйдет. Кровь стекает по руке. Медленно. Ты водишь пальцем по полу. Пелена перед глазами и комок в горле. Твой палец выводит строки на белом полу.

Мне страшно. Так страшно…
А ты… Ты привык.
Ты думаешь, думаешь жить безопасно?
Мой милый…милый наивный псих.

Послушай сейчас совсем безразлично
То, что там… у тебя внутри
Экзамен сдаешь…сдаешь на отлично
Вот и конец милый, вали.

Ты ничтожен. Ты веришь?
Рядом с ними ты просто ничто
Жаль, что это никак, никак не проверишь
Все еще думаешь, им все равно?

Они стреляют. Стреляют в затылок.
Люди. Ты их так называешь?
А теперь повтори, повтори без ошибок.
В кого, в кого сейчас стреляешь?

Все это ложь. Ты увидишь, поверишь.
Ну что же ты милый, что-то не нравится?
Я знаю, знаю, ты же им веришь.
А в конце, в конце от тебя избавятся.

Милый не спрашивай, кто виноват.
Ты разбил свою же душу
Последний, твой последний закат
И я разрушу. Эти стены разрушу.

Страх. Безысходность. Сострадание. Жалость. Чувства накрыли меня с головой. Первый раз в жизни. Во всяком случае, я не помню. Если это случалось раньше. Думаю, что будет, когда они найдут Мишеля в моей палате. Утром. Без сознания. А я буду сидеть рядом, и читать заново в сотый раз эти строки. Как они заберут его в изолятор и будут пичкать таблетками. Вымоют пол в моей комнате. Возможно, даже поставят охрану к двери. Как я перепишу эти строки на другое место и подвину туда кровать. Как буду смотреть в зеркало, и ненавидеть отражение. Как буду плакать. Тихо. Чтобы никто не знал. Как буду душить Лилуша его галстуком, а он будет улыбаться. Как он прочитает строки на полу и будет жалеть и уважать Мишеля. Как порвет на части рисунок Фрэнка. Как я буду ненавидеть его. Как мне будет больно. Унижение и подлость. Твари в голове будут мучиться и страдать. Девочка надеяться и верить. Ненависть самое сильное чувство. Она поет какую-то чушь. Это стихи Мишеля. Музыка моя. Боль общая. Но это все будет завтра. Впереди еще целая ночь. Можешь, не притворятся спящим. Они не найдут тебя тут. Только я. Только он.

Неприкрашенный чувствами
Душу под тьмою прячущий.
Пустая коробка с лекарствами
От боли возвышенной плачущий.

Ужасно болит голова. Мишель до сих пор в изоляторе. Из за чего? Порез на пальце подручными предметами. Чем? Неизвестно. Но возможно заражение. Ну и ладно. Подожду. Меня начали пичкать таблетками. Лечат меня от несуществующих болезней. Разве что амнезия…но я когда нибудь вспомню. Я знаю это. У меня из за них болит голова. Медсестра сказала, что нужно сдать кровь на анализ. Я послала ее. Моя кровь не нуждается в анализах. И можно просто дать мне обезболивающее. А не просить меня сдать кровь. Глупые люди. И еще. В моей комнате установили камеру слежения. Они смотрят прямо на нее. Не думаю что камера замечает их. Она равнодушная и холодная. Ей все равно. Подумываю ее накрыть, чем нибудь. Может это и правильно, но я не хочу. Сижу и смотрю на нее. Сволочь. Она может загореться из за моего взгляда? Странно, почему я подумала об этом? Я становлюсь таким же психом как они? Очень мило. Хочу лечь на кровать и отключится. Заставить этих сволочей заткнуться. Может для этого нужно умереть? Но я хочу жить. Без них. Они разрушают меня, им ничуть не стыдно. Хочу уничтожить их. И девчонка. Она не может помочь. Она только ищет меня. И я знаю, что когда нибудь найдет. Откуда? Просто знаю. Лилуш оказывается здесь, как только я подумала о нем. Это странно. И это чертовски хорошо. У него в руках аспирин. Еще лучше. Глотаю сразу две таблетки. А что если всю пачку? Он останавливает. Не волнуйся милый я не хотела. Ты хочешь жить вечно? То есть вечно умирать. Зачем? А я хочу, что бы меня оставили в покое. Кто? Я не знаю. Я просто хочу этого. Какое им дело до того что у меня в голове? Ты говоришь – не знаю. Конечно, ты не знаешь. Но надо знать. Сейчас ночь кажется. Подожди или день? А чем они отличаются? Я говорю – цветом штор. Ночью шторы черные. Днем голубые. Значит сейчас день. Я уже решила, что не пойду на терапию. Меня и так тошнит от разговоров психов. Не хочу. Лилуш сидит на краю кровати. Я лежу и смотрю в потолок. Лилуш снова в перчатках. Я держу его за руку. Смотрит на меня с сочувствием и пониманием. Не хрена подобного. Мне не нужно твое сочувствие. И не черта ты не понимаешь. И я. И они. И подонки в голове. И девчонка в очках. И Мишель. Вы все делаете вид. Как будто вам не безразлично. Как будто важен этот мир. Как будто он вам нужен. Меня тошнит от ваших приторных улыбок. Ложь. Лжецы.
Я встаю и иду в кафетерий. Лилуш остается в палате. У него большие грустные глаза. Он жалеет меня. Не надо. Просто прекрати думать. А я оставлю все мысли в палате рядом с тобой. Они не помогут мне они только делают хуже. Тяжелее. Они стараются причинить боль мне. Нужно дышать, чтобы продолжать жить. Это все что я знаю. И забудьте все.
Странно. Я прохожу мимо комнаты Фрэнка. Там пахнет горелым. Мальчик в комнате. Он один. Лицо у него такое, что мне лучше отвернуться.
На подоконнике пепел и сажа. Черные дыры в белом пластике.
Когда он сжигал рисунки…я старалась не плакать.
В его комнате пахнет осенью.
Я думала – надо успеть. Пока солнце не зашло за горизонт. Я опоздала. А теперь мне просто лень это менять.
Я хочу дать ему новое имя. Он уже другой человек.
Почему это в моей власти? Просто я так хочу. Впрочем, я никогда не потакала желаниям. И сейчас не буду.
Я зашла в комнату. Фрэнк сидел в углу на корточках, спрятав лицо в ладони.
Вокруг него обрывки рисунков, покрытые чем-то черным.
Я сажусь на корточки и касаюсь этого пальцами.
Вопль режет мои уши настолько, что я начинаю задыхаться.
Я кладу руку ему на голову и касаюсь обожженных волос. Знаю надо позвать врача. Но я просто сижу рядом с ним и чувствую, как дрожит моя рука на его голове. Он плачет.
В комнате было уже темно, и закат яркими красками ворвался через стекло. Я видела тень мальчика дрожащую изо всех сил. Мне не было страшно. Просто так одиноко и невыносимо горько из-за этого. Ком стоял в горле и мне тоже хотелось плакать. Все мои руки покрыты чем-то черным.
Запах гари душит меня, а Фрэнки начинает смеяться.
Он вскакивает на ноги и шепчет: «теперь я знаю».
Я-то знаю точно.
Вот теперь мне страшно.
Я пугливо озиралась, чувствуя, как что-то держит меня за плечи.
Глаза, теплые и беспокойные, изучали мои руки.
Глаза, бегающие и нервные, смотрели на меня.
Лилуш увел меня из комнаты, оставляя там Фрэнка и его смех.
Довел до кафетерия и растворился во тьме. Почему он всегда так резко исчезает?
А мне лучше идти своей дорогой. Меня ведь это не касается верно? Его жизнь.
Вам не нужны теоремы чтобы жить. Но они нужны чтобы делать жизнь сложнее. Я хочу видеть их мертвыми. Всех. Я знаю что могу. Что могу исполнить это желание. Если они не защитят меня от моих желаний. Чем они, в общем, то и занимаются. Защищают меня от самой себя. Перекраивают сознание. Перестраивают личность. Но у них херово получается. Мне, почему то стало весело.
За моим столом на этот раз сидел Мишель. Я прощу его по трем причинам. Во первых. Он тут совсем недавно и наверно просто не знает что это мой стол. Во вторых. Он мне симпатичен. Ну а в третьих его все-таки выпустили из изолятора. Сажусь напротив. Стол серый. Засыпан пеплом? Нет? Жаль. Смотрю на Мишеля. У него красивая улыбка.
- Майки – Он произнес это смотря на меня.
- Где? – Я не понимала, что он имеет в виду.
- Зови меня Майки – Смотрит прямо в глаза. Они у него как стеклянные. Карие. Очки ему очень идут.
- Ооо… - Тупо протянула я. – Это твое альтер-эго?
- Нет. Мое альтер-эго Мишель Санндерс.
Какого черта он говорит так уверенно? Ну, еще посмотрим кто кого, Майки.
- Лис. – Теперь я смотрю на оправу его очков.
- Это твое альтер-эго? – Он нагло ухмыльнулся и придвинулся ближе ко мне.
- Мое альтер-эго Алиссия Фокс.
Оправа очков в сантиметре от меня. Это наверно интересно смотрится со стороны. Во всяком случае, пара охранников странно косится на нас. Вижу это боковым зрением. А что не так? Мы просто разговариваем. Очень глупый вот только разговор. Надо бы его прекратить. Встаю из за стола. Стоп это же мой стол! Мишель выглядит как победитель. Вот скотина! Сажусь обратно.
- Это. Мой. Стол. – Надеюсь лицо у меня каменное.
- Я тут сижу значит это и мой стол. А вообще прости, но этот стол был единственным не занятым. Не хочу сидеть с психами. – Он неловко улыбнулся.
С психами?! А ты тогда кто? Ладно. Не мое дело. Просто киваю. Пусть сидит. Раз уж не хочет сидеть с психами. Он странный. Тут все конечно странные, но это уже как то…. Не от мира сего. И он уже не похож на того парня который писал стихи в моей комнате. На полу. Ночью. Кровью. Почему он так изменился? Как будто одел маску и балахон полностью скрывающие его настоящего. Но зачем? Разве так легче? Не верю. Впрочем, я никому не верю.
- Тебе принести что нибудь? – он отвлек меня от потока мыслей.
- Что? – Я глупо уставилась на него.
- Зачем ты пришла сюда? Есть будешь? – Он встал и смотрел на меня сверху вниз.
- А, да. Конечно. Все равно что. Сейчас ведь завтрак?
- Обед.
- Все равно.
Через минуту он вернулся с куриным супом. Ну, или чем-то подобным. Во всяком случае, мне предстояло это съесть.
- Спасибо Мишель. – Я начала есть это. Терпимо. Жить буду.
- Майки. – Он испытующе смотрел на меня.
- Конечно. Просто еще не привыкла. – Я постаралась улыбнуться. Кажется, получилось. Майк сел рядом и смотрел, как я ем.
- Очень познавательно. – Мне не нравилось его внимание.
- Прости. - Он стал смотреть в другую сторону.
- А почему ты не ешь?
- Я никогда не ем.
- Смешно.
- Неужели? – Он опять смотрел на меня.
- Людям нужно питаться, чтобы жить. Так же как дышать.
- Ну, тогда я не человек.
- Да ну? – Меня чуть не стошнило от его пафоса. Прям в тарелку с супом.
Он молчал. Нет, все-таки псих.
- Ну а кто же ты тогда? – Мне вдруг стало страшно интересно, как он будет выкручиваться.
- А может я твоя галлюцинация? – Он нагло улыбался.
Я вздернула бровь. Зачем врать? Все-таки люди очень странные создания.
- Ага, ну да конечно. Я не сумасшедшая, милый. У меня нет галлюцинаций. Запомни это.
- Ну, тогда я просто не человек. Не все ли равно кто? – Майки смотрел на меня ожидая, что я его поддержу.
- Конечно. Только тебе надо лечиться милый. – Я сочувственно смотрела на него.
- Тебе тоже, милая. – Он ухмыльнулся и встал из за стола.
- Что ты имеешь в виду? – Я не понимала. Мне не нужно лечиться!
- Ты слишком нагружаешь свою голову. Им это не нравиться.
Майк вышел из кафетерия улыбаясь мне через плечо. Я не знала, что и думать. Откуда он узнал? Может он все знает? Знает все, что я забыла? Хотя он наверно просто угадал. Пальцем в небо. Мне сразу полегчало. Ничего он не знает. Только вид делает . Актер. Я встала из за стола и пошла за Майки. Интересно может он прав? Врядли. Все равно надо проверить. Я не заметила, как дошла до кабинета МакКея. На этот раз дверь была приоткрыта. Я точно знала, что там три человека. Они говорили. Обо мне.
- Она все забыла. У нее амнезия. – Этот голос принадлежал доктору МакКею.
- Практически полная. – А этот гнусавый голосок принадлежал никому иному, как Брайану Райту.
- Ну и что? А что делать, если она вспомнит, Брайан? – Этот голос был женский. Не знакомый. Резкий. Женщине около пятидесяти.
Похоже эта женщина не плохо знала Брайна и МакКея.
- Я присматриваю за ней. – Голос у МакКея был твердый как камень.
- Недостаточно. – Женщина говорила очень уверено.
- Вы имеете в виду случай с Викторий? Доктор Нортон виновата сама. Я думал вам понятно это, Мария.
- Ах, неужели? И теперь вы все время будете выгораживать ее?
- Она стоит за дверью, МакКей, и слышит все, о чем вы тут спорите. – Произнес Брайан, лениво растягивая слова.
Я приросла к полу. В ту же секунду дверь открылась целиком, и я увидела Брайна. Он был в белом халате поверх черного костюма.
- Мне кажется, нужно пригласить Мисс Фокс войти. – Брайан улыбнулся мне.
Я вошла в кабинет, стараясь не смотреть на МакКея. Мария оказалась женщиной весьма приятной наружности одетой в строгий костюм. Но она мне не нравилась. Точнее я уже ненавидела ее.
- Ты что-то хотела узнать? – МакКей строго смотрел на меня. Непривычно строго. Я поняла, что не должна быть здесь. Мне здесь не место хотя эти люди говорят обо мне. Мне, почему то нельзя ничего вспоминать. Но я знаю что вспомню. Я не скажу им об этом. Это совсем не их дело. Я знаю, что должна уйти. Под любым предлогом. Но я все еще тут. Хочу знать, что происходит или нет? Не знаю. Но я просто осталась. Я молчу. Не хочу отвечать на его вопрос
- Не хочешь нам ничего рассказать Алиссия? – Брайан странно смотрел на меня. Я бы даже сказала ласково. Как на дочь на пример. Или на младшую сестру.
Я ответила не понимающим взглядом.
- А разве не вы должны мне что-то рассказать? – Я не собиралась занимать оборонительную позицию. – У меня же амнезия, я ничего е помню, что должна помнить.
МакКей бросил на меня предостерегающий взгляд. Но мне было уже все равно. Я должна знать.
- А с чего ты взяла, что мы будем тебе, что-то рассказывать? – Мария свысока смотрела не меня.
- Ни с чего я не взяла. – Во мне поднималась злость. – Вы говорите обо мне как будто я не человек, а предмет наблюдений и изучений. И вы спрашиваете меня, не хочу ли я вам что-то рассказать? Да нет. Не желаю. Что-то не хочется!
Я развернулась и пошла к двери. Я точно знала, что позади меня МакКей сердито смотрит на Марию, Брайан разочарованно на мою удаляющуюся спину, а Мария надменно не Брайана. Но я не остановилась. Я вышла из кабинета и пошла в свою палату. И я не поняла, что только что произошло. Почему они говорили обо мне так? Какого черта? Почему здесь никого не интересует мое мнение? Я человек. А они говорили обо мне…или не обо мне? Нет. Не буду себя обманывать. Просто теперь надо подумать, что делать дальше. Эта тетка боится, что я вспомню. Но даже если и так она об этом уж точно не узнает. А что такого я могу вспомнить, что за мной надо приглядывать? Я впервые задала себе этот вопрос, и он поставил меня в тупик. А хочу ли я вспоминать? Я дошла до комнаты и опустилась на кровать. Голова опять болела.
Девчонка барабанила по грязному столу руками. Она отбивала какой то ритм. Кот сидел в углу. Его глаза единственный свет в комнате. Тут есть большая лампа. Но она не работает. Девчонка не любит свет. Ее очки целы, не смотря на разбитое лицо. Она опускает лицо на стол и плачет. Снова что-то не так. На этот раз я не могу успокоить ее. Кот подходит к ней, и садиться на ее колени. Она рассеянно гладит его одной рукой. Сегодня я узнала ее имя. Глория. Оно кажется мне знакомым до боли. Или это самообман. Ее сердце кричит. Ей больно, как и мне. Но мы не можем понять друг друга. Во всяком случае, сейчас. Она стоит на крыше и кричит. Это крик ее сердца. Мне жаль ее. Она не виновата. Не в чем. Просто она попала под огонь со мной. Это не ее битва. Просто она не успела убежать. Сейчас она стоит на крыше и ждет пока на нее начнут сыпаться бомбы. Она слишком близко к краю. Кричи пока твое сердце не остановится. Она встретит рассвет на крыше. Я тоже хотела бы так. Но я в своей гребаной палате. За дверью стоит лицемер и не решается постучать. Майки. Все-таки стучит. Входи. Он садится рядом и берет меня за руку. Я смотрю на него. У него в глазах слезы. Почему? Я тоже начинаю плакать. Вдруг вспомнила, что он просил у меня помощи. Кажется, пора ему помочь. Вытираю его слезы. Только не плачь опять. Он не плакал. Он заговорил. Я поняла, почему он здесь. Умер его лучший друг. А он подумал, что умер мир. Он хотел совершить самоубийство. Его спасли. А правильно ли было это? Может быть ему было легче умереть. Люди никогда не думают об этом. Он уже никогда не станет прежним. Это будет давить на него. И он не убежит от этого. Я обнимаю его и говорю, что все будет хорошо. Что он сможет пережить это. Я лгу. Но он верит мне. Я надеюсь на это. Он засыпает. А я сплю? Вижу, как Лилуш вошел в комнату. Он говорил мне что то. Я не слышала. Я все время думала, что Майк упадет с кровати и разобьет себе голову. Я держала его за плечи. Потом появился МакКей и сказал, что мне нужно быстро уехать. Брайан взял меня на руки и куда-то унес. В этой комнате не было окон. Он положил меня на пол ушел и закрыл дверь. В комнате оказалась Мария, которая все время что-то говорила. Она говорила сто лет. Я не понимала ничего из того что она говорит. Она говорила мне. Потом пришел Брайан и начал открывать дверь. На это ушло еще сто пятьдесят лет. Он открыл ее и сказал Марии, что они уходят. Они ушли, оставив меня одну. Через триста лет я захотела выбраться. Через пятьдесят лет мне удалось выбить дверь. Тогда я проснулась. Майк все еще спал. Как он мог спать шестьсот лет? Я не знала. Мне было страшно. Они вернулись.

Я не хочу, чтобы ты говорил
Что делать, как жить и кто победил
И не хочу, чтобы ты молчал
Плакал, прощал, уходил, ускользал…

Почему ты все еще спишь? Ответь. Как ты можешь спать так долго? Как ты мог спать, когда они украли меня у тебя? Как будто ты был в обмороке. Или ты умер? Ответь. Я смотрю на Лилуша. Он раздражает меня. Своим неуверенным и наглым видом. Он выводит меня из себя. Из его глаз мне машет очкастая девчонка. Она улыбается. Знаю, она тоже нашла меня. Мы уходим из моей палаты. Майк все еще спит. Пять утра. Куда мы идем? Я знаю. На крышу. Мимо десятка дверей, и спящего охранника. Мы проходим через закрытую дверь. Нам не нужен ключ, что бы ее открыть. Крыша. А что это? Я никогда не была на крыше. Я боюсь высоты. Или нет. Я не помню. Мне нравится здесь. Очень холодно. Всегда. Но не больно. Глория стояла на крыше пока бомбы не начали сыпаться на нее. Теперь я ее понимаю. Я знаю, зачем он привел меня сюда. Мы встретим рассвет на крыше.
Я спросила:
- Ты умеешь летать?
Он сказал:
- Падать больно…
Он произнес это с сожалением. Запрокинув голову, смотрел на начинающийся рассвет. Я смотрела на него. Я не поняла о чем он. Или точнее не захотела понять. Меня это не касалось. Наверное. Это не мое дело.
- А мне больнее взлетать. – Надеюсь в моем голосе достаточно трагизма.
Лилуш даже не посмотрел на меня. Меня волнует только одно. То, что я могу потерять его. Навсегда. И это кажется реальностью. Без тебя я ничто. Веришь мне? Нет? Зря. Я не вру. В первый раз за долгое время. И всегда буду на твоей стороне. Пока время не остановится. Я не свободна. Ты украл ее. Мою свободу. Мне не жаль. Что ты делаешь? Разве сможешь убить боль? Мне только хуже. И все же ты единственный. Мой милый принц. Что же. Давай продолжим игру. Ты ведь не забыл? Я судья. Сегодня. Всегда. Это даже мило. Твоя беспомощность. Молчишь. Молчи. Мне не нужны твои слова. Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Всегда. Но ты не зависишь от меня. Я нахожусь в зависимости. Ты не наркотик. Нет. Я просто завишу. С каждым днем все хуже. Быстрее. Ты плачешь. Зачем? Что-то не так? Я просто смотрю, как ты подходишь к краю крыши. Знаю зачем. Но я не верю. Ты не сделаешь этого. Не оставишь меня. Верно?
- Нет…
Нужно дышать, чтобы продолжать жить. Чувствую что задыхаюсь. Время проходит как песок сквозь пальцы. Я упустила что-то важное. Не знаю что. Но теперь это как заноза. В сердце. В душе. Не знаю где. Я потеряла что-то важное. Не могу найти. Теперь даже не могу вспомнить что именно. Просто смотрю широко открытыми глазами на него. Шаг. Еще один. Прощай. Вниз. К вселенной. Через время. Без меня. Ты просто мелкая сволочь. Тварь. Как ты посмел? Ненавижу. Ты не защитил меня. Решил, что легче будет умереть? Слабак. Ты даже не можешь защитить себя от своих желаний. И меня. Разумеется. Я вижу, как ты летишь в пустоту. Это как пленка. Кинофильм. Могу прокрутить в голове, какие-то моменты. Понравившиеся кадры. Еще раз. И еще. Ты хотел, чтобы я верила тебе? Какого черта? Ты мертв. Ты всегда был мертв.
Хочу опустошить голову. Чтобы там не было мыслей. Чтобы Глория прекратила вышагивать по потолку и шептать мое имя. Эй, ты слышишь меня?! Заткнись! Она смущенно смотрит в пустоту. Но она не молчит. Она начинает петь. Снова. Одну и ту же песню. Подавись моим ничтожеством…тварь! Я без тебя ничто…заткнись! Смотри я сплошное убожество…дрянь маленькая закрой свой грязный рот! Ты сделал это, за что?.. она не затыкается. Я обессилено ползу на коленях к краю крыши. Не знаю, хочу ли увидеть его. Мертвым. Уничтоженным. Побежденным. Хочу. У меня даже нет сил встать. Подняться с колен. Я просто опускаю ноги вниз и сажусь. Я знаю, что боюсь высоты. У меня кружится голова. Сейчас мне легче упасть, чем оставаться тут. Знаю что конец близко. Но все, же дальше чем мог бы быть. Я отпускаю руки. Приятный ветер секунду теребит мои волосы. Ощущение свободы. Жизни. Независимости. Счастья? Все слишком быстро кончается. Чья-то рука. Кто-то держит меня за руку и не дает упасть. Не дает мне стать свободной. Почему молчишь? Разве ты не должен кричать чтобы я держалась и ни в коем случае не отпускала твою руку? Кто ты?.. У меня просто нет сил поднять голову и посмотреть на тебя. Это же нормально, верно? Я смотрю вниз. В пустоту. В пропасть.
- Ты не умрешь. – Твой уверенный шепот. А я до сих пор не знаю тебя. Просто не могу себя заставить.
Одно движение. Длинные волосы. Бледная кожа. Женственное лицо. Брайан.
Почему ты держишь меня?
Я не держу тебя.
Почему я не падаю?
Ты хочешь жить.
Что ты скрываешь от меня?
Ты не человек.
А ты?
И я.
Почему я не слышу твоего голоса?
Потому что я молчу.
Ты читаешь мои мысли?
Мысли нельзя прочесть. Они не написаны.
Ты знаешь, о чем я думаю.
И ты знаешь, что думаю я.
Почему?
Мы не люди.
Кто мы?
Я не могу ответить на этот вопрос.
Почему я не падаю?
Ты умеешь летать.
А ты?
Нет.
Смотрю ему в глаза. В них все. В них я. В них вся моя жизнь. Все что я забыла. Теперь я сижу на крыше, обхватив руками колени и стараюсь не заплакать. Я беспомощна. Я не могу даже нормально умереть. О жизни не может быть и речи. И они не оставят меня в покое. Они не дадут мне жить нормально. И они не дадут мне умереть нормально. Вообще не дадут. А что такое нормальность? Я думала – я нормальная. Но нет. И Брайан. Не нормальный. Еще более не нормальный чем я думала. Сидит рядом и молчит. Ему нечего сказать. Или он просто не хочет. Я умею летать. Читать мысли. Наверно еще видеть сквозь стены. Я – не человек. Кто я? Не знаю. Что со мной происходит? Не знаю. Выходит, я действительно больна? Мишель был прав? От этой мысли у меня внутри все похолодело. А может Брайан просто прикалывается? Это одна большая шутка. Комедия со мной в главной роли. Шоу Бени Хилла. Стало еще хуже. Хотя я же не упала. Это факт. Он говорит, что не держал меня за руку. Тогда я действительно умею летать и все не так отстойно. И все же. Ничего не помню. Я потерялась. Я - больна.
- Не совсем так – Брайан, наконец, подал голос.
- А как? – Я не думала, что он ответит.
Но он ответил. Он говорил очень долго. Наверно около сорока минут. Но мне показалось, прошел год. Чувства и мысли исчезли. Мне казалось, что я не сижу на крыше, а лежу в палате привязанная ремнями к койке. Он говорил так, что понять его было очень сложно. Сначала я не понимала, причем тут я. Он начал с сотворения мира как мне казалось. Но я не прерывала его. Ему нужно было рассказать. Все равно кому. Можно и мне.
Почему с сотворения мира? Все это началось очень давно. За долго до Брайна. За долго до МакКея и компании. За долго до зарождения западной цивилизации. Это началось сразу после смерти Христа. Ну, то есть почти сразу. Когда апостолы (все двенадцать включая Иуду) осознали что в них общество больше не нуждается. Со смертью Учителя для них закончилась жизнь в мире и понимании. Началась другая жизнь. В грехе и прелюбодеянии. Впрочем, это точно не известно. Возможно и не в грехе. Может они все-таки женились. Но вся эта историческая часть не очень важна. А важно то, что как бы там ни было у всех апостолов (опять же включая Иуду, хотя тот умер вскоре после) родились дети. Возможно, даже несколько детей у каждого. Об этом история умалчивает. Достоверно известно лишь то, что первенцы были не обычными людьми. Строго говоря, они вообще не были людьми. Люди так не могут. Они боролись и всегда побеждали. Они знали все. Абсолютно все. Они понимали друг друга без слов. Так было поколение за поколением. Но в средних веках что-то разладилось. То ли они переругались и разъехались, то ли им просто надоело держать в себе свое преимущество. И они начали говорить. Не проповедовать как их предки, а именно говорить. Болтать. О себе. Инквизиция жгла их на кострах за ересь. Они не сгорали. Их принимали за колдунов и алхимиков и уважали. Во времена коммунистов их растеривали и травили. Они не умирали. У них никогда не было предводителя поэтому они не могли держаться вместе. Не могли вместе существовать. Максимум по двое. Их дети выросли и стали умнее родителей. Они не болтали. Они понимали что дело – дрянь и молчали. Они не использовали знания и силу без крайней нужды. Но вот наступило наше время. И им было не до молчания. Они испытывали судьбу. Почти все из них. Они развлекались. Устраивали собственные телешоу. И тогда за них взялись. Даже за тех, кто молчал. Даже за тех, которые прятались и сознательно оградили себя от мира лишь бы не навредить себе, своим детям и ближнему. Но это не значит, что их убивали. Или забирали силой. Хотя уже тут будет правильнее сказать нас. Правительство предложило подросткам и детям участие в проекте, который должен был принести пользу, а что самое важное понимание. Родители, молча, смотрели, как их детей увозили из дома незнакомые люди, одетые в черное. Дети радовались и смеялись. Брайан помнил, как привезли меня. Меня поселили в комнату рядом с его комнатой. Он был старше меня на двенадцать лет. Он согласился, потому что ему было скучно. Потому что ему осточертел этот мир, а умереть он не мог. Просто не было возможности. Все апостолы умирали только своей смертью. Кем надо быть, чтобы в двадцать восемь лет устать от жизни? Это они и пытались выяснить. Три года. Три долгих года. Жестоких опытов. Так получилось, что Брайан им не подходил. Он был уже слишком взрослым. Тогда он стал работать с ними. Стараясь сдерживать. Врядли у него получалось. Но он держал все под контролем. Он не однократно хотел увезти меня и спрятать. Он никогда не доверял им. Не доверяет и сейчас.
Он замолчал. Как-то резко. Я не знала что делать. Бежать, прятаться? Что это за сила? Почему я ничего не чувствую и в конце концов ничего не помню? Теперь я ощущала себя как в аквариуме.
- У них сменилось управление – Он вдруг неожиданно заговорил снова – ты не просто все забыла. Тебя заставили забыть. Но в то же время я смог забрать тебя оттуда и поместить сюда к твоему дяде чтобы он заботился о тебе. Чтобы он помог тебе вспомнить. Я уже год работаю тут. Я все время очень боялся. Ты пропала на целый год. А потом объявилась без памяти, без понимания происходящего. Я очень растерялся. А МакКей сразу все понял и сделал что надо.
- В лечебницу? Он поместил меня в лечебницу? – Я невесело улыбнулась – А МакКей оказывается брат моего отца? Младший разумеется…
Брайан кивнул.
Он взял мою руку и ткнул пальцем в ангела на запястье.
Показал свою руку. У него был набит орел.
- И что это?
- Ты не помнишь? Неужели не вспомнила?
- А это так важно?
- Мы с тобой вместе набили их чтобы помнить о предках. Твой предок – Матфей и его знак – ангел. Мой предок Иоанн и его знак – орел.
- А другие тоже себе всяких значков понабили? Я рассматривала татуировку.
- Нет только мы.
- Это почему? – Я подняла взгляд на Брайана.
- А это, Алиссия потому что, только наши с тобой предки были евангелистами.
- Да? Это типа круто?
- Алиссия! Я понимаю, что у тебя амнезия, но нельзя все на нее списывать, в конце концов! Да впрочем, ты не сильно изменилась…как ты называла их: «Матфей и компания»…
Я еще раз взглянула на Брайана. Бедный. Все же зря ты мне рассказал все это.
Теперь моя жизнь представилась мне по-другому. Нет, я ничего не вспомнила, но мне это было уже и не нужно. Я встала на ноги и посмотрела вниз с пятого этажа. Мне уже не было страшно. Брайан же смотрел на меня обеспокоенно, я знала, что он уже пожалел, что рассказал мне все. Но это уже не важно. Его слабость стала моей силой. Если честно никогда бы не подумала, что Брайан способен на такое. Я просто считала его глупым и бестолковым. Я ошиблась. Так много скрывалось за этой маской. Слишком много.
И теперь надо решить, что делать дальше. Я не собираюсь использовать эту силу. Но она может мне понадобиться. Я ведь не собираюсь становиться одной из них. Экспериментаторов. Я сделаю все, чтобы меня оставили в покое. Все что потребуется…
В моей голове произошли изменения. Куда-то делась девчонка. И подонки стали вести себя тише. Больше не били окон. Просто уже не осталось целых. Не выбивали дверей. Словно ух чего-то лишили. Смысла к существованию. Глория была их девочкой для битья. Один из них вышел на балкон и заплакал. Вокруг пахло смертью и дымом. Тяжелый черный дым висел в воздухе. Этот человек курил сигарету. Меня бы затошнило и вывернуло наизнанку. А он молчал и продолжал курить. Я ничего о нем не знала. И не хочу. Пусть они существуют отдельно от меня. Мне так гораздо легче. Не знать. В сотню раз. Они ненавидят меня, я уверена. Взаимные чувства. Для меня это редкость. Но они живут в моей голове. Они должны вести себя прилично. Как жаль, что я не могу покончить с ними. Я уже никогда не проснусь. И Глория. Может они убили ее? Я так ничего и не почувствовала. Но меня уже это не удивляет. Ничего не удивляет. Это не странно. Просто мне обидно. И мне уже не страшно. Наверно я должна теперь бояться не за себя. Я должна бояться себя. Но все, же не боюсь. Отстойно. Ведь я уже не человек. Это страшно? Ничего подобного.
Иду к выходу, оставляя Брайана на крыше. Он мучается. Муки совести. Как мило. Но мне не понять. Спускаюсь на свой этаж. Мне легко. Мне действительно стало легче. Теперь нет ощущения неизвестности. Оно давило на меня очень давно. Но теперь легче. Даже боль отступила. Теперь я свободна. Независима. Я не под давлением. А вы знаете, какого это? Впрочем, откуда вам знать. Теперь никто не будет меня контролировать. Я просто не позволю. Дядюшка… МакКей преисполненный жалости ко мне приютил меня, когда родители отвернулись? Или они мертвы? Не знаю. Сейчас это не имеет значения. И если они вычеркнули меня из своей жизни, я должна сделать тоже. Мне не жаль. Нет. Я просто забыла. Теперь я готова была идти и смеяться. Мишель ошибся. Я не больна. Я не человек. Разные вещи. Какая разница кто? Мужчина, женщина? Не человек. Вот что важно. Для меня.
По лестнице я скакала через ступеньку. Как хорошо… просто изумительно. Больше не чувствовать боли. Чистое осеннее небо. Цвета: голубой, оранжевый, бледно-розовый. Запахи: листья, дым, цветочная пыльца. Я вошла в палату и подошла к окну. Это только мечта. Только моя жизнь. С этого момента. Я положила руки в карманы и облокотилась на стену. Люди в голове пели странные песни и играли в непонятные игры. Я нащупала бумажку в кармане. Я бездумно вытащила ее из кармана. Это бумажка из личного дела Мишеля. Я прочитала еще раз…
"...Знаю дела твои и труд твой, и терпенье твое и то, что не можешь сносить развратных, и испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы..."
Я упала на колени перед окном. Внутри с ужасающей скоростью разрасталась тьма. Внутренности словно скручивало жгутом. Я уронила лицо в ладони и заплакала. Дверь в палату открылась. На пороге стоял Мишель, он же Майк, он же апостол. Лицемер.

Черные, черные вороны
Кружатся, сливаясь с тьмой.
Ты прячешь лицо за стеною,
Начиная бороться с собой.


- Лис…
- Не подходите ко мне.
- Лис, пожалуйста…
- И не называйте меня так.
- Я понимаю, ты злишься, но все что я сделал и делаю только для твоего блага, уверяю тебя.
Я промолчала. Теперь, когда я узнала все МакКей стал мне противен. И наплевать что он мой дядя. Я не верю ему. Я никому не верю. Даже себе.
- Я понимаю, ты винишь меня за то, что я поместил тебя в клинику, но это единственное место, где я мог оберегать тебя. Не думаю, что я должен был рассказывать тебе то, что ты забыла. Твоя жизнь стала проще без этого. – МакКей подошел ко мне ближе и положил руку на плечо. – Я понимаю, все понимаю…
- Нет – четко и ясно произнесла я. – Ничего вы не понимаете. Ни-че-го.
Он убрал руку с моего плеча и отошел. Наверно я тоже стала ему противна. Надеюсь что так.
- Ничего не понимаю?.. А может ты знаешь, какого это держать тебя здесь на свой страх и риск? Надеясь, что они забыли про тебя и не заявятся. Знаешь, какого это заткнуть свою совесть и молчать? Я много раз хотел рассказать тебе, но просто не мог. Ты заслуживаешь лучшей жизни…
Мне стало наплевать.
- А мои родители? Где они?
- Карл и Роза… Прости Лис, но на этот раз я не знаю. Я действительно не знаю…тогда они уехали из страны, и я больше с ними не виделся. Карл звонил пару раз, но, ни разу не называл место, где они. Прости.
Ничего страшного. Одной помехой меньше. Наверно мое лицо приобрело странное выражение. МакКей смотря на меня произнес:
- Лис я не знаю, что ты собралась делать, но знай, я тебя не отпущу.
Если мои возможности настолько велики как говорил Брайан и как я думаю, то это и не понадобиться…и вообще не понимаю, что меня дернуло рассказать МакКею. Наверно вид Майка на пороге моей комнаты. Я почувствовала себя под прицелом. Мне понадобилась защита. Хотя бы такая ненадежная как дядюшка.
Я улыбнулась и вышла из комнаты. Разговор окончен.

Теперь я сидела в общей комнате и ждала, когда можно будет пойти на ужин. Нет, не то чтобы я была голодна, просто хотелось чего-то ждать. Хотелось убедить себя, что в моем будущем что-то есть. Что оно существует. Мое будущее.
Они все смотрели телевизор. Я сидела позади и смотрела на них. Еще я смотрела на свои руки. Сегодня у себя в шкафу я нашла белые перчатки и одела их. Мне понравилось.
Виктор сидел рядом со мной и пялился не в телевизор. Он пялился на меня. Впрочем, оказалось, что он уже минут пять что-то говорил, стараясь привлечь мое внимание. Что же у него получилось.
- Знаешь, Алиссия моя мама всегда говорила, что надо присушиваться к внутреннему голосу и различать знаки. Она говорила это важно! Так моя тетя умерла, потому что просто не увидела знак в тарелке с котлетой. Представляешь, она просто подавилась куском мяса!
Теперь понимаю, почему я только услышала его. Я блокировала свое сознание. Видимо сила воли на этом кончилась.
- Так это еще не все! Когда мы ходили к ней на могилу, то есть я не ходил но мама мне рассказывала…
Почему он считает, что мне это интересно? С какой стати он думает, что меня должно это волновать?!
- Заткнись…
И правда сила воли кончилась.
- Э… Алиссия?
- Ты действительно думаешь, что мне это интересно?!
Я встала со стула и смотрела на него снизу вверх. Я сжала руки в кулаках так, что перчатки затрещали по швам.
- Ну…знаешь ведь знаки действительно много значат в нашей жизни!
- Заткнись! – Мой голос сорвался на крик.
Врач и несколько пациентов оглянулись на меня.
- Алиссия в чем проблема?
О прекрасно. Брайан тут как тут.
- Ни в чем...эм…доктор.
Я отвернулась и пошла в к себе в палату. Лучше там подожду.

После обеда я пошла гулять по парку. На улице было слишком холодно для конца лета. Это показалось мне странным. Я вернулась в клинику.
Я шла мимо открытой двери. Странно обычно тут закрыты все двери. Закрыты на ключ. А это была раскрыта нараспашку.
На двери была табличка: «Б. Райт - консультант». Из кабинета слышался голос Фрэнка. Не удивительно, что дверь открыта. Я осталась послушать.
- Итак…Мистер Реней?
Фрэнк подпрыгнул от неожиданности, и на пол упала пачка документов со стола Брайна.
- Нет, моя фамилия Ренэй…
- Да какая разница! – Брайан отмахнулся от него усаживаясь на стол – Обзаведись какой-нибудь попроще!
Я с удовольствием смотрела, как на лице Фрэнка проступало негодование.
Он смотрел на Брайана, открыв рот.
- Знаешь, у меня дома была черепашка, ее звали Реней. Правда. Мне тогда было лет семь. Она меня ужасно раздражала. Мне все время хотелось открыть аквариум и оторвать ее панцирь.
Фрэнк промычал что-то не членораздельное.
Интересно он вообще представляет себе, что за человек Брайан Райт? Думаю, что нет.
Тем временем консультант взял со стола какую-то книгу перевернул ее вверх ногами и спрятался за ней. Это был «психоанализ для чайников». Книжка точно из запасов Брайна.
Брайан Райт, по словам МакКея, работает в клинике уже год и по его же словам отлично справляется. Вот только методы у него своеобразные. Это по словам того же МакКея.
Но все, что знаю о Брайане, противоречило этому. То, что видит МакКей. То, что сейчас видит Фрэнки. То, что практически всегда вижу я. Это только маска.
Это наша участь носить маски. Скрывая свое настоящее, очень хрупкое лицо. Ведь на самом деле Брайан добрый и понимающий.
Но тот Брайан, которого все видят - это кретинический засранец, которому за счастье поболтать с психами.
- Ну, так мы будем… беседовать там, или типа того?- спросил Фрэнк, хотя, я думаю, он не был уверен, стоит ли вообще утруждаться и что-то говорить.
- Шшш!- Брайан тут же заткнул его, немного поморщившись, и по его лицу было заметно, что он чем-то очень недоволен.
Я стояла за дверью всеми силами стараясь побороть желание рассмеяться.
Фрэнк скучным взглядом обводил захламленную комнату. Его взгляд остановился на двух дипломах и лицензии Брайна на противоположной стене.
Думаю, он вообще зря пришел. Видимо Брайан не в состоянии его мучить.
- Ну что тебе весело мальчик? – Брайан спустя минут десять опустил книгу и смотрел на Фрэнка.
- Вообще-то мне ужасно скучно. Я хочу сдохнуть.
- Сколько тебе лет?
- Не много. А вам?
Брайан удивленно приподнял брови. Похоже, сейчас будет интересно.
- Знаешь, я бы не сказал, что это так мне нравиться торчать здесь с тобой. Я бы мог просто открыть твое личное дело и узнать всю интересующую меня информацию.
- Так почему бы вам это не сделать?
- Да потому что хочешь ты или нет, но ты обязан проводить час со мной раз в неделю! Знаешь у меня невыносимый характер. Еще я люблю петь глупые песенки из старых мультфильмов, просто обожаю. Так что не зли меня мальчик!
Он отложил книгу и взял блокнот такой же, как у МакКея.
- ТАК!- воскликнул мужчина, - а теперь отвечай на вопросы, и желательно побыстрее! Первое, что придет в голову! А то мне что-то не хочется сидеть здесь с тобой и выяснять, почему ты забыл, как вести себя в той или иной ситуации. Лучше я пойду свою кошку выкупаю…
Он ткнул указательным пальцем в блокнот и начал:
- Вопрос номер один! Ты – мужчина?
- Иногда.
- Прекрасно. Два. А я мужчина?
- Вам видней.
- Естественно! Три. Тебе здесь нравиться?
- Не очень.
- Ясно. Четыре. Ты и вправду черепашка?
- Чего? Это не…
- Четыре. Ты действительно черепашка?
- Нет! Я не черепашка! Эти идиотские вопросы вы на ходу придумываете!
- Так и есть. Пять. Ты девственник?
- Чего?! Вы что, серьезно?
- Да.
- Я не буду отвечать на этот вопрос.
- Тогда я буду петь… Зааачееем покиинулаа меняя роднааая!
- Блин! Ладно. Нет, я не девственник.
- Кто это был, парень или девушка?
- Вы не назвали номер вопроса.
- Потому что это не часть терапии, это для моих личных соображений,- он улыбнулся, глядя в блокнот, а Фрэнк откинулся на спинку стула,- ОТВЕЧАЙ!
- Да пошли вы…
- Кууудааа ухоооодиииишь тыы роооднаая, пооочемуу…
- НУ ЛАДНО! Девушка... Это была девушка...
- Шесть. Тебе понравится проводить со мной время?
Монотонно:
- Буду наслаждаться каждой секундой…
- Хочешь, пойдем в кусты прямо сейчас?- предложил Брайан, бросая свои бумаги обратно на стол и кокетливо поднимая брови.
- Я хочу уйти отсюда. Прямо сейчас.
Я стояла за дверью, согнувшись пополам от смеха.
А Фрэнк таки не подается на провокации. Он бросил взгляд на блокнот, в котором Брайан должен был записывать ответы. Но тот был совершенно пуст.
Консультант проследил за его взглядом, но его все это, судя по всему, не слишком волновало. Фрэнк снова злобно посмотрел на него, а он все еще поводил бровью вверх-вниз, как последний идиот. Фрэнк поднялся со стула, пребывая в полнейшем негодовании. Подойдя к двери, он обернулся и еще раз взглянул на Брайна, прежде чем уйти.
Я быстро открыла ближайшую дверь и вошла в комнату. Я слышала, как Фрэнк пронесся по коридору, шипя от ярости. Еще бы секунда и он меня заметил.
Я обернулась и с ужасом осознала, что я в своей палате. Они неотрывно смотрели на меня.
Внутри у меня похолодело. Я точно знала, что кабинеты всех врачей находятся на первом этаже. Моя палата была на втором.
Я быстро обернулась и открыла дверь. Дверь рядом со мной все еще кабинет Брайна. Я постучалась. И открыла дверь.
- Алиссия! Нельзя же врываться без стука! – Брайан лежал на полу, поверх него было разбросано куча папок, книг и просто листов бумаги. По-моему он только что упал со стола. У моих ног лежало личное дело Фрэнка. Из него выпало несколько фотографий.
- Вообще-то я постучалась Брайан. Ну, все равно извини. – Я наклонилась, чтобы поднять фотографии.
- Эй, не трогай! – Брайан быстро встал на колени и вырвал фотографии из моей руки. Я не видела, что на них было.
- Ладно, ладно успокойся! Я ничего не видела.
Брайан вылез из бумаг. Он был в черной рубашке и узких брюках. Волосы растрепались и были в пыли.
- О какой наряд! Да ты похоже на свидание собрался!
- Алиссия иди в свою палату, ты мне мешаешь!
- Я тебе, чем мешаю? Ну, впрочем, неважно. Я просто зашла спросить, почему твой кабинет на второй этаж перенесли.
- Не неси чепухи, какой еще второй этаж! Всю жизнь он был на первом.
Холодок пробежал по моей спине. Что-то было не так.
- Как это на первом? Я только что из своей палаты зашла прямо к тебе!
- Ну, тогда может твою палату перенесли?
Мы вышли из его кабинета. Он закрывал дверь на ключ.
Я смотрела на стену, в которой пять минут назад была дверь в мою палату. Она была абсолютно гладкой.
Я терла глаза руками.
- Ну, разобралась? Знаешь, а то мне пора, надо Фрэнка найти.
Он быстрым шагом пошел по коридору, поправляя на ходу прически и доставая сигареты.
Я поднялась на второй этаж. Остановилась перед своей палатой. Белая дверь. Номер 42. Да какого черта?!
Я зашла внутрь. Моя палата. Они зовут, кричат и извиваются. Я легла на кровать, уткнулась лицом в подушку и сразу же заснула.
Я проснулась, когда уже стемнело.
Интересно сколько сейчас времени? Сегодня такой длинный, странный день. Я смотрю на них в изнеможении. Их рты сами открываются и закрываются. Их тени растворяются в белых стенах. Они все еще пугают меня.
Теперь стена похожа на оплывшую свечу.
Разных цветов, разных оттенков.
Я царапаю их ногтями, разбиваю кулаки в кровь.
Не могу тут больше оставаться. К черту.
Я просто вышла из комнаты и пошла по коридору.
Я шла мимо телефонных автоматов расположенных в холе, чтобы наиболее вменяемые пациенты смогли звонить своим родственникам. Тем самым, которые поместили их сюда. Чтобы избавиться от них. Какая нелепость.
Там был Майк. Я остановилась за углом и смотрела, как он набирает номер. Интересно кому он звонит? Мамочке наверно. Не хорошо подслушивать, верно? Плевать.
- Алло, это Майк.
- Можешь считать, ты сам мне позвонил.
- Твое право бросить трубку.
- Пять минут и я закончу.
Я не слышала, что говорит человек на том конце провода, возможно, он вообще пока еще не произнес ни звука.
- Я нашел.
- Это рядом. Очень близко.
- Она заставляет меня чувствовать это и прогибаться под нее.
- Это не моя вина.
- Знаешь, я хотел бы захлебнуться.
- Думаешь, сработает?
- Я знаю, иногда это возвращается к людям в совершенно ином виде.
- Я пуст внутри.
- Я сказал что исчезну.
- Ты бессердечный.
Он замолчал на пару секунд, нервно теребя телефонный провод.
- Я закончил.
- Спасибо что не бросил трубку.
- Надеюсь, ты не осуждаешь меня.
Он положил трубку и облокотился на телефонный аппарат. Положил лицо на локти.
Странные всхлипы – он плачет.
Я смотрю на него, пока его слезы разбиваются о кафельный пол.
Так вот он, какой настоящий.
Все-таки интересно с кем он разговаривал?
Темно. Почему тут так темно. Все цвета вдруг стали одинаково черными. Мне не страшно. Комфортно. И я еще слышу, как слезы Майка разбиваются об пол в абсолютной тишине. И что самое странное. Это не сон.
Я шагнула к Майку. Надо было что-то делать.
Тихий шипящий шепот из тьмы – не успеваешь…
Плевать. Я просто отмахнулась.
Я поскользнулась и упала на колени возле ног Майка.
Он шагнул, взмахнул руками и тоже упал. Кажется, пол действительно скользкий.
Черт Майки осторожнее.
- Лис?
Он дотронулся пальцами до моего разбитого колена. Странно, но я не чувствовала боли.
- Да.
- Как думаешь, что случилось?
- Электричество отключили. А сколько сейчас времени? Похоже, что ночь.
- Почти полночь.
Полночь…странно как. Я оперлась руками на предмет странной формы.
- Черт что это?!
Я подобрала это и поднесла к глазам. В темноте слабо блеснули стекла.
- Алиссия ты нашла мои очки?! Я люблю тебя!
В полной темноте Майк взял свои очки из моей руки и полез обнимать меня. А через секунду я услышала шаги за спиной, и в холле включилось несколько ламп.
- Лис что здесь происходит?
МакКей. Интересная картина ему представилась. Я сижу на полу, и Майк на мне виснет. Ну и ладно.
Я выбралась из его рук и встала.
МакКей все еще смотрел на нас.
- Мне, похоже, пора в палату? – Я спросила это у МакКея. Надеюсь в моем голосе достаточно сарказма.
- Правильно мыслишь девочка.
Майк надел очки и тоже поднялся с пола.
- Мишель останься. Мне нужно с тобой побеседовать.
Это интересно о чем? Майк выглядел хмурым и усталым.
- Хорошо.
Я отвернулась и пошла по коридору. Здесь горела только одна лампа, и поэтому было довольно темно.
Я шла по направлению к кафетерию. Просто хотелось чем-то наполнить свой желудок. Надеюсь там еще что-то осталось.
В конце коридора я натолкнулась на что-то. Черт, почему работает только одна лампа?! Я в ужасе закрыла глаза.
Я сразу представила себе их. Их холодные руки и пустые глазницы. Как же я их боюсь…
Я открыла глаза.
- Брайан?!
- Алиссия тише!
Тут я увидела то, что хотела увидеть меньше всего. Ну, зато это были не они…но к их появлению я точно была готова, а это…
Брайан прижимал какого-то мальчика к стене, обнимая одной рукой. Со странным опустошающим чувством я поняла, что это был Фрэнк.
Я стояла и не могла пошевелиться. Выдавила из себя только:
- Вы бы в кабинет, что ли зашли…
У Фрэнка было такое лицо, как будто его застали на месте преступления.
Я заставила себя улыбнуться.
Брайан открыл дверь кабинета и завел туда Фрэнка.
Я все еще стояла в коридоре.
Голова Брайна высунулась из приоткрытой двери.
- Ты только никому Алиссия, ладно? А то меня с работы попрут и, Фрэнка больше не увижу…
Я кивнула.
Ты еще скажи, что это любовь.
Он захлопнул дверь.
Я пошла дальше. В принципе плевать на это. Не мое дело если подумать.
Я зашла в кафетерий.
Как не странно Майки опередил меня и теперь сидел за моим столом поглощая еду.
- Мм, Алиссия!
Я села к нему и положила руки на стол.
Он подвинул мне глубокую тарелку, с каким-то салатом.
- Спасибо.
Я начала есть. Салат на вкус напоминал пережаренный сыр.
Майк улыбнулся и взял меня за руку. Провел взглядом по сбитым костяшкам.
- Что это?
- Да не важно, не вписалась в поворот. Лучше скажи, о чем МакКей тебе говорил.
- О тебе.
- Что?
- Он сказал, что мне лучше держаться от тебя подальше.
- Это почему?
- Он сказал сам, потом пойму.
- Но ты же…
- Конечно, нет.
- Спасибо.
Я просто смотрела на лицо Майка, освещенное слабым электрическим светом. Разглядывала каждую черточку. Отделяя тень от полутени и света. Смотря ему в глаза, я поняла, что все возможно. Возможно, МакКей был прав.

Мой милый, родной ты просто посредственность
Представь сейчас свои руки в крови
Глупая детская доверчивость
Гнев разъедает тебя изнутри

Я сидела в своей комнате и наблюдала из окна как тянуться облака по небу. Деревья под порывами ветра раскачивались во все стороны. Желтые листья парили в воздухе. На большое дерево под моим окном забралась кошка. Наверно это кошка МакКея. Если бы больным разрешалось иметь животных, я бы точно сказала что это кошка Боба. Он любил зверей и вообще все живое. Очень любил. До помешательства. Облака на небе стали принимать причудливые формы. Иногда даже страшные. Теперь я понимаю нефофобов. Но это красиво. Очень красиво. До безумия. Вдруг мне очень захотелось выйти на улицу. Ведь если подумать я не выходила уже две недели. Если не считать сегодняшней ночи. Но лучше не считать
Когда я все-таки вышла в наш сад облака уже расползлись на все небо. Я плотнее закуталась в плащ. Кажется, собирался дождь. Я специально шла по обочине дороги, чтобы загребать ногами листву и шуршать ей. Мне казалось это здорово. Так оно и было. Я бы почувствовала себя в гармонии с собой…ну с окружающим миром точно, если бы не один факт. В конце дорожки по которой я шла располагалась беседка. В беседке же располагался Майки. Один. Ну не могу же я просто пройти мимо…мне обязательно понадобилось зайти в беседку и сесть рядом. И я все еще хочу его убить. Сильно. Очень сильно хочу. Но я сдержусь…могу ли я убить взглядом?
Его руки лежали на столе, и он неотрывно смотрел на них. В его взгляде было что-то такое из за чего мне захотелось повернуть назад и больше не подходить к нему. Осознанная обреченность. Как будто он знает, что умрет в конце пути, но продолжает идти. Наверное, такое лицо у преступника осознающего вину. Мне стало его жалко. Но я не имею права на жалость. Я села напротив него. Он даже не взглянул. Не похоже, что ему плевать. Он просто жалок.
- Если хочешь я могу уйти. – Звук его голоса оглушил меня. Хотя на самом деле он говорил почти шепотом. Это было неприятно. Лучше бы он молчал…
- Нет. Я не хочу, чтобы ты уходил. – Наверно мне стоит сказать все, что я думаю сейчас. Но я просто не смогу. Знаю что не смогу.
- Ты обвиняешь меня?
- В чем? – По сути дела я не собиралась его винить, но раз уж он сам спросил…
- Тебе лучше знать. А я всего лишь пешка. Я ничего не знаю. Наверно я просто хочу жить.
Меня даже передернуло. Я задрожала и думаю, что еще пару секунд и слезы покатились бы из моих глаз. Что со мной? Я стала слишком сентиментальной. А он не заслуживает. Он – лицемер. Он просто искусно врет. У него это получается лучше всего, я думаю.
- Тебе холодно? – Майк видел, как я дрожу.
- Нет. – Теперь мне стало по-настоящему холодно. Подул сильный ветер. У меня стучали зубы.
Он сел рядом со мной и обнял меня за плечи. Мне действительно стало теплее. Я была благодарна ему и в то же время ненавидела. За что? Вероятно просто так. Потому что я запуталась.
- Я просто хочу быть твоим другом…
Что? Другом? А как это? Не думаю, что у меня когда-то были друзья. Как лицемер может стать моим другом? Или не лицемер все-таки. Я снова запуталась. И вдруг до меня дошло. Осенило, как говориться. Я не слышала мыслей Мишеля. Как слышала мысли Брайана. Означает ли это что Майки вовсе не один из нас? Означает ли это, что он действительно просто хочет быть моим другом? Не знаю. Может, я не могу слышать именно его мысли. Брайан ничего не говорил по этому поводу. Я не уверена в Майке по-прежнему. Но мне стало легче. Процентов на семьдесят. Я просто кивнула так, чтобы он видел. Я не верю ему. Я просто хочу быть его другом. Дружба и доверие? Поверьте разные вещи. А он мне верит? Думаю да. Не знаю почему. Просто верит.
- Какое красивое небо… - Он прошептал мне это на ухо.
Я закрыла глаза. Мне было плевать на небо. Солнце светило мне на лицо и это раздражало. Откуда оно вылезло? Солнце… Просто большой ядерный взрыв, который породил жизнь. Зачем? Правильно ли это было? Вот теперь мы мучаемся… и все из за солнца. Почему меня это волнует? Наверно теперь я отношусь к миру по-другому. Лучше? Нет. Хуже? Врядли. Просто по-другому. Это даже хорошо. Через пару минут солнце зашло за очередное облако. Стало темно и прохладно.
- Пойдем? – Майк посмотрел на меня вопросительно.
Как будто я должна разрешить. А должна? Ничего подобного. Я промолчала и положила голову ему на плечо. Он, конечно, все понял. Мне никуда не хотелось идти. В первый раз за долгое время мне было спокойно. А начавшийся дождь только помогал. Мне стало легче жить. Если отвлечься от деталей конечно. Я отвлеклась. И люди в голове притихли. Это было удивительно. Майк нес какую-то чушь про свою семью, старшего брата, любимую собаку… Я не слушала. Не то чтобы мне было все равно, просто я не вникала в его слова. Наверно это было интересно. Во всяком случае, он открылся мне. Значит доверял. Если конечно он говорит правду. А в этом я уверена. Ну процентов на девяносто. Это не мало. Шум дождя успокаивал меня еще больше, и я почти заснула на его плече. Становилось все темнее. Птицы порхали с одного дерева на другое. Майк заворожено следил за ними сквозь пелену дождя. Я не видела этого, но точно знаю, что было именно так. Интересно, что думают те, кто следит за нами с небес? Что они думают обо мне? Они думают, что я человек или знают все? Но я не мог быть такой как они. Я не могу быть лучше, чем есть. Может мне осталось жить один день? Чтобы разрушить все и умереть. Но я сижу как в банке. И из нее можно только смотреть. Меня все оставили все? Не правда. Мне больше ничего не надо? Только смотреть? Может быть. Это интересно. Но я хочу больше. Я хочу свободы. И больше ничего не надо. Но меня не отпустят, конечно. Интересно этот парк большой? Я хочу перелезть через ограду и уйти. Очень хочу. Наверно будет весело. Что подумает дядюшка? Что я совсем распустилась? Так и есть. Мне все можно.
- Знаешь, МакКей - мой дядя. – Сама не знаю, зачем сказала это.
Майки смотрел на меня удивленно и не понимающе.
- Как так? И он твой родной дядя?
- Да. Младший брат моего отца.
- Тогда почему ты тут? Разве он не должен был поселить тебя в своем доме и приглядывать за тобой?
Даже Майк понимает, что МакКей должен был поступить именно так. Мне захотелось заплакать. Я закрыла лицо руками и закусила губу.
- Прости…не плачь, пожалуйста…ведь если бы ты жила где то одна тебе было бы очень одиноко. Мне…здесь…без тебя тоже было бы одиноко. Очень.
- Спасибо тебе Майк. – Я повернула к нему лицо, убрала руки и улыбнулась. Кажется, вышло неплохо.
Просто дело в том, что мне абсолютно плевать было бы ему одиноко или нет. Да я эгоистка. Вероятно это так. Жаль. Интересно люди понимают меня? Хоть чуть-чуть…
- Майки, Майки, Майки… - Я шептала его имя как скороговорку.
Я положила лицо на стол, чтобы он не видел моих глаз. Какого черта это происходит? Я это не контролирую. Он схватил меня за руку. Он волнуется за меня. Такой обеспокоенный голос…
- Лис ты в порядке?
Я не ответила. Тебе, правда, нужно знать? Узнай. Только не спрашивай. Я не отвечу. Я никогда не вернусь домой. Я заперта в этом аду. И только мне под силу разрушить все. Но я все равно не вернусь домой. У меня нет дома. И мне просто некуда идти. Так что, пожалуй, не стоит…и надо успокоится. Этот мир не стоит моих нервов. Он вообще ничего не стоит. Когда солнце взорвется люди поймут это. Жаль слишком поздно. Для них. А мне то все равно.
- Пожалуйста, не молчи…
Я молчала. Парень с черными волосами в голове играл на гитаре.
- Ты причиняешь мне боль…скажи хоть что нибудь…
Тебе больно? Отлично. Мне нравиться это. А тебе? Постарайся получить удовольствие от этого. Ведь больше ничего в твоей жизни нет. Я думаю так. Мне надоел дождь. Я хочу, чтобы он кончился. Я хочу вернуться. Я подняла голову и посмотрела прямо в глаза Майку. Последние капли дождя барабанили по крыше беседки.
- Знаешь мне нечего тебе сказать.
Я хочу не видеть отчаянья в его глазах. Но оно затапливает все. Весь мир. Я так рада, что в беседке нет камер. Меня тошнит от них. Уровень тревоги – ноль. Успокойся дядюшка. Ты ведь ненавидишь меня сейчас, я знаю. Я уверена. Это нормально то, что я сейчас смотрю в глаза Майка и вижу там только боль и себя? Нормально когда он обнимает меня и плачет на моем плече. Нормально то что я вижу Лилуша возле дерева в парке? Это нормально. Я прошу. Только не исчезай сейчас. Докажи мне, что я ошиблась, полагая тебя тем парнем. Докажи мне, что ты существуешь, иначе моя голова взорвется. Она просто не выдержит. Постарайся не заметить отчаяния и в моих глазах, когда ты даешь мне ответ. Когда к людям приходят мысли? Ты все-таки уходишь. Остается только плакать, плакать и плакать.
Майки неожиданно берет меня за руку и говорит:
- Пойдем.
Я просто иду за ним. Как выглядит боль? Хочу посмотреть ей в лицо. Хочу убить ее. Знаю. Теперь знаю, что могу убить взглядом. И убью. Это просто. Подходим к входу. Дверь. Коридор. Главный зал. МакКей. Не смотрю на него. Майк все еще держит меня за руку. Девочка. Я думаю ей 15 лет. Она ходит в очках, а ее рыжие волосы торчат во все стороны. Она молчит. Говорит МакКей.
- Алиссия, это Глория. Твоя младшая сестра. Она приехала повидаться.
Нет он не просто ненавидит меня. Наверно он решил меня убить. Улыбка Майка. Глория протягивает ко мне руки. Если ты коснешься меня – я не прощу себе. Если ты коснешься меня – я возненавижу этот мир. Если ты коснешься меня – ты отключишь меня от питания. Так отключи меня.

Молча, кричишь о прощении
Бережешь свои сердце и душу
Пустые в темном забвении
Я стены тяжелые рушу

А вы знаете, что происходит? Я знаю. Поиск опять не дал результатов. Но она нашла меня. Номер 42 над моей палатой в клинике. Номер 42 на клочке бумаги у нее в кармане. Все еще хочу ее убить. Она сидит на моей кровати болтает ногами и ухмыляется. Маленькая рыжая дрянь. Ненавижу. Майк стоит в дверях палаты и смотрит на нее. Наверно его это умиляет. Камера в коридоре снимает, как я в это время говорю с МакКеем. Камера в палате снимает лицо Глории крупным планом. Камера у меня в голове сломалась. Почему я ненавижу родную сестру? Ведь она единственная искала меня и нашла. Она мешает. Она – помеха. Ненавижу помехи. Особенно те, которые не могу и не смогу устранить. Как ненавижу звонок чужого телефона. МакКей берет трубку. Подавись словами сволочь. Он делает озабоченное лицо и уходит. Я одна стою в коридоре. Не хочу заходить в палату. К ней. Как будто захожу к себе в голову. Я не сумасшедшая. Нет.
Какой же у нее наглый взгляд.
- Ну как ты тут, Лис? – Она имеет безграничную наглость. Даже в чем-то завидую ей. Одно мгновение. Ее взгляд. Ореховые глаза пронизали меня насквозь…я падаю через потолок в небо.
- Джек завязывай с этим.
Я сижу на полу возле окна. Это квартира моей бабушки. Маленькая но замечательная. Рядом со мной на полу сидит Джек и нагло, похотливо улыбается. Он снова под дозой. И уже не следа слез.
- С чем, милая?
- Ты знаешь, придурок.
Снова начинаю его ненавидеть.
- Знаешь, милая если бы ты относилась ко мне по-человечески, я бы может быть был бы хорошим парнем с устоявшимися моральными принципами.
Он закуривает сигарету. Уже вторая пачка за день.
- С какой стати я буду относиться к тебе по-человечески? Ты даже не знаешь, что значит быть человеком. Ты всю свою сознательную жизнь был дерьмом.
- Как грубо.
- Возможно, я бы относилась к тебе нормально, если бы ты не запирался ко мне в квартиру в четыре часа утра и не употреблял героин с пятнадцати лет.
- Если бы мне родители на шестнадцатилетние подарили квартиру я бы был рад видеть тебя там круглые сутки. И героин на меня не действует, милая.
За окном начинается ливень. В комнате нестерпимо холодно, но нам просто лень сделать над собой маленькое усилие и закрыть окно. Занавеску метало во все стороны. На бледном лице Джека капли дождя.
Я начинаю понимать, что что-то не так. Неправильно.
- А где Крис?
- В ванной. – Он делает затяжку. – Вены режет. – Лениво пускает дым в потолок.
Вскакиваю, держась за плечо Джека. Перед глазами все плывет. Я чертовски пьяна.
- Идиот.
Окно с грохотом захлопывается. Я прохожу в ванну. Крис стоит, наклонившись над умывальником и плачет. По его лицу течет подводка и тушь. Слезы маленького мальчика, который устал от жизни. Лезвие у него в руках. Едва заметные царапины на запястье. Одна мысль. Лезвие у меня в руках. Крис сползает на пол и облокачивается головой на ванну. Я стою над ним и не знаю, что мне сделать. Это уже третий раз за неделю…
- Лис!
Майк стоял прямо передо мной и тряс меня за плечи.
- Эй, прекрати Майки, я в норме…
Сажусь на кровать. Глория смотрит на меня обеспокоенно.
- Ты ведь не помнишь меня. Так?
- Не помню… - Я уставилась перед собой в пустоту. Какого черта? Я начинаю вспоминать. Теперь я понимаю МакКея. Лучше бы я никогда не знала… Лицо Криса все еще стояло у меня перед глазами. Сколько ему было? Пятнадцать? О Боже…
- Зачем ты пришла? Ты будешь только мешать мне.
- Я… я просто хотела повидаться – Теперь наглая девчонка выглядит смущенной.
- Сколько мы не виделись?
- Год… - Ее голос становился все тише.
- И через год ты решила вспомнить, что у тебя есть сестра? Извини Глория мне нечего тебе сказать.
- Неправда. Ты ведь хочешь узнать все?
- Спасибо милая, но нет. С меня достаточно.
- Да неужели?
Если она останется жива сегодня ей очень повезет.
- Ты ведь ничего не знаешь о родителях.
- И они обо мне ничего. Как видишь ничего страшного. Все счастливы. Кстати, а почему они не приехали с тобой? Похоже, им и правда плевать.
- Я не знаю где они.
- То есть как? А с кем же ты живешь? Где? Тебе же еще нет восемнадцати.
- Я живу в квартире бабушки.
Мне стало не хорошо. Возможно, вчера я бы не предала этим словам никакого значения. Но теперь… Мне действительно нужно было поговорить с ней. Это удача что она меня нашла.
- Майки, можешь оставить нас ненадолго?
Майк все это время стоявший возле двери встрепенулся.
- Конечно девушки. Болтайте. А я пойду.
Я еще минуту смотрела на дверь, в которую вышел Майк.
- Ты живешь одна?
- Нет.
- Крис и Джек живут с тобой?
- Да и не только они…
На кухне висит календарь. Восьмое октября. Телефон звонит в прихожей. Я сижу на полу и тупо пытаюсь взять себя в руки и поднять трубку. Не могу встать. Секунда. Громкая связь.
- Эй, Элис как поживаешь? – Это была Дина. Что странно даже не пьяна.
Я стала орать, что замечательно как всегда, но тут видимо всевышний сжалился надо мной и послал ангела с телефонной трубкой. В виде Роберта. Или Марка. Так и не смогла разобрать.
- Замечательно. – Проговорила я уже в трубку.
- Супер, ты не против мы сегодня с Робом зайдем?
Значит все-таки Марк. Спасибо.
- Конечно. Всегда рада вас видеть. Приходите.
- Отлично милая, до вечера!
Дина бросила трубку. Я застонала и упала набок. Мне было все равно кто, когда и зачем придет.
- Тебе не нужно так пить Алиссия. – Марк сел передо мной на колени. Он тоже был пьян. Но на этот раз меньше чем я.
Я была уже не в силах ответить ему. Я закрыла глаза руками.
- Мне плохо…
- Тише, тише… - Он убрал мои ладони с лица и придвинулся ближе. – Все будет хорошо…
В следующий миг я почувствовала, как его губы коснулись моих. Какого черта?
Он обнял меня очень крепко. Я даже не могла вздохнуть.
- Отпусти… Ты не видишь? Я не могу дышать. Ты не видишь…
Он снова поцеловал меня. На этот раз более грубо. Я почувствовала его руки у себя под майкой. Я хотела прекратить это. Меня начинало тошнить сильнее.
- Марк, Лис, чего это вы тут делаете? – Крис уже некоторое время стоял в дверях кухни и смотрел на нас. Хотела бы я тоже на это взглянуть.
Марк разжал руки и отпустил меня. Пожалуй, слишком резко. Что с ним?
- Трахаемся видишь? Присоединиться хочешь Крис? – Он протер ладонью лицо и отодвинулся.
- Эй, ребята вы под чем?
Я приложили руку ко рту, и покачала головой. Меня все еще тошнило. И я не понимала, какого черта происходит с Марком. Похоже он теряет контроль. Плохо. Ему только восемнадцать лет.
- Крис, Диана с Робертом придут вечером. У нас есть что нибудь или надо сходить…
Похоже, мое лицо приобрело странное выражение. Во всяком случае, Глория опять пялилась на меня.
- Скажи, мы с тобой нормально общались? - Надеюсь, мой голос звучит твердо.
- Ты начала вспоминать…
- Да.
Глория подошла к окну и уперлась руками на подоконник. Я тоже так делала. Когда мне было фигово.
- Ну и как тебе? – Она усмехнулась.
- Отвратительно. Ответь на вопрос.
- Да. Мы с тобой нормально общались. Хорошо.
- Ты уверена? Нет, я не сомневаюсь, просто хочу услышать правду.
- Да уверенна. Когда мы с тобой общались, все было нормально.
Что-то было не так. Я чувствовала это.
- Ты жила с родителями тогда?
- Да. Мне было всего тринадцать.
- Слушай. Не знаю почему, но знаю, что мне надо извиниться…
Сижу на подоконнике и смотрю на кровать. Я не знаю точно, но там как минимум четверо. Они похабно и нагло смеются. Похотливые твари. Я одна из вас. Дети богатых родителей. Которым все можно. Которые почувствовали вкус жизни в четырнадцать – пятнадцать лет. Гореть нам всем в аду. Наплевать. У меня в руках бокал с какой-то зажигательной дрянью. На другом конце подоконника сидит Джек и смотрит на меня обдолбанным взглядом. Больше меня ничего не интересует. Он тушит сигарету о свою ладонь. Даже не чувствует боли. Впрочем, следа тоже не осталось.
- Надо следить за Марком – когда я произнесла эти слова, то жутко удивилась. Голос как будто не мой.
- В смысле ты хочешь снимать это на камеру, милая? – Он указал взглядом на кровать. – Или может поучаствовать?
- Да пошел ты…
- О ну куда я пойду в час ночи совсем один?...
Конечно он никуда не уйдет. Потому-что я не отпущу его. Но он безгранично достал меня своими приколами и не нужными шуточками. Все равно не отпущу.
- Почему ты на меня так смотришь милая? – Он пьяно улыбнулся.
Даже в таком состоянии он был красив. Темные волосы прядями спадали на лоб и глаза. Черные тени, подводка и тушь. Ему это шло. Он нравился мне. Да. Но я его не любила. Я никого не люблю. Наверно он был бы замечательным человеком, если бы смог. Наверно он покорил бы мир своей внешностью и наглостью. А еще желанием жить. Среди нас это редкость. Мои мысли вдруг разбиваются его всхлипами. Он плачет. Снова. Мне даже нравиться это в нем. Он сочетает пафос, сарказм, чувства и наглость. Впрочем, как и я. Какой-то он в последнее время стал плаксивый. Сентиментальный.
- Это называется «меланхоличный»! – рявкает он сквозь слезы.
Он вдруг утыкается мокрым от слез лицом мне в плечо.
- Да успокойся ты… не надо сегодня больше ничего пить. И принимать. И вообще давай-ка спать ложись.
- С ними?
- Идиот. Иди на диван.
Но он конечно не пошел. Через секунду штора отварятся, и я вижу полуголого Роберта. Он однозначно что-то говорит. И по ходу мне.
- Еще раз Роб.
- Пришли к тебе Лис. Я ее впустил.
Я отодвигаюсь от Джека, который при этом недовольно ворчит, опираюсь на плечи Роберта и спускаюсь с подоконника. Иду в прихожую. Глория стоит там одна. Она полностью одета. В руке зонт. На улице дождь.
- Ну что ты стоишь то? – Пока произношу это осознаю, что сама едва стою. Хочется верить что прямо.
- Лис тебя четыре дня не было дома. Мама волнуется…
- О, не неси чушь сестренка! Родителям похрен. Я же знаю, зачем ты пришла. Так поздно. Проходи. Не стесняйся.
Смотрю на нее мутным взглядом. Она не раздеваясь проходит в комнату. Похоже, ее тошнит от них. Не удивительно.
- О это ж Глория! – Андрей протянул к ней свои огромные ручищи.
- Отстань от девчонки, сволочь! – Линда пула его и Андрей упал прямо на кровать.
Я забралась обратно на подоконник. Джек уже дрых без задних ног. Прямо на подоконнике. Я села рядом и положила его голову себе на колени.
В комнате вдруг погас свет. Или мне показалось…Зажигательная дрянь в бокале, похоже, оказалось абсентом. И не самого лучшего качества… Глория кричала в комнате…я потеряла сознание.
Я была в шоке.
- Прости…
- За что? – Глория непонимающе смотрела на меня.
- О Господи, Глория…какая же я сволочь…я никогда себе не прощу…
- Я простила тебя.
Я обняла ее. Надеюсь, вышло убедительно. Я же не актриса. Я ненавижу себя.

И этот стон и эта боль
Все ради жизни, мира, света.
Давай играй же свою роль,
Вплоть до последнего рассвета


Пустые, пустые, пустые иллюзии. Я не найду их. Нет. Я взяла у Глории адрес. Что еще нужно? Ах да… Свобода. То чего у меня уж точно не будет. Каждый день Майк подходит и спрашивает как я. Каждый день надеюсь увидеть в зрачках Майки Его отражение. Я запуталась в мыслях. Они пленили меня. Заставили измениться. Но они не заставят меня забыть. Мне нужно всего пара сотен лет чтобы все исправить. Кто торгует временем? Кто?..
Медсестра обеспокоенно смотрела на меня. Ее глаза были абсолютно круглые. Меня это забавляло.
Это был просто очередной медосмотр, чтобы выявить улучшения и ухудшения состояния больных в этом заведении. Ну, дядюшка сказал, что я должна его пройти. Без объяснения причин как обычно. Я уже привыкла.
И вот теперь эта медсестра смотрит на меня, так как будто я на ее глазах растворяюсь в воздухе. Я, было, сначала подумала, что она каким-то образом выясняла, что я не человек. Но потом я поняла, что это не возможно. Люди просто не способны на это.
Сижу возле ее стола на стуле с прямой спинкой. Все еще смотрит на меня. Вывожу ногтем узоры на джинсах. Мне нестерпимо скучно. Может она уже сделает что-нибудь? Я выбрала точку на белой стене за ее спиной и пялилась в нее. Темная точка медленно разрасталась. До размеров слона дотянет? А воздушного шара?
Ну вот она зовет дядюшку. Прекрасно. Набирает номер. Одна секунда…две…
- Мистер МакКей! Не могли бы вы зайти…да, да. Я жду.
Одна минута…две… точка больше не растет.
- В чем проблема Дина? - Я обернулась на голос. МакКей стоял на пороге кабинета. Вид, надо сказать, был у него не очень. Похоже, он давно не спал.
- Ммм… - Медсестра замялась и посмотрела на меня своими круглыми глазищами.
Нет. Даже не думай. Никуда я не уйду.
- Ну говорите же Дина, у меня куча дел!
Интересно каких…
- Мистер МакКей я наблюдаю ухудшение психологического здоровья этой пациентки. – Она опять глянула на меня.
Что?!
- Что?! – Похоже, дядюшка потрясен не меньше меня. – Через минуту в моем кабинете Дина. Мисс Фокс вы свободны.
Выбрался из ситуации. Надо сказать с честью. Даже с лицом совладать сумел. В отличие от этой медсестры, которая, похоже, шаровылупина объелась. А мне все равно. Они сами разберутся. Ведь это не мое дело, что со мной, верно?
Палата. Тут все так же. Как и должно быть. Кроме одного. Его снова нет. Я думала боль пройдет, но нет. Становится только хуже. Я потеряла его. Навсегда? Не знаю. Что он для меня? Разве что-то значил? Наверно куда больше чем я думаю…
Скрип двери. Майк.
- Привет… - Он проходит в мою палату, и садиться на кровать. Понимаю, что мне неприятно видеть его. Хочу, чтобы он ушел. Сейчас.
- Майки… - Но я не прошу его уйти. Просто сажусь рядом с ним. Позволяю ему смотреть на меня тем же пристальным взглядом, который меня так бесит. Даже позволяю ему взять меня за руку. Как же мне паршиво. Я разочаровалась в себе. Разочаровала себя. Не он лицемер. Я.
- Ты чего, Лис? Нужно что-нибудь? – Он все еще смотрел на меня.
Если бы он не был таким самостоятельным и заботливым, я бы возненавидела его. Клянусь. Но я просто не могу. Он нужен мне. Может просто для того чтобы я использовала его. Пользовалась им. Его заботой. Порой меня тошнит от себя. Но это быстро проходит. К счастью.
Просто смотрю на него и улыбаюсь. А он счастлив. А я?
Нет уж. Знаешь, Майки нет. Просто нет. Я так решила. Уходи. Если я не прогоню тебя, моя совесть начнет обгрызать мои нервы. Поэтому просто убирайся.
Жаль, что ты не слышишь.
Жаль, что не смогу произнести это.
Но совсем не жаль тебя.
- Знаешь, я хочу найти своих родителей…друзей детства. Но я совершенно не знаю, как сделать это Майки. МакКей наблюдает за мной. За каждым моим шагом.
Это почти, правда.
- Может, я могу помочь? Давай я помогу тебе найти их? Я, правда, хочу помочь.
Ну что же.
Эй, совесть, где ты?
Начинай.
Я хочу посмотреть на себя со стороны. Наверно на моем лице торжествующая улыбка.
- Правда, Майки?
- Да конечно. За мной почти не присматривают, я договорился с лечащим врачом. Мне неприятно внимание…
Меня тошнит.
От того что я делаю.
С Майком.
Теперь он мое оружие.
- О, спасибо тебе большое Майки…ты, правда, меня очень выручишь.
Я наклоняюсь и касаюсь губами его щеки.
Дрянь.
Ненавижу себя.
По-настоящему схожу с ума?
Возможно.
Только через, чур, медленно.
- Мне просто будет приятно помочь тебе.
Разумеется.
У меня просто ужасно болит голова.
- Знаешь Майки, спасибо тебе, я потом сообщу тебе, как ты сможешь мне помочь.
Что нужно сделать.
Беда в том, что я сама пока не знаю, что мне надо сделать.
Он уходит.
Уже ушел. Теперь я могу снять маску и перестать улыбаться.
Падаю лицом в подушку. Муки совести. Ни черта подобного.
Просто у меня под подушкой лежит бумажка, которую дала мне Глория. С именами и фамилиями. И Майк найдет их. И мне плевать как.
Я пишу: мне больно.
Я пишу: оставь меня.
Я пишу: убегай прочь, если хочешь жить.
Карандаш выпадает из моих слабых пальцев. Кто то на другой стороне жизни молиться, любит, читает книгу, разбивает лицо приятелю…а я гнию в этом дерьме которое сама и создала.
Мне жаль. Возможно. Просто ужасно болит голова.
Хочу увидеть небо. И мир без людей. Разве я не заслужила хоть маленький подарок?
Хоть не много сочувствия…
Люди в голове. О нет, они никуда не делись. Они все еще там. Они и не заметили, что девчонка смылась. На самом деле им плевать. Парень выходит на балкон и смотрит вниз. Там скотобойня. Там им всем и место. Пахнет смертью и тухлым мясом. Парень курит и вдыхает вместе с дымом этот воздух. Он кричит что-то в темноту. Появляется второй. Они тихо разговаривают. Их голоса кажутся мне ужасно знакомыми. Они живут вместе. Первый парень исписал стены стихи. Уверена, второй даже не заметил этого.
Интересно у меня получиться? Должно получиться.
Выхожу из палаты и иду в комнату Майка. Голова раскалывается от боли. Бумажка у меня в руке.
Стою перед его дверью.
Знаю, что его нет в палате.
Бросаю бумажку на пол и заталкиваю под дверь ногой.
Он поймет, что надо сделать.
И сделает.
Я не хочу принимать болеутоляющее. Будет легче? Не знаю. Не мне.
Возвращаюсь в свою палату. Знаю лучше выбросить из головы все мысли. Тогда она не будет так болеть. Ложусь на кровать. Прямо передо мной улица. Светит солнце, и ходят люди. Они счастливы. Абсолютно все из них. Они не о чем не думают. Светофор. Рядом возле перехода стоит парень. За руку со своей галлюцинацией. Что-то говорит ей. Она не слышит. Или не может разобрать слов из за шума машин. Он смотрит на нее и ждет ответа. Она просто кивает головой и сильнее сжимает его руку. Он все еще смотрит на нее и ждет, что она ответит. Она мило улыбается и молчит. Парень отворачивается.
Встаю с кровати.
Совесть уже не гложет меня.
Ей уже все равно.
Теперь я знаю кое-что новое.
Увидела это в отражении глаз того парня.
Он вернулся.
Я счастлива?
Не знаю.
А должна?
- А знаешь Лис, что в людях плохо? – Он у меня за спиной. Я уже точно, где то слышала этот голос. Но это не его голос. Наверное.– Они смертны, Лис.
- А знаешь что самое плохое? – Я молчу. Мне просто страшно. Я не могу пошевелиться. И не могу понять, кому принадлежит этот голос – Люди внезапно смертны.
Удар по голове. Что – то теплое струиться по шее и спине. Но не больно. Противно. Мерзкая тьма окутала меня со всех сторон. Но я жива. Я еще жива. Мне просто надо проснуться. Это просто. Открыть глаза. Снова. Смотреть на суету. На людей. Может лучше смотреть в глаза смерти? Проще… не так больно.
Открываю глаза. Это не моя палата. Это даже не лечебница.
Комната.
Два парня стоят надо мной.
Дешевые обои исписаны стихами.
Пахнет смертью и тухлым мясом.
Вы должно быть шутите.

Призраки, призраки прошлого
Стучат, приближаясь к тебе.
Последняя дверь налево
И все бушует в огне.

- Вы должно быть шутите?
Два парня стояли надо мной. Я лежала на узкой кровати в маленькой грязной комнатке. Бывала тут раньше. Ну и что с того?
Тишина.
- Какого черта я тут делаю?
Парни обмениваются уставшими взглядами.
Тишина.

Небо холодное, синее.
Руки уставшие сильные.
Наша судьба искалечена,
Теперь наша жизнь засекречена.
Утро как свет, как страдание
Наш новый вид наказания.
Слезы тяжелые, гадкие
Капают снова украдкой.
Люди как звери жестокие,
Звери как мы одинокие.
Тишина как стрела смертельная.
Похоже, палата будет отдельная.
Солнце кричит, ухмыляется
Дальше от нас отдаляется.
Плита большая, разбитая
Наглость ни чем не прикрытая.
Струны холодные, рваные
Ненависть чувство поганое.
Стены пустые и белые
На них пустота обгорелая
А мы глупые, ничтожные
Ищем спасенье возможное.
Сердце страдает и плачет
Любовь - новый вид неудачи.

На стене. Эти строки врезаются в сознание. Парень с черными волосами до плеч смотрит на меня с отвращением. Как будто у меня нет глаза или три руки. Я абсолютно не понимаю, что происходит. Похоже, я окончательно запуталась.
- Мы можем помочь? – Полный парень невысокого роста со светлыми волосами смотрит на своего худого и темноволосого собеседника.
- Нет, Стив.
- Но Дже…
- Нет.
- Извините, я не понимаю – Я беру себя в руки и собираюсь участвовать в их разговоре. – Какого черта я делаю в вашем доме? Я только что была в лечебнице, а потом…
- Что потом Алиссия? – Парень с черными волосами сверлит меня взглядом. Я вижу, как в темноте поблескивают его глаза.
- Я не знаю. – Меня начинает это злить. – Я оказалась тут.
Меня взбесило еще больше, что этот парень знал мое имя.
- Очень драматично.
Пафосный подонок.
Парень, которого звали Стив, смотрел на меня с состраданием.
Парень, которого звали Дже, повесил старую сумку на плечо и отвернулся.
- Нам пора Стив.
- Дже она умрет тут.
- Не фига подобного. Она сама во всем виновата. Если она не такое дерьмо, она выживет.
- Как ты можешь…
- Могу, как видишь.
Я до сих пор не понимаю где я. Мне хочется удариться в истерику и колотить кулаками стены.
Но я этого не делаю.
Замечаю только что Стив в светлой майке и все руки у него покрыты татуировками.
Похоже, я забыла что-то. Чувство. Ах да…удивление?
Привыкание…
К черту все.
К черту мир.
Что может быть хуже смерти?
Смерть близких.
Мне несказанно повезло - у меня нет близких.
Смерть высшая мера?
Да.
Похоже теперь так.
Тогда какого черта я еще жива?
Ну же убейте меня. Надоело мучиться…
Черта с два. Они просто уходят. Подонки. Может, я сплю? Да точно просто сон. Не более. Просто надо сделать над собой усилие и проснуться. Особенно если учесть что голова у меня совершенно не болит, и там нет даже намека на рану. Все это у меня в голове. А не снаружи. Маленькое усилие. Ну же.
- Здравствуй принцесса.
Я уже боюсь обернуться. Чувствую себя как Алиса в Стране Чудес. Только хуже. Алиса в плену своего сна. Алиса в плену собственных страхов. Собственного бреда. Это так. Когда меня никто не слушает. Когда человека сидящего рядом со мной не существует. Так же как не существует двух парней – гомосексуалистов. Так же как не существует этого места, этой комнаты. Похоже они дали мне не те таблетки.
- Ты не хочешь говорить со мной? – Голос звучит слегка обижено.
Господи, какая я дура. Переоценила все. Все свои способности. Я – тупица. Но ведь никогда не поздно верно? Чтобы заново все создать. А потом разрушить. Но у меня нет права на второй шанс. Просто нет. Даже если бы он был, я бы не воспользовалась им. Не смогла бы. Но я просто не привыкла проигрывать. Меня тошнит от себя. Я не имею права на такие мысли.
- Принцесса! Поговори со мной!
Сотрите мне память. Иначе я все время буду думать только о себе. Я эгоистка, каких поискать. Я не умею радоваться за других. Только завидовать. Сейчас я не отвечу этому человеку, а потом буду жалеть об этом. Я оттолкну его. А потом раскаюсь. Но второго шанса у меня уже не будет. Собственно говоря, и первого тоже не было. Это была иллюзия. Счастья. Необходимости. Незащищенности. Теперь все пропало. Но я помню. И поэтому прошу, сотрите мне память. Сотрите память о том, что я сделала. Сотрите память о предательстве. Об обиде. О лжи. Обо мне. Прошу. Если бы я могла я сама бы сделала, это уверяю вас. Но я не могу. Я ничтожество.
Парень сзади заткнулся. Я так и не видела его. Не уверена что он вообще был. Что он существует.
Чувствую его руку у себя на плече. И еще одно чувство. Я сейчас упаду в обморок и плевать мне на все. И на вас и на себя. И на то, что будет потом.
Черта с два.
Я заметила.
Могла бы просто поговорить со мной.
Не тебе решать.
Лис.
Брайан.
Забери меня отсюда.
Не могу, ты же знаешь. Только ты сама способна на это.
Что произошло?
Ты запуталась. Не знаешь, чего хочешь. Не знаешь, куда идти дальше. Заблудилась в своих планах.
Это не правда.
Будь так добра, не лги хотя бы себе.
Я знаю, что мне делать.
Тогда какого черта ты сидишь тут? В плену собственного разума. Хотя пардон. Неразумия.
Я не знаю как.
Это твои проблемы.
Верно. И вали из моей головы Брайан!
Как тебе будет угодно, принцесса.
У меня ощущение как будто я только что пробежала стометровку. И как будто только что разговаривала с клоуном. Ненавижу клоунов. Но на самом деле я только что разговаривала с собой. Верно?
У меня появилось странное ощущение. Как будто я одновременно стою у окна в своей палате и сижу на кровати в грязной комнатке неизвестно где. Я тряхнула головой и ощущение пропало. Я снова просто в грязной комнатке.
Мне вдруг стало страшно. Просто страшно. Понимаете как это? Когда вокруг тебя пустота, темнота, тишина…пахнет смертью. А ты знаешь, что умереть не сможешь. При всем желании. Просто не получиться. Пелена перед глазами. Липкая слякоть в голове. Люди погрязли в болоте. По колено. Ушли в грязную воду с головой. Пожалуй, надо спасти их. Но мне как, то по фиг. Они – не моя забота. Так ведь? Или нет. Я в собственной голове верно? Или все же нет? Я не могу разобраться. И нет желания. Просто сижу на кровати и смотрю в потолок.
Мне больше не страшно.
Даже весьма удобно. Скучно. И что же? С кем не бывает? Интересно может все-таки это сон…
- Принцесса… - Чей-то голос звал меня из за спины.
Это не Брайан. Точно. Или это с самого начала был не Брайан. Или все же…тогда какого черта?
Мне было даже не любопытно кто это. Просто страшно. У меня нет права боятся. Я его уже использовала.
Тогда я нашла в себе силы и обернулась.
Было довольно темно, но я разглядела его.
И, черт возьми, лучше бы я не оборачивалась.
- Джек? – Я встала с кровати. Зря. Ноги не держали меня.
- Привет принцесса! – Интонация его голоса не менялась. Мне показалось это странным. Я подошла ближе.
- Джек что ты тут делаешь? – Я задала ему этот вопрос и подумала: а где здесь и что я сама тут делаю?
Мне не терпелось узнать, что происходит. Не было времени на любезности.
- Джек ты знаешь, где мы?
Я подошла еще ближе. В комнате горел ночник. В его теплом желто-оранжевом цвете я видела Джека. Точнее я видела то, что хотели выдать за Джека. То, что возможно когда, то было им. очень похожее на Джека. Но не то. Не он.
Он сидел на тонком резном стуле, так что спинка была у него между ног. Он обнимал ее своими руками. Руками, которые неумело сшил кукольник-такседермист. Используя далеко не самую лучшую ткань. Она вся была разноцветная. И разноразмерная. Большие и маленькие лоскутки. Белые и желтые. Красные и серые. Виднелись грубые швы. Мне казалось местами в эти руки вшита живая кожа… Пальцы были неестественно толстыми и длинными . На руках лежала его голова. Светлый овал в обрамлении темных волос. Огромные голубые глаза. Как пуговицы. Только вот глаза были настоящими. Он улыбался. Большой шов проходил от одного края лица к другому. Ужасная неподвижность черт. И только глаза живые. Только они двигались. Только они говорили. Просили. Умоляли. Отталкивали.
Я просто стояла и смотрела на него. Молча. Да и что я могла сказать?
Происходящее походило на кошмарный сон не иначе. Или что-то вроде действия наркотика. Словно меня накачали ЛСД.
Голубые глаза Джека просверливали меня насквозь. Он обвинял меня. И я даже не знаю в чем. Глаза винили. В том, что я стою перед ним живая и здоровая, а он просто грязный мертвый мешок. Я жалела его. Наверно. Где-то.
Он винил меня в то, что я лучше его. Только в этом.
Разве я виновата в том, что с ним случилось? Разве это моя вина?
Глаза говорили: нет.
Но я чувствовала свою вину. Еще и за то, что не смогу помочь ему.
- Принцесса! – Я вздрогнула. Уже забыла, что он может разговаривать. Его рот практически не открылся при этом слове.
Я отошла обратно к кровати и села. Просто для того чтобы не видеть его.
- У меня есть послание для тебя!
У него был звонкий голос. Почти такой же, как у настоящего. Настоящего Джека.
- Какое? – Я пытаюсь сделать каменное лицо. Знаю, он видит меня.
- Прости меня.
Я шепчу. Прости меня.
- Прости за то, что я уже сделал. И за то, что собираюсь не делать никогда.
- Что?
- Прости меня.
Я быстро встала с кровати. Слишком быстро. Голова начала кружиться.
У меня становиться мутно перед глазами. Все тает. Через секунду исчезнет.
Тишина.
Я не открою глаза. Нет. И не проси. Мне страшно.
- Лис?
Заткнись и уйди. Дай же умереть спокойно.
- Лис очнись!
Я же попросила. Не хочется повторять.
- Ну Лис пожалуйста!
И я не в обмороке идиот.
- Доктор МакКей она не может очнуться…
- Что?!
Похоже, я все-таки смогла очнуться. Джека больше не было. Майк стоял рядом и держал меня за руку. В дальнем конце изолятора маячил дядюшка. За окном силуэт Лилу. Мой вопль отдавался эхом в моих собственных ушах.

Ну, кто же тебе не дает успокоиться?
Даже сквозь сон кто-то гонится, гонится.
Может тебе опять нездоровится?
Это твоя некстати - бессонница…

И я снова здесь. И еще тут доктор, и кучка психов. Я так рада, что Майки пришел. Нет, это не какой то ужасный эксперимент, которые обычно ставят на психах. Просто еще одна групповая терапия, на которую меня вынудили прийти. Я так рада, что Майки здесь. Оказывается он все время ходил.
Погода сегодня странная…
Я смотрю за окно, надеясь увидеть Его там.
Лилуш. Сколько времени прошло. Сколько времени прошло с того момента? Когда ты оставил меня. Мне было так странно видеть его рядом с собой. А теперь так странно, что его нет…
Говорю себе что привыкну. Вру, конечно. Но как иначе?
Какой-то псих падает со стула. Сначала я подумала - он умирает. Пусть. даже не знала его имени. Ну и что?
Потом доктор поднял его. Он просто вообразил себя падающей звездой. Нет, ну что вы как же я могла подумать о смерти. Звезды же не умирают.
Впрочем, плевать. Мне сказали прийти и я здесь. Ненадолго. Всего на час.
Доктор задает вопрос. Пациент отвечает. Как все просто. Примитивно.
Хочу, чтобы он спросил Майка, что он чувствует ко мне. Знаю это в моих силах. Теперь. Но я не сделаю этого. Нет, не то чтобы меня волновало, то, что при этом почувствует доктор или Майк. Я представила то, что я при этом почувствую. Мне не понравилось. Знаете иногда лучше оставаться в неведении. Так легче.
Доктор спрашивает у Майка как ему здесь, нашел ли он друзей, нравиться или нет. Если ему нравиться в психушке, то он точно псих.
Он говорит что-то незнакомому доктору и кивает мне. Я заставляю себя улыбнуться. Наверно Майк считает меня своим другом. Извините, а что это? Возможно, когда то у меня были друзья. Но я даже не помню, что означает это слово. Ненависть, предательство, ложь – вот мои спутники. Дружба из другого мира.
Доктор добрался до меня. Черт. Как не вовремя. Он задаст мне всего пару вопросов. И все.
Он задает это вопрос именно сейчас. Потому что сейчас уже поздно и ничего не изменишь. Он спрашивает:
- Все ли было правильно? Уверена, что сделала в своей жизни то, что хотела сделать? Уверена, что ничего не хочешь изменить?
Он задает эти вопросы только для того чтобы посмотреть на мою реакцию. Ведь каждый человек что-то хочет изменить в своей жизни. Люди хотят вернуться назад и кое-что поменять. Будь то признание в любви или открытка, которую забыл послать бабушке, чтобы поздравить с Рождеством. Им кажется это важно. Конечно, это важно. Конечно, мне хочется много чего поменять в жизни. Особенно если у меня амнезия.
Он еще может много чего спросить. И я отвечу:
- Да, конечно.
Я отвечу:
- Разумеется.
А вообще-то я просто не услышу вопроса. И мне будет все равно.
Майк берет меня за руку и улыбается. Своей странной вымученной улыбкой. А рука у него неожиданно теплая и мягкая.
Мне так хочется сказать: «Как же я рада Майки, что ты рядом. Как же я рада!»
Но я молчу. Я просто хочу, чтобы он увидел все на моем лице.
Я прижимаюсь носом к его щеке, просто касаясь губами скулы.
Я так надеюсь, что он поймет.
Но его взгляд…такой странный. Он прожигает меня насквозь. Он причиняет такую боль, что я отодвигаюсь от него, а врачи смотрят обеспокоенно.
Я хочу спросить: «Что с тобой?»
Хочу, чтобы ты прочитал все мое волнение на моем лице.
Но ты только смеешься. Таким смехом…в нем ненависть, злоба и месть.
Я вижу, как у тебя сжаты губы, как мерзок взгляд.
Я не могу смотреть никуда, кроме твоих зрачков, в которых пульсирует неживое, застывшее презрение.
Я пугаюсь тебя, твоих глаз, твоего вида, настолько, что еле сдерживаюсь, чтобы не закричать.
И я не понимаю, кому можно верить, а кому нет. Не могу понять кто настоящий, а кто вымысел.
Иногда мне кажется, в Майке есть что-то такое чего мне никогда не понять. Словно какая-то внутренняя борьба, в которой никогда не будет победителя. Возможно, это относиться к причине его появления здесь непосредственно рядом со мной. Я не знаю.
Но я забываю об этом сразу, же, как только он снова улыбается и его взгляд теплеет. И я опять рада. И я опять беспомощна.
-Я так рад…
Его голос дрожит. Он прижимается к моему плечу губами. Мне кажется, он просто прячет слезы.
Я отчаянно, судорожно думаю.
Как же так вышло?
Как так вышло что он здесь рядом со мной? Я же все еще ненавижу всех их. И если честно мне сейчас лучше просто убраться, куда нибудь подальше. Чтобы не видеть и не слышать. Просто чтобы забыть.
Господи как же мне страшно! Просто страшно быть здесь рядом с тобой. Просто страшно от того что я ненавижу тебя, а ты меня любишь. Но все это не важно. Я просто с тобой. Я просто рядом. И ты даже не представляешь, как я счастлива.
Ты говоришь что-то, а я все еще не могу понять смысла. Слова не нужны мне.
Ведь я не говорю с тобой о том, что волнует меня. Я не говорю с тобой о Нем. И нет, знаешь мне совершенно не интересно, куда он пропал. Мне совершенно не интересно, что с ним, жив ли он.
Ты продолжаешь что-то шептать мне в шею и в твоем голосе смех сквозь слезы. Ты умеешь удивляться и радоваться мелочам. А мой мир прогнил. Там нет тебе места.
Групповая терапия давно кончилась, а мы все еще сидим на своих неудобных жестких стульях.
Врачи не прогоняют нас и я так рада этому. Страшно подумать сейчас – оставить тебя. Не потому что я боюсь за тебя. Просто потому, что ты нужен мне. Я еще не знаю зачем. Возможно, никогда не узнаю. Наверно просто я не хочу знать.
Я засну, сегодня сном смертельно больной, и мне приснятся стаи мотыльков у старой лампочки, твои руки у меня на щеках, яркие обертки конфет, осыпающиеся на пол. Мне присниться, как по твоему смертельно бледному лицу растекается теплая кровь, мерцая в электрическом свете. Мне приснятся разбитые стекла в старом автобусе, ветер, гуляющий по пустым улицам. Мне присниться праздник в чужом городе, толпы людей у храма. Еще мне присниться Лилуш. Сотканный из струек тончайшего разноцветного дыма. С черными крыльями и печатью ненависти в глазах темно-орехового цвета. Мне присниться сон ангела, в котором я умираю.
Знаю ведь у тебя бессонница. Тени у мерцающей лампы по ночам носятся, носятся…
Странно и страшно, что я все еще жду Его. Что я все еще верю в Него. И совсем не думаю о твоей такой нелепой бессоннице.
Хочу сказать тебе – досчитай до ста, если не можешь заснуть. Считай овец, коров, баранов. Я говорю тебе это, не потому что это поможет. А только потому, что мне действительно плевать как там протекает твоя жизнь, если она не касается меня. Поэтому мне плевать на твою бессонницу.
Здесь все так странно. Ты никогда не думал? Столько разных глупых людей. Врачи ничем не отличаются от пациентов. У тех и у других одинаково пустые жизни. Одинаково серые дни. Одни бессмысленно постоянно лечат других…
Но вообще-то я хочу отвлечься. Казалось бы, что может быть проще? Не о чем не думать. Просто выкинуть все мысли из головы. И тогда там появятся они. А Глория…просто сбежала. Маленькая дрянь. В моей голове…просто кучи мусора. Просто свалка.
А ты никогда не думал о дне, когда ты выберешься отсюда? Когда тебя ВЫЛЕЧАТ? Наверно за тобой приедут родители в дорогой машине, и мамаша будет рыдать от счастья. Заберут тебя в какой-нибудь огромный особняк за городом и будут холить и лелеять…
Не знаю, почему я вдруг подумала об этом. Наверно потому что мои родители никогда не приедут за мной. Наверно потому что у меня никого нет. Кроме Глории и дядюшки…ах да еще Лилуш. Не знаю кто он мне. Вообще не знаю, кто он если разобраться. Но знаю одно. Он со мной.
Мне страшно говорить об этом. О моей жизни. Если честно мне страшно думать об этом. О том, что было со мной в прошлом и что будет в будущем. Нет, я вовсе не живу настоящим, как сказали бы многие. Я живу в страхе перед прошлым и будущим. Каждый раз, когда я думаю об этом, по телу проходят волны противной дрожи. Меня начинает тошнить чуть ли не до рвоты. Что это значит? Только то, что я ненавижу свою жизнь.
Было бы прекрасно, если бы ты понял все с одного взгляда. Просто прочел всю мою жизнь в моих глазах. Знаешь…я никогда тебе не говорила…я так хочу, чтобы вместо тебя сейчас держал меня за руку Лилуш. Я так хочу видеть свое отражение в его больших глазах. Мне так неловко. Неприятное ощущение. Я не скажу тебе.
Я отпустила его руку и пошла к себе в палату. Он что-то кричал мне в след. Я не хотела слушать. Я хотела исчезнуть. Я не могу больше терпеть. Лучше убей меня.

Даруя веру не верящим,
Еле держась, на грани.
Если ты стал убивающим,
Я ускользающей стану.

Руки. Руки выдают тебя. Длинные тонкие пальцы. Грубая кожа на подушечках пальцев. Нежные прикосновения.
И глаза. Да еще глаза. Светло-карие. Твой взгляд. Что это? Сострадание? Мне не нужна твоя жалость.
Мы сидим за одним столом. Моим столом. Ты напротив меня Майки. И знаешь, я позволяю тебе это, только надеясь, что в следующие десять секунд ты сообщишь мне всю информацию. Не позднее.
Я ждала достаточно долго, я думаю. У него было время. Ведь я даже не давила на него. Он все сделал сам.
Знаете человеку для счастья надо не много. Мировое господство и чего-нибудь покушать. Мне будет достаточно Мирового господства. То есть не в том примитивном смысле, что вы подумали сейчас. Мне просто нужна сила позволяющая стереть всех подонков с лица земли. Неужели я так много прошу? Просто не хочу жить в нужнике. И порой я ненавижу людей. Они гадят. А потом умирают. А нам остается убирать. И жить. Не так паршиво в конечном итоге. Конечно, интересно по какому принципу будет проходить отбор. Мне и самой интересно. Но уверена я решу. Мы решим. Так ведь Майки?
- Лис ты просила меня кое – что сделать…
Так что же, Майки, что…говори уже…
- Просила найти твоих друзей…
Какого черта ты медлишь идиот?! Меня начинало это злить. Я просто ненавижу ждать.
- Я их нашел Лис…всех до одного нашел…
Что за?..
У Майка на лице было такое выражение…ну вы знаете как у вдов на похоронах?
- Они погибли Лис. Все они. Умерли.
Нет мыслей. Просто нет. Отчужденно смотрю на руку Майка, протягивающую мне газетный лист.
Невидящим взглядом смотрю в его ореховые глаза. Из его зрачков мне машет Он. К черту все. Это уже слишком.
Читаю газету: «Массовое самоубийство подростков…»
А не пойти бы вам?..
Читаю дальше: «…случившееся больше года назад...»
Смешно.
И что значит при невыясненных обстоятельствах?
Список фамилий. Имена. Черт. Фотографий нет…
Десять человек. Теперь, похоже, все встало на свои места.
То есть…они же умерли верно? Хотя Брайан утверждал, что это не возможно, но…
Так ли это?
Что передозировка наркотиков не поможет? Им помогла же. Но все не так просто конечно.
Мне нужно ничтожно мало. Доступ в интернет. Я хочу увидеть фотографии.
Тут написано: подростки в возрасте от тринадцати до двадцати пяти лет совершили массовое самоубийство на площади Звезды. Дальше дата. Еще написано - сектанты. Чушь и чушь.
Имена:
Андрей Филин – 23 года
Дина Кресер – 20 лет
Роберт Лаймонд – 19 лет
Валентина Стефан – 22 года
Марк Чехов – 25 лет
Крис Энджел – 15 лет
Джек Андерсен – 19 лет
Питер Рик – 13 лет
Роза Блэк – 25 лет
Джерард Саммерс – 23 года
Я посмотрела на Майка. Наверно я все еще чего-то не понимаю. Он придвинул к себе газетный лист.
- А это – он указал на последнее имя в списке – мой старший брат.
Я смотрела на него стеклянными глазами. Мне на секунду показалось, что все это ложь что они сговорились, что Глория дала мне не те имена, Майк нашел не тех людей и еще что-то не понятное с его братом…
Впрочем, это продолжалось всего секунду.
Секунда слабости.
Я странно не ощущала горечь утраты. Словно я никогда не знала этих людей. Словно это было в прошлой жизни. Так оно и было наверно.
Пафосная скотина. Пафосная.
А что я должна чувствовать? Похоже они все-таки дали мне не те таблетки…
Я положила газету. И что теперь? Что мне теперь делать? Идти на людей с вилами? Какая же чушь в голову лезет…

Сколько угодно названий…
Знаете, тьма сгущается…
Кучка людей без оправданий
Как это все называется?
Скрепленные болью страданий
Тело на части разрывается
Так много жестоких желаний
И в кого же мы превращаемся?
Глаза закрой – мы на грани
Не жалко своих стремлений?
А бога вы вспоминали?
Ведь он никогда не был гением…

- Уверена, что хочешь это дописать?
Я посмотрела на стол. Я писала карандашом прямо по газетному листу. То есть не я писала. Нет. Это он писал. Парень с черными волосами до плеч в моей голове. Он писал это в своей комнате. На своей стене. Не я…
Майк передо мной больше не сидел. В кафетерии вообще никого не было. Кроме меня. И Его рука у меня на плече.
Он сел передо мной. Просто сел и теперь смотрел на меня. Так тихо тепло и добро. Словно не было этого месяца. Словно не было крыши и падения. Сложил на столе тонкие кисти обтянутые черной кожей.
Не изменился. Только он один не изменился.
Я не хотела говорить. Просто сидеть и смотреть на него. Или мимо него. Или сквозь. Главное что он был тут и смотрел на меня. Лилуш.
Ненавижу тебя сволочь.
- Не надо Лис. Не стоит.
Я смотрела на него глазами полными отчаяния. Я не видела свой взгляд, но оно так и было. Уверена.
- Ты не сможешь помешать мне… - Я сама едва слышала себя.
- Мне и не придется.
Он склонил голову на бок. Его темные глаза…в них было все. И даже больше.
Ответ в том, что ответа нет.
- Я и без них справлюсь.
- Я не сомневаюсь в тебе. Просто не надо. Ты говорила, что сделаешь все, что я скажу.
- А ты говорил, что будешь всегда со мной.
- Лис… я всегда с тобой.
Он накрыл мою руку своей. У меня было странное ощущение. Словно я дома. Словно больше мне ничего не нужно и никогда не понадобиться. Он это делал со мной. Так жестоко. Он не замечал…
Это честно? Разве? То, что ты делаешь со мной. Просто лишаешь меня воли. Это честно?!
Нет. Я не хочу так. Я не могу так. Это не моя дорога. Я не буду в тени пока твари живы. Ты не остановишь меня. Ничто не остановит. Тебе жалко их? Убийц, насильников, воров? Всех их?!
Да мы сумеем лучше…я обещаю.
- Лис, остановись пока не поздно.
Не смотри на меня умоляющим взглядом. Я не отступлю. Я уже все давно за себя решила.
- А ты решай за себя.
Я встала из за стола и хотела просто уйти. Но я не могла оторвать глаз от него. Он привязал меня к себе. Убивающий взгляд. Теплый. Милый. Нежный. Калечащий…
Знаешь, чего ты достоин?
Мира? Свободы? Смерти? А скажи мне, чего я достойна? Жизни? Заключения? Войны? И на вопрос «почему?» у тебя нет ответа. Только полный жалости взгляд. Только глаза полные смирения. Ненавижу. Я отвернулась от Лилуша. Мне стало легче. Правда.
- Борись… - Я прошептала это слово, глядя в пустоту перед собой.
- Прости, я не расслышал… - Он поднялся со стула позади меня.
- Борись.
- Лис, я…
- Борись, черт возьми! Ты просто слабый ублюдок! Я не такая как ты ясно?! Ты никогда не сделаешь меня такой! Если ты сдался просто отойди в сторону! Не смей утягивать меня за собой! Если тебе стыдно просто заткнись, а не болтай, какая я бесчувственная дрянь и насколько я не права! Меня тошнит от тебя! Зачем ты вернулся?! Зачем?! Подлить масла в огонь? Я не могу тебя прогнать, но ты можешь уйти сам. Теперь навсегда. Сделай это!
Я была уверена, что после этих слов он исчезнет навсегда. Но я опять ошиблась. Он не исчез.
- Я не могу. Я не могу бороться. Не получается. Борьба приносит лишь страдания. Я хочу огородить тебя от этого.
Похоже, он просто издевается.
- Нет, Лис ты просто не понимаешь. Борьба не даст результата, как не старайся. Ты можешь даже умереть, ничего не изменится.
- И они решили умереть?
- Похоже на то.
- Чтобы доказать что? Что мир ничего не стоит?
- Я не знаю. И не узнаю.
- Ошибаешься.
- Нет Лис, это ты ошибаешься! Ты ничего не сделаешь. Только положишь еще одну жизнь во имя глупой цели! Свою жизнь. Я не позволю.
Он обошел стол и обнял меня. Глядя в мои глаза, он проговорил:
- Ты не умрешь.
- Не тебе решать.
Знаю, взгляд у меня был отрешенный.
Направляясь в свою палату, я думала: «ответ в том, что ответа нет…»
- Лис ответ в том, что ответа нет! – Лилуш прокричал сзади.
Я оглянулась ему через плечо. Он все понял. Ответа действительно нет. И не надо.

Пустота, отчаянье, трусость
Что ты выберешь, что пожелаешь?
И опять я сорвусь на грубость…
Ну а ты…просто опять исчезаешь.

У вас было ощущение: днем прекрасное настроение и тебе весело и хорошо, а к вечеру ты сдуваешься как воздушный шарик? Или может быть, это просто подействовали таблетки, которые они мне дали.
Проснулась вечером в своей палате. Медленно прихожу в себя и осознаю, что я не ела уже часов тридцать. А на групповую терапию не ходила уже наверно недели две. Впрочем, не ощущаю потребности, как в первом, так и во втором. Зато таблетки принимаю исправно. Наверно дядюшка гордиться мной.
Мне снилось, что Фрэнки учил меня рисовать. Это было довольно интересно только он все время хотел, чтобы я сделала чистый желтый цвет. У меня не получалось цвет все время выходил грязный. Он не кричал на меня, а только расстраивался что я такая неумелая. Надо бы поговорить с мальчиком. Давно я с ним не разговаривала.
В кафетерии снова никого. Это к лучшему наверно. Только Том исправно стоит на своем посту. Темно то как…
- Алиссия вам лучше вернуться в палату.
Я сидела за своим столом, а Том навис надо мной как скала. Черная такая…ну как обрыв над морем знаете?
- А в чем проблема? – Если честно я искренне не понимала, почему он меня выгоняет.
- Мистер МакКей запретил пациентам ночью выходить из палаты.
Ах, ночью…поэтому так темно выходит?
- Конечно Том. Я понимаю. Просто посижу тут чуть-чуть ладно?
- Мисс Фокс разрешите проводить вас до вашей палаты.
Хорошо сказал. Железным таким голосом. Когда говорят таким, голосом понимаешь, что у тебя нет выбора. Хотя его вообще в принципе нет. Но сейчас особенно.
- Нет, Том я сама. Спасибо.

На крыше было тепло и ветрено. А еще тут был Он. Ну чему удивляться…
Дождь. Весьма кстати.
- Зачем ты пришла Лис? – Он опять стоял на карнизе и чуть обернулся, чтобы посмотреть на меня.
- Ты думаешь, я к тебе пришла? – Я села возле двери под козырьком. Дождь тяжелыми каплями барабанил по нему.
- Ты приходишь сюда, когда тебе одиноко…
- Знаешь, не следует читать меня как книгу.
- Конечно. Извини.
- А ты ничего не хочешь объяснить случайно, а Лилуш?
- Что ты имеешь в виду? – Он опять оглянулся.
Железное спокойствие. Стоит на краю пропасти и мелет чушь.
- Ладно, забудь. Просто мне действительно одиноко. И мне даже не с кем поговорить. Знаешь, как это бывает? Не кому открыть душу.
Если честно я сказала это только для того чтобы посмотреть на его реакцию. О да мне было одиноко. Но я жила в этом. Одиночество – мой домашний зверек.
Он смотрел на меня отрешенным невидящим взглядом. Капли дождя стекали вниз по его лицу. Мне никогда не было его жаль. И сегодня не станет исключением.
- Очень драматично.
- Да пошел ты…
Скажи, не надоело играть в эту игру?
Мы просто умрем в конце. А тебя это не тревожит да?
- Я уже умирал.
- Я просила не читать мои мысли.
- Извини.
И что это значит - уже умирал? Меня тошнило от его самоуверенности. Хотя скорее это были
самовлюбленность и эгоизм. Еще одна маска.
- Знаешь тебе лучше уйти.- Он смотрел на меня обеспокоенно. Наверно это, потому что мой взгляд был полон призрения.
- Я сама решу.
- Извини.
- Ты слишком часто извиняешься.
Теперь он смотрел на меня в упор. Ему нечего сказать. Я его уела.
- Скажи мне… - У него неожиданно возник дар речи – Глория приходила к тебе?
Один: Один.
Знаю, что лучше не отвечать. Знаю, что запуталась.
- Прочитай мысли – Надеюсь, выгляжу я достаточно нагло.
- Ты запретила.
- Когда тебя это останавливало?
К черту все. Все что мне хочется сейчас - увидеть его корчившегося от боли. Надеюсь, ты знаешь, что ничего из себя не представляешь. Я вижу тебя насквозь. Все твое дерьмо изнутри. Всю твою любовь. Всю твою уродскую сущность. Похоже, мне в аду заготовлено место, но тогда и твое будет там же. У нас теперь одна судьба.
- И не смотри на меня так!
Да давай считай секунды до смерти. Ах, да ты же уже умирал.
- В известном смысле я уже мертв.
- Извини?..
- Думаю, ты поняла меня.
- Не совсем если признаться.
- В таком случае забудь. Но знай. Я заплатил за право находиться тут.
- Цена была не маленькой… - Я смотрела на свои колени.
- Ты права.
Я подошла к нему сзади и положила голову на его плечо. Что – то изменилось. Мое отношение к нему? Не знаю. Может быть. Он весь был мокрый насквозь, и это только придавало ему реальность.
- Зачем ты здесь? Только теперь без загадок.
- Спасти тебя.
- Ох, достаточно…
Сзади открылась дверь на лестничную площадку. Сквозь шум дождя я слышала ее скрип и ощущала спиной сквозняк.
Чей-то голос кричал мое имя. А не пойти бы вам?..
- Лис!
- Алиссия ты здесь?!
Что им от меня нужно…
Пришлось таки обернуться. К нам подходили Майк и Брайан.
- Лис, идем. Ты замерзнешь. – Майки схватил меня за локоть, и потащил к выходу, не обращая внимания на Лилуша.
Брайн же смотрел только на него, словно не веря своим глазам.
- Майки…
Я освободилась из его хватки и смотрела на Брайана и Лилуша.
Брайан, молча, смотрел на Лилуша.
Лилуш молча, смотрел в пол. Он словно и не видел Брайана.
- В чем проблема? – Майку явно не терпелось уйти обратно в тепло.
Теперь Лилуш удостоил внимания Майка. Когда их взгляды встретились, что-то произошло. Мне казалось, взорвалась бомба.
- Ты… - Лилуш медленно надвигался на Майки. Его взгляд метал молнии. Я схватила его за руку и словно обожглась. Я не могла дотронуться до него.
- И-извините…врядли мы знакомы. Я…
А теперь представьте себе. Замедленная съемка. Лилуш с безумными глазами наступает на Мишеля, который в панике пятиться назад. У бедняги запотели очки, и он почти ничего не видит. Брайан кричит, что-то едва слышное про спокойствие и месть. Я не менее безумными, чем у Лилуша глазами смотрю на эту картину.
Впрочем, через секунду все кончилось. Брайан вцепился в рукав Лилу, а я загородила собой Майка.
Все-таки Лилуш псих.
- Теперь все так, верно? – Спрашивая это у Брайана, Лилуш дрожал от гнева. И от холода вероятно тоже.
- Я не понимаю о чем ты.
- Все ты понимаешь сволочь. Все вы сволочи. И все вы заодно.
- Послушай, нам надо поговорить… - Я просто не могла молчать.
Он посмотрел на меня, так как никогда не смотрел. Его взгляд был полон призрения. Я все еще закрывала собой Майки, который выглядывал у меня из-за плеча.
- Не о чем тут разговаривать.
Похоже, теперь время течет медленнее. Он медленно бежал к краю. Он медленно падал вниз. Он медленно взмахнул черными крыльями и исчез во тьме.
Сегодня самый длинный день в году – но отныне все дни такие.
И еще одинаковые. И пустые.
Растущее беспокойство, чреватое безудержным страхом.
- Он вернется.
Брайан смотрел на меня сочувственно.
- Не думаю.
Я отошла от Майка и села на край мокрой крыши. Дождь кончился.
- Алиссия…
Брайан положил мне ладонь на плечо. Я обернулась и смотрела на него. Длинные темные волосы намокли и завились, белая майка прилипла к телу, а жилетка висела мешком.
- Ты мне не все рассказал Брайан да? И знаешь мне теперь все равно. Я не имею понятия, откуда ты знаешь Его. И не имею понятия, откуда он знает Мишеля. Это уже не важно.
- Не отчаивайся.
- Заткнись.
- Извините…я могу помочь? – Майк выглядывал из-за спины Брайана.
- Да. Исчезни.
- Нет, Мишель стой. – Брайан видимо решил устроить допрос. – Ты знаешь этого человека?
- Который чуть не убил меня, а потом спрыгнул с крыши и улетел?
- Ммм…вероятно да.
Готова поспорить Брайан выдумывает самый быстродействующий способ стирания памяти.
- В первый раз вижу.
- Ладно…иди. Только зайди, пожалуйста, сегодня часов в одиннадцать в кабинет доктора МакКея.
- Конечно.
Майк ушел. Дверь опять скрипела, и ветер выл в трубах.
- Он соврал.
- Не совсем.
- Что ты имеешь в виду?
- Знаешь Алиссия, все не так просто. Он не может просто врать или не врать. И ты не сможешь отличить правду ото лжи в этом случае.
- Умоляю тебя Брайан я вижу, когда люди лгут.
- То-то и оно. Люди.
- Что ты хочешь сказать? Он один из… Нас?
- О нет. Совсем нет. Я бы сказал наоборот.
- Что? Знаешь, не настанет тот день, когда я смогу тебя понимать.
- Тебе это и не нужно сейчас.
Странно, но я была с ним согласна.
Брайан подал мне руку, и я встала.
- Жить интересней чем, кажется Алиссия!
- А жизнь и не казалась мне скучной Брайан…

Знаешь родной, ничего не изменится
Сколько бы ты мне в этом не клялся
Пустота вокруг кровью оденется -
Это ты наконец-то сломался.

Он просто ушел. Снова. Ушел. И все. Это было реально? А может сон? Почему я не верю в это?
- Глория он просто бросил меня.
- Не думаю, что так просто.
- Ты не знаешь.
Она сидела рядом со мной. Моя сестра. Моя любимая лгунья. Она врала искусно. Так словно занималась этим всю жизнь. Порой это пугало меня. Она пугала меня.
- Нельзя проснуться однажды и понять, что его нет. - Глория смотрела на меня пронизывающим взглядом – Значит, ты сама сделала это Лис.
- У тебя способность. Рассуждать о том чего никогда не знала и не видела, словно живешь в этом всю жизнь.
- Я не права?
- Не то слово.
- Извини.
Мне было паршиво. Ужасно. И все от чего? Мой эгоизм. Отстойно.
- А ты не допускаешь…ну, например варианта, что даже не знаешь чего нибудь о нем?
- Зато ты даже это знаешь!
Снова мрак. Вокруг. Снизу. Сверху. Он вокруг нас. Сгущается.
Погода сегодня ясная с порывами гнева и одиночества.
А я хотела уйти. Исчезнуть. Ускользнуть. Я – кусок дерьма.
Теперь.
- Наверно он не вернется. Я предала его. Я.
- Не говори так. Ты даже не знаешь, почему он ушел.
- Мне и не надо знать. И знаешь мне уже не интересно. Теперь важно как жить дальше, а не разбираться в том, что уже произошло.
- Узнаю свою сестру.
- Кстати Глория, а почему ты соврала мне?
Она так нелепо сжалась. Интересно, что она думает?
- О чем ты говоришь?
- Они же погибли. Джек. Крис. Андрей. Все они. Мертвы.
Я прошептала ей на ухо:
- Мертвы уже год, милая.
- Что за чушь?
Она была удивлена. Почему? Что за черт? Или все же…
- Они живы? Но в газете писали, что они совершили самоубийство. Это дело даже рассматривали, но расследование зашло в тупик…
- Это потому что тела исчезли… - Проговорила Глория тоном серийного убийцы – маньяка. Я, почему то сразу вспомнила Джека из моего бредового сна и представила себе, как Глория возвращается домой каждый день и разговаривает с их трупами как с куклами. Меня передернуло.
- А ты откуда знаешь?
- А ты разве не знала?
Я разозлилась на нее. Она не имела права так говорить. Это я уже второй месяц в лечебнице. Это у меня амнезия. А она…
- Дура. Заткнись пока…
Черт. Похоже, я не контролирую себя. Что это? Тоже таблетки? Не думаю…
- Лис?
Глория осторожно дотронулась до моей руки.
- Пошла ты!
Она смотрела на меня глазами полными ужаса.
- Мне надоело выслушивать все это! Твое гребанное сочувствие! Какого черта ты уставилась на меня?! Ты слишком мала, чтобы понять! А когда вырастишь, станешь монстром! Омерзительным монстром! Вали!
- Лис…
- Ты слышала меня девчонка!
Глория исчезла через полминуты. Она даже не оглянулась.
Я кинула в закрытую дверь книгу, лежавшую рядом на кровати.
Я ненавидела ее.
Я ненавидела себя.
Я кричала, как могла. Наверно я сорвала голос. Да какая к черту разница. Теперь я ничего из себя не представляю…
Не знаю, сколько времени прошло, пока я пришла в себя.
Наверно минут пятнадцать.
Странно, что так никто и не пришел на мой крик.
Мне все еще страшно. Я не знаю что это. Что это было. Словно в моей голове взорвали сотню гранат. Если честно я почти не злюсь на сестру. Ощущение как будто эмоции стали в сотню раз ярче…
Черт. А еще я теряю вес, потому что ничего не ем. И мне все еще плевать.
Передо мной синяя папка. Личное дело Мишеля Санндерса и история болезни. И плевала я еще раз на все их врачебные тайны.
Странно между страницами столько пыли, словно ее не открывали год.
Хотя я смотрела ее только в прошлом месяце.
Хотя это не важно. Тут ничего нового. Все так же. Хотя, кажется, сюда подшили несколько новых листов…
Расстройство личности.
Невроз.
Паническая атака.
Дистимия.
И это? Это за месяц? Чушь полная. Я просто не верю. Хотя не важно, верю я или нет. Похоже это так. Похоже, мне надо узнать, что с ним. Чего бы это ни стоило.
Со стуком я въезжаю затылком в стену.
Мне не больно.
И решение принято.
Я зашла в ванную. Просто мне захотелось утопиться. Или глотнуть воды. Одно из двух.
Майк.
Неожиданно.
Он стоял напротив зеркала. Он кричал. На свое отражение. Он кричал на себя. Он плакал.
Он кричал:
- Оставь меня!
Он кричал:
- Тебе никогда не победить!
Он шептал:
- Я сильнее…
К черту все. Я ушла оттуда. Я просто устала.
Моя палата и ванная остались позади. Коридор на удивление темный. Мутная лампа мигает посередине. Высокий человек идет ко мне. Его силуэт приближается ко мне. Я иду к нему.
Майк.
Нет.
Высокий парень с темными волосами до плеч в маленькой комнате залез на кровать, и пишет стихи на обоях.
Высокий парень с темными волосами до плеч подходит ближе ко мне. Усмешка на его губах бесит меня больше всего. Он один. Ни охранника, ни врача.
Он подошел слишком близко. А я не могу пошевелиться. Но я хочу убить его. Он оставил меня умирать. Гад.
Оставь меня…и сейчас. Не надо ближе. Я попала в твою ловушку. Я жирная муха в паутине довольного паука.
Он обнимает меня. Я не чувствую своего тела.
Он прошептал:
- И ты здесь Лис…
Он прошептал:
- Начни жить заново.
Он прошептал:
- Убей моего брата.
Его образ исчезает и тает у меня на глазах. Вот он уже в дальнем конце коридора и не смотрит на меня. Он держит за руку Майка. И Майки больше не плачет. Ни следа.
Обнимает его. А сзади идет Брайан и улыбается. Так широко, что складывается ощущение, что его лицо – маска.
Лилу сказал:
- Будь достаточно сильной, чтобы победить боль.
Еще он сказал:
- Ты никогда не останешься одна.
Я сижу в темном коридоре. Они подходят ко мне. Брайан садится на корточки передо мной. Смотрит на меня, не снимая маски.
Он говорит:
- Алиссия ты помнишь Дже?
Я проговорила:
- Я ненавижу тебя.
Майк сказал:
- Лис это мой брат!
Я спросила:
- Где Стив, а Джерард?
Братик Майка. Ты один из нас. Брайан один из нас. Похоже, та газетка врала, нас трое осталось.
Это больше похоже на дешевую байку о кошмарных снах. Я себе не верю. Держу пари, Дже убил Стива. Я его не помню. Но он красивый. Джерард. И он опасный. Для меня. Для всех. Для Майка в первую очередь. Мне вот интересно. Джерард. Ты никогда не хотел покаяться? Я хотела спросить это у Глории. Ну, раз такое дело…
- Мертвые не могут покаяться. – Знаю, что когда произношу эти слова мой взгляд пуст.
- Я знаю.
- Покайся.
Я говорю только с Джерардом, словно тут больше никого. Наверно так и есть.
- Ты здесь не один и Он знал об этом, поэтому Он покинул меня.
Теперь я говорю с Майком. Только с ним.
- Заткнись…
Теперь и он говорит со мной.
Уже нет того Майка который кричал в зеркало.
Теперь тут его отражение.
Температура поднялась. Тысяча градусов. Две тысячи. Их лица плавятся.
Ничего не хочешь мне сказать?
Окно открыто и там Лилу. Столько жалости во всех чертах. Почему?
А Майк упал. Упал на пол и кричит. Знаю ему больно. Знаю, не могу ему помочь. Брайан и Джерард тают как восковые куклы.
Майк встал на ноги. И его лицо…опять…не его. Что с ним? Неужели все эти болезни? Неужели он псих? У него в руке нож. Откуда?..
Мне страшно. Я сижу в абсолютно темном коридоре и боюсь. Боюсь этого острого лезвия. Боюсь этой гримасы на лице Майка. Боюсь за него.
Лилу.
- Что не так с этой картинкой?
В том как он смотрит на Майки...ни капли сострадания.
Наверно это. Его лицо. И пустота. Да еще пустота и тишина. Ни одного человека здесь. Ни одного ублюдка.
Нож падает на пол. Лилуш отобрал его у Майка. Он выкручивает ему руки за спину и что-то кричит. Все это…ненастоящее. Только теперь я уверена, что не сплю.
Я забилась в угол и молчу. Даже нет сил заплакать.
Майк вырвался. Теперь мне страшно за себя.
Что- то темное в Майке не дает ему покоя. И мне. Я теперь боюсь за свою жизнь. Хотя если честно я врядли смогу так запросто умереть. Но…
Я дрожу изнутри. А Майк прижал Лилу к стене и приставил нож к его горлу. Теперь мне страшно и за него тоже. Мне никогда не было страшно за других.
Я закричала, разрывая воздух. Я кричала, так как никогда в жизни. Просто от страха. Я не думала, что может быть так страшно.
- Молчать! – Майк на секунду отвлекся, чтобы посмотреть на меня.
От его тяжелого взгляда я закричала сильнее.
- Замолчи Алиссия Фокс! Ты следующая!
Похоже, у меня нет выбора.
Майки, пожалуйста, не заставляй меня…
Лилуш отбросил его. Майк отлетел в мою сторону. Его лицо…я никогда не видела такого лица.
Там были боль, печаль, отвращение, страх…
А теперь просто гнев. Он так широко улыбается, приставляя нож к моему горлу.
Но я себя уже не контролирую. Лилу что-то кричит сзади. Я потеряла контроль.
Рука с ножом теперь у лица Майка.
А теперь скажи мне милый, скажи мне какой смысл жить в мире, полном красок, бессмысленных удовольствий, но, в тоже время, в мире, где грань между этой яркостью и жестокостью столь неощутима, что преодолевая ее, сами для себя мы остаемся невиновными. Балом правит Смерть. Хотя смерть бывает не так плоха, особенно, когда ты к ней готов. Так ведь Майки?
Вот только какого черта, я сижу здесь, в кромешной темноте, и держу в руках кухонный нож?
Это тоже проявление смирения со своей участью?
Если так, то я спокойна.
К черту все.
Ведь я всегда ненавидела мир.
Люди хотят, чтобы этот мир принадлежал им. Я тоже хотела. Теперь я хочу, чтобы этого мира вообще не было. Как не станет меня. Лилу. Майка.
Я хотела бы остаться в стороне от этого удушливого, темного места, но клетки моего мозга и так напичканы таблетками, так что, будем считать, что я не буду присутствовать при собственной смерти.
Буду ли я бороться?
Разумеется…
Нет.
Теперь только страх.
- Лис не надо…
Я же сказала. Я себя не контролирую. Сейчас будет кульминация.
Ледяная вода по венам. Крики. Слезы.
- Лис прекрати, умоляю…
Главное, чтобы мое действие было эффектным. Запоминающимся.
- Лис что происходит, пожалуйста, не делай этого, ты пугаешь меня…
Его голос срывается в крик боли.
Тяжелые красные капли падают с лезвия ножа.
- Лис за что?!
За хаос.
- Нееееет!
Зачем ты кричишь милый?..
Уже все. Ведь больше нет боли да? Никакой боли. Теперь только горечь. Или удовлетворение?
Лилуш взял на руки бездыханное тело Майка. В первый раз я видела, как Лилуш плакал. Из за чего милый…все позади…так ведь?
Он ушел. Я осталась одна в темном коридоре.
Что-то не так. То есть, нет. Не что-то.
Вообще все.
Мой беспорядочный взгляд бродил по стенам, потолку, полу…все было не правильно. Все не так. Особенно нож, лежащий в метре от меня испачканный кровью. О Боже, что я наделала?!

Знаешь, ведь ты изменился
Сейчас так сложно это принять
Здесь под небом… мой мир разбился.
Может там все начнется опять?

Я вернулась в палату и отодвинула кровать. Я должна была знать.
Значит все так? Значит, Майк написал это о нем? О самом себе? Другом себе.… То есть настоящий Майк написал это о поддельном.
Впрочем, без разницы уже.
Я ощущаю…что? Боль? Отчаянье? Раскаяние?
Черта с два.
Только пустоту.
Пометка.
Я вру.
Я не знаю, что я чувствую. Но я решила для себя что ничего. Так будет легче.
Сейчас меня совершенно не волновало, что меня ждет. Пожизненное заключение? И черт с ним.
Я села на пол и оперлась головой на стену.
Картинки мелькали перед глазами, сменяя друг друга.
Вернулась ненависть.
И боль.
Они.
Мать твою. Кто нибудь убейте меня, я не остановлюсь. Я обещаю сегодня, я убью их. Их чертовы туши гниют у меня под окном. Неизбежное настигает настоящее. И это жестокая правда. Мне глубоко плевать на все их ничтожные извинения. Они не виноваты. Просто я долбанная актриса прекрасно умею входить в роль. Утешение, страхи, людские чувства. Мне лучше заткнуться, закрыть свой паршивый рот, но я просто не могу. Фальшивые слезы и крики вырываются из глотки.
Мне хочется крушить кулаками стены, выкинуть их трупы на свалку, но я просто не могу.
У меня нет сил поднять руку, чтобы удавиться.
Я вижу, как лампочка все еще мигает в коридоре. В моей палате повсюду кровь. И плевать мне.
И знаете что. Давно я этого не чувствовала. Если подумать вообще никогда. Я просто сломаюсь как часы. Разлечусь на куски, на осколки. Я, черт возьми, ненавижу себя. Ненавижу свое лицо, свои руки, свой голос. И у меня даже нет сил, чтобы убить себя. Чертова беспомощность. Убей меня, если сможешь. Разорви меня на куски, на части, на молекулы. Чтобы в этом дерьме не осталось не единой частицы меня. Я заслужила. На этот раз точно.
Уничтожь меня. Убей.
Говорю себе что, сильная. Я внушаю себе эту гребанную ложь. Она внутри меня как болезнь. Она разъедает, но она не убьет. Я ненавижу это! Я ненавижу свои слезы, свой голос, свои чувства. Я ненавижу, когда делаю это. Я ненавижу тех, кто сделал это со мной. Я ненавижу жизнь.
Когда я разучилась дышать? Когда моя жизнь прекратилась? Когда мир прекратил существование?
Когда он умирал, где была я?
Вашу мать. Скинь меня с крыши следом за тобой. Только я не полечу. Я умру наконец-то. Ради тебя. Ради людей. Я посвящу им свою смерть.
Я не прощу. Ни его, ни себя, ни всех их.
У меня сводит шею. Я сижу так близко к окну на том месте, где всегда были они. Теперь там пусто. Дрянь. Я уничтожила их. Вырвала с корнем. Все свои мечты и мысли. Одним движением. Я – никто.
Омерзительно. Я не хочу думать об этом, но больше не о чем. Мысли сами лезут в голову, разрывая ее на куски.
Опускаю голову ниже, она касается колен. Как же больно. Я не имею права чувствовать боль.
Я потеряла это право с первым убийством. С первой жертвой во имя справедливости.
Но мне больно. Я кричу и плачу.
Я шепчу.
Вернись.
Спасай меня.
Снова и снова. Сколько потребуется, чтобы выбить из моей чертовой башки всю эту дрянь.
Я хочу почувствовать вкус таблеток на твоих губах.
Страшно. Страшно? Страшно потерять себя. Страшно погубить невиновных. Страшно отделаться только сильной болью в голове. Страшно потеряться.
Я теряю смысл.
Я хочу уничтожить.
То, что мы сделали.
Я уничтожу. Я обещаю.
Я хотела знать, как мне жить дальше. Всего-навсего.
После того как убила единственного человека, которому была дорога.
Ах да еще Лилу. Но, пожалуй, не стоит его считать. Он не человек. Кто он я не знаю. Знаю одно. Я ненавижу его всей своей нечеловеческой душой.
Когда я говорила «в конце своего пути я останусь одна» я думала что лгу себе. И, черт возьми, я лгала себе! Твою же мать, я не знала, что окажусь настолько права!
Еще пометка.
Хотя есть и хорошая сторона. У всякого дерьма есть хорошая сторона.
Люди в голове заткнулись. Точнее не так. Их там больше не нет. Ни одного. Мне легче. Да. Это так.
Если честно мне сейчас хотелось найти какое нибудь письмо, которое Майк бы адресовал мне. Что бы найти его прочесть, поплакать. И чтобы все прошло. Найти чуть больше чем стихи на полу.
Впрочем, это была минута слабости. Определенно.
Мне хочется закричать или заплакать.
Сделать хоть что нибудь, чтобы облегчить душу. Если она у меня еще есть.
Все что вокруг – самообман. Иллюзия жизни. Моя иллюзия голодна. Она истощенна. Ей нужна подпитка. Хватит.
Я больше не буду играть в игры, где не возможен конец. Я не буду играть в игры, где я - заведомо проигравшая сторона. Хватит.
Я думаю. Я думаю, где я? В комнате, где стоит кровать и больше ничего. В комнате, где штукатурка пластами отваливается со стен. В здании, где стены в коридоре выкрашены в ядовито зеленый цвет, а почти все двери заперты. Те комнаты, что открыты пусты. В них нет даже мебели.
Я думала, что теперь я абсолютно одна. И черт я опять ошиблась.
Я вышла на крышу. Закат был такой словно тысячи солнц заходят за горизонт. Яркая красная полоса на западе.
Ассоциации:
Кровь.
Краска.
Ржавчина.
Я думала, что сегодня окажусь тут одна. Тогда мне бы действительно было бы легче. Я могла бы жалеть себя бесконечно. Но…
Как всегда на крыше был он.
Лилу мать твою.
Может все-таки расскажешь мне чуть-чуть? Хоть не много о себе? Хотя бы свое настоящее имя.
Но Лилуш молчал. Он стоял на краю крыши, на фоне заката. Стоял, засунув руки в карманы и молчал.
Еще пометка.
Если бы я не была психом, я бы уже сошла с ума.
Я села рядом с ним. Я просто молчала. Не знала что сказать. Мне казалось говорить должен он.
Впервые я ощущала себя ничтожеством. Рядом с ним.
- Я наверно должна спросить, что происходит да?
- Нет.
- И все же…
Похоже, у него лопнуло терпение. Он обернулся и гневно смотрел на меня.
- Лис, оглянись вокруг! Нет, ты просто оглянись, а?! Сколько же можно Алиссия?!
Я смотрела прямо ему в глаза. Темные. Такие живые глаза. И только когда он отвернулся, я смогла отвести взгляд.
Вокруг был не сад. И не город. И не парк. Скорее это было похоже на старую свалку. На фоне заката. Там не было ни травы, ни цветов. Только куски железа и прочие отходы.
Вороны кружатся над мусором. Над всей моей жизнью.
- И, как это произошло?
- Что произошло, Лис?
Теперь его голос был усталым и вымученным.
- Ну…как это все случилось?
- Ничего не случалось Лис, ничего не происходило, ничего не менялось…
- Значит…значит…
- Да.
- Это конец.
- Или начало, как посмотреть…
Мне больше не хотелось ничего знать. Я достала из кармана старую бумажку, которую вытащила из дела Майка.
- Откуда это у тебя? – Лилу кивнул на бумажку.
- Нашла у своей галлюцинации.
Я протянула ему.
- И что там написано? – Он смотрел на меня так…насмешливо.
- Прочти.
Но он не стал читать. Он достал из кармана пиджака вторую такую же бумажку и протянул мне. Но на сей раз, она была не так помята и на ней были пятна крови. Одни совсем свежие, а другие старинные.
На ней тоже было несколько строк.
- Значит, ты знал…
- Ты же понимаешь что там написано так ведь Лис?
«Знаю дела твои, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа».
- Это на греческом.
- Ну и что?..
Я перевернула листок. Там на обратной стороне была выгривированна заглавная буква «R».
На листе Майка «М».
Ближе к разгадке.
- Знаешь, я ведь ненавижу тебя Лилу.
- Ты просто так говоришь.
- И не знаешь мне совсем не интересно, какого черта …
- И это тоже ложь.
В моей голове крутилось множество слов.
Предатель.
Марионетка.
Слабость.
Ложь.
Печаль.
Жертва.
О, черт снова ложь. Она везде. Как мания. У меня паранойя?
Ммм…еще одно слово – кретинизм.
И еще.
Эгоизм.
И еще. Ты грязная сволочь Лилу кем бы ты ни был.
Я порвала две бумажки, которые были у меня в руках на меленькие кусочки. Бросила вниз. Теперь и они часть огромной мировой свалки.
- Спасибо. – Лилу смотрел на меня таким теплым взглядом, словно я испекла ему торт на день рождение.
- Пошел ты…
- Ты хочешь знать, как тебе теперь жить?
- Да наверно.
- Стань собой.
- Я не знаю кто я.
- Тогда просто откажись от иллюзий.
- Я не знаю что реально, а что нет. Раньше я ни кому не доверяла. Теперь я просто никому не верю.
- Все это твой бред Лис…все это твой сон. Твоя совесть не дает тебе покоя. Твоя больная фантазия. Бред взбудораженной совести.
Я смотрела на его лицо освещенное заходящим солнцем. На его прикрытые глаза, на его тонкие губы. Нет, я не верила ему. Собственно я не верила, что он вообще сейчас стоит здесь со мной. Я не верила в то, что он существует.
- Значит все это не реально?
Я не верила даже своим собственным словам. Все стало предельно ясно. Осталось только заставить себя поверить в это. А это куда сложнее, чем разобраться и найти истину.
- Чего ты хочешь Лис?
- Я хочу перемен.
- Хочешь перемен – меняйся.
- И это все? Больше ничего не скажешь?
- А что я должен? Указать тебе путь? Начертить мелом стрелочки на асфальте?
- Ну и задница ты Лилу.
- А если серьезно Лис…я не советчик тебе в этом. Я думаю…жить оказалось…так сложно…я хочу умереть.
- Я выбираю бессмертие.
- Ты ошибаешься.
- Знаю. Но мы с тобой с разных сторон. Точнее я с одной стороны, а с другой стороны ты и все они.
- Ты снова ошибаешься.
Он сел на край крыши. То есть, нет, не сел. Он словно упал обессиленный. Упал на колени и спрятал лицо в ладони. Он был таким…разным. Я думала, он плачет. Я хотела, чтобы он плакал. Только не знаю почему. Все закончилось так ведь? Закончилось… а я все еще ничего о нем не знаю. Абсолютно ничего. Я не хочу спрашивать. Я так устала. Наверно его тайны меня не касаются. С меня хватит и моих тайн.
Скажи мне. То, что было между нами. То, что связывало нас. Где это? Может и это все мой вымысел? Твои слова, которые ты никогда не говорил. Поступки, которые никогда не совершал. Я это все выдумала? Такой вот воспаленный вымысел, черт возьми. Может так Лилу?
Но как, же так вышло?
Я не хочу, чтобы это оказалось сном. И боюсь если это правда.
Черт.
Может просто надо поставить точку? Поднести горящую спичку к тонкому листу бумаги. К моей несуществующей душе.
Он шепчет:
- Прости меня.
Он сжал мои ладони и шепчет:
- Прости…
Он сжимает мои руки все сильнее и просит:
- Прости за то, что я уже сделал. И за то, что собираюсь не делать никогда.
Слезы текут по его щекам, затекая в уголки рта.
Так…трогательно. Но он не останется со мной, нет. Я прощу его и за это тоже.
Все мы лицемеры. Все мы не то чем кажемся на первый взгляд.
Лилу улыбается сквозь слезы, гладя меня по щекам, по волосам, по шее, прожигает насквозь каждую клеточку тела. Я не слышу его, но почти уверена, что…что я люблю его.
И я почти уверена что после того как он поцелует меня он просто исчезнет. Исчезнет, как солнце заходит за горизонт. Только никогда не вернется.
Хочу сказать ему, что не о чем не жалею. Хочу сказать ему, что все не зря. Хочу сказать ему, что я всего лишь ненормальная, а не убийца…но он успел первый.
- Я похоронил его в саду. Я знаю, ты жалеешь. Я знаю тебе страшно. Но, если ты найдешь силы в себе, извинись. Не передо мной Лис. Извинись перед Мишелем Сандерссом. Извинись перед его чистой душой и грязным телом. Извинись перед человеком, который умер за тебя. Извинись перед человеком, которого ты ни во что не ставила.
Он замолчал на секунду и продолжил. Теперь его голос дрожал не только от слез. Теперь и от гнева.
- Но не извиняйся перед скотиной, что поработила его. Не извиняйся перед чудовищем, что затмило его разум. Не извиняйся перед ангелом, который стал демоном. Не извиняйся перед убийцей и предателем.
- Извинись перед Человеком.
Его глаза говорили мне правду. Правду о мире. О людях. О Боге. О том, что люди могут быть добрее ангелов. И Мишель был…добрым. Он не был ангелом. Он был человеком. Он был настоящим. Только он был искренним и честным. И сейчас совсем не важно, что с ним было, и кто управлял им. Я убила Мишеля Сандерсса. Всю свою жизнь я ненавидела людей. Я хотела мести. Я отомстила. Я отомстила невиновному.
Я думала, я спасена. Я думала я не убийца. Я снова ошиблась. В последний раз. Я обещаю. Сегодня в последний раз.
Но нет. Не сегодня. Не сейчас. Но я совершу еще одну ошибку. Я отпущу тебя.
Раз это не случилось сейчас, случится потом, я почему-то в этом так уверена. Я, конечно, имею в виду эти твои прыжки с крыши сквозь воздух, пространство и время. И я, конечно, не смогу остановить тебя.
И ты знаешь мне уже не важно. Что будет потом. Ведь потом не будет тебя. Но я прошу тебя. Одна просьба, можно?
Не исчезай.
Сделай из себя что захочешь, думай что хочешь, страдай, умирай, роняй слезы на камни, но не исчезай…