... Улица влекла вперёд. У меня складывалось ощущение, что я иду на месте, не двигаясь. Всё вокруг как будто не менялось. Всё те же дома с заколоченными дверями и ставнями, и ни души… Но, вдруг, слева от себя я заметил небольшое здание с дорическими колоннами и аркой, неестественно белого цвета для здешних улиц. Возле него, прислонившись к одной из колонн, стоял юноша, стремительно перелистывающий страницы какой-то книжечки. Юноша был настолько поглощён чтением, что не замечал ничего вокруг. Но с такой скоростью, с которой он переворачивал страницы, он вряд ли замечал хоть одну вразумительную фразу смысла во всём повествовании. Заглянув ему через плечо, я удивился, обнаружив, что все листы чисты до насмешливой наивности. Что же, я начинаю привыкать к странностям этого места.
Оставив юношу за «чтением», я постучал в дверь. Как только эхо затихло, юноша бросил мне, не отрываясь от перелистывания страниц:
- Закрыто.
- А когда откроется?
- Никогда.
В неком замешательстве, я попробовал постучать ещё раз.
- Сказано же – закрыто.
- Но ведь должна же эта дверь хоть когда-то быть открыта?
- Зачем же?
- То есть как?
Юноша продолжал своё глубокое занятие. В этом месте, казалось, никто не обращал внимания на меня.
- Почему дверь не может быть открыта?
- Тебе нужно в здание?
- Да.
- Тогда почему ты спрашиваешь про дверь?
Это меня озадачило.
- Но я не смогу попасть в здание, если дверь не может быть открыта!
- Ты можешь сказать, что я делаю?
- Листаешь страницы? – произнёс я с некоторой раздражённой иронией.
- Это лишь часть того, что я делаю. В моих руках книга, которую я читаю.
- Но там не написано ни единой строчки!
- Когда я хочу читать книгу, то я читаю именно книгу. И мне неважно, что там написано. А если так – зачем же усложнять чтение ненужным текстом. От белых листов меньше ряби в глазах.
- Но в чём смысл?
- А каков смысл чтения книги? Найти себе хоть какое-то занятие. Если бы я желал прочитать одну из пьес Шекспира, я бы взял книгу Шекспира. Но это было бы не просто чтение книги, а чтение пьесы Шекспира. Когда же я хочу читать книгу, то я беру книгу, в которой ничего не написано, и наслаждаюсь чтением именно книги, а не её содержания.
- По-моему, это странно.
- Также и дверь. Если бы ты хотел попасть в здание, ты бы попал. Но ты хотел открыть дверь.
- А если я скажу, что я хочу попасть в здание?
- Ты всё равно будешь думать о двери. А я буду продолжать читать книгу. И мы не сможем ничем помочь друг другу, ибо не нуждаемся в помощи.
- Да уж… – с этими словами я попробовал дёрнуть дверь за ручку, но она не поддалась.
- Вот видишь. Твой разум создал бесчисленное количество барьеров, которые ты не можешь обойти. Ты смотришь на то, что лежит перед тобой, но не видишь того, что скрывается за этим.
- Так как же мне попасть внутрь?
- Вопрос в том, хочешь ли ты этого в действительности?
- Я не знаю.
- Тогда зачем ты пришёл сюда?
- Почему обязательно должна быть цель?
- А что, по-твоему, значит рассудительность?
- Ещё одно слово из тех, что я помню, но не могу объяснить.
- Вот видишь. Пока ты не знаешь, это моё имя.
- Интересно, какое же тогда моё?
- У тебя и не было имени. Но ты знаешь так много имён, что не помнишь их.
И юноша посмотрел на часы на руке, сложил книгу и шагнул в здание, не открывая двери. Ударив рукой о дверь, я пошёл дальше по улице, размышляя об именах, что я услышал, пытаясь уловить хоть какую-то толику смысла во всём происходящем...