цитата из В. Топорова:


"Выпустить авторскую поэтическую книгу стало нынче проще пареной репы. Или, если вам по душе более урбанистические метафоры, - стало как два пальца об асфальт.
Двести долларов найдутся у всякого (или друг, готовый раскошелиться на двести долларов). За двести долларов можно выпустить книжку тиражом в двести экземпляров.
Двести экземпляров – нормальный поэтический тираж. Двадцать ты раздаришь, тридцать разошлешь критикам, один поставишь на полку, а еще сто сорок девять сложишь стопочкой под кроватью.
И, конечно, раздарив двадцать книг, ты в подарок получишь сто двадцать – и уберешь их не столько с глаз долой, сколько от греха подальше. И, разумеется, никто из критиков даже не распечатает твоей бандерольки.
Всё дальнейшее (как, впрочем, и многое из предшествующего) зависит не от качества твоих стихов, а от ловкости рук.
А, поскольку поэтическое качество не имеет значения, тогда как ловкость рук подлинному поэту (каковым ты себя считаешь) не подобает, ты окажешься в замкнутом – умеренно порочном – кругу. И застынешь в негордом одиночестве или прибьешься к стайке себе подобных.
В одной стайке будут сочинять хокку, в другой – курсировать между Петербургом и Урюпинском-на-Рейне (или на Одере), в третьей – слэмить, в четвертой – хохмить, в пятой – воспевать «мужской половой член» или патриархальную Русь-матушку, - и в каждой будут по-прежнему писать о том, как всем ее участникам категорически не пишется, а значит, и не дышится.
В поэзии настанет (уже настала) жизнь после жизни. Неуловимые (потому что они никому не нужны) Джо, не говоря уж о катастрофически стареющих Мэри, вкусят полной и безраздельной свободы.
Вкусят свободы подражать кому угодно, сквернословить как угодно, выдавать что угодно за поэтические выплески, всплески и, если угодно, проблески.
В.И. Ленин учил, что выше абсолютной свободы только «свобода от», - и современные стихотворцы познают ее в полной мере (уже познали) – свободу от читателя.
Сложится (уже сложилась) парадоксальная – сугубо постмодернистская – ситуация: из поэзии полностью выпадут ценностные мотивы (и мотивации): все маленькие, все черненькие, все скачут.
Понятия «хороший поэт», «талантливый поэт», «яркий поэт» и множество им подобных потеряют – в отсутствие читателя - малейший смысл".