Отражения.


Настроение сейчас - странное

Исчезают в рассветной дали
Черно-белые гибкие тени.
И назад оглянуться нет сил,
Все связала небесная нить.
Ты искал в этой жизни своих…
В лабиринтах пустых сновидений,
Отражением гибким скользит
Тот, кого ты не смог изменить.

Он смеется из темных зеркал,
Растворяясь в предутренней дымке.
Ты зовешь, но ему все равно,
Он лишь призрак в густой темноте.
Ты так долго дорогу искал…
И звучит с постаревшей пластинки,
Чей-то голос… и льется вино,
На разбитую азбуку лет.

Ты считаешь остатки тепла,
Понимая, что время уходит.
Из печальных старинных часов
Льется тихий серебряный звон.
И в холодных пустых зеркалах -
Кинолентой прошедшие годы.
А на чаше стеклянных весов,
Словно джокер качается Он.

(с) Ксения Морисвиль

Дорога [из желтого кирпича].


Настроение сейчас - северного ветра




Туманная дымка скрывает цветные холмы,
А души камней прорастают зелеными мхами.
По белой дороге бредут одичавшие сны
И древние призраки, вновь потерявшие память.

Звенит тишина в полнолунье хрустальным дождем
И белые лилии спят у заброшенной башни.
Мы знали, что время однажды за нами придет,
Смыв прошлое будущим, и обвенчав настоящим.

Мы верили ветру, мечтая взлететь к облакам
И звонко смеяться, дождем умывая рассветы.
Мы знаки искали, гадая по синим цветам
И слушали ритм, затерявшейся в небе планеты.

Но день наступил и сорвал со стены зеркала,
В которых мы прятали тайны забытых столетий.
Осколки сложились в забытые нами слова
Под звуки проснувшейся лунно-серебряной флейты.

И плотный туман нас укутал холодным плащом,
Открыв наши души пронзительно синему ветру.
А мы хохотали, услышав, как бесится гром
И шли по дороге навстречу бескрайнему свету...

Небольшая притча про Эйнштейна


В самом начале 50-х годов Альберт Эйнштейн удалившись от публичности продолжал работать в своей Нью-Йоркской квартире над теорией общего поля. Жить ему оставалось немного и он берег свое время. Поэтому прислуга ревностно охраняла покой мэтра, выполняя его неукоснительное требование - никаких посетителей!
Но непонятным образом, в один прекрасный день в его комнату влетел молодой незнакомец и, представившись журналистом, попросил дать ему интервью. "Какая ужасная наглость!", - подумал мэтр и хотел было немедленно его выставить. Но подумав, отдал должное его профессионализму - умению преодолевать препятствия, выполняя свой журналисткий долг.
"Я согласен дать вам интервью, молодой человек, но при условии если вы зададите мне только один вопрос", - сухо произнес Эинштейн.
- "У меня к Вам есть только один вопрос!" - обрадованно воскликнул парень.
- "Мой вопрос заключается в следующем - какой вопрос Вы бы задали самому себе, уважаемый Альберт Эйнштейн?"

Эйнштейн, осев в своем кресле, погрузился в глубокое и длительное молчание. Его трубка погасла, а глаза прикрылись. Журналисту стало не по себе: что это со стариком, может быть надо помощь позвать? Но Эйштейн, медленно выпрямился и, посмотрев ему прямо в глаза, произнес: "Молодой человек, самый главный вопрос который я бы задал самому себе - следующий: Является ли Вселенная для нас дружественной?
...Потому, что от ответа на этот вопрос зависит - возводить ли нам стены или наводить мосты."

Маски