Перед вторжением в Россию в мае 1812 года Наполеон прибыл в Дрезден. Сюда, в центр Германии, по его требованию слетелись со свитами все короли Европы. «Наполеон думал, что такой блестящий съезд государей составит контраст с изолированным положением русского монарха» - пишет адъютант императора граф де Сегюр.

Поход на Москву преподносился Наполеоном как общеевропейская война.

Проучить Россию, источник «стольких варварских нашествий» (скольких?) на Европу, конечно, было долгом всех приличных людей, уверен мемуарист. Наполеон ощущал себя «защитником цивилизации, богатства и владений народов юга против невежественной грубости, алчных вожделений неимущих народов севера и и честолюбия их императора и его дворянства».

Как видим, риторика не сильно меняется. Угрозы варваров довольно абстрактны, а политика европейского пахана очень конкретна: напасть, ограбить, подчинить.

Облик человеческий эта армия двунадесяти языков потеряла очень быстро, как мы хорошо знаем. Уходя из Москвы, цивилизатор распорядился взорвать Кремль. Движению войск мешали многокилометровые вереницы повозок с награбленным. Золотой крест с колокольни Ивана Великого французы дотащили чуть ли не до границы. Еше Бонапарт наводнил Россию фальшивыми деньгами. Где просвещенный европеец прошел, там ордынцу делать нечего – хочется сказать.

А что же варвары?

Начать с того, что несколько тысяч пленных завоевателей, пригретых помещиками, пожелали остаться жить в России гувернерами.

Войдя в Париж, русские сразу установили охрану у Лувра и других музеях, в которых все ценности уцелели. Александр не стал требовать контрибуции с Франции! Это он зря, имел полное право (может, еще не поздно? по примеру греков…).

Командующий русским оккупационным корпусом граф М.С.Воронцов, покидая Париж, оплатил из своего кармана местным заведениям долги русских военных. Полтора миллиона рублей выложил – гигантскую сумму. Кажется, какие-то имения продавал.

Кабы не Александр, самому Наполеону, скорее всего, просто отрубили бы голову. Казнить его хотели Бурбоны и пруссаки, родственники-австрийцы возражали, мнение «императора варваров» стало решающим. Опять переборщили с благородством, за что расплатились 100 днями.

На острове Святой Елены, страдая от гнилого климата и мелочных придирок губернатора Лоу, Наполеон сожалел, что не сдался русским. Жил бы в российской глубинке на положении помещика – так ему мечталось.

Так кто же варвары?!

Не раз и не два повторявшаяся история. Европа высокомерно исключает Россию из своей цивилизованной семьи. В этой семье тут же разгорается свара. Более сильные грызут более слабых. Пострадавшие и ограбленные «малые европейцы» делают открытие: черт возьми, а ведь зависеть от варварской России было получше, чем от цивилизованных хищников с волчьими клыками! Русских начинают беспричинно любить. Там, а потом там… И все возвращается на круги своя.