Михаил Эпштейн:
«…в ХХ в. пошел язык на убыль, вдвое-втрое, если не больше, поредела его крона, обломались ветви, и от многих корней остались черные пни, на которых еле держатся несколько веточек. Самое тревожное — что исконно русские корни в ХХ веке замедлили и даже прекратили рост, и многие ветви оказались вырубленными./…/
Во всех словарях русского языка советской эпохи, изданных на протяжении 70 лет, в общей сложности приводятся около 125 тысяч слов. Это очень мало для развитого языка, с великим литературным прошлым и, надо надеяться, большим будущим. Для сравнения: в Словаре В. Даля — 200 тыс. слов. В современном английском — примерно 750 тысяч слов: в третьем издании Вебстеровского (1961) — 450 тыс., в полном Оксфордском (1992) — 500 тыс., причем более половины слов в этих словарях не совпадают. В современном немецком языке, по разным подсчетам, от 185 до 300 тысяч слов».

Михаил Арапов:
«России нужно хранить и отстаивать нормы русского языка. Иначе ситуация будет развиваться по латиноамериканскому сценарию, когда многие номинально испаноязычные народы уже не понимают друг друга и отвергают кастильскую норму испанского языка. На нашем языковом пространстве этот процесс только начинается, но на Украине русские уже пишут и говорят: выборцы (вместо избиратели), голова комиссии (вместо глава), открепной талон и т.д. Об орфографических ошибках, возникающих под влиянием украинского языка, нечего и говорить.»

Это цитаты из статей известных культурологов нашего времени. Они будут напечатаны в будущем году в журнале «Знамя», который открывает новую рубрику «РОДНАЯ РЕЧЬ». Здесь будут опубликованы статьи языковедов, филологов, культурологов, историков, писателей, всех, кого волнуют проблемы развития русского языка в ХХI веке. Редакция журнала приглашает к активному участию в этой рубрике своих читателей, которых беспокоит состояние современного русского языка. Это тревога не только пишущих, но и говорящих, ведь современное развитие масс-медиа всё активнее переходит в плоскость устной речи, тем самым смыкаясь с античностью, которая по-сократовски предпочитала больше говорить, чем писать.