С пустою переметною сумой

от всех базаров, где торгуют славой,

я по сухим, по выгоревшим травам

пришел к своей могиле, как домой.



Здесь верещит кузнечиками зной.

Присяду у последней переправы.

Вон – вдоль крестов, как будто вдоль дубравы,

угрюм и пьян, идет могильщик мой.



Увы, я жизнью торговать не смог.

Так это ли для смерти не предлог?

Что ж ты не весел, бородач с лопатой?



Он поднял флягу. Отхлебнул глоток.

И хрипло молвил: – Я не виноватый.

Но эта яма продана, браток.