В старом Братске. Фото из архива В.Медовкина.


Галина Гнечутская

Мой классный Братск


Главным источником информации в ту пору было радио. Из газет мама выписывала только «Пионерскую правду». Больше года по радио звучало странное слово: пастернак. В «Книге вожатого» или в «Книге о вкусной и здоровой пище» (такая была у Тамары) я узнала, что пастернак – это растение, его используют в пищу. Но что-то чересчур горячо сообщают об этой приправе! Послушав внимательнее, я наконец-то поняла, что Пастернак – это человек. Его обвиняют в каком-то преступлении, но наши враги за рубежом стоят за него! Кто же он такой, если о нём говорят так много? Сказали, что он как-то особо оклеветал Родину, но как – не понятно. А какой вред может принести один-единственный человек самой большой и самой сильной стране? Я не знала кого спросить, да и стеснялась. И никто, кроме как по радио, о Пастернаке не говорил. Никто. Я подозреваю теперь, что наша учительница Эльза, конечно знала о нём, но нам не рассказывала, а мы и не спрашивали. А потом всё стихло, будто и не было никакого Пастернака, и я забыла эту фамилию.

Мама заботилась о моём просвещении как могла и как умела. Она стала покупать оранжевые тома «Детской энциклопедии», а потом позволила мне подписаться (без задатка) на собрания сочинений Максима Горького и Антона Чехова. Мне нравились все тома энциклопедии, кроме математики, химии и физики с техникой, но остальные я читала с удовольствием: «Астрономию», «Минералогию», а любимыми стали «Искусство» и «Язык и литература». Нигде о Пастернаке не встречала - не было!

Прошло полтора года. Мы учились уже в девятом классе. На школьном поэтическом вечере вышел шестиклассник Сёма Галёркин и не громко, но экспрессивно начал читать:

БОРИС ПАСТЕРНАК

Приедается всё.
Лишь тебе не дано примелькаться.
Дни проходят,
И годы проходят,
И тысячи, тысячи лет.
В белой рьяности волн,
Прячась
В белую пряность акаций,
Может, ты-то их,
Море,
И сводишь, и сводишь на нет…

Стихи потрясли. Таких я никогда не слыхала. Своей образностью и музыкальностью они отдалённо напоминали стихи Александра Блока. Не все слова, (а их было так много!) и не все образы были понятны, но в их рьяности была такая мощь! Да, этот поэт заслужил внимания всей страны! А перестали о нём говорить, оказывается потому, что он умер 30-го мая 1960-го года. Нобелевский лауреат, он вынужден был отказаться от Нобелевской премии!..

Когда через тридцать лет был наконец-то разрешён к печати его «клеветнический» роман «Доктор Живаго», я впилась в него в поисках той, приписанной Пастернаку клеветы. Но он, Пастернак, утихомирил мой политический пыл. «Не спеши, - говорил он мне своим повествованием, - приостановись, оглянись. Всмотрись и вслушайся. Подумай над вечностью бытия. Самое ценное и прекрасное, это – сама жизнь!» И никакой клеветы в этих словах, и во всём романе не было и нет!