В Иркутске должна выйти большая книга стихов. Вспомнили и о братских поэтах. Попросили прислать подборку. Я собрал такую:
Владимир Монахов, Братск
Богу служил, но дружил с базаром…
* * *
полезно сеять хлеб
бесполезно воспевать сев
полезно растить хлеб
бесполезно воспевать рост
полезно жать хлеб
бесполезно воспевать жатву
полезно есть хлеб
бесполезно воспевать процесс еды
оооооооооооооооооооооооооооооооооо
Но всё, что посеял, вырастил, сжал, – съели,
а бесполезные песни остались!
Моя соцсреда
Призрак недостатка
Бродит по России…
Евгений Брайчук
Я живу среди людей,
которых не волнует
падение акций на бирже
ценных бумаг, а также
не беспокоит рост цен
но они вздрагивают и поеживаются,
когда слышат от диктора московского
радио об очередном неурожае картофеля
и неуклонном повышении стоимости
булки черного хлеба... Только при этих
цифрах у людей, среди которых
я продолжаю жить, сжимается сердце,
а душа уходит в пятки,
где от долгого хождения
за хлебом насущным ее
растаптывают в кровь.
***
Дьявол – двойник Бога
С человечьим лицом.
Стоптанная тревога,
У дороги крыльцо
Дома. Райского сада
Запах в сердце проник,
На околице ада
Спит еще проводник…
На душе дупель-пусто,
В небе солнце в огне
Шедевром искусства
По грошовой цене.
Русская сказка
Памяти моих родителей Василия и Любови посвящается
Прибежала соседка, закричала:
– Идите, смотрите – ваш отец опять летает по небу,
распугивая птиц!
Мама заплакала, запричитала:
– Господи, за что нам такое наказание?
Лучше бы он напился и валялся в канаве,
как все люди. И зачем показывать,
что у тебя есть крылья?
Соседка удивлённо посмотрела на маму:
– И чего так убиваешься? Налетается мужик досыта,
так хоть домой вернётся чистым!
– Да когда он добровольно возвращался? –
негодовала мама. – Мне же за ним и лететь!
А сколько ещё дел в доме!
– А можно мне? – спросил я у мамы.
– Глядите, и этот туда же, – всплеснула руками мама,
доставая из тёмного чулана пыльные крылья
Переселение
…в тишине
в городе без стен.
Татьяна Виноградова
По ночам я слышу,
Как за стеной переворачивается
Со скрипом душа соседки,
Которой давным-давно
Никто не говорил:
«Я тебя люблю»!
Мэр нашего города,
Прочитав это наблюдение
В местной газете,
Вызвал заместителей и сказал:
«У нашего поэта плохие жилищные условия.
Надо ему помочь!»
И через месяц я переехал в новую
Просторную квартиру
Улучшенной планировки.
Но и там каждую ночь
Я по-прежнему слышу,
Как ворочается
Со скрипом душа соседа,
Который давным-давно
Никому не говорил:
«Я тебя люблю»!
Подросток Савенко. 1962
Он страстно желал и
Неустанно мечтал, чтобы все его любили
Тогда он перерезал себе вены и умер
На его похороны собрались люди,
Которые рыдали навзрыд:
Плакали мама и папа
Плакали красивые и особенно некрасивые девушки
Плакали смелые пацаны с его улицы
Плакали равнодушные соседи
Плакали заучившиеся одноклассники
Плакали безденежные учителя
Плакали милиция прокуратура и суд
Плакали трудовые коллективы фабрик и заводов
Плакали все важные и неважные персоны
Плакала Организация Объединенных Наций
Плакало всё прогрессивное и
Особенно непрогрессивное человечество
А он лежал в гробу и с любопытством
Лицезрел, как все бескорыстно любят мертвого
И впервые ощутил камнем сердца счастье вождя:
Все тебя любят, а ты не любишь никого!
* * *
Детей опрашивают в саду:
кем хотите стать, когда вырастите?
Потянулись к верху ручонки,
зашумели наперегонки:
генералом, лётчиком,
космонавтом, артисткой,
продавцом мороженого
........................................
И только один мальчик
тихо-тихо прошептал:
« С-ума-шедшим...»
Дети рассмеялись.
Взрослые многозначительно
переглянулись. Разве объяснишь
этим карьеристам и их пособникам,
что слышал мальчик среди ночи,
как мама нежно называла папу
«сумасшедшим»... А мальчику
уже не хватает в жизни таких
трепетных слов.
Долгожитель
«Что с ним возиться!» – решила жизнь.
«Пусть поживет»!- отказала смерть.-
Долготерпением он заслужил
Не постареть».
«Что же он делал?» - вспыхнула жизнь.
«В том то и штука, что ничего!
Только бессмертие сторожил
Для себя одного!»
***
Богу служил, но дружил с базаром:
в торговых рядах имел сытую визу,
И, наевшись от пуза, смотрел с азартом
сюжеты античные по телевизору!
* * *
В России храмы на крови стоят повсюду.
Россия добрая страна и Бога не гневи.
Вот только сдаст народ вчерашнюю посуду,
И будет дальше жить по водке и любви!
* * *
Это не пьянство, поверь, земеля,
Довело Россию до точки!
Это наших отцов похмелье
Рушит печень сыночков!
* * *
всё в мире относительно – по вере:
учил гигантов мудрый коротышка,
выкручивая рубль в доходной сфере,
где разум жадных Богу жмёт под мышкой!
* * *
Разве татарщина лишь виновата,
Когда говорят мужики
На ветхом завете русского мата,
Господа взяв за грудки?!
Вождь
Угрожал будущему:
Вот приду,
Вы меня ещё
Узнаете!
Будущее ухмылялось:
Ты уже у меня, но только
Стоишь памятниками
На главных площадях городов.
Стоишь, смотришь удивлённо,
Как люди живут не по твоим законам,
Хочешь исправить положение, а
Уже ничего не можешь сделать…
Стоишь и сердишься
Каменным сердцем разочарованного памятника!
* * *
В школе хотел стать героем.
– Хорошо бы война, – говорил на уроках истории, –
Будут доблести и подвиги!
– А если убьют? – возмущалась учительница истории.
– Герои не умирают, – отвечал как урок.
Учительница возмущалась,
называла меня милитаристом.
И мне это имя нравилось.
Я ещё не знал, что можно просто сочинять стихи,
Которые станет петь вся страна,
И с их помощью стать доблестным героем.
«Вставай, страна огромная!»
………………………………
« Хотят ли русские войны?!»
………………………………………
«Этот день Победы порохом пропах…»
Но всё-таки
для хороших песен
нужна сначала
великая
победоносная
война…
Из книги небытия
... раскаялся Господь
что создал человека на земле
и сказал Господь
истреблю с лица земли человеков
которых я сотворил
..............................................................
..............................................................
шесть смертей тому назад
на второй мировой войне
погиб смертью храбрых
мой дед Андрей
пять смертей тому назад
в эпоху хрущёвской оттепели
совсем молодым умер
мой отец Василий
четыре смерти тому назад
в безвременье брежневского застоя
скоропостижно скончалась
моя мама Люба
три смерти тому назад
накануне чернобыльской трагедии
отправилась в мир иной
моя бабушка Феня
две смерти тому назад
в нулевые годы нового века
оставила меня жена Ирина
Не думай обо мне, о смерть моя!
О смерть моя, не думай обо мне!
а ещё сказал Господь
вы все – будущее того света
* * *
земля по ночам
прикармливает небо –
всё мечтает засеять
безводные пустыни
падалицей звёзд!
* * *
За щекой берега
раскатистые волны
на шершавом
языке моря
сладостно
перекатывают
каменные
солёные
леденцы…
* * *
Когда я умру –
патологоанатом вскроет грудную клетку
и удивится – моё сердце ещё сильнее любит тебя.
Но я ничего не возьму с собой на тот свет, любимая!
Даже стихи о тебе. Но ты не спеши за мной…
Разве только захочешь
узнать, что я пишу тебе после жизни
на семь нот тишины
и тридцать две буквомысли русского молчания.
Всего-то три слова из словарного запаса –
«Я тебя люблю!», которые я говорил многим женщинам,
но только так научился любить
одну-единственную – тебя
* * *
Под моим окном страна в непроходимых заносах.
Жизнь с трудом выбирается из снежного холста.
Господи, я посылал ежедневно на небо доносы,
Ты их иногда перелистывал, если не читал?
Понимаю, небеса задыхаются от земного спама
Людей, желающих выиграть в халявную лотерею.
Пусть мои послания почитают хотя бы папа и мама:
И в холодную зиму эта мысль мне душу согреет!
Поэма весны
Глава первая
Весна –
и пущена зима
на самотёк.
Глава вторая
Весна –
и почки рвут
рубашку на груди.
Глава третья
Весна –
и городской пейзаж
равняет кустоправ.
Эпилог
ЛЕТО!
* * *
Наталье Никулиной
Когда Бог
Унижается до человека,
Человек – до поэта,
А поэт – до стихотворения,
То в кровеносной системе памяти
Стартует броуновское движение
Красных телец поэзии,
Которые дрейфуют от ритма к рифме,
От метафоры к Слову
И обратно,
Растекаясь
душой
По древу
познания
ТИШИНЫ!
* * *
Александру Файнбергу
Отыграли в была–не-была,
Подсчитали пожитки-убытки:
Жизнь стоит на краю ремесла,
Где отпели прощальное скрипки.
Ходит-бродит в груди маета,
Распустив свои цепкие лапы.
Затаились в душе темнота
И поэт с погасшею лампой!
