Ну еще железная дорога есть, та самая, Байкало-Амурская. Если не знать, как она возводилась, то ничего особенного — рельсы и рельсы, по которым тепловозы тягают вагоны, покрывая сажей непривычно белый снег. Который, в свою очередь, довольно удачно маскирует обычную российскую разруху в деревнях и поселках: тут они, как и везде, полузаброшенные, но отчего-то выглядят опрятнее. Но каким-то невероятным образом все это заставляет таращиться по сторонам в почти благоговейном оцепенении. Скажу банальность, но в Сибири действительно ощущается какая-то непостижимая, магическая мощь. Сибирь гипнотизирует, подчиняет, почти сводит с ума — и в какой-то момент понимаешь, что всякий, кто научился здесь жить, обладает невероятной внутренней силой.

А тут мы, значит, со своими высокими технологиями. В реакции местных нет ни зависти, ни ненависти — скорее, они дружелюбно и с неподдельным любопытством изучают чудиков, так сильно выбивающихся из привычного уклада жизни. В Братске, насквозь провонявшем выхлопом целлюлозно-бумажного и алюминиевого заводов, за нами два часа гоняется местный парень на черном Renault Megane. У нас — обязательная программа в виде экскурсии на Братскую ГЭС, у него — непреодолимое желание показать местный картодром. Он ждет нас на выезде с территории электростанции как Хатико, и мы, несмотря на жесткий тайминг, не можем ему отказать. Всего 20 минут покатушек по отличной ледовой трассе — и мы разъезжаемся крайне довольные друг другом. У нас остается заряд бодрости, а у него — фотки «Панамеры», отчаянно пытающейся зацепиться нешипованной резиной хоть за что-нибудь. Вспоминать друг друга будем еще долго.

Читать весь фоторепортаж Михаила Конончука