Владимир Кантор
Лев Толстой как предшественник большевизма (http://magazines.russ.ru/slovo/2006/52/ka22.html)

В России не было писателя, который до такой степени при жизни вкусил бы всю полноту земной славы. В 1898 г. Чехов писал Суворину: "8 августа я не буду у Толстого, во-первых, оттого, что холодно и сыро ехать к нему, и во-вторых – зачем ехать? Жизнь Толстого сплошной юбилей. И нет резона выделять какой-нибудь один день"1). Да и вообще в мире не было ни у кого из писателей при жизни такой славы, разве что у Гете, тоже обожествленного своими современниками. Паломники из всех стран мира приезжали к "яснополянскому мудрецу", его слово весило для людей, искавших духовности, больше, нежели слово церковных иерархов, тем паче государственных чиновников. Два царя в России, говорили современники, – один на троне, другой в Ясной Поляне2). В письме к Николаю II от 16 января 1902 г. писатель называет императора "Любезный брат"3). Влияние писателя и проповедника было безусловным среди читающей публики, т.е. среди тех людей, которые определяли в конечном счете выбор Россией ее дальнейшего пути в ситуации, когда, говоря словами Толстого, "все переворотилось и только укладывается".