Инда взопрели голомя
Дмитрий Новиков. Голомяное племя


Дмитрий Новиков. Голомяное пламя. — М.: «АСТ», 2017

Три составные части русского почвенничества… Нет, не так. Применительно к случаю надо бы по-другому.
Дак ведь вот оно чё, паря. Знашь ли, нет, а мир-от, он на трех рыбах стоит. А перва-то рыбина — вера наша православна. Хушь инно ектенью с ептимьей попутам, а все ништо, досюль не пошатилася. А втора-то рыбина — деревня-матушка, лазушнова лебедушка, дедина-отчина наша. Народ-от тутова не то что щербота хухрявая в городу анафемском — все баской да хупавый. А третья-то рыбина — молвь наша сычёная, духмяная беседушка. Затурусят-залотошат доронно, ажник душа вздребезнется. На том-от мир стоит — и надысь, и ноне, и во веки веков, аминь. Вот ведь оно чё, паря.

«Довольно косоворотки и водки!» — заклинал сто лет назад Дон Аминадо. Как выяснилось, зря старался. Канон, осмеянный всеми кому не лень — от Куприна до Ардова, — и доныне незыблем: тальянки расталдыкнулись, портянки рассупонились, вечный зов цветущих овсов, печки-лавочки и прочая тетюшанская гомоза. На календаре у почвенников — вечный День сурка. Потому, открыв «Голомяное пламя», видишь то, что искал, а не новые дивные дивы. Правда, вместо разноласой отавы здесь беломорские голомя, но главное в наличии — и вера, и деревня, и язык, все в надлежащей степени посконности. В эпоху духовных скреп повальный восторг обеспечен.
Почитатели «Пламени» снова да ладом инсценировали «Новое платье короля». Роман Сенчин: «Верно сказал когда-то Есенин: “Глупый критик или глупый читатель всегда видит в писателе не лицо его, а обязательно бородавки или родинки”». Андрей Рудалев: «Роман может раскрыться для того, кто сам готов пройти путь построения себя. Кто готов строить и идти. Иначе ожерелье рассыплется». Я, по счастью, уже собрал все мыслимые титулы и комплименты, — стало быть, могу высказаться неполиткорректно.

ЧИТАТЬ ВСЁ