Этажи


Когда я жил на первом этаже,
на кресте моего окна
была распята
бетонная стена
и одинокое дерево.
Мимо них по тротуару,
зимой и летом
проходили прохожие,
останавливались машины…


Лил дождь, падал снег.
Солнце озаряло комнату
розовым светом,
потому что не могло заглянуть напрямую.
Мешали крыши домов,
и неба из окна не было видно.
Поэтому и его и солнце
приходилось воображать.
И через эту призму воображения
вся жизнь представлялась
в розовом свете.
И реальное виделось
через нереальное.

Теперь я живу на десятом.
Квадрат моего окна
разделен пополам.
Внизу – шумная улица:
проезжая часть, тротуары,
пешеходы – мураши на двух ногах,
автомобили и троллейбусы – разноцветные жуки,
а яркие ночные фонари – светлячки,
и дома, дома…
крыши, крыши…
и кроны городских деревьев.
А вдали – горизонт, –
стык изогнутого неба.
На этот стык
небо опирается одним краем,
другим – на мое окно.
И уже не нужно, как раньше,
включать воображение.
И небо, и солнце – на уровне глаз.
Теперь я смотрю в окно
и чувствую себя бабочкой.
Так от перемены места жительства
я перестал быть
мечтательной гусеницей.
Нереальное небо
стало реальным,
реальной осталась и земля.

Но это не все.
Когда я любуюсь восходом или закатом,
то с каждым днем
все больше и больше
разыгрывается мое воображение.
От того, что комната
переполняется солнечными волнами,
мне кажется, что она озарена
каким-то не здешним,
не земным светом.
А источник этого света
мне не виден,
как не было видно неба,
когда я жил на первом этаже.
И я догадываюсь,
что, если однажды
вновь переменю этаж жительства
и окажусь выше самого неба,
то источник воображаемого мной света
станет таким же реальным,
как земля, небо и солнце.
Ведь у меня уже есть
подобный опыт!
И я надеюсь,
что имя этому источнику –
Бог.

Владимир Макаренков,Смоленск

Уличный фонарь 1948 года. Экспонат из Братского Музея Света.